Перевёрнутые судьбы

Сначала я почувствовал солнце. Тёплый луч медленно скользнул по лицу, заставив меня поморщиться. Я не стал сразу открывать глаза. Просто лежал неподвижно и прислушивался. В комнате было тихо. Слишком тихо. В этой тишине отчётливо слышалось дыхание рядом — ровное, спокойное, будто человеку вообще не о чем волноваться. Вэй Ин Я вдруг ясно вспомнил вчерашнее. И вместе с этим пришло другое чувство — тяжёлое, неприятное. Неловкость. Почти стыд. Я… вчера плакал.. Не просто сорвался, не просто потерял самообладание. Я рыдал. Как ребёнок перед Вэй Ином. Перед человеком, который имел все основания ненавидеть меня. Перед тем, кто мог бы отвернуться, высмеять, сказать что-нибудь колкое… или просто уйти. Но он не сделал ничего из этого. Ни упрёка. Ни замечания. Он просто остался. И теперь, проснувшись, я ощущал себя странно маленьким и беззащитным. Будто вчерашняя ночь произошла не со мной, а где-то на границе сна и реальности. И хуже всего было то, что я спал спокойно. Слишком спокойно. Вэй Ин всё ещё лежал рядом. Его плечо касалось моего — и это прикосновение… не раздражало. Наоборот, казалось каким-то естественным. Правильным. Будто так и должно быть. От этой мысли внутри стало беспокойно. Я уже собирался осторожно отодвинуться, пока он не проснулся. Как дверь скрипнула и кто-то буквально влетел внутрь. Сердце подскочило, но я даже не пошевелился. Только сильнее зажмурил глаза, делая вид, что всё ещё сплю. — Вэй Усянь совсем сбрендил да? — прошипел знакомый голос. Конечно. Вень Цин. Рядом тихо зашевелились. Кровать едва ощутимо прогнулась. Вэй Ин, похоже, тоже проснулся, но голос у него был всё ещё сонный, недовольный. Он тихо цыкнул. — Вень Цин, потише. Можешь отчитывать меня сколько хочешь, но тише. Цзян Чен ещё спит… Я почувствовал, как его взгляд скользнул по мне — быстрый, внимательный, словно проверяющий, действительно ли я сплю. Я заставил себя не шевелиться и дышать ровно. Потом тихий шорох — Вэй Ин осторожно поднялся с кровати. — Ах, спит… — протянула она с таким тоном, что даже не видя её лица, я был уверен: бровь у неё сейчас приподнята. — А ты, позволь узнать, что забыл в его кровати? Я с трудом удержался, чтобы не усмехнуться. Серьёзно, Вэй Ин? Посмотрим, как ты теперь выкрутишься. — Послушай… — Вей Ин прочистил горло. — Я всё могу объяснить. В его голосе прозвучало то, чего я почти никогда не слышал. Растерянность. Я чуть не открыл глаза от удивления. Вэй Ин… смущён? Это было почти невероятно. И всё же внутри стало неожиданно теплее. — Просто убедись, что твоё объяснение не включает идею воспользоваться беспомощностью зависимого от тебя человека, — спокойно сказала Вэнь Цин. Я чуть не подавился воздухом. — Это не то, что ты подумала, — быстро сказал Вэй Ин. — Цзян Чен вчера плохо себя чувствовал. Я не мог оставить его одного. — Забавно слышать это от человека, который сам предупреждал меня не привязываться к нему, — продолжила Вэнь Цин, не давая ему передохнуть. Повисла пауза. — Только не говори, что это забота хозяина о своём рабе.— добавила она. Я лежал, затаив дыхание, слушая. И вдруг понял, что на самом деле жду его ответа. В комнате стало слишком тихо. Настолько, что я слышал, как Вэнь Цин раздражённо переступила с ноги на ногу, а Вэй Усянь тихо выдохнул. Он замялся. Это почти выбило меня из равновесия. Вэй Усянь редко теряется.Он всегда умеет подобрать слова. Может заставить кого угодно выйти из себя или замолчать. А сейчас он стоял у окна и явно не знал, что сказать. Я лежал, не шевелясь. Ровно дыша. Даже медленнее, чем обычно. Пусть думают, что я сплю. — Я… — начал он. И снова замолчал. Вот это уже было странно.Ты молчишь слишком долго, Вэй Усянь. Обычно тебе хватает одного мгновения, чтобы придумать что-нибудь едкое. А сейчас ты явно запутался. Вэнь Цин не торопила его. Она умела ждать. И этим давила куда сильнее любого крика. — Ну? — спокойно сказала она. — Так что изменилось, Вэй Усянь? Ты же сам говорил: «долги нужно возвращать». «Некоторые вещи нельзя прощать». Или я что-то путаю? Я незаметно сжал пальцы в кулаки под одеялом. Сердце билось слишком громко. — Я и не говорил, что простил, — тихо произнёс Вей Ин. — И не говорил, что забыл. У меня внутри неприятно кольнуло. — Тогда? — подтолкнула его Вень Цин. Он выдохнул и судя по звуку, отвернулся обратно к окну. — Я не ожидал, — сказал он, — что он сломается быстрее, чем я вообще решу что сделать. Что согласится на заведомо проигрышные условия. Про ядро и рабство… я сказал это неожиданно даже для самого себя. Я не думал, что он действительно согласится. Его слова повисли в воздухе. В груди стало тяжело, как будто кто-то нажал на старую рану. — Значит, ты рассчитывал, что он откажется? — уточнила она. Он снова помолчал, будто подбирая слова, а потом тихо сказал: — Я рассчитывал, что он будет спорить, — почти шёпотом сказал он. — Что будет кричать. Именно таким я его помнил. Я думал, он попытается выторговать что‑то другое… что угодно, кроме безропотного «хорошо». — И что теперь? — спросила Вэнь Цин. — Будешь защищать его вечно? — Ты же знаешь, что вечно я не смогу, — ответил Вэй Ин. — Близится война. Орден Вэнь уже нажил врагов. Когда она начнется, мы окажемся по разные стороны. — А что будет с ним ты об этом подумал? — тихо спросила она. Я замер, задержав дыхание. Сам не понимая зачем. Будто ответ Вэй Ина мог причинить мне физическую боль. — Подумал, — сказал он. — Я хочу помочь ему снова стать собой. Показать, что у него всё ещё есть причины жить. Он тихо выдохнул перед тем, как продолжить. Я слышал только этот спокойный, слишком уверенный голос, который почему-то заставлял меня напрячься ещё сильнее. — Он единственный оставшийся наследник ордена Цзян, будущий глава, — продолжил Вэй Ин. — У него есть сестра. Будущее. И есть враги, которым ещё предстоит ответить за всё. Я нахмурился, пытаясь уложить в голове всё, что только что услышал. — Ты понимаешь, — голос Вэнь Цин стал холодным, острым, — что если останешься рядом с моим дядей, сам станешь его врагом? Вэй Ин не ответил сразу. И почему-то именно это молчание заставило меня стиснуть зубы сильнее. Когда он заговорил, его голос звучал тихо, но твёрдо. — Я не могу идти против ордена Вэнь. Как бы там ни было… именно Вэнь Жохань спас меня. Я замер. — Когда он нашёл меня,— продолжил Вэй Ин. — я был избит, горел в лихорадке и остался без дома. Я упал прямо перед его каретой — конь чуть не затоптал меня. Он говорил спокойно, будто рассказывал чужую историю. — Меня избила мадам Юй. Потом мы подрались с Цзян Ченом. Мне велели убираться… и в тот момент у меня был только один выбор: либо умереть, либо попытаться выжить. Слова Вэй Ина звучали глухо, словно через толстое стекло. Я лежал, затаив дыхание, боясь выдать себя хоть малейшим звуком. Так вот как всё было. Не расчёт. Не месть. Выживание. — Ты выбрал сторону, — сказала Вэнь Цин после долгого молчания. — И теперь пытаешься удержать его между двумя мирами. — Я пытаюсь удержать его живым, — ответил он. — А когда придёт время… я его отпущу. Они вместе вышли из комнаты, а я пытался переварить услышанное. Дверь закрылась почти беззвучно. Я всё ещё лежал, глядя в потолок. Слова Вей Ина вертелись в голове: «Когда придёт время — я его отпущу». Отпущу. Значит, он уже заранее решил, что сам не останется рядом. Раньше меня бы это устроило. Чётко, ясно, без лишних эмоций. А сейчас… что‑то внутри неприятно тянуло, будто кто-то аккуратно, но настойчиво вытаскивает что-то важное из груди. Я медленно сел. Слабость всё ещё была, но уже не та, что вчера. Не было той всеобъемлющей пустоты которая парализует. Тело слушалось — неохотно, но слушалось. И это раздражало меньше. Он не рассчитывал, что я соглашусь. Я усмехнулся сухо, безрадостно. Конечно не рассчитывал. И я сам не рассчитывал, что соглашусь. Тогда мне казалось — так правильно. Заплатить. Уравнять счёт. Но постепенно до меня дошло… на самом деле я просто искал самый лёгкий способ исчезнуть. И эта мысль странно точная, вдруг больно кольнула внутри. Я опустил ноги на пол. Чувствуя холод дерева босыми ступнями — такой настоящий, живой. Я здесь. Живой. И, что раздражало сильнее всего… это было именно то, чего он хотел. Не наказать. Не сломать. А чтобы я жил. От этого стало тяжело дышать. Я сжал край кровати пальцами. — Чёрт бы тебя побрал, Вэй Усянь… — прошептал я почти беззлобно. Он всегда выбирал самые неудобные решения. Даже тогда, когда делал вид, что всё давно просчитал. Я глубоко вдохнул. И где-то внутри, робко, шевельнулось новое ощущение: желание… не сломаться раньше времени. Если он действительно отпустит меня — по крайней мере, я должен встретить этот день на своих ногах. И с этой мыслью впервые за долгое время позволил себе одну простую, почти дерзкую вещь: остаться живым. Вей Ин Я проснулся от того, что дверь распахнулась так резко, будто её собирались снять с петель. — Вэй Усянь совсем сбрендил? — прозвучал над ухом знакомый резкий голос. Ну конечно. Кто же ещё, если не Вэнь Цин. Я даже глаза толком не успел открыть. — Вэнь Цин… — пробормотал я в подушку. — Можешь ругать меня сколько хочешь, только тише. Цзян Чен ещё спит. Голос был сонный, язык ещё с трудом ворочался во рту. Я повернул голову, на кровати совсем рядом лежал Цзян Чен. Слишком неподвижный. Спит… или делает вид? — подумал я про себя и едва заметно хмыкнул. Вчера он почти сразу отключился — после всего, что устроил. А я ещё долго лежал рядом, прислушиваясь к его дыханию, тихо проверяя, не поднялась ли температура. Во сне он выглядел удивительно спокойно… и так беззащитно, что невозможно было не задержать взгляд. Я наблюдал за ним чуть дольше. Его грудь поднималась и опускалась ровно. Слишком ровно. Как будто он намеренно старается выглядеть спящим. Я слегка улыбнулся. Ладно, Цзян Чен… хочешь притворяться — притворяйся. Если тебе так спокойнее.. Всё же осторожно выбрался из кровати, стараясь не потревожить его, если он всё-таки спит. — Ах, спит… — холодно протянула Вэнь Цин. — Тогда объясни мне, что ты делаешь в его кровати. Я почесал затылок, пытаясь придумать объяснение, которое не выглядело бы слишком подозрительно. — Вэнь Цин… — кашлянул я. — Слушай, всё не так, как кажется. Я могу объяснить. Она посмотрела на меня. И я понял: это была худшая возможная фраза для начала разговора. Отлично, Вэй Усянь, просто блестяще. — Надеюсь, твоё объяснение не включает использование беспомощного человека, полностью зависящего от тебя, — спокойно сказала она. Я тихо застонал и закрыл лицо ладонью. Что она вообще обо мне думает? С другой стороны… возможно это всё, выглядит именно так. Великолепно. Просто идеально. Она смотрела на меня так, будто уже приготовилась услышать признание во всех возможных преступлениях. — Вэнь Цин… — начал я снова, — это не то, что ты подумала. Цзян Чену вчера стало хуже. Я просто не мог оставить его одного. Я бросил быстрый взгляд на кровать. Не говорить же ей, что Цзян Чен вчера сорвался, попытался вскочить, а потом его накрыла такая истерика, что мне пришлось буквально удерживать его на месте. Если Вэнь Цин узнает — она сначала прибьёт меня, а потом и его. — Забавно, — сказала она. — Особенно если вспомнить, что именно ты предупреждал меня не привязываться к нему. Я провёл рукой по волосам и тихо фыркнул. Да, было дело. Чёрт. — Только не говори, что это внезапная забота хозяина о своём рабе, — добавила она. Я уже открыл рот, чтобы привычно съязвить… и вдруг понял, что не знаю, что сказать. Редкость. Обычно слова находят меня быстрее, чем неприятности. А неприятности я притягиваю с завидным талантом. Сейчас же я просто посмотрел на кровать. Цзян Чен на ней лежал неподвижно. Только плечи чуть напряглись. Он слушал. Я почти был в этом уверен. — Ну? — спокойно сказала она. — Так что же изменилось, Вэй Усянь? Ты же сам говорил: «долги нужно возвращать». «Некоторые вещи нельзя прощать». Или я что-то путаю? Я медленно выдохнул. — Я и не говорил, что простил его. — И не говорил, что забыл. Правда. Но это только половина правды. Я опустил взгляд и тихо усмехнулся, больше для себя, чем для неё. — Просто… знаешь… — снова посмотрел на Цзян Чена. — Я не ожидал, что он сломается раньше, чем я решу, что вообще с ним делать. В комнате повисла странная тишина. Я провёл ладонью по лицу и тихо выдохнул, но мысли не отпускали. — То, что я сказал про ядро и рабство… — я криво усмехнулся. — Это вырвалось на эмоциях. Честно говоря, я и сам до конца не понял, зачем это сказал. Наверное… в тот момент мне просто хотелось задеть его. Уколоть посильнее. Увидеть, как он разозлится. И всё же — он просто согласился. Согласится на заведомо проигрышные условия. Я ожидал крика, спора, упрямого сопротивления. А не безропотного согласия. И это оказалось куда хуже. Потому что вместо злости я увидел, как он просто… ломается. Я тихо фыркнул себе под нос. Ирония в том, что радости это почему-то не принесло. Похоже, на самом деле я хотел совсем не этого. — И что теперь? — спросила Вэнь Цин. — Теперь? — пожал плечами я. — Скоро начнётся война. Она кивнула. — Орден Вэнь уже нажил себе врагов по всей Поднебесной. Когда она вспыхнет — мы окажемся по разные стороны. — А он? Мой взгляд снова упал на кровать. Цзян Чен всё ещё «спал».Так старательно, что не удержаться от улыбки было почти невозможно. Слишком уж идеально спокойное лицо. Я невольно улыбнулся. — Я просто хочу, чтобы он снова стал собой, — тихо сказал я. Пальцы сами собой сжались. — Он наследник ордена Цзян. У него есть сестра. У него есть будущее. Я повернул голову к Вэнь Цин и добавил уже тише: — И достаточно причин, чтобы жить. Она смотрела на меня долго и внимательно, будто пыталась заглянуть прямо в голову. — Ты понимаешь, что если останешься рядом с моим дядей, то рано или поздно станешь его врагом? Я тихо хмыкнул. Не весело — просто привычно. — Я не могу предать орден Вэнь. Память сама подбросила картинку. Пыльная дорога. Горячка, от которой всё плыло перед глазами. Металлический вкус крови во рту. И огромный чёрный конь, вставший на дыбы прямо надо мной. — Вэнь Жохань спас мне жизнь, — сказал я спокойно. Я никогда этого не скрывал. Повисла тишина. — Значит, ты уже выбрал сторону, — наконец сказала Вэнь Цин. Я чуть пожал плечами. Идти в одиночку против ордена Вэнь… бессмысленно. Я глава своего ордена, пусть и небольшого, и несу ответственность за своих людей. Раньше Вэнь Жохань был другим. Наверное, это влияние Мадам Вэнь сказывалось… с её смертью он изменился, и теперь эти изменения отражаются и в его детях — Вэнь Сюе и Вэнь Чао. Но сейчас не о них речь. Мой взгляд снова вернулся к кровати. Там, где «спящий» Цзян Чен лежал слишком неподвижно. — Да, — сказал я тихо, но твёрдо. — Я просто удержу его живым. Слова прозвучали спокойно, но внутри была решимость. — И когда придёт время… я отпущу его. Чтобы он не утонул вместе со мной. Мы вышли из комнаты. Я тихо закрыл дверь, и лишь тогда позволил себе выдохнуть. Если честно… я почти не сомневался, что Цзян Чен слышал каждое слово. Что ж, к лучшему. Возможно, это придаст ему сил поскорее встать на ноги.