Перевёрнутые судьбы

Аукцион продолжался. Другие лоты, другие голоса, другие жизни — всё это проходило мимо меня, будто сквозь мутное стекло. Я слышал слова, видел движения, но смысл не доходил. Мир сузился. Шум стал глухим. Я знал только одно: Янли больше не там. Не на помосте. Не под этими взглядами. Колени всё ещё дрожали. Я стоял рядом с Вэй Усянем, стараясь не показать этого. В груди всё ещё горел остаток того ужаса, который я едва удержал, когда её вывели. Он не смотрел на меня. Вей Усянь разговаривал с кем-то из организаторов, коротко, без эмоций. Его голос был спокойным, деловым — таким, как у человека, который только что вложил крупную сумму и теперь ожидает исполнения сделки. Я заставил себя сделать вдох. Потом ещё один. Жар под кожей медленно отступал. Паника уходила, оставляя после себя тупую усталость и болезненное напряжение. Через несколько минут Вэй Усянь вернулся. — Пора. Мы уходим — сказал он негромко, не глядя на меня. Я шагнул следом. Толпа расступалась охотно. Имя Вэй всё ещё весило достаточно, чтобы никто не хотел вставать у него на пути. Мы вышли во двор. Шум остался за спиной. Воздух снаружи показался слишком чистым. Резким. Я только теперь понял, как сильно сжимал зубы. Челюсть ныла. — Ты хорошо держался, — сказал он вдруг. Тихо. Так, чтобы слышал только я. Я остановился. — Это все вы… — начал я, но слова застряли в горле. Вей Усянь бросил на меня короткий взгляд. — Потом. Сейчас — не время. Я кивнул. Конечно. Где-то впереди была Янли. Живая. Этого было достаточно. Мы сделали всего несколько шагов. И дорогу нам перегородили. — О-о-о, — протянул знакомый голос, липкий и самодовольный. — Какая неожиданная встреча. Вэнь Чао. Он стоял, развалившись, будто все в мире принадлежало ему по праву. Богатые одежды, слишком яркие. Улыбка — широкая, липкая. Рядом с ним — его девка, она висела на его плече, разглядывая нас с ленивым любопытством. Я помнил, какая она жестокая и коварная: в её глазах можно было увидеть холодное удовольствие от чужой боли; Вень Чао часто звал её «поиграть». И это девушка и будущая мать? Конечно, рабы ведь не люди у них нет ни чувств, ни гордости, ни достоинства. По спине прошёлся противный холодок. — Вэй Усянь, — продолжил Вэнь Чао, прищурившись. — Никогда бы не подумал, что ты снизойдёшь до такого… развлечения Его взгляд скользнул по мне. Медленный. Намеренно долгий. Я склонил голову в уважительном поклоне. Нужно не провоцировать. — Я передумал, решил немного развлечься, А-Чао, — спокойно ответил Вэй Усянь. На его губах появилась та самая лениво-дерзкая улыбка. — Скучно стало. Ты же лучше всех это понимаешь. Девка рядом с Вень Чао противно хихикнула, прикрывая рот веером, от чего её смех казался ещё более приторным. — И как тебе твой новый подарочек? — сказала она, кивая на меня. — Помнится, раньше тебе сколько ни предлагали рабов — ты отказывался. Понравился? — Хороший. Выносливый, — коротко ответил Вэй Усянь. Вэнь Чао усмехнулся шире. — Забавно… я всегда думал, что ты не любишь жестокость. Отец всегда говорит, что ты слишком мягок для человека, которому так досталось от жизни. Он сделал паузу, наслаждаясь моментом, будто смаковал каждое слово: — Если бы не милосердие отца тогда… ты бы уже сгнил в земле. Мелкий, грязный, в лохмотьях, избитый до полусмерти. Он приволок тебя в орден — едва дышащего. Ты пролежал без сознания три дня. Мы с А-Сюем были уверены, что ты не протянешь и недели. Усмешка стала шире, холоднее. — Но нет, ты оказался живучим. И разумеется, именно тогда отец увидел в тебе талант. А таланты, как он любит повторять… нельзя оставлять без присмотра. Их нужно развивать. Он остановился, насладившись напряжением в воздухе, словно сам процесс давления на других был для него развлечением. Я почувствовал, как у меня в груди что-то дёрнулось. Резко. Болезненно. Так вот как Вэй Усянь выжил девять лет назад. Клан Вэнь. Я всегда знал, что между ними есть какая-то связь. Но не думал, что такая. И внезапно стало ещё тяжелее. Потому что если он тогда попал к Вэням…то в этом была и моя вина. Я был завистливым, мелким идиотом, думал, что если Вэй Усянь уйдёт из нашей жизни, родители помирятся, и наконец обратят свое внимание на меня. Но ничего из этого не было возможно. Наоборот, после ухода Вэй Усяня напряжённые отношения родителей стали ещё хуже. Отец видел во мне копию матери, поэтому я был для него во всем плох… А мать… никогда не умела говорить о чувствах. И единственный раз, когда она это сделала — был перед падением Пристани Лотоса. Голос Вэнь Чао вернул меня в настоящее. Он лениво усмехался, наблюдая за Вэй Усянем. — Так что, Вэй Усянь, — протянул он с той самой ленивой насмешкой. — Всё, что у тебя есть, — лишь прихоть моего отца. Не забывай об этом. Его слова повисли в воздухе, тяжёлые и липкие. Я стоял, опустив голову. Вэй Усянь даже не изменился в лице. — Старые истории, А-Чао, — спокойно ответил он. — Я безусловно благодарен за щедрость дяди Вэнь Жоханя и ныне покойной мадам Вэнь. И, как видишь, оправдываю свою полезность. Вэнь Чао фыркнул, шагнув вперёд. Он почти вплотную подошёл к Вэй Усяню, намеренно вторгаясь в его личное пространство, оставив позади свою спутницу, которая, с любопытством разглядывая меня, будто игрушку, которую хочется потрогать, но пока не разрешили. — Всё такой же дерзкий, — пробормотал он с насмешкой. — Аукцион, значит? Пришёл ради девчонки Цзян? Мстить собираешься? Или просто её милое личико приглянулось? Решил собрать целый комплект? Вэй Усянь лишь слегка усмехнулся, в голосе слышался лёгкий упрёк, а в глазах — искорка насмешки. — А ты против? Сам хотел её купить? И тут в разговор внезапно вклинилась Ван Линзяо. Она шагнула вперёд, слегка вытянув подбородок и скрестив руки на груди: — Что ты такое говоришь, Вэй Усянь? Мой Чао‑Чао любит только меня! Вень Чао закатил глаза и начал лениво успокаивать её, будто всё происходящее было для него лишь очередным развлечением. Вей Усянь тихо усмехался, наблюдая за их перепалкой, словно смотрел представление. Я почти не слушал. Пока разговор не коснулся меня Вэнь Чао вдруг усмехнулся и лениво бросил: — И как тебе раб Цзян? Не скучно? Нам с моей Цяо-Цяо очень нравилось играть с ним вдвоём. Да, дорогая? Я не поднял головы. Но каждое слово врезалось в слух слишком ясно. Женщина мерзко рассмеялась. — Сначала, было очень весело. Он был таким гордым, — Она прищурилась, и на её губах появилась хищная усмешка.— таких всегда интересно ломать. Я почувствовал, как сердце сжалось, а в груди разлилось странное напряжение. Она наблюдала за каждым моим движением словно считывала мою внутреннюю борьбу, и стыд. Ждала, когда я дрогну. — А как он мило унижался… — продолжила женщина почти ласково. — Жаль, что сломался так быстро. Жар ударил в лицо. Я почувствовал, как кровь прилила к щекам и шее. Ненавистное ощущение. Я понимал: она видит каждую мою слабость. Видит и получает удовольствие от неё. Но я заставил себя не шевелиться. Вей Ин просил не провоцировать — не давать повода. — Ну‑ка, раб, неужели забыл, как нужно стоять перед госпожой? — медленно подняла веер, приподнимая мой подбородок. Забудешь тут, тварь. Я опустился на колени в позу покорности, как учили, склонив голову вниз. Тело ещё не восстановилось. Поэтому каждое движение отдавало глухой болью. Вэй Усянь смотрел равнодушно, видимо решив, не прерывать её веселье. Позволить, чтобы я запомнил урок. — Хорошо запомни своё место, раб, — эта дрянь заливисто рассмеялась. — Вот так, — протянула она, и её веер скользнул по воздуху. Он коснулся моей щёки с лёгким хлопком, пощёчина. Я инстинктивно напрягся, ощущая, как на лице проступает тепло — не боль, а унижение, острое и горькое... — Кстати о вещах, — сказал он, как будто это было самое обычное дело, — ты подарил мне его, А‑Чао, а бумаги до сих пор не передал. — Забыл, думал, приеду к тебе в Илин и отдам, но времени так и не находится. Ты же знаешь моего отца. Хотя я и не наследник, он умудряется грузить меня всем подряд: бумаги, поручения, люди, за которыми нужно следить. Впрочем, я их захватил. Держи. — О, Спасибо. А то боюсь, ненароком пришибу чужого раба. И вообще, меньше бы бегал за юбками, больше было бы времени, — раздался насмешливый голос Вэй Усяня. Вэнь Чао усмехнулся — Ты что, А-Ин? — протянул он с притворным удивлением. — Думаешь, у меня есть время гоняться за ними? Я по уши занят делами клана. Время сейчас неспокойное. Старые порядки рушатся, новые ещё не устоялись… — он небрежно махнул рукой. — Хорошо хоть А-Сюй умеет держать всё под контролем. Без него эти прославленные кланы давно бы забыли своё место. Каждое слово вызывало во мне холод. Я понимал его игру, его попытку выдавить страх или смирение. Он сделал шаг ближе, понизив голос, но не скрывая насмешки. — Документы я тебе принёс, — сказал он. — Как знал, что ты появишься на аукционе. Я редко ошибаюсь в людях. Не зря уговаривал тебя так долго — терпение, знаешь ли, не моя добродетель. Я не шелохнулся. Вень Чао смотрел прямо на меня. — А насчёт семьи Цзян… — он фыркнул. — Сестричка Цзян. Ничего особенного. Слишком мягкая, слишком хрупкая. Такие интересны только на короткое время. В этом мире слабые долго не задерживаются — и ты это прекрасно понимаешь. Вэнь Чао выпрямился, вновь принимая ленивую, уверенную позу человека, который считает себя выше всех в этом мире. — Так что А-Ин, мы оба знаем, кто здесь задаёт правила. Аукцион — всего лишь удобное место, чтобы напомнить об этом. В случае чего мы с отцом ожидаем от тебя полной поддержки нашего ордена. — Как всегда, сделаю всё, что смогу. Ладно, А‑Чао, как ты и сказал, девчонка Цзян слабая, поэтому обратно будем ехать долго. Мы будем отправляться. Дела не ждут. Передай от меня привет отцу и Вэнь Сюю. — Ладно, увидимся Вэй Усянь. Вей Ин Аукцион продолжался. Я знал только одно: мы справились с первой частью. Цзян Чен стоял рядом, напряжённый до предела. Он бессознательно закусывал губу — сильно, так, что вот-вот мог прокусить её до крови. Руки едва заметно дрожали. Я отошёл, чтобы обсудить детали с организатором аукциона. Маска властного господина легла безупречно — голос ровный, деловой, ни малейшего намёка на спешку. Контроль — абсолютный. Через несколько минут я вернулся к нему. Взгляд Цзян Чена буквально кричал о том, как сильно он хочет покинуть это место, почти выдавая всё, что он пытался скрыть. Забавно. Возможно он был бы очень удивлён узнав, что я чувствую почти тоже самое. — Пора. Мы уходим — сказал не глядя на него. Он шагнул следом, стараясь не показывать внутреннюю тревогу. Толпа расступилась. Имя Вэй всё ещё весило достаточно, чтобы никто не хотел вставать у меня на пути. Мы вышли во двор. Шум аукциона остался позади, растворился за стенами. Цзян Чен держался, но я видел, как внутри него кипит напряжение. — Ты держался хорошо, — тихо сказал я, чтобы слышал только он. Цзян Чен замедлил шаг, смущение пробежало по его лицу. — Это… всё вы… — начал он. Я бросил короткий предупреждающий взгляд: — Потом. Сейчас не время. Он сжал губы, кивнул. Подчинение — верное решение. Мы сделали всего несколько шагов, и дорогу нам перегородили. Я не удивился. Всё было предсказуемо. — О-о-о, — протянул самодовольный голос. — Какая неожиданная встреча. Конечно, это был Вэнь Чао. Он стоял, развалившись, как победитель, вся его внешность кричала о богатстве и самоуверенности. Рядом Ван Линзяо, лениво наблюдающая, почти повисла на его плече. — Вэй Усянь, — прищурился он. — Никогда не думал, что ты опустишься до такого «развлечения». Его взгляд медленно скользнул по Цзян Чену. Я видел, как тот напрягся, но опустил голову, демонстрируя уважение. И это правильно. — Я передумал, — сказал я спокойно с легкой улыбкой. — Решил немного развлечься, А-Чао. — Стало скучно, — лениво продолжил я. — Ты же понимаешь. Ван Линзяо хихикнула, неприятно. Пряча улыбку за веером. — Ну и как тебе твой новый «подарочек»? — с усмешкой спросила она, указывая на Цзян Чена. — Помнится, раньше тебе сколько ни предлагали рабов — ты всегда отказывался. А этот понравился? Что хочешь подробностей о том, как я его пытаю? Не дождешься, мерзавка. Я ответил коротко, спокойно: — Хороший. Выносливый. Вэнь Чао усмехнулся, смакуя паузу: — Забавно. Я думал, ты не любишь жестокость. Отец всегда говорил, что ты слишком мягок для того, кто получил от жизни столько ударов. Вень Чао сделал паузу, позволяя словам повиснуть в воздухе. Он начал вспоминать старые истории, но я держал лицо абсолютно невозмутимым. — Если бы тогда отец не проявил милосердия, ты бы уже давно сгнил в земле. Помнишь? Мелкий, грязный, в лохмотьях, избитый до полусмерти. Он приволок тебя в орден — едва дышащего. Ты пролежал без сознания три дня. Мы с А-Сюем были уверены, что ты не протянешь и недели. Усмешка Вэнь Чао стала шире, холоднее. — Но ты оказался на удивление живучим. И, разумеется, именно тогда отец разглядел в тебе талант. А таланты, как он любит повторять, нельзя оставлять без присмотра. Их нужно… развивать. Он сделал паузу, наслаждаясь моментом. Я уловил, как Цзян Чен рядом слегка вздрогнул, но не обернулся. Не стоило привлекать лишнее внимание. Вень Чао продолжал своё выступление: — Так что, Вэй Усянь, — протянул с насмешкой, — всё, что у тебя есть, — всего лишь прихоть моего отца. Не забывай об этом. Примитивный приём. Цзян Чен стоял рядом, опустив голову. Я же оставался совершенно невозмутим. — Старые истории, А-Чао, — спокойно сказал я. — Я безмерно благодарен дяде Вэнь Жоханю и ныне покойной Мадам Вэнь за их щедрость. И, как видишь, оправдываю свою полезность. Пока Вэнь Жохань доволен мной, Вэнь Чао не сможет ничего противопоставить. А до папочки ему ещё расти и расти. — Всё такой же дерзкий, — проворчал он, шагнув ближе, намеренно вторгаясь в моё личное пространство. Его наложница осталась позади, с любопытством разглядывая Цзян Чена. Каждое движение было рассчитано — мне нужно было, чтобы у Вэнь Чао не возникло ни малейшего подозрения. — Аукцион, значит, — сказал Вэнь Чао с насмешкой. — Пришёл сюда ради девчонки Цзян? Хочешь отомстить или просто милая мордашка приглянулась? Решил собрать целый комплект? Я чуть усмехнулся, переводя стрелки на него: — А ты что, против? Сам хотел её купить? Лёгкий упрёк в голосе, с едва заметной насмешкой. Давай же, раз...два... Ван Линзяо шагнула вперёд, подбородок чуть приподнят, руки скрещены на груди: — Что за чепуха, Вэй Усянь? Мой Чао‑Чао любит только меня! Вень Чао лениво закатил глаза и попытался её успокоить, не спеша и с лёгкой улыбкой. Я усмехался, наблюдая за их перепалкой, пусть лучше занимаются друг другом, чем вместе оторвутся на Цзян Чене. Но Вэнь Чао быстро вернул разговор в нужное ему русло. Он лениво усмехнулся и бросил: — И как тебе раб Цзян? Не скучно? Нам с моей Цяо-Цяо очень нравилось играть с ним вдвоём. Правда, дорогая? Цзян Чен не поднимал головы. Ван Линзяо мерзко рассмеялась. — Сначала было забавно. Он был такой гордый… всегда интересно ломать таких. А как он мило унижался. — произнесла она с хищной улыбкой. — Жаль только, что сломался так быстро. Цзян Чен вздрогнул. Его щеки пылали, румянец растекся до самой шеи. Но я понимал, несмотря ни на что, его не сломали полностью. Его гордость и достоинство всё ещё оставались при нём. Невольно во мне пробудилось уважение ведь можно было лишь догадываться, какие игры были у Вень Чао и его подружки. Фу… мерзость. Но всё же удар по гордости в его нынешнем состоянии был гораздо лучше физической расправы. Пусть лучше так. — Ну‑ка, раб, неужели ты забыл, как нужно стоять перед госпожой? — эта мерзавка веером издевательски подняла его голову. Он опустился на колени у её ног — в безупречной позе покорности. Я остался неподвижным. В голове перебирал варианты, как отвлечь внимание и при этом не вызвать подозрений. — Запомни своё место, раб. — Ван Линцзяо резко ударила веером по щеке Цзян Чена. Пощёчина. Не сильная. Это была не попытка причинить боль — лишь унизить. Напомнить о его положении. Забавно. Ты сама когда-то была рабыней. Кому, как не тебе, знать цену таким словам. Я почувствовал, как тело напряглось само собой, почти готовясь вмешаться. Но заставил себя остановиться. Спокойно, Вей Ин. Всё под контролем. Они хотят реакции. И я дам им ровно то, что нужно — почти ничего. Я сделал шаг вперёд, будто ничего особенного не произошло. — Кстати о делах, — сказал я лениво, — ты ведь подарил мне его, А-Чао. Но бумаги так и не передал. Я перевёл взгляд на него спокойно, почти равнодушно. Будто речь шла не о человеке. А о вещи. Вэнь Чао на секунду задумался, потом махнул рукой. — Забыл. Думал заехать к тебе в Илин и отдать, да всё времени не находилось. Но я их прихватил. Держи. Он протянул мне свиток. Я взял его неторопливо. — О, спасибо. А то ещё пришибу ненароком чужого раба, — усмехнулся я. — Да и тебе бы меньше бегать за юбками. Может, тогда и время нашлось бы. Вэнь Чао хмыкнул. — Ты что, А-Ин? — протянул он с наигранным удивлением. — Думаешь, у меня есть время гоняться за женщинами? Я по уши занят делами клана. Он говорил легко, будто наслаждался каждым словом. — Время сейчас неспокойное. Старые порядки рушатся, новые ещё не укрепились… — он небрежно махнул рукой. — Хорошо хоть А-Сюй держит всё под контролем. Без него эти прославленные кланы давно бы забыли своё место. Он продолжал говорить — хвастался, намекал, пугал. Я слушал вполуха. За годы у меня выработался неплохой иммунитет к его болтовне. До своего отца ему всё равно ещё расти и расти. Вэнь Чао шагнул ближе и понизил голос, хотя насмешку в нём даже не пытался скрыть. — Документы я тебе принёс, — сказал он. — Как и ожидал, ты всё-таки появился на аукционе. Я редко ошибаюсь в людях. Он усмехнулся, явно довольный собственной прозорливостью. — Не зря же я столько времени тебя уговаривал. Терпение, знаешь ли, не самая сильная моя сторона. Я лишь чуть улыбнулся. Пусть думает, что уговорил. Вэнь Чао на секунду задумался, затем фыркнул, словно вспомнил что-то забавное. — А насчёт семьи Цзян… той девчонки. Ничего особенного. Слишком мягкая и слабая. Такие обычно интересны ненадолго. Я краем глаза заметил, как рядом едва заметно напрягся Цзян Чен. Я продолжал улыбаться. Словно слова Вэнь Чао меня совершенно не касались. —В этом мире слабые долго не живут, — лениво продолжил он. — И ты это прекрасно понимаешь. О да. Я прекрасно это понимал. Но сейчас было важно только одно — чтобы он не заметил, что рядом стоит человек, для которого эти слова значат куда больше, чем для меня. Вэнь Чао расправил плечи и снова принял свою привычную самодовольную позу. — Так что А-Ин, мы оба знаем, кто здесь задаёт правила. Аукцион — всего лишь удобное место, чтобы напомнить об этом. В случае чего мы с отцом ожидаем от тебя полной поддержки нашего ордена. Так ладно пора сматываться. Кажется пронесло. — Как всегда, сделаю всё, что смогу. Сказал я. Ладно, А‑Чао, как ты и сказал, девчонка Цзян слабая, поэтому обратно будем ехать долго. Мы будем отправляться. Дела не ждут. Передай от меня привет отцу и Вэнь Сюю. — Ладно, увидимся Вэй Усянь.