Перевёрнутые судьбы

Вэнь Чао и его девка наконец отошли, оставив за собой лишь лёгкий шлейф раздражающего парфюма. — Вставай, уже— сказал Вэй Усянь. Его голос был ровный, спокойный. Медленно, пошатываясь, я поднялся на ноги. Вэй Усянь терпеливо ждал. Мы шли к чёрному входу аукционного зала. И тут… внезапно меня охватил холодный страх — страх того, каким меня увидит Янли. Три года. Почти три года я не видел её. Она помнит меня совсем другим: сильным, наглым, уверенным. А теперь… я был слабым, покорным, жалким. Словно угадывая мои мысли, прозвучал голос Вей Ина. — Готов, Цзян Чен? — спросил он, Я кивнул, но внутри что-то замерло. На самом деле я совсем не был готов. Совсем. Через несколько шагов мы подошли к чёрному ходу. И там стояла она — Янли. Наручи сковывали её руки. Маленькая. Худенькая. Испуганная. Но живая. Я почувствовал, как сердце сжалось. Я хотел броситься к ней, обнять, защитить… Но ноги будто приросли к земле. — Я пришёл забрать свою покупку, — прозвучал голос Вэй Усяня. Ровный, холодный, уверенный. Без малейшей дрожи, будто холодный стальной нож, пронзающий воздух. Янли замерла. Я видел это в её глазах — страх, растерянность… и едва заметная искорка надежды. Она взглянула на меня, затем на него, и в этом мгновении мне стало ясно: она тоже узнала его сразу. Вэй Усянь стоял идеально ровно. Ни малейшего колебания в голосе, в взгляде. Только холодное, продуманное спокойствие. Он полностью контролировал ситуацию. Я же стоял, сжав кулаки, пытаясь не выдать дрожь в руках, стараясь вспомнить, как быть сильным. Сколько лет прошло… а я всё ещё не мог быть сильным так, как нужно. Вэй Усянь кивнул охранникам, и они без лишних слов передали ему документы. Его уверенность, с которой он двинулся вперёд, казалась почти осязаемой, контрастируя с моим внутренним хаосом. — Следуйте за мной, — ровно сказал он. И его голос, будто эхом отдавался в моём сознании, усиливал чувство неуверенности. Янли шла чуть позади, осторожно, словно боясь споткнуться или вызвать мою тревогу. Я не смел оборачиваться к ней, чтобы не показать дрожь, но каждое её движение, каждое едва заметное напряжение плеч напоминало мне, что она рядом… и что нам обоим страшно. Я смог выдохнуть только оказавшись в карете. Все получилось. Сердце всё ещё колотилось, а тело дрожало от напряжения и усталости. Едва мы подошли к карете, как Янли кинулась ко мне. Сначала обняла так крепко, что я едва удержался на ногах. С силой, которую я почти забыл за эти годы. Потом её руки сомкнулись вокруг Вэй Усяня, и я почувствовал, как её благодарность и облегчение обрушились на него. Его глаза растерянно расширились. Вэй Усянь помог Янли забраться в карету, затем пропустил меня. Он коротко поговорил со своим помощником и сел рядом с нами. Мы наконец тронулись. Я прислонился к спинке, рядом с Янли, но не мог отвести глаз от её лица. — Ты жива… — выдавил я почти шёпотом, сдавленным, хриплым. — Я… думал, что потерял тебя. Янли слегка дернулась, словно не ожидала услышать этого от меня. — Я… — начала она, но потом закрыла рот. — Я знала… Я верила, что мы увидимся А-Чен. Я знала что ты придёшь за мной. Я не сразу понял, что она сказала. Мой разум был слишком занят собственной болью, усталостью, страхом. Но её уверенность в том, что я буду рядом… ударила прямо в сердце. — Не говори так, — выдавил я, чувствуя, как слёзы подступают. — Я не герой. Я едва могу стоять на ногах. Она сжала мою руку. Лёгкое, почти невесомое прикосновение, а сила в нём была невероятная. — Для меня ты всегда был героем, — сказала она тихо. Я сжал пальцы сильнее, почти до боли. Её слова грели, но резали сильнее ножа: она всё ещё видит во мне того, кем я уже не являюсь. И это больно. — Янли… я… — голос сорвался, почти на шёпот. — Боялся… что потеряю тебя. Боялся, что… опоздаю. Она наклонилась ближе, лёгкий ветерок шевелил её волосы. — Ты меня не потерял, — сказала она твёрдо, без тени страха. — Я здесь. Мы вместе. И всё будет… будет хорошо.

Вэй Усянь сидел напротив, просматривая какие-то документы. Как будто прятался за ними. Единственная, кто чувствовал себя не скованно, была сестра — похоже, она совсем не боялась Вэй Усяня. И сразу переключила свое внимание на него: — А-Сянь, это ведь ты, правда? — Да, Янли, это я, — спокойно ответил Вэй Усянь, поднимая взгляд от документов. Его голос был ровным и уверенным. — Но… куда ты пропал? Мама была жестока к тебе, но я знаю, она сожалела, — спросила Янли тихо, почти шёпотом. Её глаза блестели от волнения и лёгкой усталости. — Мы с отцом так долго тебя искали… Я почувствовал, как внутри что‑то дёрнулось. Янли… она даже не подозревала, что произошло между мной и Вэй Усянем в тот день, когда он исчез. Ссора, мои крики и упрёки. Я прогонял его. Желал, чтобы он никогда не появлялся в нашей жизни. — В тот день… — начала она осторожно. — Я была у бабушки с дедушкой в Мейшань. Я не хотела ехать, но матушка настояла. А когда я вернулась… тебя уже не было. Я наблюдал за ними почти не дыша. Вэй Усянь отложил бумаги и перевёл взгляд на Янли. Его голос стал мягче — осторожный, как будто он боялся задеть её чувства. — Янли… тогда кое‑что случилось. И я вынужден был уйти. Это было тяжело… и для меня, и для вашей семьи. Но, как видишь я в полном порядке. Он сделал паузу, давая ей время осмыслить услышанное. — Но я всегда думал о тебе. И всё это время хотел быть уверен, что ты в безопасности. Он внимательно посмотрел на неё, и его всегда холодный, расчётливый взгляд чуть смягчился. Янли продолжила: — Я тоже, Вэй Ин… я всегда думала о тебе и была уверена, что ты жив. Мы очень переживали за тебя. Родители постоянно ссорились. А А‑Чен… А‑Чен ещё долго плакал, переживая за тебя. Я смотрел на Янли, и сердце сжималось. Она говорила о страхе и переживаниях, не зная, что произошло на самом деле... Вэй Ин вдруг поднял взгляд и посмотрел прямо на меня. — Правда, Янли? — сказал он тихо, почти не меняя интонацию. — Я и не думал, что за меня так переживали. Я опустил голову. Стыд накрыл меня удушающей волной. Янли думала обо мне лучше, чем я на самом деле заслуживал. Да, я испугался, когда Вэй Ин пропал. Но вместе с этим в глубине души затаилась глупая, почти дикая надежда: что с его исчезновением всё станет проще. Что жизнь изменится к лучшему. Что родители перестанут ссориться. Что они наконец заметят меня. Я был наивен, завистлив и глуп. И теперь Вэй Ин смотрел прямо на меня, а мне хотелось провалиться сквозь землю. — Янли… — начал Вэй Усянь ровно, с едва уловимой мягкостью, — нам нужно обсудить кое-что ещё. Твоё положение. Янли сжала руки на коленях. Глаза её расширились — она ждала, что он скажет. — Ты должна уехать, — продолжил он. — На время. В безопасное место. Там тебе никто не навредит. Я посоветовался с родственниками твоей матери в Мейшане. То, что произошло, может повториться снова, поэтому мы решили отправить тебя в другой орден. Ты уедешь сегодня же. — Но… почему сегодня? — тихо спросила она, её взгляд метнулся ко мне. — Мы ведь только что встретились. . Я сжал кулаки, ощущая, как сердце колотится под грудью. Страх прощания был слишком явным, но я не мог позволить себе слабость. Это было правильно. Жестоко, но верно. — Потому что здесь слишком опасно, Янли, — хрипло сказал я, сжимая пальцы до боли. — Если ты останешься, подвергнешь себя риску. Я не могу это допустить. Вэй Усянь кивнул, спокойно подтверждая мои слова. — Лучше чтобы ты уехала сегодня, — сказал он ровно. — Пока о тебе знает как можно меньше людей. Мы обеспечим твою безопасность. Никто не узнает, где ты будешь. Только так можно быть уверенными, что с тобой ничего не случится. Янли смотрела на нас обоих. В её глазах были страх, волнение… и доверие. — Я согласна. Но мы ещё увидимся, правда? — тихо спросила она. — Обязательно, — твёрдо ответил я. Вэй Усянь едва заметно улыбнулся: — Мы позаботимся о том, чтобы ты вернулась, когда станет безопасно. Янли глубоко вздохнула и кивнула. Она повернулась ко мне и крепко сжала мою руку: — Тогда пообещайте, что вы тоже будете осторожны. — Обещаем, — выдавил я тихо, почти шёпотом. — Ради тебя. — Обещаю, — сказал ровно Вэй Усянь. Янли кивнула. Мы не стали терять время. На половине пути в Илин. Карета свернула с главного тракта. Вэй Усянь всё продумал заранее: смена лошадей, другой экипаж. Всё было готово к отъезду сестры. Нужно было прощаться. Янли повернулась к нему, потом — ко мне. И вдруг её спокойствие треснуло. Она шагнула ближе. Сначала ко мне. Я не выдержал. Как только её руки обняли меня — всё, что я держал внутри, рухнуло. Дыхание сбилось, я вцепился в нее, как утопающий за соломинку. — Янли... — сорвалось хрипло. — Пожалуйста… береги себя. Она — всё, что у меня осталось. Моя последняя семья. — А-Чен… — она прижала мою голову к плечу, мягко поглаживая по голове, как раньше. — Посмотри на меня. Я поднял глаза. Зря. Она улыбалась. Той самой мягкой улыбкой, от которой всегда становилось теплее — и от которой сейчас стало только больнее. — Ты справишься, — сказала она тихо. — Ты всегда справлялся. Слова не шли с языка, поэтому я смог только кивнуть. Янли на секунду прикрыла глаза, потом обняла меня ещё крепче. — А-Чен, пообещай мне одну вещь. Я кивнул. Не спрашивая какую. — Береги А-Сяня — сказала она. — И… пусть он бережёт тебя. Эти слова ударили сильнее, чем всё, что я слышал раньше. Сердце сжалось. Она отстранилась и посмотрела мне прямо в глаза. — Вы — семья, — сказала она тихо. — Даже если вы оба делаете вид, что это не так. Потом она повернулась к Вэй Усяню. — А-Сянь, — тихо произнесла она. — Береги А-Чена. Пожалуйста, позаботься о нём. Он не улыбнулся. Просто кивнул. — Обещаю, — сказал ровно, без эмоций. Янли вдруг взяла наши руки одновременно. — Пишите мне, — попросила она. — Оба. Я хочу знать, что вы в порядке. — Хорошо, — ответил Вэй Ин. — Я тоже буду писать, — добавила она, её голос был быстрым, почти нервным. Она наклонилась ко мне и прошептала так тихо, что услышал только я: — Вей Ин очень ценит тебя, А-Чен. И заботится о тебе больше, чем ты думаешь. Внутри всё сжалось. Янли ошибалась. Он не заботился обо мне. Не сейчас. Он просто выполнял обещание. Я… я был должным. Должен был заплатить. За Янли. За её жизнь. За этот шанс, который ему пришлось дать мне. Я промолчал. Только сжал губы и кивнул. Она поцеловала меня в висок — коротко, по-сестрински. Потом села в карету. И уехала. Я стоял, пока она не исчезла за поворотом дороги. Вей Ин Вэнь Чао и его драгоценная Ван Линцзяо наконец ушли. В воздухе остался только приторный запах её духов. Резкий, навязчивый. Так что я невольно поморщился. Тишина после их ухода казалась почти оглушительной. Цзян Чен всё ещё стоял на коленях. Даже не поднимал головы. Будто ждал следующего удара. Или приказа. Похоже, за последние годы его слишком хорошо научили именно этому — ждать боли. Я какое-то время просто смотрел на него. Его плечи были напряжены. Пальцы сжаты так, что костяшки побелели. Дыхание неровное. Он держался изо всех сил. И это усилие было видно слишком ясно. Почему-то это раздражало меня сильнее, чем я мог бы признать. Он всё ещё ожидал наказания. Даже сейчас. Я тихо выдохнул. — Всё, — сказал я наконец. — Можешь встать. Он не двинулся сразу. Похоже, даже не услышал. Привычки такого рода не исчезают по одному приказу. Когда-то Цзян Чен смотрел на людей сверху вниз — наследник ордена, с выправкой и гордостью. Теперь он стоял на коленях, не поднимая глаз. — Вставай уже. Голос прозвучал ровно, спокойно. Но внутренне раздражение я сдерживал с трудом. Я не собирался держать его на коленях дольше, чем требовал этот дурацкий спектакль. Он и так выдержал больше, чем следовало. И честно говоря… мне стало немного утомительно наблюдать, как он стоит на коленях. Он поднялся медленно. Слишком медленно. Словно силы почти кончились. Его слегка качнуло, но он удержался. Упрямый. В этом он всё ещё был самим собой. Только теперь это упрямство держалось на грани. Но сейчас это работало на нас. Если он упадёт здесь, перед Янли, она испугается. А зная Цзян Чена… потом он сам себя не простит за такую слабость. Поэтому пусть держится. Хотя бы ещё немного. Я подождал, пока его дыхание выровняется, и развернулся. Нам нужно было идти. Мы направились к чёрному входу аукционного зала. Там меньше людей, меньше взглядов и ненужных вопросов. Главный вход сейчас гудел, как улей. Шаги за моей спиной были тихими. Я не оборачивался, но слышал каждое движение позади. И вдруг его шаг сбился. Я остановился, не говоря ни слова. Это была не усталость. Я уже видел, как выглядит его слабость. Но это… страх. Не тот страх, что появляется перед болью или наказанием. Этот был глубже. Тяжелее. И гораздо сложнее скрыть. Я вдруг вспомнил его лицо, когда он говорил о Янли. Как он не хочет, чтобы она видела, во что он превратился. Теперь всё стало ясно. Он держался идеально — спина прямая, лицо спокойно. Но мелочи выдали его. Те, которые он, похоже, надеялся скрыть. — Готов, Цзян Чен? — спросил я ровно. Он кивнул. Слишком быстро и механически. Как будто просто выполнял то, что от него ожидали. Руки выдали его сразу. Пальцы сжались так сильно, что побелели костяшки. Нет. Он не был готов. Но времени на подготовку у нас не было. Там, у чёрного входа, стояла она - Цзян Янли. Тонкая. Почти прозрачная. Наручи на руках. Испуганная — да. Но живая и целая. И это было главное. Если бы ей что‑то сделали — её взгляд сразу бы выдал боль. Я почувствовал, как рядом со мной резко замер Цзян Чен. Он хотел броситься к ней. Это было видно слишком ясно. Но он не двинулся с места. И хорошо. Не здесь. Я шагнул вперёд. — Я пришёл забрать свою покупку. Голос прозвучал спокойно. Охранники без лишних слов передали документы. Янли подняла взгляд. Сначала на Цзян Чена, затем на меня. В её глазах мелькнуло узнавание — видно было, что она сразу поняла, кто я. Я встретил её взгляд спокойно. Слишком много посторонних глаз. — Следуйте за мной. Слова адресовались уже рабам. Я пошёл вперёд, не оборачиваясь. Но ощущал: и Цзян Чен, и Янли идут следом. Карета ждала за воротами, подальше от любопытных взглядов. Только когда мы подошли к ней, я позволил себе тихий выдох. Мы справились. Получилось. Дальше всё произошло быстрее, чем я ожидал. Янли бросилась к брату. Он едва устоял, когда она обняла его. На секунду я даже подумал, что он просто упадёт. Но Цзян Чен удержался. Потом она обняла и меня. К такому я точно не был готов. Её благодарность обрушилась на меня неожиданно, и слова почти не достигали сознания — я видел лишь эмоции, которые она пыталась передать. Я осторожно помог ей забраться в карету, пропустил Цзян Чена и сел напротив. Пока они разговаривали, я делал вид, что просматриваю бумаги. На самом деле просто давал им время. Было даже немного неловко. Будто подглядываю за чем-то слишком личным. За моментом воссоединения семьи, частью которой я никогда по-настоящему не был. Я всё же наблюдал краем глаза. Цзян Чен смотрел на неё так, будто до сих пор не верил, что она действительно рядом. Всё получилось. Мы вытащили её. План сработал. Но впереди было другое. Скоро им придётся снова расстаться. И, глядя на него, я невольно задумался: выдержит ли он этот момент. Я поднял взгляд, когда разговор коснулся прошлого. Янли была единственной здесь, кто чувствовал себя свободно. Она сразу убедилась, что перед ней действительно я, и начала расспрашивать, куда я тогда делся. Цзян Чен рядом сидел почти неподвижно. Как будто боялся лишний раз вдохнуть. Я отложил бумаги и посмотрел на неё. Её забота была искренней и настоящей. — Янли… тогда кое-что случилось, — сказал я ровно. — Мне пришлось уйти. Но теперь я в порядке. Я сделал паузу, позволяя словам осесть. — Но я всегда думал о тебе. Хотел убедиться, что ты в безопасности. Она говорила спокойно, будто это само собой разумеющееся. — Я тоже, Вэй Ин… всегда думала о тебе. Мы переживали. Родители постоянно ссорились. А-Чен… он ещё долго плакал, переживая за тебя. Я посмотрел на Цзян Чена. Он сидел опустив голову, реагируя на каждую фразу. Я прищурился, едва заметно улыбнувшись: — Правда, Янли? — тихо сказал я, с лёгкой насмешкой в голосе, которая предназначалась только для Цзян Чена. — Я и не думал, что кто-то так переживал за меня. Реакция Цзян Чена была мгновенной. Он вздрогнул и отвел взгляд. Мелкая, почти детская месть — но, несмотря на это, ощущалась странная, тихая удовлетворённость. Я наблюдал. Спокойно. Внутри я понимал: он сам себе выставляет счёт, и это работает лучше любых слов. Когда пришло время говорить о её отъезде, я сделал это быстро и прямо. Чем дольше тянуть, тем тяжелее становится прощание. Янли сидела напротив нас, руки сложены на коленях. Она старалась выглядеть спокойной. Но я знал этот взгляд. Она волнуется. А рядом с ней сидел Цзян Чэн — напряжённый, как натянутая тетива. Поэтому я начал сам. — Янли… — сказал я ровно, стараясь, чтобы голос звучал мягче. — Тебе нужно уехать, — продолжил я спокойно. — На время. В безопасное место. Её глаза расширились. Конечно. После всего, что произошло, она меньше всего ожидала расставания. — Я связался с родственниками твоей матери в Мейшане, — сказал я. — Мы решили отправить тебя в другой орден. Там о тебе позаботятся. Я сделал короткую паузу. — Ты уедешь сегодня. — Но… почему сегодня? — тихо спросила она. Её взгляд сразу метнулся к брату. Я тоже посмотрел на Цзян Чена. Его руки сжаты в кулаки. Он знал — это правильно. Но правильные решения редко даются легко. Он заговорил раньше, чем я успел подобрать слова. Голос вышел хриплым. — Потому что здесь слишком опасно, Янли. Если ты останешься, подвергнешь себя риску. Я не могу этого допустить. Я слегка кивнул, подтверждая его слова. Он держался. Но я видел, сколько усилий ему это стоит. Поэтому снова взял разговор на себя. — Чем меньше людей узнает о тебе сейчас, тем лучше, — сказал я ровно. — Если уедешь сегодня, слухи не успеют расползтись. Мы обеспечим твою безопасность. Никто не будет знать, где ты находишься. Янли переводила взгляд с меня на Цзян Чена и обратно. Она верила нам. — Я согласна, — сказала она наконец. — Но… мы ещё увидимся, правда? Цзян Чен ответил сразу. Быстро и решительно: — Обязательно. Я позволил себе лёгкую успокаивающую улыбку: — Мы позаботимся о том, чтобы ты вернулась, когда станет безопасно. Она кивнула, потом повернулась к брату и крепко сжала его руку. Я заметил, как он на секунду замер. — Тогда пообещайте мне кое-что, — сказала она тихо. Мы оба посмотрели на неё. — Вы тоже будете осторожны. Цзян Чен ответил первым. Тихо. Почти шёпотом. — Обещаю. Ради тебя. Я тоже дал обещание. Янли кивнула, но пальцы её всё ещё крепко держали руку Цзян Чена. Я молча смотрел на них. Иногда самое лучшее, что можно сделать для человека — это дать ему несколько лишних секунд рядом с тем, кого он любит. Пусть даже этих секунд слишком мало. Когда мы свернули с дороги, всё уже было готово. Лошади, другой экипаж, люди надёжные и проверенные. Всё должно было быть в порядке. Когда карета остановилась, стало ясно: пора прощаться. Янли вышла первой. Она посмотрела на меня, потом на Цзян Чена. И в этот момент его спокойствие дало трещину. Она шагнула вперёд. Я видел, как он держался всё это время. Слишком ровная спина, слишком тихий голос. Удивительно много силы для человека, который едва стоит на ногах. Но как только Янли обняла его он вцепился в неё так, будто он больше никогда её не увидит. — Янли… — голос сорвался. — Пожалуйста… береги себя. Я отвёл взгляд, позволяя им быть наедине в этом мгновении. Она прижала его голову к плечу и мягко провела рукой по волосам, словно успокаивая ребёнка. — А-Чен… Ты справишься, — тихо сказала она. — Ты всегда справлялся. Он не ответил. Только едва заметно кивнул. Янли закрыла глаза на мгновение и снова обняла его крепче. — А-Чен, береги А-Сяня. И… пусть он бережёт тебя. Она отстранилась и посмотрела ему прямо в глаза. — Вы семья, — сказала она тихо. — Даже если вы оба делаете вид, что это не так. Потом повернулась ко мне. — А-Сянь. Я встретил её взгляд и кивнул. Всё, что я мог, я сделаю. — Береги А-Чена. Пожалуйста. Я кивнул. Это было обещание. — Пишите мне, — сказала она садясь в экипаж. — Оба. Я хочу знать, что вы в порядке. — Обязательно, — ответил я спокойно. — Я тоже буду писать, — быстро добавила она, не выдержав паузы. Я посмотрел на Цзян Чена. Он всё ещё стоял рядом с ней, будто часть его не готова была отпустить её. Но отпускать придётся. Иначе весь этот риск теряет смысл. Карета двинулась, исчезая за поворотом. Я перевёл взгляд на Цзян Чена. Он стоял неподвижно, его глаза всё ещё были прикованы к дороге. Я дал ему несколько секунд собраться с мыслями. — Нам пора возвращаться, — сказал я спокойно, ровным тоном. Только после этого Цзян Чен наконец отвёл взгляд от дороги, возвращаясь к реальности.