Перевёрнутые судьбы

Карета тронулась почти сразу. Колёса мягко скрипнули, и дорога потянулась к Илину. Янли увезли другой дорогой — под охраной, туда, где она будет в безопасности. Это было главное. Ради этого всё и затевалось. И всё же в груди оставалась пустота холодная и плотная. Опустошение накрыло меня так резко, что ни одно слово не могло бы описать этот прилив бессилия. Я сделал всё, что мог. Всё, что было в моих силах. Но чувство собственной бесполезности всё равно не отпускало. Карету покачивало на неровной дороге. Лошади били копытами размеренно, упрямо. Этот ритм странно раздражал. Мы ехали молча. Вэй Ин сидел напротив — спокойный, неподвижный. Его лицо было привычно собранным, как маска, за которой невозможно ничего прочесть. Он не смотрел на меня. И от этого становилось только хуже Я опустил взгляд на свои руки. Ошейник был на мне — запечатывающий. Металл ощущался тяжело и холодно. Временный, но теперь это уже ничего не меняло. Я принадлежал ему. Полностью. И скоро лишусь последнего, что ещё оставалось моим: «золотое ядро будет выжжено. Ты станешь моим рабом до самой смерти». Таковы были условия сделки. Мы договорились заранее. Холодно. Чётко. Без иллюзий. Я сам согласился. Никто меня не заставлял. И теперь остаётся только принять последствия. Пришло время платить по счетам. Я смотрел на свои ладони и вдруг вспомнил слова Янли. Её тихий голос — мягкий, но упрямый. «Вэй Ин очень ценит тебя, А-Чен. И заботится о тебе больше, чем ты думаешь». Пальцы сами сжались в кулак. Почему-то эти слова делали боль ещё острее. Нет. Это ложь. Вэй Ин не заботится обо мне. Он ненавидит меня. И имеет на это полное право. Я был завистливым, мелочным идиотом. Срывал злость на бездомном мальчишке, который тогда просто хотел быть частью нашей семьи. Хотел дружбы. Теперь я расплачиваюсь. Справедливо. Вэй Ин вправе мстить. Я заставил себя вдохнуть глубже. Слова дались тяжело, но молчать дальше было бы ещё хуже. — Я… благодарю вас, господин, — голос прозвучал хрипло, — за то, что спасли мою сестру. Вэй Усянь поднял взгляд. Его серые глаза остановились на мне — внимательно, будто пытались заглянуть в саму душу. Он смотрел так пристально, что мне захотелось отвернуться. — Господин? Цзян Чен… что на тебя нашло? — тихо спросил он. — Плохо себя чувствуешь? Вэй Ин потянулся ко мне. К моему лбу. И я дёрнулся прежде, чем успел остановить себя. Резко. Как будто меня собирались ударить. Чёрт. Стыд прожёг меня изнутри. Рука Вэй Ина замерла в воздухе, так и не коснувшись меня. И именно это неожиданно отозвалось внутри особенно болезненно. В карете повисла тишина.Тяжёлая, как перед бурей. Вей Ин медленно опустил руку, но взгляд не отвёл. В его глазах не было ни раздражения, ни насмешки. Только напряжённая внимательность. И что-то ещё. Слишком сложное, чтобы я сразу понял. Я стиснул зубы и опустил голову. — …Я не собирался, — выдавил я. — Простите. Вэй Усянь тихо выдохнул. — Цзян Чен, что происходит? — сказал он наконец. Не «раб», не «ты». Имя. Сердце болезненно сжалось. — Посмотри на меня. Я не сразу смог поднять взгляд. Вей Ин смотрел прямо — спокойно, внимательно. — Я не буду тебя трогать, если тебе неприятно, — сказал он ровно. Мне стало так стыдно, что хотелось физически исчезнуть. — Я… прошу прощения. Жалко. Слишком жалко. Сижу перед ним, трясусь и бормочу извинения. Молчание растянулось, тяжелое, как будто давило со всех сторон. Что-то внутри меня вдруг лопнуло. Как долго натянутая верёвка. Сначала появилась дрожь — мелкая, почти незаметная. В пальцах. В коленях. Я сжал руки сильнее, пытаясь остановить её. Бесполезно, тело будто перестало слушаться. — Цзян Чен… — голос Вэй Ина стал ниже. В нём прозвучала тревога. Я слышал слова. Понимал их смысл, но между ними и мной будто пролегла мутная вода. Воздух стал густым, тяжёлым. В груди сдавило так, что вдох вышел рваным и коротким. Дрожь шла волнами — от груди к горлу, от пальцев к вискам. Я слышал своё собственное дыхание. Слишком громкое и неровное. Будто оно принадлежало кому‑то другому. Слова Вэй Усяня доходили до меня, но их смысл распадался, растворяясь в шуме внутри головы. Мир сжался до одной точки: тяжести и боли в груди. Слабость ударила резко. Без предупреждения. Я попытался вдохнуть глубже. Не получилось. Перед глазами поплыло. Нет. Только не… Я попытался удержаться. Сжал край сиденья, упрямо заставляя себя сидеть прямо. Но пальцы уже не слушались. Они разжались сами. Карета качнулась. И прежде чем я успел упасть, меня резко подхватили. Чьи-то руки. Сильные. Тёплые. Меня притянули ближе, удерживая, чтобы я не ударился о край сиденья. Сквозь шум в голове я услышал тихий голос у самого уха: — Тише, А-Чен... И почти шёпотом: — Ты слишком долго держался. Меня осторожно уложили — так, чтобы карета не бросала из стороны в сторону. Чья-то ладонь на мгновение коснулась моих волос. — Поспи, — тихо сказал Вэй Ин. — Скоро мы будем дома. Я иногда приходил в себя, понимал, что лежу на чём-то мягком. Что карета всё ещё едет. Иногда чувствовал, как меня придерживают, когда дорога становилась неровной. Но сил не было даже открыть глаза. И каждый раз тьма снова мягко утягивала меня обратно. Вей Ин Карета тронулась почти сразу. Колёса тихо скрипнули, и дорога медленно потянулась в сторону дома. Я проследил взглядом, как отряд, сопровождающий Янли, свернул на другую дорогу. Их фигуры быстро растворились между деревьями. Хорошо. Там ей будет безопасно. Я ещё пару мгновений смотрел туда, где они исчезли, а потом вернулся мыслями в карету. Напротив сидел Цзян Чен. Он упорно не поднимал взгляд. Сидя прямо и неподвижно, словно проглотил копьё. Плечи напряжены до предела, спина выпрямлена так, будто он готов умереть, но не позволить себе хоть немного согнуться. Мы ехали молча. Карету слегка покачивало, лошади мерно стучали копытами, и это странное равномерное постукивание только усиливало напряжение внутри. Слова почему-то не приходили. Мой взгляд невольно опустился ниже. На его шею. Ошейник. Металл тускло блеснул в слабом свете. Я сам надел его перед тем как мы отправились в путь, и всё равно видеть это сейчас было… неприятно. Цзян Чен сидел, опустив голову, внимательно изучая свои руки. Он выглядел так, словно собирался на казнь. И, по его мнению, видимо так оно и было. Я догадывался, о чём он думает. «Золотое ядро будет выжжено. Ты станешь моим рабом до самой смерти». Я сказал это почти не задумываясь. Тогда злость и обида ещё кипела внутри, и мне казалось, что если я ударю его словами достаточно сильно, он наконец сорвётся. Мне хотелось задеть его, разозлить, увидеть хоть малейшую реакцию. Я знал, как много для заклинателя значит его золотое ядро, и всё равно это сказал. И, как оказалось, совершенно бесполезно. Потому что этот упрямый идиот даже не попытался спорить. Не закричал, не бросился, как на Вень Чао. Он просто… согласился. Сам согласился на эти условия. Спокойно. Без единого возражения. Даже не попытался торговаться. Как будто речь шла о чём-то совершенно незначительном. Тогда это разозлило меня ещё сильнее. Я снова посмотрел на него. Он сидел с опущенной головой, сжимая руки так, что костяшки побелели. И внезапно до меня дошло. Он согласился не потому, что боялся. Он согласился потому, что считает себя виноватым. Эта мысль ударила неожиданно. Настолько, что на мгновение я просто замер. Чёртов упрямец. Он правда решил, что заслуживает этого? Я хотел что-то сказать, но всё моё красноречие внезапно исчезло. Он заговорил первым. — Я… благодарю вас, господин, — его голос был хриплым и слабым, — за то, что спасли мою сестру. Я поднял глаза и застыл Несколько секунд просто смотрел на него. Господин? Серьёзно? Я попытался поймать его взгляд своим, но он упрямо смотрел вниз. — Господин? — тихо повторил я. — Цзян Чен… что на тебя нашло? Он выглядел так плохо, что у меня сжалось сердце. Не просто подавленным. Бледным. И каким-то… хрупким. — Плохо себя чувствуешь? Я потянулся к нему почти автоматически — проверить нет ли жара. И в тот же момент он резко дёрнулся. Как будто я собирался ударить его. Моя рука замерла в воздухе. Я так и не коснулся его. Чёрт. Он сам, кажется, испугался своей реакции. — …Я не собирался, — выдавил он тихо, сжавшись ещё сильнее. — Простите. Я медленно опустил руку. Что-то было не так. Очень не так. — Цзян Чен, что происходит? — сказал я мягче. Он всё ещё не поднимал взгляд. Я выдохнул и снова попробовал: — Посмотри на меня. Он поднял голову не сразу. И когда поднял — мне совсем не понравился его взгляд. В его глазах было что-то… сломанное. — Я не буду тебя трогать, если тебе неприятно, — попробовал успокоить я. Он снова тихо извинился. Почти шёпотом. Беспомощно. Я никогда раньше не видел его таким. И именно тогда заметил дрожь. Сначала — в пальцах, которая расходилась по всему телу. Мелкую, почти незаметную.Но дрожь не исчезла. Наоборот — она медленно расползалась дальше. И чем сильнее она становилась, тем упрямее он пытался её скрыть. Он всё так же сидел прямо, напряжённо, будто если не сдвинется, тело перестанет его выдавать. — Цзян Чен… — позвал я мягко. Он не ответил. И в этот момент я понял, что дело плохо. Его дыхание стало неровным. Плечи напряглись. Я сразу подался вперёд. — Эй. Он будто меня не слышал. Пальцы судорожно сжали край сиденья. И только теперь до меня по-настоящему дошло. Этот идиот всё это время держался. Не из страха. Не из покорности. А потому что решил, что обязан выдержать всё, что я с ним сделаю. Идиот… только я не знал, кто из нас больший идиот — он или я. — Цзян Чен, — позвал я уже твёрдо. Слабость накрыла его раньше, чем я успел сказать хоть слово. Пальцы ослабли. Он заваливался вперёд. Я успел поймать его прежде, чем он ударился. Чёрт. Я сам поставил его в эту ситуацию. Эти слова… эти условия… Они должны были задеть, разозлить, вызвать реакцию. Но не это. Не дрожь. Не слабость. Не прерывистое дыхание. Всё это — моя вина. — Тише. Он был горячий, почти обжигающий, и слишком лёгкий, когда я осторожно притянул его, укладывая на свои колени, чтобы карета не бросала его на поворотах. — Тише, А‑Чен… Я смотрел на него и ощущал, как меня накрывает собственная вина. Зачем я сказал эти слова? Почему позволил желанию вывести его на эмоции превзойти здравый смысл? Он едва держался в сознании. Я осторожно поддерживал его, чтобы голова не болталась при каждом толчке. На мгновение моя ладонь провела по его волосам. — Ты слишком долго держался, — тихо сказал я. Он уже не реагировал. Карета снова качнулась, и я машинально придержал его. — Поспи. Скоро мы будем дома. Он иногда приходил в себя. Но каждый раз снова проваливался в темноту. Мы мчались, спеша как можно быстрее добраться до Илина. Нам нужно было срочно добраться до Вень Цин. А где-то глубоко внутри неприятно скребла мысль: возможно, я зашёл слишком далеко.