Перевёрнутые судьбы

Пробуждение Я лежал, не открывая глаз. Вень Цин продолжала: — Но что будет после этого тебя не волнует? — её голос резал воздух, тихий и злой, острый, как нож. — Он встанет, да, а потом? Его тело ещё не оправилось, он едва дышит… Каждое слово отзывалось тяжёлым эхом в груди. Он… едва дышит… Вэй Усянь молчал. Смотрел на неё. На меня. Его молчание было громче любых слов. — Он должен быть на ногах, чтобы всё получилось, Вэнь Цин. Он сильный и справится, — наконец сказал он, спокойно, со вздохом. — Человека не так просто убить. Говорю из собственного опыта. Эти слова ударили сильнее, чем боль в теле. «Из собственного опыта…» Я не выдержал. Голос сорвался, хриплый, чужой: — Господин… — выдохнул я, почти шёпотом. — Я… я встану. Не… не волнуйтесь. Тишина в комнате сгустилась, давила, как свинцовая плита. Вэнь Цин резко наклонилась надо мной: — Ты… — начала она, затем замялась. Несколько быстрых шагов — и её лицо оказалось прямо над моим. — Ты вообще понимаешь, что делаешь? Я разлепил веки. Свет резал глаза, но я не отводил взгляд. — Да, — хрипло ответил я. — Понимаю. — Он не понимает, — сказала Вэнь Цин Вэй Усяню, не глядя на меня. — Он в лихорадке, истощён и говорит то, что как ему кажется от него ждут. Боль прошла волной. Потемнело в глазах. Но я удержался. Каждое движение, каждый вдох — борьба. — Я не прошу… — тихо сказал я. — И не брежу. Вэй Усянь сделал шаг ближе. Его взгляд проникал внутрь меня, холодный и безжалостный, без эмоций. — Ты уверен? — спросил он ровно. Во рту было сухо, словно насыпали песок. Каждый звук казался чужим, а каждое слово давалось с усилием. — Да, господин, — выдавил я, тише, но твёрже: — Я не подведу вас. Он молчал. Секунды тянулись, будто растягивались, обжигали. — Вэнь Цин, — наконец сказал он. — Ты слышала. — Слышала, — ответила она, отступая на шаг, руки сжаты в кулаки. — Он не встанет на одной силе воли. Ты хочешь, чтобы он встал — или чтобы рухнул на глазах у всех? Вэй Усянь кивнул. — Тогда бери его за руку и начинай передавать духовную энергию. — Я? — удивлённо переспросил он. Я почувствовал его недоумение. Короткое, искреннее оно явно ощущалось даже лежа, с закрытыми глазами. Он мог отказаться. Он не обязан это делать. И я… я не мог заставлять его. Боль от собственной слабости снова сжала грудь. — А ты видишь здесь кого-то ещё? — сказала Вэнь Цин. — Или предлагаешь вытрясти из него силы, которых у него нет? Его ядро пустое. Если хочешь, чтобы он дошёл до аукциона — придётся вложиться самому. Аукцион. Слово обожгло внутри, даже сквозь закрытые веки. И тут я ощутил, как кровать рядом прогнулась. Вэй Усянь. Его пальцы сомкнулись на моём запястье — аккуратно, без грубости. В тот же миг по телу прошла волна. Тепло. Не причиняющее боль. Я вздрогнул. Не смог сдержаться. Дыхание сбилось, как будто тело не знало, как реагировать. — Спокойно, — тихо сказал он. — Не сопротивляйся. Расслабься. А лучше засни. Это надолго. Я и не собирался сопротивляться. Энергия была чистой, мягкой, совсем другой. Она растекалась по телу, осторожно находя трещины, залечивая раны. Я не смог сдержать тихий вдох — резкий, неровный. Боль вспыхнула и тут же начала утихать. Слишком хорошо. Пугающе хорошо. Тепло расползалось по руке, дальше — в грудь, к ядру. Там было пусто. Пусто, как выжженное поле. Он не пытался заполнить всё сразу. Просто удерживал края, чтобы не развалилось окончательно. — Не напрягайся, Цзян Чен, — повторил Вэй Усянь. — Ты сейчас только мешаешь. Я стиснул губы. Дрожь не утихала. Пальцы на запястье сжались чуть сильнее — уверенно, не больно. — Расслабься, — повторил он. Я подчинился. Энергия текла ровнее. Жар стал тупым, глухим, как далекий огонь. Боль не ушла полностью, но перестала рвать меня на части. — Вот так, — тихо сказала Вэнь Цин. — Не дави. Он сильно истощён. — Я вижу, — ответил Вэй Усянь. Я слышал, как она что-то переставляет, как шуршит ткань, звякают инструменты. Но главное было здесь — в точке, где его энергия соприкасалась с моей. Странно. Я ожидал ненависти. Холода. Мести. Ожидал, что он будет давить через силу. Но в его энергии не было злобы. И это пугало меня сильнее всего. Глаза сами закрылись. Мир стал вязким, тягучим, как сон на грани. — Он теряет сознание— сказала Вэнь Цин. — Пусть, — ответил Вэй Усянь. — Так будет лучше. Я почувствовал это даже сквозь туман. Для кого это «лучше»? Для него? Для сделки? Для меня? Последнее, что я ощутил — его ладонь на моём запястье. И тепло. Ровное. Настойчивое. Как якорь. Если он уберёт руку — я, возможно, развалюсь. Я очнулся резко — от холода. Рука исчезла. Тело напомнило о себе, тяжело, но уже иначе. Боль не ушла, но стала отдалённой. Я лежал на боку, укрытый только одеялом. Вэй Усянь всё ещё сидел рядом. — Не дёргайся, — сказала Вэнь Цин, проверяя пульс.— Он очнулся, — добавила она спокойнее. — Это уже прогресс. — Сколько прошло времени? — спросил Вэй Усянь, взгляд усталый и осоловевший. — Час. Может чуть больше, — ответила она. — Больше я бы не рискнула. Даже с твоей… щедростью. Если сделаешь так ещё несколько раз — он точно встанет. Час. Всего лишь час. И ощущение тела уже другое. Не здоровое, не целое, но уже терпимо. — Я здесь, — прошептал я. Он посмотрел внимательно. — Хорошо, — сказал Вэй Усянь. — Значит, мы движемся в правильном направлении. Я кивнул. Тяжело, но легче, чем прежде. — То, что ты чувствуешь — это подпорка. Его энергия держит тебя, как костыль. Уберёшь — и снова развалишься, — сказала Вэнь Цин. Я знал. Тело помнило момент, когда тепло исчезло. — Я понимаю, — выдохнул я. Вэй Ин Цзян Чен лежал на кровати, не открывая глаз. Слишком неподвижно. Если бы я не знал его то мог бы поверить, что он действительно спит. Но я знал. Он слушал. Вэнь Цин тоже, скорее всего, понимала — но это не мешало ей продолжать разносить меня в пух и прах. — И что будет после этого, тебя вообще волнует? — её голос был тихим, но в нём звенела злость. — Он, допустим, встанет. А дальше? Ты видел его состояние? Он едва дышит. Я молчал. Сначала смотрел на неё. Потом на него. Тонкие пальцы, сжатые в слабые кулаки. Лицо бледное до прозрачности. Губы сухие. Слишком тихое дыхание. На мгновение сомнение всё-таки кольнуло. Но я всё равно сказал: — Он должен быть на ногах. Иначе всё сорвётся. Я вздохнул. — Он сильный. Справится. Слова прозвучали спокойнее, чем я себя чувствовал. — Человека не так просто убить, Вэнь Цин. Говорю из собственного опыта. Перед глазами на мгновение всплыло прошлое. Мне девять. Золотое ядро ещё не сформировано до конца.Тело в синяках. Кровь на губах. Я бегу из Пристани Лотоса. Тогда я не знал чего хочу больше: умереть… или выжить любой ценой и отомстить. Но я выжил. И почему-то был уверен — он тоже сможет. Внезапно Цзян Чен заговорил. Он больше не притворялся. В чем дело? Его голос сорвался. — Господин… — выдохнул он почти шёпотом. — Я… я встану. Не… не волнуйтесь. В комнате повисла тишина. Тяжёлая. Вэнь Цин резко наклонилась к нему. — Ты… — начала она и остановилась. Её лицо оказалось совсем близко к его лицу. — Ты вообще понимаешь, что говоришь? Цзян Чен медленно разлепил веки. Фиолетовые глаза. Когда-то яркие, холодные, упрямые. Сейчас в них было слишком много боли. — Да, — хрипло ответил он. — Понимаю. — Он не понимает, — резко сказала Вэнь Цин, обернувшись ко мне. — Он в лихорадке, истощён и говорит то, что, как ему кажется, от него ждут. — Я не прошу… — тихо сказал Цзян Чен.Он сделал паузу, собирая силы.— И не брежу. Я впервые по-настоящему засомневался. Так ли нужно тащить его на этот аукцион? Можно было бы решить всё иначе. Сказать, что я перестарался. Что он не выжил. Но Вэнь Чао подарил его мне. И от меня ждут, что я приведу его с собой. Я сделал шаг ближе. Посмотрел на него внимательно. Пытался понять, где в нём заканчивается упрямство… и начинается просто отчаяние. Как же лучше поступить? — Ты уверен? — спросил я ровно. — Да, господин, — выдавил он тише, но твёрже: — Я не подведу вас. Каждое слово явно давалось ему через силу. Вот он. Мой враг. Сломленный. Почти уничтоженный. И почему-то я не чувствовал той радости, которую должен был ощутить. Наверное… ещё не время. Сначала он должен был выполнить свою часть сделки. — Вэнь Цин, — наконец сказал я.— Ты слышала. — Слышала, — ответила она, отступая на шаг. Её руки были сжаты в кулаки. — Но он не встанет на одной силе воли. Она посмотрела на меня холодно. — Ты хочешь, чтобы он дошёл до аукциона… или чтобы рухнул там у всех на глазах? Я кивнул. Разумеется он должен был отыграть свою роль. А я свою. И в мои планы не входило, что он упадёт на аукционе. — Тогда бери его за руку, — сказала Вэнь Цин. — И начинай передавать духовную энергию. — Я? — переспросил я. Она приподняла бровь. — А ты видишь здесь кого-то ещё? — Его ядро почти пустое. Если хочешь, чтобы он дошёл до аукциона — придётся вложиться самому. Я почувствовал недоумение. Не время было поддаваться эмоциям. Но одно дело говорить об этом, а другое дело своими глазами увидеть весь масштаб проблемы. Я сел рядом на край кровати.Теперь я видел его совсем близко. И только сейчас понял, насколько всё плохо. Он был слишком лёгким. Слишком хрупким. Волосы темные тусклые, неровно обрезанные — будто их резали тупым ножом. Даже знать не хочу для чего. Большие фиолетовые глаза, раньше ярко смотрящие на меня с ненавистью и презрением. Сейчас тускло блестели от страха и отчаяния. Что вот с ним делать? Неуверенно я взял его за руку, аккуратно, без лишней грубости. Пустил тонкий поток духовной энергии. Он вздрогнул. Его дыхание сорвалось. Тело напряглось. — Спокойно, — тихо сказал я — Не сопротивляйся. Расслабься. А лучше засни. Это надолго. И тогда он… позволил. Моя энергия медленно потекла по его телу. И только тогда я понял. Вэнь Цин не преувеличивала. Каждый меридиан был повреждён.Трещины. Разрывы. Следы пыток. Я стиснул зубы. Вень Чао… Даже для него это было слишком. Цзян Чен тихо вздрогнул от боли. А потом я коснулся его золотого ядра. И на секунду замер. Оно было почти пустым. Как выжженное поле. Я понимал, что невозможно убрать весь ущерб сразу. Насколько бы я не был силён, на это потребуется не один день, а времени было в обрез. Придётся обойтись минимальной поддержкой. — Не напрягайся, Цзян Чен,— сказал я —Ты сейчас только мешаешь. , . Он пытался собрать остатки духовной силы. Глупо. — Эй. Расслабься - повторил я. Он подчинился. Энергия потекла ровнее. Боль не ушла полностью, но скорее всего ему стало гораздо легче. — Вот так, — сказала Вэнь Цин. — Не дави. Он истощён. — Я вижу. Это невозможно не увидеть... Может… я всё-таки ошибся? Может, его стоило оставить здесь? Я не думал, что всё настолько плохо. Наконец Цзян Чен обмяк. Его глаза закрылись. — Он теряет сознание, — сказала Вэнь Цин. — Пусть, — тихо ответил я. Я продолжал удерживать поток энергии. Смотрел на его лицо. Слишком спокойное. — Пусть спит. Так будет лучше. Я тихо выдохнул. Для его гордости. И для меня. Он очнулся резко. Я заметил это сразу — ещё до того, как он открыл глаза. Цзян Чен лежал на боку, укрытый только одеялом. Бледный, измождённый, но уже не такой мёртвенно неподвижный, как раньше. Это уже было достижение. — Он очнулся, — сказала Вень Цин через мгновение. — Это уже прогресс. Я выдохнул медленнее, чем собирался. — Сколько прошло времени? — спросил я. Голос звучал хрипло. Похоже, я не заметил, как устал. — Час. Может чуть больше, — ответила она. Потом подняла на меня взгляд. — Больше я бы не рискнула. Даже с твоей… щедростью. Она слегка усмехнулась. — Если сделаешь так ещё несколько раз — он действительно сможет встать. Час. Всего лишь час моей энергии — и его тело уже реагирует иначе. Я снова посмотрел на него. Он выглядел лучше. Всё ещё сломанным, конечно. Но уже не настолько, чтобы рассыпаться от любого движения. Неплохо. Для человека, которого притащили сюда почти мёртвым. — Я здесь, — прошептал он. Я встретился с его взглядом. В глазах всё ещё была боль. И усталость. Но теперь там было и что-то другое — упрямство. Значит, держится. — Хорошо, — сказал я спокойно. — Значит, мы движемся в правильном направлении. Он кивнул. Движение вышло тяжёлым, но уже не таким отчаянным, как раньше. — То, что ты чувствуешь, — сказала Вэнь Цин, — это подпорка. Его энергия держит тебя, как костыль. Уберёшь — и снова развалишься. Цзян Чен едва заметно напрягся. Конечно он понял. Я видел это по глазам. Он всегда быстро понимал неприятные вещи. — Я понимаю, — тихо сказал он. Я некоторое время молчал. Потом снова положил ладонь ему на плечо. Тепло духовной энергии потекло медленно, осторожно — ровно столько, сколько могло выдержать его тело. Если всё пойдёт так же… через два дня он действительно сможет стоять. А большего от него и не требуется.