Фундаментальный нарушитель 2

На протяжении месяца Энгель стал гораздо активнее, он достаточно часто помогал вампирской Капелле с тем или иным делом, не требуя ничего взамен. Это заставляло мисс Блуми, которая совершенно не могла понять его, спустя столько лет молчания: парнишка стал общаться не через посредников, а сам и уже при любом подвернувшемся случае пытался помочь Клэр. Она знала, что Энгель испытывал к её гулю гораздо большую привязанность, о которой мог бы сказать более прямо, но саму учительницу физики пугало совершенно не это. Её ум пытался придумать максимально правдоподобное объяснение тому, почему в Капелле так часто оказывается оборотень. Князь не был личностью доброжелательной ни по отношению к простым гостям, хоть и действовал, соблюдая все обычаи клана, ни к нежданным врагам. Повернув голову, она осознала, что солнце уже достаточно глубоко село, чтобы даже настолько древний вампир не испытывал от солнечного света какого-либо дискомфорта. Князь смотрел спокойно, совершенно не выражая никаких эмоций. — Как вы скажете, мисс Блуми, этот юноша является довольно интересным материалом для понимания некоторых специфических явлений? — О чему причаш, кнеже Милоше? — У него нет стаи. Более того, моя магия не чувствует в нём ни единой частички эссенций, свойственных какому-то племени псин. Максимум, что я смог обнаружить, это довольно небольшое количество следа Вендиго, как эссенции, которая, по всей видимости, облегчает ему восстановление. Судя по всему, это остатки регенеративного зелья, которое могла выдать ему за какое-то дело или помощь ваша дорогая коллега. — Тавель в целом довольно часто может поторговаться с кем-то на зелья или вовсе сбагрить без причины то, что ей теперь бесполезно. Она так делала довольно часто, отдавая вещи, которые будут полезны для других, а не для неё. — Не могу назвать это чем-то благородным, скорее просто попытка рационально распределить магические ресурсы; такой характер экономики, мне кажется, более чем естественным для северного племени индейцев. Напомните мне, какое имя во время учёбы у вас носил этот парень, должно быть, у него есть более чем серьёзные причины для контакта с нашей слугой в последнее время. — Зове се Енгиз, али многи више воле да користе надимак Енгел. — Что ж, будь начеку с ним, этот взгляд совершенно не предвещает окружающим ничего хорошего, хотя он и не вампир, но я ясно ощущаю, что стоит дать малейший значимый повод — и он впадает в звериное неистовство, где единственным способом его остановить останется только смерть. Его или его жертвы. — Момак већ неколико година живи у опасној шуми, могу чак рећи да је овде и рођен. — Если это правда, то прошу тебя написать мне подробное досье со всей информацией о его семье, которая тебе была известна. — Какие сроки вы дадите мне для этого? — Пока не приедет ответ из резиденции Совета Семи. — Мисс Блуми замолчала, пытаясь вспомнить хотя бы что-нибудь о семье Энгеля. Она была огорчена тем, что ей дали довольно маленький срок — всего два дня, учитывая, что включая сегодняшний все три были рабочими. Она не могла в одиночку прошерстить всю необходимую информацию, и в уме возникла личность, которая сто процентов могла знать обо всём, что случалось с Энгелем. — Кармэн. — Окликнула она лениво разложившуюся на полу в здании вампиршу. Той, как обычно, потребовалось несколько минут на то, чтобы встать со спины и подойти к старшему сородичу. — Я завтра задержусь у своих подруг, поэтому пускай никто из нас не ждёт. — Что насчёт вашей питомицы? — В разговорах со мной зови её слугой. Если ты насчёт того, чтобы не дать ей испытать ломку, то в холодильнике находятся несколько пачек моей крови, когда будет время обеда — налей ей одну. — Питомица, раб, собачка или слуга — тебе не всё ли равно, как я твою породистую девчонку зову? До сих пор понять не могу: Арсим и Милош по три гуля себе уже завели, а ты за последние несколько десятилетий всё с одной маешься. Ей-богу, словно какой-то человечек, для которого его любимый шпиц стал членом семьи. — Мисс Блуми лишь закатила глаза в ответ на колкость, однако она действительно чувствовала нутром, что с какой-то стороны Кармэн права. Клэр была куплена мисс Блуми у какого-то другого высокопоставленного вампира ещё едва способным ползать младенцем, а сейчас уже она была взрослой женщиной. Дочь. Не только как человек, который был воспитан на протяжении десятилетий, но и как продолжение её рода. Кармэн замолчала. По резко побледневшему лицу стало ясно, что, поняв, насколько она смогла задеть своего сородича, тут же решила подготовиться к внезапному удару, который мог с лёгкостью обратить её в кучу синеватых кристаллов на лесной подстилке. Спустя некоторое время её в чувства привёл раб Милоша, Радонеж был самым старшим из всех гулей в Капелле. Несмотря на свой пожилой возраст, он всё ещё был крайне полезен князю, даже при своей полной неспособности к тяжёлой или некоторым видам повседневной работы его связи во многих местах были нужны. Отчасти документы вампиры получали именно от него, так как он, будучи работником паспортного стола, мог договориться со своими друзьями, которые до сих пор там работали. Возникло довольно много забавных ситуаций, но по большей части можно было сказать, что друзей он заводил так же легко, как и умело убеждал даже самых сварливых и принципиальных служителей государственных структур. — Кармэн, — сказал старик своим хриплым, но несколько высоким голосом. — Зашто стојиш? Госпођица Блуми и остали су одавно отишли на вечеру, мој господар је тражио да вас позовем. И већ стојиш овде 20 минута, чекајући ко зна шта? — Да, мне кажется, будто я крайне сильно нарушила этикет, сказав кое-что насчёт рабыни мисс Блуми. Вот и думала, что меня будет ждать какой-нибудь неожиданный удар. — Она то ради само ако нисте у праву; не разбија вам главу зато што има добар аргумент. Па, да будем искрен, за све време док ти је четрдесет пута разбијала главу, само једном те је ударила не због лажне речи. Али чак се и то догодило случајно, када је покушавала да постави баријеру. Заборави на то, само послушај речи госпођице Блуми, можда ће и она рећи нешто слично. Хајде, вечера је требало да почне пре пет минута, посебно зато што данас имамо госта, није у реду да каснимо на вечеру са гостима. Вокруг гигантского стола уже сидели все жители здания, а ещё один гость, который явно не был в восторге от происходящего, но от гостеприимства, тем более предложенного своей дорогой подругой, решил не отказываться. Милош беседовал с ним, по всей видимости пытаясь выведывать информацию, но в ответ от Энгеля получил лишь лаконичные, непригодные для информации ответы. — Вы давно живёте в лесу? — Давно для вас — это сколько? Десятилетие? Несколько десятилетий или век? — Скажите мне с вашей временной шкалы. — Я не знаю. Считайте — всегда. — Милош ненадолго замолчал, взяв себе кусок картофеля от курицы, недавно приготовленной в печи. Неторопливо прожёвывая кусок, давно уже безвкусный для языка, словно резину, он краем глаза посмотрел на гулей. Те явно не испытывали дискомфорта от пищи, что значит, образ для смертных не был ошибочным. — Можете рассказать немного вы о вашей жизни? — Жизнь как жизнь, обычная для охотника без ружья. — Судя по тому, что вы способны были дойти до нас пешком, вы живёте, видимо, в опасном лесу, да? — Мой сир, — заговорила мисс Блуми, — он нам по сути и предложил построить Капеллу в лесу в замен на услугу. — Мы в долгу? — Нет. — История сделки? — Megmutatott nekünk megfelelő helyeket, és adtunk neki néhány darab húst. Он показал нам подходящие места, и мы дали ему несколько кусков мяса. — Спасибо, мисс Блуми. Но про досье вы не должны забывать, наш гость не настолько разговорчив на личную суть. — Ужин закончился в относительно спокойной манере, атмосфера быстро спала из напряжённой, когда Милош использовал свою магию, чтобы продавить Энгеля на ответы, до обычной. Радонеж, понимая, что сейчас хороший момент, принялся травить байки о своих похождениях в эпоху Первой мировой войны и Балканских войн. Больше половины из этого было настолько очевидной ложью, в которой старик совершенно не участвовал, что почти никто, кроме детей, не слушал его, да и те скорее от нечего делать. Энгель же, закончив помогать своей подруге, просто стоял и молча смотрел в невероятную глубь леса с серой листвой. — О чём в облаках витаешь? — Вам какое дело, мисс Блуми? — Будто ты не знаешь. Я всё ещё помню, что ты слышишь и видишь глазами и ушами всего, что с натяжкой можно назвать жизнью. — Смотрю, чтобы трупы не разобрали. — Ты бы их хотя бы по-нормальному похоронил. — Не получится, сжечь невозможно. Их шкуры едва пробиваются даже бомбой. Думаешь, они и сгорят легко? Про закопать и вопросов нет — если похороню их в земле леса, он использует их силу для роста и создания новых тварей, а я и с нынешними почти подыхаю ежедневно. Не за что мне и мисс Эйден добавлять ещё кучу работы. — А что насчёт того, чтобы ты похоронил их не в опасном лесу? — Нужны документы и деньги, у меня, в свою очередь, нет ни того, ни другого. Не говоря уже о том, что состояние их тел такое, что личности установить попросту стало полностью невозможно. — Установить личность невозможно? Для нас это всё равно не проблема, наша магия позволяет спокойно определить очень многие вещи, связанные с кем-либо. Но, полагаю, твоё нежелание полагаться на нас связано с происхождением твоей бабушки, да? — Истинный облик танцоров чёрной спирали спокойно может свести с ума даже самую подготовленную психику. Плюс наши семейные мутации ситуацию не сделают ни на грамм лучше. А места в пешей доступности для меня и вне опасного леса, ну, в нынешние времена сложно найти. — Всё-таки продолжаешь упираться в том, чтобы выбрать место для их похорон самому, да ещё и хоронить своими руками. Не понимаю тебя, для людей это было бы настоящим ужасом, когда ребёнок хоронит единственных членов семьи, которые у него остались. — Вы прекрасно знаете, что на самом деле стоит за моими действиями. Не ищите смысла в том, что по своей сути не противоречит самой жизни. — Учительница прекрасно понимала, смотря на уходящего Энгеля, что слово «жизнь» в его речи имело под собой то самое понятие, которое не способно примириться ни с чем. Жизнь противоречит правилам, смерти, да самой жизни и твёрдому, как камень, рассудку.