Алые кружева

Когда Гермиона вышла на холодный лондонский воздух, она почувствовала, как адреналин постепенно сменяется приятной дрожью успеха. Георгий ждал её у самого выхода, прислонившись к мраморной колонне. – Поздравляю, миледи, – он сделал шаг ей навстречу. – Хоги Сен — человек, которого невозможно удивить, но сегодня вы заставили его забыть, как дышать. Вы ему понравились. Гермиона остановилась, поправляя воротник пальто. – Да, я заметила. Очень... знаете, целеустремленный мужчина. Георгий негромко рассмеялся, оценив её иронию. – Издержки индустрии, миледи. Но не волнуйтесь, я умею держать таких гениев в узде. Позвольте мне подвезти вас? – На самом деле, я бы хотела обсудить всё более подробно. Может, пообедаем вместе? Если вы, конечно, не слишком заняты. – С удовольствием, – Стафф кивнул. – Признаться, я сегодня ещё даже не завтракал. Но мне необходимо сделать один короткий звонок боссу, нужно уточнить, не понадоблюсь ли я ему в ближайший час.  Он указал рукой в сторону обочины, где стояла угольно-чёрная Ferrari.  – Подождите меня у машины, я сейчас вернусь. Девушка кивнула и направилась к автомобилю. Как только она отошла на достаточное расстояние, Георгий достал телефон и быстро набрал номер, который не был записан в контактах. – Господин, – негромко произнес он, как только на том конце сняли трубку. – Клан Нюкты у нас в руках, и он заглотил наживку вместе с крючком. На другом конце провода, послышался холодный голос. – У тебя неделя. В следующее воскресенье она должна быть здесь, в Греции. – Будет исполнено.  Стафф глубоко вдохнул, возвращая на лицо маску обаятельного агента, и направился к Ferrari, где его ждала Гермиона. Дорога до кафе заняла минут двадцать, но Георгий использовал каждую минуту. Он рассказывал ей об агентстве, описывая его как элитную структуру, что занимается не просто модой, а созданием эпохи, которой будут восхищаться ещё многие поколения. Он говорил о контрактах в Париже, съёмках в Милане и о том, что их агентство — это закрытый клуб, куда попадают только лучшие. Гермиона внимательно слушала, но, честно говоря, больше была заворожена скоростью машины. Они остановились в тихом переулке у небольшого кафе под названием «Книжный уголок». Внутри пахло свежемолотым кофе и старой бумагой, а стены были уставлены стеллажами с книгами. – Решил, что пафосные рестораны подождут до вашего первого выхода на подиум, – улыбнулся Георгий, помогая ей снять пальто. Они сели за небольшой столик в углу. Обед был лёгким, чего не скажешь про разговор. Георгий подробно расписывал ей перспективы её дальнейшей жизни: перелеты, показы, закрытые вечеринки, заработок. Он утверждал, что агентство трепетно заботится о своих сотрудницах, что каждая из моделей получает опытного телохранителя, ежедневно сопровождающего её во время работы и после её завершения. Также мужчина упоминал, что новый крупный проект стартует совсем скоро на Средиземноморье, и это идеальный шанс для Грейнджер, чтобы эффектно войти в индустрию. – Если вы согласны, нам нужно будет подготовить ваше портфолио за неделю, Гермиона, – сказал он, отпивая кофе. – График всегда будет плотным. Но результат изменит вашу жизнь навсегда. Скажите мне, вы готовы к тому, что через семь дней старый мир перестанет для вас существовать? Гермиона посмотрела в окно на заснеженный Лондон. Она всегда боялась чувство риска. Боялась не сделать домашнее здание в школе, боялась перечить ордену во время войны, боялась осуждения от друзей всегда. В её голове пронеслись слова Гарри о подозрениях, но Грейнджер отмахнула их, это был её шанс, и она ни за что не упустит его. — Я готова. Она настолько была погружена в эти размышления, что даже не заметила, как в глазах Георгия на мгновение отразилось торжество хищника, который только что загнал добычу в золотую клетку.  – Я в вас не ошибся, Гермиона, – он улыбнулся, вытягивая из неизвестно откуда взявшегося кейса несколько бумаг. – Давайте прямо сейчас и подпишем контракт.  Он протягивает их ей, вручая и черную ручку, на которой золотыми буквами мерцало «Ελλάδα».  Девушка бегло пробегает глазами по первой странице и, не глядя на остальные, отлистывает последнюю, на которой ставит изящную подпись. Ей стоило посмотреть чуть выше чтобы увидеть инициалы руководителя — Д. Л. Малфой, но в эйфории она даже не обратила на это внимание. Гермиона не глупа, она всегда читала то, что собиралась подписать, но как же Георгий закружил ей голову.  Договор с дьяволом был подписан. Неделя началась. Часы до прибытия Госпожи клана Нюкты в Грецию начали свой обратный отсчет. Вечером того же дня Гермиона всё таки посетила дом Поттеров. В камине весело потрескивали поленья, наполняя комнату запахом сосны и домашнего уюта, а на кухне Джинни гремела посудой, напевая какой-то мотив. Гермиона сидела на диване, утопая в подушках. – Ну же, Грейнджер, не томи! – Джинни вошла в комнату, балансируя с подносом, на котором дымились кружки с какао и стояла тарелка с домашним печеньем. – Рассказывай всё! Ты видела Хоги Сена? Он действительно такой монстр, как о нём пишут? Подруга коротко рассмеялась, принимая кружку. Рыжеволосая бестия, как оказалось, знала намного больше о мире моды, чем сама Гермиона.  – Он, знаешь, специфический. Представь себе человека, который видит не тебя, а лишь изгибы твоего тела. В какой-то момент он потребовал, чтобы я разделась, ссылаясь на то, что мода требует полной отдачи и отсутствия комплексов. Гарри, который до этого момента молча читал отчеты в углу, резко поднял голову. Его очки блеснули в свете огня. – Он потребовал чего? – Георгий его остановил, Гарри, успокойся. Гермиона примирительно подняла руку.  – Но я вам скажу, что Хоги Сен был впечатлен. Он сказал, что у меня «редкая архитектура тела», – девушка смеясь начала проводить руками вдоль своего тела. – Это было странно, но черт возьми, так ново! В Министерстве меня ценят за то, что я помню наизусть законы 18-го века, а там я почувствовала себя просто женщиной. Красивой, сильной и сексуальной женщиной. – И что дальше? – воодушевленно спросила Джиннерва. – Дальше неделя интенсивной подготовки. Георгий сказал, что мы должны сделать полное портфолио здесь, в Лондоне. А в следующую пятницу, – она кратко усмехнулась, сама не веря в это, – я улетаю. Начинается огромный международный проект. Это будет съемка на Средиземноморье, в закрытых локациях. Масштаб просто невероятный. Джинни восторженно пискнула, обнимая подругу, но Гарри продолжал смотреть на неё в упор, не разделяя общего веселья. – Гарри, мне нужно, чтобы в понедельник у меня были документы на моё увольнение. Подготовь их, пожалуйста. Я хочу уйти официально, но быстро. И в комнате повисла тяжелая, звенящая тишина. Поттер смотрел на неё с такой невыносимой смесью грусти и тревоги, что шатенке захотелось отвернуться. – Ты точно увольняешься? – тихо спросил он. – Ты строила этот отдел с нуля. Ты действительно готова бросить всё это ради каких-то жалких фотографий? – Слушай, я отдала Министерству не один год жизни. Я видела столько боли, столько бумажной волокиты и столько несправедливости, которую мы не в силах исправить. Я просто хочу немного света, – нимб над её головой резко вспыхнул, вызывая неприятный импульс в висках. – Света и лёгкости, непосредственности и глупости. Пожалуйста, не делай это ещё сложнее, чем оно уже есть. Гарри молчал, не зная, что ответить, затем медленно кивнул, опуская плечи. – Хорошо. В понедельник документы будут готовы, я сам всё подпишу. Но знай мне это не нравится. Моя интуиция просто вопит о том, что это далеко не к добру. – Перестань быть таким пессимистом, Поттер! – Джинни шутливо скорчило лицо мужу, пытаясь разрядить обстановку. – Сегодня мы празднуем начало новой жизни Гермионы! Остаток вечера прошел в той самой драгоценной атмосфере, которую они научились ценить после войны. Они вспоминали школьные годы. Как Невилл перепутал зелья, как Рон пытался пригласить Флёр на бал, как они впервые пробовали сливочное пиво. Когда Гермиона уже стояла в дверях, кутаясь в пальто, Гарри подошел к ней и крепко обнял — так, как обнимают перед долгой разлукой. – Будь осторожна, прошу. Если тебе хоть на секунду покажется, что что-то идет не так просто пошли Патронуса, и я сразу приду, где бы ты ни была. – Я знаю, – девушка улыбнулась, чувствуя, как на глаза наворачиваются слезы. – Спасибо тебе. За всё. Она вышла на заснеженное крыльцо, чувствуя себя невероятно лёгкой и одновременно пустой. Грейнджер сделала глубокий вдох, впуская в лёгкие холодный воздух. За спиной закрылась дверь в её прошлое, пожалеет ли она, что не доверилась чутью святого Поттера?

***

Субботнее утро в особняке Малфоев выдалось прохладным. Море внизу, у подножия скал, штормило, выбрасывая на берег клочья белой пены, а небо затянуло серыми, низкими тучами. Скорпиус, одетый в дорожную мантию, стоял в огромном светлом холле, он сам попросил отца отправить его в Хогвартс раньше времени. Тишина дома, пропитанного памятью об Астории, с каждым днем душила его сильнее. – Ты уверен, Скорп? – Драко стоял у панорамного окна, заложив руки за спину. – Ты мог бы остаться здесь ещё. – Нет, пап, – тихо, но твердо ответил мальчик. – Мне нужно к друзьям. Блейз Забини, который вызвался помочь с проводами, картинно прислонился к колонне. Его розовый нимб сегодня сиял мягким, почти успокаивающим светом. – Послушай меня, уже почти не ребенок, – Блейз подошел к Скорпиусу и по-дружески приобнял его за плечи. – Хогвартс лучшее место, чтобы прятать печаль, главное не давай Филчу повода для радости. А если какая-нибудь девчонка из Гриффиндора попробует утешить тебя слишком активно, – мулат рассмеялся, видя как Малфой старший вскинул брови. – Ну, ты знаешь, кому писать за советом.  Скорпиус слабо, но искренне усмехнулся, глядя на дядю Блейза.  – Спасибо, я справлюсь. – И помни, если обнаружишь у кого-то в подземельях запас огневиски лучше, чем у меня в заначке, немедленно сообщай. Это вопрос семейной чести! Скорпиус наконец не выдержал и коротко рассмеялся. Это был первый живой звук, который он издал за последние дни. Драко, наблюдавший за ними, едва заметно кивнул Блейзу — «спасибо». Когда после Скорпиуса и его охраны прозвучал щелчок аппарации, в холле снова воцарилась тяжёлая тишина. Мужчины медленно направились в сторону кабинета Малфоя. Шаги эхом разлетались по мраморному полу. – Я переживаю за него, – произнес Забини, когда они вошли внутрь. – Он слишком рано повзрослел. Блондин подошел к бару, достал графин с янтарной жидкостью и плеснул в два стакана. Его пальцы едва заметно дрожали. – Я думал, он легче это перенесёт, – глухо отозвался он. – Знаешь, я начинаю сомневаться в правильности своих действий. Наш старый, добрый(нет) и безумно противоречивый Драко Люциус Малфой.  – Легче? Драко, а ты вспомни себя на похоронах Нарциссы. Ты недели две не выходил из комнаты и смотрел в одну точку, пока Люциус не пригрозил высечь тебя. Скорпиус держится лучше, чем ты в его годы, – Блейз принял стакан, внимательно глядя на друга. – А правильно, неправильно, уже поздно судить. Ты сам позволил своему сыну пройти через это. И я считаю, что виноват в этом только ты, подонок. Малфой промолчал. Он сделал большой глоток, чувствуя, как обжигающая жидкость проваливается внутрь. – Георгий полностью расположил к себе Грейнджер. Вчера она официально попросила Поттера подготовить документы на увольнение.  – Увольняется из Министерства? Гермиона Грейнджер? Ахуеть, – Забини посмотрел на Драко с прищуром. – Расскажи мне свои мотивы, Малфой. Это ведь не просто желание обладать «золотой девочкой»? Драко поставил стакан на стол с резким стуком. – Любовь, дорогой, любовь, – он усмехнулся. – Я люблю её. Люблю её клан. В этот момент воздух в центре кабинета внезапно раскалился. Небольшая декоративная арка, служившая для экстренной связи с филиалами, вспыхнула тревожным алым светом. Из неё вылетело свернутое в трубочку сообщение. Драко перехватил его в воздухе. – Что там? – спросил Блейз. Малфой перечитал строки, написанные торопливым, рваным почерком главы российского филиала. – ЧП в российском секторе, – выплюнул он. – Две девчонки попытались сбежать сегодня ночью. Одна поймана, но вторая ушла, она волшебница. Драко скомкал пергамент в кулаке, и тот рассыпался пеплом. Твою мать.

***

Под блестящей вывеской «Ελλάδα» скрывался самый гнилой и прибыльный механизм мафии — индустрия «живого товара». Это была торговля сырьем для кошмаров, где плоть была лишь упаковкой для чужих пороков. Система работала безотказно. Скауты, чью роль сейчас исполнял Георгий, выискивали «материал» в двух мирах. Девушек манили контрактами в Милане, Париже, Афинах, обещая подиумы и обложки, от которых кружилась голова, и как только они подписывали контракт, сразу переставали быть личностью. Они становились лотом. То, что Гермиона считала творческой съемкой, на деле было составлением товарной карточки. Десятки снимков со всех ракурсов, часто в унизительных позах, чтобы покупатель мог оценить каждую мышцу, каждый изгиб.  Для ведьм прилагалась полная диагностика магического ядра. Насколько она сильна? Можно ли использовать её как «батарейку»? Каков её репродуктивный потенциал для выведения сильных полукровок или поддержания угасающих родов?  Маглов проверяли на генетическую чистоту, отсутствие болезней и выносливость. К каждой карточке крепился образец волос и капля крови для полной привязки и контроля. Малфои выстроили жесткую иерархию, от которой веяло мясной лавкой. Девушки попроще, без особых талантов сдавались в аренду оптом в портовые бордели магических районов стран, в закрытые клубы для низших чинов мафиозных кланов. Их жизнь была короткой, магия и магловские наркотики быстро выжигали их изнутри. Когда «товар» портился, его просто списывали. Уничтожали или отдавали на опыты некромантам. Красивых и харизматичных «сдавали» на день, неделю или месяц богатым чиновникам Министерств, банкирам и магловским олигархам. Это была «элитная проституция», завуалированная под сопровождение на балах. Также девушек выпускали на подиум, для поддержания репутации агентства.  Редкие чистокровные ведьмы или маглы с уникальной внешностью не сдавались в аренду, их продавали за миллионы галеонов как трофеи или «инкубаторы» для лордов. Чтобы «товар» не бунтовал, использовалась смесь психологии и тёмной химии. «Напиток забвения», измененный так, чтобы стирать только последние несколько часов боли, позволял девушкам выходить к новым клиентам с чистыми глазами. Для особо строптивых существовали подвалы, где магическая ломка ломала волю быстрее, чем пытки Круциатусом. Для Малфоя модель в лице Грейнджер была бриллиантом, которым он не собирался делиться. Клан Нюкты. Белый нимб. Высочайший интеллект. Девственна для Мафии. Противно было то, с каким хладнокровием все обсуждали «логистику» в кабинете. Для них эти девушки были не более чем цифрами в годовом отчете. Поставки, транзиты, реализации — за каждым словом стояли сломанные судьбы, изнасилования и тихие смерти в подсобках модельных агентств.  До тошноты противный, но до безумия прибыльный бизнес. Именно такие предпочитают в мафии. Побег турецкой волшебницы в России настолько взбесил Драко, что тот готов был вырезать половину охраны этого филиала. Сбежавший «товар» это не убыток, это дыра в безопасности, через которую может вытечь правда. Лица сотрудников бледнели, разговоры замолкали. Управляющий — плотный человек с нервной привычкой теребить кольцо на пальце, прятал отчёты в сейфах и медлил с объяснениями, но и Драко не позволил говорить ему долго. Он устроил разбор по всем правилам, но без шума кабинетов, это был акт устрашения и донесение до ушей каждого, что цена промаха это не просто штраф в галеонах. Сначала шли вопросы. Кто последний видел? Кто отвечал за её маршруты? Почему рутинные пометки в логах изменены? Потом доказательства. Он требовал показать все записи, платежи, брони, списка клиентов, «портфолио», привязки артефактов и все отпечатки, оставленные на местах перевозки.  Когда ответы были неубедительны, последовали наказания. Личные унижения, публичные порки репутации, демонстрация того, что значит ошибка для тех, кто работает на Малфоя. Это не всегда были проклятья, часто хватало одного взгляда и слова о семейной чести, чтобы люди сами встали на колени и моля о прощении. Как только дисциплина была установлена, Драко запустил охоту. Это была не одна поисковая команда, а сеть параллельных, скоординированных. После того Драко велел привести вторую девушку, ту, что не успела переступить порог свободы. Её завели в небольшую пустую комнату в подвальном секторе здания. Здесь не было ни мягких диванов, ни зеркал в золоченых рамах. Стены из голого серого бетона давили, а единственная тусклая лампа под потолком едва разгоняла мрак. Мария стояла в центре, она была воплощением той самой красоты, которую Малфой так выгодно продавал. Высокая, болезненно худая, с кожей цвета снега, её длинные светлые волосы беспорядочными прядями падали на плечи, огромные голубые глаза, в которых ещё недавно читалась покорность, когда её использовали как наживку для Министерства, теперь горели холодным огнем. Дверь со скрипом отворилась, Драко вошел неспешно и остановился в паре шагов от неё, изучая взглядом. – Слушай, Мария, – его голос был тихим, вкрадчивым и оттого еще более пугающим. – Твоя подруга ушла, но ты всё еще здесь и у тебя есть только два пути. Либо ты рассказываешь мне всё о том, куда она направилась, с кем контактировала, кто помог ей скрыться. Либо тебя просто спишут. Ты же послушная девочка, поэтому выбор за тобой. Девушка молчала. Она не отвела взгляда, напротив посмотрела ему прямо в зрачки с такой неприкрытой наглостью. Драко начал медленно обходить её по кругу, его шаги гулко отдавались от плитки. – Молчишь? Тебе бы стоило бояться, – прошептал он ей на ухо, остановившись за её спиной. – Ты думаешь, твоя красота это щит? Нет, это лишь повод назначить цену повыше. Я могу стереть твою личность за пять минут, оставить только красивую оболочку, которая будет улыбаться любому ублюдку, заплатившему за ночь с тобой. Мария слегка повернула голову, её голос прозвучал хрипло, но отчетливо. – Таким, как ты, можно только посочувствовать, не то, чтобы бояться. Хлесткая пощечина зазвенела на всё пространство комнаты. Девушка вскрикнула и упала на холодную плитку, мгновенно хватаясь рукой за горящую щеку.  – Я давал тебе возможность высказаться, а сейчас ты будешь молчать и слушать. – Да пошел ты… – Мария опустила голову, её плечи дрожали, но она не собиралась сдаваться. Малфой резким, грубым движением схватил её за волосы и рванул вверх, заставляя её разогнуть спину и посмотреть на него. Девушка зашипела от боли, её пальцы судорожно вцепились в его запястье, но он лишь сильнее сжал кулак. – Послушай меня внимательно, сука, – его глаза сузились. –Ты моя собственность. Каждая клетка твоего тела принадлежит моему клану. И ты будешь общаться поуважительней хотя бы за то, что ты всё еще жива после своего прокола. Я даю тебе два дня. Два дня в этой дыре на размышление о своем поведении, если по их истечении ты не скажешь мне ничего нового о побеге своей подруги, я продам тебя в Эмираты. Там очень любят шлепать таких борзых. И поверь, там ты будешь умолять о смерти уже к концу первой дня. Мария смотрела на него сквозь пелену слёз, вызванных болью в корнях волос. – Ты будешь вечность гореть в Аду, Малфой. И я буду там, чтобы подбрасывать дрова в твой костёр. – Аминь, – холодно отозвался Драко. Он грубо отшвырнул её от себя. Мария снова ударилась о пол, сжавшись в комок. Мужчина, не оборачиваясь, вышел из комнаты, тяжелая металлическая дверь захлопнулась с лязгом, который окончательно отрезал девушку от мира. Выйдя в коридор, Малфой поправил манжеты и бросил стоящим у двери охранникам. – Не кормить. Только вода. Через сорок восемь часов я вернусь.  До забавы странно, не правда ли? Ещё парой часов ранее любящий отец превращается в жестокого насильника.  Старый, добрый(нет) и безумно противоречивый Драко Люциус Малфой.