Фундаментальный нарушитель 2

Прошло почти полтора месяца с того момента, как Чип стал жить вместе со своей матерью. Казалось, они оба не пытались вмешиваться в жизни друг друга. Тавель заботилась о Чипе в своей специфической манере, но практически не мешала ему. На примере своих погибших одноклассников Чип достаточно быстро понял, что может сотворить с ним Тавель, что очень хорошо подтолкнуло его к удержанию бала. Но в целом то, как жил Чип, могло показаться достаточно разгульным образом жизни. Периодически он уходил на разные вечеринки, пытаясь отвлечься от болезненных воспоминаний и чувства постоянной опасности рядом. Из особых достопримечательностей он мог назвать выпускника своей матери — Энгеля, который с завидной регулярностью приходил к мисс Тавель в гости. Выглядел он максимально ужасно: на нём постоянно висели обрывки старой одежды, полугнилые шкуры, пропитанные давно запёкшейся кровью, — и всё это явно не спешили менять. Но пугала не только внешность, а само ощущение, исходящее от него. Тавель привыкла к гостю, но всё-таки одним глазом следила, чтобы тот не сотворил чего с её сыном. По её словам, она могла часами болтать с Энгелем, но стоило Чипу появиться — как гость превращался в немого. Она обмолвилась, что это из-за не лучшего опыта Энгеля с компанией Оливера, и велела Чипу не зацикливаться. Но Чип не мог перестать думать об этом чужаке. На фотографиях Энгель казался просто высоким дрябловатым парнем где-то на третьем десятке лет, но вживую он вызывал животный страх — и не только у Чипа. Невооружённым взглядом было видно: Энгель не способен находиться рядом с живым существом без мыслей о том, как его уничтожить. Особенно напрягали его вечно меняющиеся раны: в одних местах они разрастались, в другой день полностью заживали, затем появлялись снова. Словно его кожа была не просто плотью, а сумасшедшей изменчивой симбиотической сущностью. Когда Энгель наконец уходил, ощущение его присутствия не покидало дом ещё долго, уходило крайне неохотно — словно многотонные тучи, которые слабый ветер едва толкает: он способен сдвинуть разве что листья на земле, но уж точно не гигантские облака. Чип долго переводил дух — будто его несколько минут подряд душили когтистыми руками, давая лишь пару секунд на вдох перед очередной попыткой. Когда это прекратилось, Тавель кинула сыну стакан с какой-то зеленоватой жидкостью. — Что это? — Успокоительное. Ты не первый, кто так реагирует на Жасыулыдаланды. У них в целом семейка пугающая, а у Энгеля сверху прирастает патологическая ярость, которую невозможно снять. Мои зелья могут сбить пару порядков, но эффект временный, а ярость возвращается быстрее, чем если бы он пил мою бурду литрами. Обычно оборотни вызывают у людей инстинктивный страх только в боевой форме. В остальных случаях они производят впечатление либо злобных личностей, либо существ с неким ненормальным изъяном. Энгель — исключение из-за нескольких мутаций, связанных с его породой. — Породой? — Ну да. Собачьи термины у Гару по отношению к себе достаточно часто бывают в ходу, вот и «порода» там часто применяется. Обычно это то, в каком теле оборотень родился. Энгель — метис, проще говоря, чистокровный оборотень, причём даже не в первом поколении. Отсюда относительное изобилие мутаций и то, что они закрепились. — А метисов, как он, много? — Зависит от племени. Могу сказать, что его семья — единственная из всех известных мне за мои годы метисов, которые умудрились зачать детей. Считается, что метис не может зачать потомство. — Почему они тогда называют себя метисами? Если они получаются чистокровками? — «Метис» — это созвучие. Данное слово у них происходит от другого и появилось раньше, чем индоевропейский термин. Пока Тавель говорила, Чип успел выпить вещество. Оно действительно заставило его успокоиться спустя несколько минут — даже быстрее, чем обычно. — Мам, а для чего по поводу Энгеля у тебя на работе тогда спрашивала мисс Блуми? — Ничего особенного, досье на него. У неё начальник заинтересовался парнишкой и дал срок до того, как придёт ответ по поводу судьбы другой моей ученицы, Клэр. — А она по поводу своей судьбы решать ничего не может? — Да не может. Мисс Блуми — её хозяйка. Так что либо будет как решит её сир или кто-нибудь повыше, либо никак. — Такое ощущение, будто её в рабство на самом деле держат. Тавель в ответ на такие слова лишь усмехнулась и уже в психопатической манере продолжила, растянув улыбку на все зубы так, что даже в паре мест порезала губы изнутри. — Ты не ошибаешься, Чипи. Клэр действительно находится в специфической форме рабства, а её госпожа — мисс Блуми. То, что её нет у меня больше месяца, означает лишь одно из двух: либо Клэр продали в какую-то другую капеллу, где её разведут, либо она стала вампиром. И так и так её судьба меня не то чтобы волнует. Но зная мисс Блуми, та бы ко мне тут же ныть пошла, что у неё забрали Клэр. Вероятен исход с вампиризмом. — Но я слышал, что у них был план как её спасти! — Хуй там плавал. Они вполне могли предположить, что могут сделать ребятишки вместе с Эбби, и потому решили уйти туда, где Эбби буквально не будет иметь доступа. Вернее, постарается даже не рисковать из-за того, что парадокс по нему тогда так жахнет, что ему мало не покажется. — Но раз уж он такой могущественный, то должен же быть способным провернуть такое? — Чип, Эбби — маг. Его Магик, а именно искорка божественности, которую он использует для колдовства, мощная, не спорю. Но тело, блять, даже искусственное, имеет свои пределы. Как и его ментальность. Парадокс — это реакция реальности на вмешательство в неё. Плюс, у него свидетели магии, что уже делает парадокс ещё сильнее. В итоге он таким образом легко сдохнуть может. По этой же причине Эбби использует магию крайне вдумчиво: раз просчитается — прощайте. — То есть, когда ты говоришь о магии своего ученика, то по сути ты делаешь окружающих свидетелями, и соответственно парадокс сильнее становится? — Наоборот, парадокс от этого ослабевает, так как исключается «вау-фактор». Мы знаем, на что он способен, и такая магия не будет искажаться реакцией окружения, потому что становится более допустимой. Ты же про Warhammer знаешь? А теперь представь, что по сути своей Вакх есть абсолютно у всех разумных существ в мире. Вау-фактор — это и есть Вакх. — Ты же особо не интересуешься разными играми, тем более компьютерными или настолками. Тогда откуда ты об этом знаешь? — Кевин. Он как обычно хвастается своими достижениями, причём не попадя. Для него что новая тысяча баксов в зарплате, что сбор целой коллекции — повод по полчаса трындеть об этом. — Ему настолько не с кем разговаривать? — Похоже, что да. Оливер ему начальник, а не друг. Сестра вечно занята, плюс он уже привык недоговаривать ей достаточно много чего. А с матерью он возвращаться к общению совершенно не желает. — Ему определённо стоит найти вторую половинку. Ну или хотя бы такого же вахафана. — Может быть, он и найдёт. Я о его личной жизни ничего совсем не знаю. Разве что Лиззи не рассказывай об этом. — Я даже не знаю, кто это. — Ну вот и хорошо. Больше чем то, что она сестра Кевина, тебе знать и не понадобится. Но в целом они достаточно похожи.