Перевёрнутые судьбы

POV Цзян Чен Я очнулся, когда солнце уже скользило сквозь занавеси. Тёплый свет касался лица, словно проверяя — жив ли я. Тело всё ещё дрожало, мышцы ныли от усталости и перенапряжения. Мы были в Илине. В моей комнате. Я узнал её не сразу. Когда Вэй Ин забрал меня сюда от Вэнь Чао, мне было не до окружающего — все мысли были об аукционе и о том, как вообще удержаться на ногах, и что делать дальше. Но теперь я заметил знакомый узор на деревянной балке. Запах — травяной, терпкий, с примесью лекарств. В комнате было тихо. Эта тишина казалась почти осязаемой — плотной, как тонкое покрывало. И эта тишина давила на меня. Вэй Ин сидел рядом, в кресле. Он, похоже, задремал… и это дало мне возможность рассмотреть его. Он выглядел по-настоящему уставшим. Тени под глазами, чуть ослабленная осанка. Его рука лежала рядом с моей — видимо, он передавал мне духовную энергию. Я вдруг понял, что никогда раньше не видел его таким. Я видел его насмешливым. Холодно-собранным. Тем самым Вэй Усянем, который стоял на аукционе с видом человека, уверенного в победе. А сейчас он был… просто человеком. И от этого в груди сжалось. Я вспомнил, что собирался быть сильным. Выплатить долг Вэй Ину за спасение сестры. Но вместо этого позорно потерял сознание по дороге в Илин. Выходит, Вэй Ин всё это время возился со мной. Почему он не бросил меня где-нибудь по пути? Я попытался приподняться — и тут же пожалел об этом. Тело отозвалось тупой, тянущей болью, особенно в груди и ногах. Я стиснул зубы, стараясь не издать ни звука. Но он услышал. Вэй Ин открыл глаза, взгляд стал ясным, внимательным. — Ты очнулся, — сказал он тихо. Просто констатируя факт. Я кивнул. Горло пересохло, язык будто не слушался. Несколько секунд мы просто смотрели друг на друга. — Вэнь Цин сказала, что тебе нужен полный покой, — продолжил он. — Так что не геройствуй и не пытайся вскакивать. Мы еле откачали тебя. У тебя три дня держался сильный жар. Три дня… Я медленно выдохнул и позволил голове снова опуститься на подушку. Мысль о том, сколько времени я был беспомощен, отдавала пустотой в животе. — Янли… — вырвалось хрипло. — Она… — Уже в безопасности, — ответил он сразу. — Всё прошло так, как мы планировали. Я прикрыл глаза на мгновение. Напряжение, которое всё это время держало меня изнутри, наконец немного ослабло. — Хорошо… — прошептал я. — Тогда… значит, всё не зря. А что насчёт.. Я хотел спросить о своём долге, но не мог подобрать слов. Вэй Ин не ответил сразу. Я почувствовал, как его рука слегка сжала мою. — Цзян Чен, — тихо сказал он наконец. — Мы поговорим обо всём позже. Сейчас твоя задача — восстановиться и подняться на ноги. Он поднялся и протянул мне стакан с водой. — Выпей, — тихо сказал он. — Я принесу завтрак. Я сделал несколько глотков и видимо снова задремал, потому что в следующий раз проснулся от движения рядом. Осторожного, почти бесшумного. Вэй Ин вернулся с подносом. Тёплый запах еды расползался по комнате: рис, рыба, что-то лёгкое, не раздражающее. Он поставил поднос рядом и помог мне сесть. Руки уверенные, аккуратные. Я опёрся на него почти машинально — и только потом осознал это. В груди кольнуло странное ощущение. — Потихоньку, — сказал он спокойно. — Не торопись. Вей Ин подложил под спину подушку, поправил одеяло. Слишком заботливо. Совсем не так, как должен вести себя «господин с рабом». Почему он заботится обо мне? Я думал что Вей Ин выполнив свою часть сделки сразу же захочет, чтобы я отдал ему долг. Раньше всё было проще. Грубость была понятна. Требования — ожидаемы. Даже раздражение можно было предугадать. С этим я умел справляться. Но забота… сбивает с толку. Каждый его внимательный жест, каждое тихо сказанное слово будто медленно расшатывают то, на чём я держался всё это время. И я не знаю, как на это реагировать. Он не обязан так поступать. Не должен. И всё же делает. И чем больше я это осознаю, тем тяжелее становится дышать. Потому что я знаю: ему не нужно было меня спасать. Не нужно было заботиться. Он мог просто уйти, оставить меня на дороге, и это было бы справедливо. А он остался. И этим поступком разрушил всё, что я успел решить о себе, о том, что заслужил, и о нём самом. И я не знаю, что с этим делать. Это… слишком болезненно, чтобы подобрать слова. И всё же, где-то глубоко, появилось странное чувство… облегчение. Он рядом. Он не оставил меня. И, как бы мне ни хотелось отрицать это, от этого становится легче. Я хотел есть. Слишком хотел. Но руки дрожали. Я не смог бы удержать палочки, не уронив их и не выставив себя жалким. Не просить же его кормить меня, как ребёнка… Я отвёл взгляд от тарелки. — Не хочешь? — тихо спросил Вэй Ин. Я молча покачал головой. — Давай, съешь хотя бы кусочек, — продолжил он спокойно. — Тебе нужно поесть, чтобы выпить отвар. Он взял палочками небольшой кусок рыбы и поднёс к моему рту. Задержав в паре сантиметров от губ. Я замер, затаив дыхание. Вэй Ин наклонился чуть ближе, почти к моему уху. Я почувствовал его тёплое дыхание и услышал тихий голос: — Цзян Чен… неужели ты хочешь, чтобы я придумал более бесстыдный способ тебя накормить? Я почувствовал, как кровь приливает к щекам. Горло пересохло. Уголки губ предательски дрогнули вверх, и мне ничего не оставалось, кроме как поспешно открыть рот, чтобы скрыть смущение. Рыба была тёплой, мягкой, с лёгким вкусом соли. Всё как нужно. Я прожевал медленно, ощущая, как тело чуть отпускает напряжение. Он не торопил, просто ждал, пока я проглочу. — Вот так, — спокойно сказал он, поднося следующий кусочек. — Молодец. Я ел молча. Стыд притупился. На его месте возникло другое чувство странное, почти болезненное. Забота сбивала с толку. Он продолжил меня кормить уже без шуток, без двусмысленности. Просто — чтобы я ел. И я ел. Когда тарелка опустела, Вэй Ин подал мне чашку с отваром. Горький, травяной… до боли знакомый. — Выпей, — сказал он тихо. — тебе нужно отдохнуть. Я сделал глоток. Горечь осталась на языке, но ощущения в теле стало чуть легче. Вэй Ин убрал поднос, задержав ладонь на краю одеяла чуть дольше, чем требовалось. Потом отступил на шаг, но я ещё долго ощущал тепло его руки. — Отдыхай, Цзян Чен, — спокойно сказал он. — Завтра тебя осмотрит Вень Цин. Вей Ин Меня разбудил тихий звук. Я не открывал глаза сразу — и всё равно понимал, что происходит. Разумеется. Три дня на грани жизни и смерти. Три дня жара, бреда и бесконечной передачи духовной энергии… и теперь этот упрямец решил, что вполне способен встать с кровати. Я медленно вдохнул, собирая терпение. Если сейчас сорвусь — он поймёт только одно: «господин» внезапно решил показать ему его место. А этого я не хочу. Я открыл глаза. — Ты очнулся, — сказал я спокойно, ровно, без раздражения. Цзян Чен кивнул. Движение было едва заметным. Несколько секунд мы просто смотрели друг на друга. Он выглядел… слишком бледным. Слишком худым. И всё равно упрямый до невозможности. — Вэнь Цин сказала, что тебе нужен полный покой, — продолжил я. — Не геройствуй и не пытайся вскакивать. Мы еле откачали тебя. Три дня держался сильный жар. Я не стал говорить, сколько раз за эти три дня его дыхание становилось слишком слабым. Не сказал, сколько духовной энергии пришлось передать. И уж точно не собирался рассказывать, сколько раз мне казалось, что он просто не проснётся. Эта информация ему ни к чему. Цзян Чен закрыл глаза, и через мгновение послышался хриплый вопрос: — Янли… она… — Уже в безопасности, — ответил я сразу, понимая, о чём он спрашивает. — Всё прошло так, как мы планировали. Я получил сообщения от своих людей и короткую записку от Янли о том, как она добралась. Плечи Цзян Чена едва заметно раслабились.Так выглядит облегчение, когда человек слишком измотан, чтобы выразить его иначе. Он собирался спросить что-то ещё. Я сразу понял, о чём речь. Поэтому слегка сжал его руку, мягко останавливая вопрос. — Цзян Чен, — сказал я тихо. — Мы поговорим обо всём позже. Сейчас твоя главная задача — восстановиться. На самом деле это было маленькое бегство с моей стороны. Я прекрасно понимал, о чём он собирался спросить. О долге.. Но, обсуждать это сейчас, в его нынешнем состоянии было бы верхом идиотизма. Вместо этого я поднялся и протянул ему стакан воды. Когда я вернулся с подносом еды, Цзян Чен снова открыл глаза. Я помог ему сесть. Почти автоматически он опёрся на меня, и на мгновение я почувствовал, насколько он лёгкий. Слишком лёгкий. Слишком слабый. Одной духовной энергии недостаточно, чтобы вернуть силы полностью. Ему нужна настоящая еда. Особенно в его нынешнем состоянии. Два года, проведённые у Вэнь Чао, неизменно оставили свой след — привычка к недоеданию, измождённость. Я не мог позволить ему остаться голодным. Нужно было накормить его, и точка. Но Цзян Чен лишь посмотрел на тарелку… и отвернулся. — Не хочешь? — тихо спросил я. Он молча покачал головой. Отлично. Я прикусил губу, ещё несколько секунд наблюдая за ним. И вдруг всё стало ясно. Конечно же дело не в еде. И не в отсутствии аппетита. Он просто не сможет удержать палочки. Слишком дрожащие пальцы… Я вспомнил, как они тряслись, когда он пытался пить. И так же будет с едой — упрямый, гордый, не желающий показывать слабость. И он конечно же, ни за что не попросит о помощи. Лучше останется голодным. Однако, зная Цзян Чена, прямые слова или уговоры здесь только усугубят сопротивление. Я должен был придумать другой способ. Нечто, что вынудит его согласиться… или хотя бы не даст возможности отказаться. Маленькая хитрость. Лёгкая провокация. Я аккуратно взял палочки, подцепил кусочек рыбы и поднёс к его губам. Он застыл, затаив дыхание. Отлично. Реакция предсказуема. А я наблюдаю, как внутри него идёт борьба между гордостью и необходимостью. Тогда я наклонился чуть ближе, почти к самому уху, и сказал тихо, с едва заметной усмешкой: — Цзян Чен… неужели ты хочешь, чтобы я придумал более бесстыдный способ тебя накормить? Он мгновенно покраснел. И сразу открыл рот. Идеально. Я мысленно закатил глаза, но внутри стало чуть спокойнее. Он ест. Значит, всё не так плохо. Когда тарелка опустела, я подал ему отвар. Горький, травяной… с мягким снотворным эффектом. Пусть поспит. Ему нужно восстановить силы, а мне будет спокойнее, зная, что он не попытается повторить свой «подвиг» и снова вскочить с кровати. Я поправил одеяло и на секунду дольше задержал ладонь на его плече. Просто чтобы убедиться, что он действительно здесь. Тёплый и живой. — Отдыхай, Цзян Чен, — сказал я спокойно. — Завтра тебя осмотрит Вэнь Цин. Он уже почти засыпал. Нужно было возвращаться к делам. За эти дни их накопилось столько, что любой помощник давно бы взвыл. А бедный Вень Нин и так практически целиком взял на себя мои обязанности. Но я не спешил уходить наблюдая, как медленно выравнивается дыхание Цзян Чена.