Алые кружева

Неделя после инцидента на вокзале прошла напряжённо.  Дело началось с небольшого инцидента в соседнем департаменте, занимавшемся контролем за магическими артефактами. Во время обычной проверки поступившей партии древних реликвий из Восточной Европы, один из авроров обнаружил в запечатанном ящике нечто странное. Вместо ожидаемых безделушек, там был небольшой, но чрезвычайно мощный кристалл, способный вызвать серьёзные разрушения. Но самое странное было не это. В ящике, рядом с артефактом, нашли крошечный, вышитый вручную мешочек с инициалами, которые никто не смог расшифровать. Однако, по слухам, распространившимся по всему Министерству, это была метка русской мафиозной группировки. Слухи о «Мафии» вспыхнули с новой силой, приплетая к ним и смерть Астории Малфой. Началось расследование. Первые подозрения пали на известную славянскую группировку, специализирующуюся на нелегальной торговле драгоценных камней. Слухи, будто бы они пытались протащить в Лондон опасный предмет, быстро дошли до Гарри. Ну а кто же ещё спасёт мир, если не святой Поттер? После нескольких дней проверок и допросов, авроры пришли к неожиданному выводу. Вся цепочка вела к молодой русской девушке-магл. По официальной версии, она действовала в одиночку, возможно, под давлением или шантажом. Дело быстро удалось «замять». Министерство Министр не хотел лишних скандалов. Он и не догадывался как это задело Поттера. – Это не могло быть так просто, – говорил он Гермионе, когда они остались одни в кабинете. – Эта Мария, она была слишком напугана, когда её допрашивали. Слишком послушна. Кто-то заставил её это сделать. Грейнджер, погруженная в свои мысли, старалась не заострять внимание на словах Гарри. Она понимала, что он, как всегда, пытается докопаться до истины, но сейчас ей было не до этого. – Гарри, – шатенка устало вздохнула, — дело закрыто, девушка обезоружена, опасный артефакт уничтожен. Что ещё нужно? – Нужно знать, кто стоит за всем этим. – Твоя любознательность сведёт нас в могилу. В конце концов работа вернулась в привычное русло. Отчеты, совещания, бесконечные стычки с европейскими чиновниками.  Нимб над головой оставался с Гермионой, он загорался то ярче, то тусклее, но не проявлял себя никак иначе. Как бы она не старалась узнать причину его возникновения, ничего совершенно не получалось. Все её знакомые просто не замечали нимба и смеялись с подруги, не упуская шанса подшутить. К концу пятницы, когда усталость от нескончаемых бумаг начала сдавливать виски, Гермиона, собирая вещи, решила поделиться с Гарри новыми идеями. – Слушай, я тут получила предложение, – сказала она, прислонившись к его столу. – В модельное агентство. Когда мы с Джини были в галерее, один мужчина предложил мне попробовать себя в качестве модели. С ужасно скептическим взглядом Поттер оторвался от очередного письма. – Модели? Гермиона, ты шутишь? – он покачал головой. – Это же так легкомысленно. Не твой уровень. – Я и не собираюсь, – немного обиженно ответила девушка. – Просто… интересно. И потом, он сказал, что у меня есть все шансы. – Шансы на что? На то, чтобы позировать с невинным лицом? А потом появляться на обложках «Playboy»? Гермиона лишь пожала плечами, чувствуя, как её энтузиазм улетучивается. Она, кажется, изначально знала, что Гарри не поймет. Конец рабочей недели. Грейнджер с облегчением выдохнула, когда зашла в свою квартиру. Расположенную в одном из тихих, уютных маггловских районов Лондона. Прихожая встречала её мягким светом автоматических ламп. Справа висело массивное зеркало в тяжелой раме, в котором снова виднелся проклятый белый нимб. Рядом стоял широкий комод из темного дерева, чья поверхность была вечно завалена мелочами. Здесь валялись связки ключей, флакончики с духами, забытые счета, несколько министерских значков и пара маггловских шпилек для волос. Сняв сапоги на каблуках, она прошла вглубь. Прихожая плавно переходила в просторную зону, где кухня была совмещена с гостиной. Кухонный гарнизон был выполнен из коричневого дерева с матовым блеском. Вместо обычного обеденного стола пространство разделяла массивная барная стойка с высокими стульями.  В гостиной её ждал уют. Огромный мягкий диван глубокого серого цвета стоял в центре, а за его спиной оставалось свободное пространство с идеально ровным паркетом. Здесь Гермиона каждое утро расстилала коврик для йоги. Окна в пол, закрытые полупрозрачным тюлем, открывали вид на ночной Лондон. Грейнджер никогда не рассматривала эльфов как помощников по дому. Для неё процесс готовки был весьма расслабляющим. Выудив из холодильника свежую форель, она сделала несколько глубоких надрезов на боках, затем принялась за маринад. В небольшой миске смешались оливковое масло, сок половины лимона, крупная морская соль и смесь перцев. Гермиона тщательно натерла рыбу специями, закладывая в брюшко тонкие дольки лимона. Спустя двадцать минут по квартире поплыл божественный аромат запеченной рыбы. Ужиная за барной стойкой, Гермиона поймала себя на мысли, что этот простой акт умиротворения доставляет ей больше удовольствия, чем написание десяти министерских отчетов. Хотели ли она вообще там работать? После ужина тело требовало полного расслабления. Шатенка направилась в ванную комнату. Просторную, отделанную плиткой, имитирующей природный камень. В центре стояла большая ванна-чаша. Гермиона включила воду, добавив туда густую пену с запахом клубники и соли. Поперёк бортов ванны она поставила деревянную подставку. На ней разместились бокал белого охлажденного вина и её маггловский ноутбук. Грейнджер скользнула в тёплую воду, чувствуя, как она приятно пощипывает кожу. Она включила сериал — историю о женщине, которую бросил муж, и она начала менять свою жизнь. Гермиона невольно замерла, поднеся бокал к губам. Она посмотрела на свои руки в пене, на своё отражение в зеркале напротив. Она была красива, умна, полна сил, но в её жизни не было этого огня. Всё было правильно, всё было «по протоколу».  Ей нужно было что-то менять. Прямо сейчас. Решимость ударила в голову вместе с вином. Девушка быстро выбралась из ванны и завернулась в пушистое белое полотенце. Капли воды падали на паркет, когда она почти бегом направилась в спальню. Её спальня была минималистичной. Огромная кровать под мягким пледом, прикроватная тумба с изящной лампой и, конечно, высокий книжный шкаф, забитый литературой. Справа была дверь в гардеробную.  – И куда я её засунула? – прошептала Гермиона, перерывая ящик прикроватной тумбочки.  Она помнила, как бросила визитку куда-то сюда. Под руку попадались квитанции, старые письма, рецепты, вибра… Упустим. И вот, наконец, пальцы коснулись плотного картона. Георгий Стафф. Гермиона взяла мобильный телефон. Нелепо, да? Когда два мага связываются через маггловское устройство. Она набрала номер, указанный на визитке, и прижала трубку к уху. Гудок… второй… третий… Связь оборвалась. На экране высветилось «Звонок завершен». Никто не ответил. Гермиона медленно опустила руку, чувствуя странную смесь разочарования и облегчения. Она посмотрела на визитку. Был ли это знак, что ей не стоит в это лезть? – Значит, не судьба, – прошептала, пытаясь ободрить себя. Она вышла из спальни, направляясь обратно в ванную, как вдруг послышался телефонный звонок.

***

Кабинет Малфоя этим вечером был залит мраком. Единственным источником света являлась настольная лампа из зелёного камня, которая отбрасывала длинные тени. Напротив него, в кресле, вальяжно раскинулся Георгий. Он крутил в руках пустой стакан из-под виски, и на его лице сияла самодовольная усмешка. – Ну так что, мистер Стафф? – Драко нарушил тишину. – Ты уверен, что твоя затея с агентством сработает? Грейнджер не дура. Её не купить как дешёвую шлюху. Георгий тихо рассмеялся, откидывая голову на спинку кресла. – Драко, мне кажется, ты слишком долго смотрел на неё как на «золотую девочку» Поттера. На выставке я видел совсем другую женщину. Когда я подошел, она не просто слушала — она меня взглядом трахала. Она клюнет. Обязательно клюнет. – Когда она была «золотой девочкой», Гошенька, ты ещё под стол пешком ходил. И ты не видел, как она сражалась один на один с Лордом, – Малфой сузил глаза, жалко констатируя факт. – Но сейчас ей достался нимб. В этот момент дверь распахнулась без стука. В кабинет, насвистывая какой-то вульгарный мотивчик, вошел Забини. Блейз по-хозяйски уселся на край стола Драко, игнорируя его раздраженный взгляд.  Двое мужчин мгновенно сменили прошлую тему, говоря о плохой погоде. Драко легко мог доверить Блейзу свою жизнь, но дело с кланом Нюкты сейчас требует крайней тонкости. Чем меньше людей знает — тем лучше. – Слушайте, – но Забини прекрасно владел своим языком, чтобы поменять их планы, – что планируете делать с Грейнджер? Как только Господа поймут, что она ничего не знает про мафию… Договорить он не успел. На столе завибрировал мобильник Георгия. Мулат мгновенно схватил телефон, прежде чем его владелец успел среагировать. – Твоя маггловская коробка снова жужжит, – Блейз прищурился, вглядываясь в экран, и вдруг его брови поползли вверх. – Или знает? Сама Гермиона Грейнджер звонит тебе в одиннадцатом часу вечера? Почему я не в курсе ваших планов? Георгий резким движением вырвал телефон из рук Забини и, даже не глядя на экран, нажал кнопку сброса. – Потому что нет никаких планов. Я случайно был знаком с ней раньше. Блейз расплылся в похотливой улыбке.  – Малой, признавайся, ты уже её трахаешь? Потому что если да, то ты мой кумир. Грейнджер всегда была хорошенькой, но сейчас... Мерлин, я видел её на днях в Министерстве. Это нечто! У неё такая задница, что я чуть не забыл, как дышать. Георгий закатил глаза, вставая с кресла. – Я смотрю, у тебя слишком мало работы, раз хватает времени на влажные фантазии. Он кивнул Малфою и направился к выходу. – Я всё улажу. Доброй ночи, старички. Когда дверь за Стаффом закрылась, Забини повернулся к блондину. Его шутливый тон немного спал, уступив место любопытству. – А если серьезно, он реально крутит с Грейнджер? Ты разрешил ему влезть в это? Драко медленно поднял взгляд на друга. Черная дымка над его головой вспыхнула ярче. Он откинулся в кресле, сцепив пальцы в замок. – Георгий делает лишь то, что я ему приказал. – Хочешь подарить ему жену? – Нет, родной. Я хочу подарить себе жену. А он просто готовит для этого почву. Забини замер, то ли пытаясь раскусить мотив Малфоя, то ли поверить в этот бред. – Ты мне врёшь, бессердечная сволочь. – Ну ты же сам говорил, что у меня определённо есть сердце. Представляешь, оно может любить. – Неделя, как не стало Астории, а ты ведёшь новую пассию? Подумал бы о Скорпиусе, я уже о молчу о других кланах. – Блейз, уж точно не тебе меня учить. – Ну и делай, что хочешь, но я ни капли не верю в твою байку.

***

Сердце сделало сальто, когда Гермиона увидела уже знакомый номер на дисплее. Она быстро откашлялась, стараясь придать голосу бодрость , и провела пальцем по экрану. – Алло? – Добрый вечер, миледи, – на том конце провода послышался низкий голос Георгия. – Я видел ваш пропущенный. Надеюсь, вы звонили, чтобы сказать мне «да»? Гермиона прикусила губу, невольно улыбаясь. Белый нимб ярко вспыхнул. – Вы правы, – ответила она. – Я много думала о вашем предложении. Министерство — это стабильно, но мне кажется, я готова попробовать что-то совершенно иное. – Прекрасно! Поверьте, это лучшее решение, которое вы могли принять. У вас редкий дар, Гермиона. Вы не просто красивая женщина, вы – символ. Камера влюбится в ваши изгибы, а мир – в ваш взгляд, – Георгий сделал паузу, которую девушке стоило бы заметить. – Тот мужчина, что провожает вас по утрам на работу, должно быть, безумно счастлив, имея рядом такое сокровище. Гермиона замерла у окна, рассматривая свои ногти. Это было сказано так легко, так изящно и непринужденно, что она даже не заметила вопроса. – На самом деле, провожать меня некому. Моё сердце сейчас пустует. – Невероятно, – мужчина, на том конце провода, так понизил голос, что в нём зазвучали интимные нотки. – Весь Лондон ослеп? Что ж, это делает мой день еще лучше. Значит, ничто не будет отвлекать вас от подиума. А как дела в вашем министерском лабиринте? Я слышал, в магических кругах сейчас неспокойно. Какие-то слухи о чем-то, что называют «Мафией». Звучит как завязка магловского боевика, не так ли? Грейнджер почувствовала, как по спине пробежал лёгкий холодок. Смерть Астории, ситуация с Марией и образ Стэна с красным нимбом невольно всплыли в памяти. – О, это просто сплетни. В Министерстве всегда полно слухов, особенно когда случаются трагедии. Но никакой «Мафии» не существует. Это просто страшилки для тех, кто перечитал старых хроник. – Разумеется, – легко согласился Георгий, хотя Гермиона не видела, как в этот момент он довольно расплылся в улыбке. – Итак, к делу. Нам нужно встретиться на просмотр. Завтра. – Завтра? – шатенка нахмурилась. – Завтра суббота, у меня были планы может, перенесём на вечер понедельника? – Исключено. Наш главный дизайнер должен лично оценить вашу походку и личико. Завтра вечером он улетает в Париж на Неделю моды и застрянет там надолго. Если мы упустим этот шанс, контракт может сорваться.  Гермиона вздохнула, понимая, что он прав. В мире моды, как и в мире магии, время — это самый дорогой ресурс. – Хорошо. Во сколько и где? – Ровно в полдень. Главный офис «Ελλάδα» на Кенсингтон. Это элитный район, так что вы не заблудитесь. Я пришлю вам точный адрес сообщением. Наденьте что-нибудь, что подчеркивает вашу фигуру, и будьте собой. До встречи, Гермиона. – До встречи, Георгий. Как только связь прервалась, Гермиона медленно опустила телефон. Она постояла секунду в полной тишине, осознавая, что только что сделала шаг в пропасть.  А потом  взвизгнула от восторга, подпрыгнув на месте. Она бросилась на кровать, колотя подушку кулаками и смеясь. Это было безумие! Она, Гермиона Грейнджер, идет на просмотр в «Ελλάδα».  Завтра её жизнь изменится, и плевать на отчеты, на серые стены Министерства и даже на странные нимбы.

***

Утро в доме Поттеров пахло зелёным чаем. Их спальня была совсем небольшой, но она явно дышала уютом. Светлые стены были увешаны колдографиями. Вот они с Роном и Гермионой на третьем курсе, вот они с Джинни в форме квиддича, а вот и их свадьба. Солнечный луч пробивался сквозь узкую щель в занавесках, освещая стопку магических газет на тумбочке Гарри и брошенную на кресло спортивную куртку Джинни. В комнате было тесновато из-за массивного комода, но эта скромность была осознанным выбором — после войны им обоим хотелось простоты. Гарри лениво потянулся, чувствуя приятное тепло от плеча жены, которая лежала, уткнувшись носом в его ключицу. – Сегодня суббота, Гарри, – сонно пробормотала Джиннерва. – Почему ты просыпаешься так рано? – Чтобы полюбоваться тобой, – тихо усмехнулся Поттер. Нарушая утренний покой из центра спальни вырвалось ослепительное серебристое сияние. Оно сгустилось, приняв форму выдры. Зверь сделал круг под потолком и заговорил знакомым, слегка взволнованным голосом Гермионы. – Гарри, Джинни, простите! Я не смогу прийти к вам сегодня. У меня внезапно назначена важная встреча... кастинг. Это мой шанс, и я не могу его упустить! Люблю вас, увидимся позже! Выдра рассыпалась облаком пыли, оставив после себя легкий запах озона. – И тебе доброе утро, Гермиона, – мужчина устало вздохнул. – Она серьезно? Джинни, уже полностью проснувшаяся, с восторгом хлопнула в ладоши и прижала одеяло к груди. – О боже, Гарри! Она всё-таки позвонила тому парню! – Это безумие, Джин. Гермиона и подиум? Она же… Она же мозг. Она задаёт законы, которые меняют мир, а не демонстрирует туфли из драконьей кожи, как все эти пустоголовые куклы. Девушка закатила глаза и легонько толкнула мужа в бок. – Перестань, Поттер! Ты видел её? Наша Гермиона — красавица, и клянусь Мерлином, была бы я парнем, у меня бы вставал при виде её. Дай ей пожить для себя. Она хочет чувствовать себя желанной, разве она этого не заслужила? – Но не сейчас, – Гарри сел в кровати, надевая очки. – Не после той странной истории в Министерстве… Мне везде мерещатся тени. Я не верю, что всё это просто совпадение. А теперь Гермиона бросает работу ради агентства, о котором ей сказал неизвестный нам мужчина. – Ты параноик, милый, – мягко сказала Джинни, вставая вслед за ним и обнимая его со спины. – Это просто модельное агентство. Гермиона взрослая девочка, она заставит любого «главного дизайнера» выучить Уголовный кодекс магии, если он посмеет на неё не так посмотреть. Поттер вздохнул, прижимаясь затылком к плечу жены. – Она идет туда, потому что хочет сиять, Гарри. А мы должны её поддержать. Я, например, уже предвкушаю, как буду хвастаться всем, что моя лучшая подруга — лицо «Vogue». Так что снимай свою кислую мину, идём завтракать. Гарри кивнул, но его взгляд невольно упал на утренний выпуск «Пророка», лежащий на тумбочке. Заголовки продолжают гласить о «трагической случайности» с миссис Малфой, но Поттер знал, что в их мире случайности — это тщательно спланированные ходы.

***

За окнами массивного особняка на побережье Эгейского моря небо сливалось с водой. Греция, которая должна была встречать их солнцем, в это Рождество утопала в холодном дожде. Внутри дома пахло сырым камнем и застоявшимся воском — запахом, который в семье Малфоев всегда предвещал беду. Особняк был не просто домом. Белоснежное здание из чистейшего мрамора возвышалось над Эгейским морем, словно воскресший храм древних богов. Идеальная симметрия фасада, колонны и широкие ступени, ведущие к главному входу, внушали трепет каждому, кто осмеливался приблизиться к этой крепости клана Эреба. Перед входом, на площади, обычно застывали матовые черные автомобили — современные звери, подчеркивающие статус хозяев в мире маглов. Внутри дом ослеплял своей высотой и светом. Парадный холл венчала мраморная лестница, чьи перила были украшены сусальным золотом. Она плавно уходила вверх, к бесконечным комнатам, но её истинным украшением был вид: лестница была открыта морскому бризу через гигантские арочные проёмы, за которыми расстилалась лазурная гладь моря. Гостиные особняка больше напоминали залы для приемов на Олимпе. Огромные окна в пол стирали границу между роскошным интерьером и суровой красотой природы. В ясные дни отсюда можно было увидеть заснеженные пики гор, но сегодня всё это великолепие было затянуто пеленой дождя. Высокие потолки и массивные люстры из чёрного хрусталя отражались в мраморном полу, по которому эхом разлетался каждый шаг. Длинные открытые террасы с бесконечными рядами белых арок создавали игру света и тени. Здесь, среди летящих шёлковых занавесок, Господин клана Эреба часами наблюдал за закатом. Несмотря на всю эту божественную эстетику, в доме царил холод. Это была золотая клетка, где каждый камень кричал о богатстве, но не мог дать тепла тем двоим, что остались в нём одни. Драко остановился перед голубой дверью в спальню сына. В руках он держал поднос, который казался ему тяжелее, чем все грехи его клана. Он не привык быть тем, кто утешает. – Можно? – голос прозвучал неестественно глухо в пустом коридоре. – Входи, – донеслось из темноты комнаты. Скорпиус сидел на подоконнике, обняв колени. Он выглядел пугающе маленьким. – Мне сказали, ты отказываешься от еды уже второй день, – Малфой поставил поднос на низкий столик, стараясь не смотреть на сына. – Может, позавтракаем вместе? Я велел приготовить то, что ты любишь. – Я не хочу, – парень даже не повернул головы. – Скорпиус, – Драко подошёл ближе, но остановился в паре шагов. – Сын, пожалуйста. Съешь хотя бы тост. Мальчик медленно повернул голову. Его глаза были красными и опухшими от бессонницы, а на щеках застыли грязные дорожки от слёз. Драко почувствовал, как в груди что-то болезненно дёрнулось — это было забытое чувство отцовской жалости. Он отставил поднос. Смерть для Драко всегда была чем-то осязаемым, рабочим инструментом. Он привык идти с ней рука об руку, подписывать приказы, стирать имена с карты. Но он никогда не думал, что ему придется объяснять её природу подростку, чей мир только что рухнул под дверью министерской камеры. – Скорп, ты переживаешь из-за мамы, но... – Нет, пап, я... – голос мальчика сорвался. – Я мог спасти её, понимаешь? Я стоял там, за дверью. Я слышал, как она замолчала. Я просил этих людей открыть, я кричал... Если бы я был сильнее, если бы я просто выбил эту дверь... – Ты не мог, Скорпиус, – голос Драко стал жёстче, приобретая ту самую властную ноту, которой он обычно отдавал приказы Блейзу. – Ты ни в чем не виноват, слышишь меня? Ты был там до конца, и это — самое большее, что ты мог для неё сделать. Скорпиус внезапно вскинул голову. В его взгляде появилось нечто острое, почти злое, прям как у отца. – Я знаю, что вы с ней не были близки, – бросил он. – Но ты вообще... ты её любил? Хоть немного? Драко замер. Он мог бы соврать. Мог бы разыграть скорбь, которую от него ждали. Но Скорпиус вырос в доме, где ложь была основным языком общения, он давно научился её распознавать. – Что за вопросы? – Она родила твоего сына, она была хозяйкой твоего дома шестнадцать лет. А тебе настолько всё равно, что её больше нет? Малфой тяжело вздохнул и прикрыл глаза. – Ты не маленький ребёнок, Скорпиус. И я не смогу тебе соврать, не так ли? Когда нам с Асторией было по семнадцать, наши родители решили нас поженить. Это был контракт. Никто не спрашивал, хотим мы этого или нет. Шла война, Тёмный Лорд одобрял союзы между чистокровными семьями, это была политика. Он сделал паузу, видя, как сын замирает, ловя каждое слово. – Твоя мама была хорошим человеком. Очень сильным. Может, мы и не любили друг друга, но мы всегда находили поддержку друг в друге. Мне горько осознавать, что её больше нет рядом. Но... – Драко сделал шаг, теперь они стоял почти вплотную. – Моя горечь не идет ни в какое сравнение с тем, что чувствуешь ты. Ты любил свою мать по-настоящему. И я не стану притворяться, что чувствую то же самое, просто чтобы утешить тебя. Это было бы неуважением к её памяти. Скорпиус затрясся. Его губы дрожали, и он пытался сдержаться, сжаться, как его учил отец. Но нет, Скорпиус далеко не был своим оцтом. – Пап... как ты пережил это? – выдохнул он сквозь слезы. – Твоя мама тоже умерла, когда ты был маленьким. Пап, как? Мне так больно. Очень. Будто у меня из груди вырвали кусок магии. Малфой на мгновение оцепенел. Не представляя, как помочь сыну. Он вспомнил того маленького мальчика, которым был сам — такого же потерянного, в таком же пустом особняке. Он сделал то, чего не делал уже много лет. Драко протянул руки и потянул сына на себя, заключая его в объятия. Скорпиус уткнулся лицом в жёсткую ткань его пиджака, вцепляясь в него пальцами. – Тш... – он положил ладонь на затылок сына. Его движения были скованными, он не знал, куда деть свои пальцы, но он не отпускал. – Всё наладится, сын. Поверь мне. Время — это единственное зелье, которое работает в таких случаях. В это время главный офис «Ελλάδα» на Кенсингтон, что был воплощением совершенства, ждал свою гостью. Стекло, полированный бетон и огромные чёрно-белые снимки моделей на стенах создавали атмосферу места, где человеческие недостатки не прощались. Гермиона переступила порог, слыша, как шпильки её сапог звонко цокают по дорогому покрытию. Её провели в просторную раздевалку. Здесь пахло дорогой косметикой и лаком для волос. Девушка быстро разделась, стараясь не смотреть на своё отражение, где над головой всё так же мерцал белый нимб. Она натянула приготовленный заранее угольно-черный костюм. Экстремально облегающий комбинезон из тончайшей эластичной ткани, который буквально сливался с её кожей, подчёркивая каждый изгиб от крутых бёдер до тонкой талии и высокой груди. Она распустила свои каштановые кудри, позволив им рассыпаться по плечам, и нанесла на губы капельку прозрачного блеска. В этот момент за тонкой перегородкой, отделяющей гримерку от подиумного зала, раздались голоса. Девушка замерла, прислушиваясь. – Георгий, ты издеваешься надо мной? – голос был резким, с легким азиатским акцентом. – У меня рейс в Париж через пять часов. Если это очередная пустышка с длинными ногами и пустыми глазами, я закрою твой контракт. – Успокойся, Хоги, – бархатистый голос Георгия звучал уверенно. – Ты же знаешь, у меня чутье на такие вещи. Посмотри на неё, и ты поймешь, почему я настоял. – Порода? – Хоги Сен, легендарный дизайнер, чье имя гремело от Токио до Нью-Йорка, пренебрежительно фыркнул. – Англичанка. – Посмотрим. Пусть выходит, – Сен направился к тёмным кожаным диванам. Гермиона сделала глубокий вдох, расправила плечи и толкнула дверь. Зал был огромным. В самом конце сидели двое. Георгий в безупречном костюме и Хоги Сен — высокий азиат лет сорока пяти с острым взглядом и копной седых волос, зачесанных назад. Его лицо было маской скуки, пока Гермиона не сделала первый шаг на свет. – Представляю тебе, Хоги, Гермиона Джин Грейнджер, – Стафф самодовольно улыбнулся. – Героиня второй магической войны, умнейшая ведьма столетия, искусный самородок, что прятался от меня в отделах министерства. Хоги Сен медленно выпрямился. Его узкие глаза расширились, скользя по её фигуре. Хищная и оценивающая ухмылка коснулась его губ. – Ну что ж... – протянул он. – Согласен, Георгий. На это стоит посмотреть. Музыку! Глубокие, вибрирующие басы наполнили пространство. Гермиона пошла. Это не была походка застенчивой отличницы. После магической войны она научилась владеть своим телом как оружием. Каждый шаг был чётким, бедра плавно покачивались в такт музыке, а взгляд был направлен прямо в глаза дизайнеру. Она чувствовала себя хищницей. Она очередной раз дошла до края подиума, замерла на секунду, эффектно развернулась и пошла обратно, чувствуя на себе жадные взгляды мужчин. – Стоп! – крикнул Сен, вскакивая. – Это... это сильно! У тебя потрясающие линии, детка. Но мода — это не только одежда. Это раскрепощение. Я хочу видеть, как твоя кожа играет со светом. Снимай этот чехол. Я хочу дефиле в бикини. Сейчас же. Гермиона замерла. Холодная волна возмущения поднялась в груди. Она привыкла к уважению, к статусу, но здесь она была лишь «материалом». Девушка кинула неуверенный взгляд на Георгия, чувствуя, как щеки обжигает румянец. – Достаточно, Хоги, – ледяным тоном произнес он, вставая и преграждая дизайнеру путь к подиуму. – И так понятно, что она безупречна. Нам не нужен стриптиз, чтобы понять масштаб её таланта, верно? Гермиона, на сегодня всё. Иди, собирайся, мы закончили. Поблагодарив мужчин, девушка быстро скрылась в раздевалке. Сердце бешено колотилось. Как только дверь за ней закрылась, Хоги Сен повернулся к Георгию, облизывая губы. Его маска профессионала окончательно сползла, обнажая похоть и власть. – Она шикарна, Георгий. Настоящая кукла. Знаешь что? Я забираю её. Пусть едет в наш корпус во Франции через неделю. А лучше сегодня. Я лично займусь её портфолио. И знаешь... – он понизил голос до сального шепота, – я бы с удовольствием провёл с ней пару ночей. Или даже недель. Такое тело грех оставлять без «особого» внимания. Франция располагает к... экспериментам. Георгий медленно подошел к Хоги. Он наклонился к самому уху дизайнера, и в его голосе зазвучала сталь. – Закрой рот, Хоги. И забудь о своих «экспериментах», если хочешь дожить до завтрашнего показа. – Ты о чем? – Хоги попытался отшутиться, но его голос дрогнул. – О том, что эта женщина не просто модель, – Георгий посмотрел на дверь раздевалки, за которой была Гермиона. – Она — личное желание хозяина. И если мистер Малфой узнает, что ты хотя бы мысленно коснулся её... – Понял, – недовольно буркнул азиат. Хотя, знаете, ничего он не понял. Хоги Сен — магл, который уже десять лет находился под «империо», но не то, чтобы ему это приносило вред. Гермиона в этот момент застёгивала своё пальто, не слыша, что её судьба в этом мире уже была предрешена коротким и страшным словом «желание».