A Rivalry Worth Recalling

Прошло почти два часа с тех пор, как Сае и Банни оказались в невольном заточении в безлюдной раздевалке Blue Lock, которая стала казаться еще более безжизненной после того, как в ней обосновались два самых угрюмых атлета лиги. Несмотря на внушительный бюджет Blue Lock, программа явно не ставила в приоритет нормальное отопление помещений — неисправный кондиционер медленно превращал раздевалку в тундру. Но даже если виной всему был сломанный прибор, Иглесиас все равно винил бы во всем холодное сердце Сае. Их последняя перепалка из-за отказа Сае распространяться о своей рухнувшей мечте привела к тому, что полузащитник отступил в противоположный конец раздевалки, увеличив дистанцию между собой и Иглесиасом настолько, насколько позволяло ограниченное пространство. Зрелище было, честно говоря, жалким: полузащитник буквально забился в угол, пока Иглесиас безучастно сидел на полу с другой стороны. Но Сае упрямо замер на месте, скрестив руки и стараясь не смотреть на Иглесиаса, из последних сил скрывая, как плохо он переносит холод. Морозный воздух вот-вот готов был вырвать из тела Сае дрожь, но его непоколебимое упрямство перевешивало нехватку одежды. Как будто ситуация не могла стать еще невыносимее… И вот я заперт в импровизированной морозилке в одних шортах и джерси! Сае раздраженно вздохнул и украдкой взглянул на Иглесиаса, надеясь увидеть, что его бывший соперник тоже страдает от холода. Но, вопреки ожиданиям полузащитника, Банни смотрел на Сае с самодовольной ухмылкой — абсолютно не задетый ледяной атмосферой и, несомненно, осознающий дискомфорт младшего. Конечно, этой ходячей печке все нипочем… Просто идеально. Несмотря на продрогшее состояние Сае, один только вид наглой ухмылки Иглесиаса резал ему глаза. Полузащитник тут же отвернулся от этого отвратительного зрелища, но как бы он ни старался игнорировать Банни, он не мог заглушить его вызывающе высокомерный голос: — Ну и зрелище… — предсказуемо начал подначивать Иглесиас. — Кто бы мог подумать, что великого Сае Итоши сразит какой-то кондиционер? Полузащитник бросил на Иглесиаса предупреждающий взгляд, который лишь подзадорил нападающего. Блаженная улыбка Иглесиаса стала еще шире, отчего остатки терпения Сае окончательно испарились. — Мне не холодно, — твердо солгал полузащитник. — Если кто тут и замерз, так это ты. Ты вырос в жарком испанском климате, а я привык к прохладной японской погоде, — настаивал Сае с напускной гордостью, не сумев убедить ни равнодушного нападающего, ни собственные мурашки, выступившие от холодного воздуха. Иглесиас подождал еще десять секунд, проверяя, продолжит ли полузащитник свою нелепую тираду, а затем театрально поднялся с пола с торжествующей улыбкой. — Я тронут твоей заботой, Сае~ — заявил он полузащитнику, который скорее позволил бы Иглесиасу умереть от гипотермии, чем хоть на секунду обеспокоился бы его самочувствием. — Но могу тебя заверить: мне тепло как никогда. Полагаю, «горячая кровь» — это фишка нападающих. У Сае дернулся глаз от очередного выпада Иглесиаса в сторону его брошенной мечты. Он быстро открыл рот, чтобы парировать издевки, но был грубо прерван очередным бредом Банни: — А может, это твой скверный характер превращает раздевалку в вечную зиму~ — продолжал он дразниться, посмеиваясь над злобным взглядом, которым его наградил Сае. Если раньше поведение полузащитника было просто холодным, то теперь оно стало леденящим душу. Сае выдавил из себя полное неприязни «отвали», прежде чем бесповоротно отвернуться от Иглесиаса. Но вместо того чтобы вернуться на свою сторону, Банни невозмутимо придвинулся ближе к раздраженному полузащитнику. — Да ладно тебе, просто признай, что ты замерз… — беззаботно пропел старший, хотя в глубине души он хотел, чтобы Сае хоть раз признал свою слабость. Иглесиасу уже довелось пережить несчастье, наблюдая, как его соперник медленно превращается в человека — нет, в пустую оболочку, которую он больше не узнавал. Время от времени он даже озвучивал свои опасения, но каждый раз натыкался на один и тот же уклончивый ответ. И следующие слова Сае стали лишь очередным напоминанием об этом роботизированном, лживом заверении: — Со мной все в порядке, — огрызнулся полузащитник, защищаясь, от чего раздражение Иглесиаса только усилилось. Но больше всего он чувствовал разочарование — как из-за холодного отказа Сае, так и из-за собственной неспособности пробить его неприступную оборону. — Ну надо же, какой знакомый ответ, — съязвил Банни тоном, в котором не было ни капли юмора, лишь просачивающаяся горечь. Было иронично: несмотря на то что они пять лет тонули в накопленных обидах друг на друга, их связь оставалась прискорбно поверхностной. Вопреки всем определениям трагедии, Иглесиас задыхался не от избытка, а от жажды. Он задыхался от невозможности погрузиться в истинное «я» Сае, словно кислород стал бы доступен ему лишь в том случае, если бы он нырнул в неизведанные воды души этого парня. Открытость была для Иглесиаса как воздух, но оба подростка хронически пребывали в изоляции. Был ли в моей жизни хоть момент, когда я мог дышать свободно — тогда, в прошлом? Нападающий оглянулся на свое гнетущее прошлое и смог вспомнить лишь один миг, когда он действительно задышал: в ту секунду, когда первый гол Сае заставил его затаить дыхание. Возможно, их первая встреча и стала для Иглесиаса глотком свежего воздуха, но это непривычное чувство свободы было отравлено в следующий же раз, когда он столкнулся с этим «окисляющим» все вокруг парнем. Я никогда не забуду тот миг, когда понял, что он угасает… Но даже заметив увядание Сае в тот злосчастный день, Иглесиас и представить не мог, что позже его соперник распадется в абсолютное ничто. Как Банни мог знать, что нечто исчезает, если он никогда не видел полной картины? Иглесиас никогда не знал Сае на пике его возможностей, а потому не осознавал в полной мере, насколько хуже тот стал. Впрочем, он не был совсем уж слеп. Иглесиас заметил пагубные перемены в поведении Сае, но по глупости не понимал, что они необратимы. Если бы я только сказал больше тогда, когда впервые это осознал… Может, я смог бы предотвратить его крах. … (5 лет назад: Сае — 13 лет, Банни — 14 лет) Иглесиас никогда бы вслух не признал, что отсчитывал дни до следующего матча «Барчи» против их заклятых соперников, но его нехарактерное беспокойство говорило само за себя. Он не сталкивался с Сае полгода, и вот сегодня у него наконец-то появилась возможность вырвать победу у этого гениального нападающего. Иглесиас не сомневался, что «Реал Мадрид», скорее всего, разработал новые тактики, чтобы противостоять его прыжкам, но и сам он развивался с поразительной скоростью с тех пор, как обрел мотивацию благодаря захватывающему стилю игры Сае. Посмотрим, сможешь ли ты превзойти меня на этот раз, Сае Итоши. Несмотря на вновь обретенный азарт к футболу из-за соперничества, Иглесиас терпеть не мог поездки на домашний стадион «Реал Мадрида». Игра должна была пройти на территории этой деспотичной команды, но Иглесиас был полон решимости перетянуть свет софитов на этой эгоистичной сцене на себя. Он ненавидел «Реал», но, по крайней мере, горел желанием сыграть против Сае. После недолгого перелета в Мадрид Иглесиас вместе с остальной командой академии отправился на автобусе к стадиону «Реала». По прибытии он тут же заметил темные тучи, затянувшие арену, словно предвещая дурное знамение. Но Иглесиас не выказал ни капли трепета; он шагнул на поле уверенной походкой, будто был здесь полноправным хозяином. Несмотря на то что он играл за свободолюбивую «Барчу», он невольно перенял манеру ходьбы высокомерных монархов «Реала». Иглесиас был изгоем в собственной команде и идеалом — в команде противника. Но он бы никогда не перешел в «Реал Мадрид», ибо такое попросту невозможно. В этом прославленном королевском клубе нет единства — там силами командуют, а не объединяют их. Выйдя на поле, Иглесиас сразу заметил розововолосую макушку, выделявшуюся среди игроков мадридской академии. Старший подросток скрыл свое предвкушение, но не стал прятать решимость, приближаясь к Сае. Он быстро нагнал невысокого нападающего и хлопнул его по плечу исключительно ради того, чтобы позлить, однако зрелище, представшее перед ним, совсем не соответствовало его собственному энтузиазму. Потому что, несмотря на то что Сае выглядел одновременно и раздраженным, и заведенным при виде соперника, одна деталь бросалась в глаза сильнее остальных. Уставший… он выглядит уставшим. Младший нападающий не выглядел настолько больным, чтобы Иглесиас решился спросить, все ли с ним в порядке, но не нужно было быть врачом, чтобы понять: Сае не похож на себя прежнего. В глазах другого подростка все еще теплился явный огонек, но под ними залегли заметные мешки. Иглесиас гадал, что же изменилось с их последней встречи и что заставило другого нападающего лишиться сна, но понимал, что вряд ли сможет вытянуть ответ из замкнутого Сае. Он еще и в весе потерял? Иглесиас не мог сказать наверняка — в конце концов, он видел Сае всего один раз. Но другой подросток действительно казался чуть более безжизненным, чем раньше, — почти так, словно с момента их последней встречи они поменялись ролями. Словно смотрю в зеркало… На свое прежнее отражение, которое Сае когда-то разбил. Может, младший нападающий и не уничтожил прежнее «я» Иглесиаса, а скорее украл его для собственного образа. Какая бы причина ни стояла за едва уловимой переменой в поведении Сае — Иглесиасу это не нравилось. Он надеялся на еще одну захватывающую битву, а не на возвращение в вечную скуку. Неужели он нашел другого соперника? Или я не стал для него запоминающимся вызовом? — Эй, каланча, у тебя в этой огромной башке мозги-то есть? Ты стоишь и пялишься на меня уже пять минут, — Сае прервал поток мыслей Иглесиаса с явным нетерпением, эффективно вернув внимание соперника к предстоящему матчу. Может, он все тот же хамоватый придурок, которого я встретил несколько месяцев назад… Иглесиас быстро скрестил руки на груди в защитном жесте, будто это не он только что высокомерно подошел к Сае, не проронив ни слова. Он не знал, как сгладить неловкость этой постыдной сцены, но под давлением нетерпеливого взгляда Сае выпалил первое пришедшее в голову оправдание: — Я просто сверлю противника взглядом, что довольно легко делать при твоем… компактном телосложении, — язвительно пропел он, но Сае лишь вскинул бровь на это нелепое объяснение. — Тогда тебе стоит заняться боксом. Подобные идиотские попытки запугивания там будут уместнее, — выплюнул он, прежде чем отвернуться к своей команде. — И совет на будущее: если пытаешься нагнать страху на оппонента — не делай при этом вид побитого щенка. Иглесиас вздрогнул от этого замечания, понимая, что, скорее всего, выдал свою обеспокоенность переменами во внешности Сае. Соберись! Ты здесь, чтобы бросить ему вызов, а не справляться о здоровье! Банни вернулся к своей команде, пытаясь выкинуть мысли о младшем нападающем из головы, но даже расстояние не могло стереть пугающий вид Сае из его памяти. Этот розововолосый ублюдок уже давно поселился в мыслях Иглесиаса, но раньше он лишь подпитывал его решимость и — изредка — раздражение. Но беспокойство? Тот факт, что Банни тратит энергию на переживания из-за мешков под глазами Сае, был настолько унизительным, что Иглесиасу захотелось признать поражение прямо сейчас. К счастью, никто не мог прочитать его мысли, так что Банни мог спокойно упиваться собственным стыдом, не мешая игре. Когда судья дал сигнал командам приготовиться к свистку, Иглесиас лениво побрел на свою позицию. Как и ожидалось, Сае стоял прямо напротив него — в зеркальной позиции нападающего. Ну конечно. Как будто этот заносчивый вундеркинд мог оказаться где-то еще. Но, вопреки спесивому статусу Сае, Иглесиас искренне верил, что тот заслужил свое место первоклассного нападающего в академии «Реала». Никто не мог превзойти ту безупречную логику, которую одаренный Итоши продемонстрировал в их прошлом матче, и в глубине души Иглесиас надеялся, что однажды Сае возглавит основной состав «Реал Мадрида». Может, тогда в этом клубе наконец-то возобладает здравый смысл. Иглесиас не сводил глаз с другого нападающего, в качестве эксперимента бросив ему дразнящую ухмылку. Несмотря на явное истощение, в подростке явно бурлило достаточно энергии, чтобы ответить свирепым взглядом, — и это в десять раз уменьшило невольное беспокойство Банни. Пока их соперничество, полное колкостей, было живо, Иглесиасу было плевать, насколько безжизненно выглядит другой нападающий. Как только прозвучал стартовый свисток, Иглесиас рванул с мячом на еще большей скорости, чем в их прошлую встречу. Чувство гордости захлестнуло его, когда он заметил, с каким трудом Сае поспевает за ним. — Постарайся не перетруждать свои короткие ножки, Итоши~ — пропел Иглесиас, вырвавшись вперед, что, казалось, лишь подстегнуло темп Сае. Банни не смог сдержать смешка при виде того, как младший мстительно несется за ним — это был разительный контраст с обычно сдержанным и рассудительным поведением Сае. Прекрасно, я использую его отчаяние в своих целях. Приблизившись к штрафной площади, Иглесиас резко затормозил, из-за чего младший нападающий по инерции проскочил вперед. Будь Сае более внимателен к своему бесконтрольному ускорению, он бы не пролетел мимо. Впрочем, Сае быстро сориентировался, уйдя в подкате вправо, чтобы перекрыть путь, но победная ухмылка старшего говорила о чем угодно, только не о тревоге. Ас «Реала», сам того не зная, попался в ловушку Иглесиаса: теперь тот мог воспользоваться открытой позицией Сае после подката и пробить прямо у него между ног. Трибуны взорвались аплодисментами, когда Банни вывел «Барчу» вперед. Но Иглесиас не стал купаться в лучах славы и одобрении толпы — он предпочел бы насладиться яростью, которую наверняка источал его соперник. И действительно, когда Банни отвернулся от ворот к Сае, младший стоял с беспощадной гримасой. Иглесиас довольно улыбнулся и вскинул руку с поднятыми указательным пальцем и мизинцем, возвращая Сае его же прошлую насмешку над открытыми зонами. — Ошибки в позиционировании дают чертовски крутые возможности для гола. Спасибо за урок, неуклюжий нападающий! — просиял Иглесиас. Рычание, вырвавшееся у Сае, прозвучало для него как музыка. Младший нападающий был в бешенстве от этого раздражающе впечатляющего гола. Было очевидно, что Иглесиас набрался — или, скорее, украл — пару приемов у него самого во время их прошлой встречи. Черт возьми! В прошлый раз в действиях Банни не было ни капли логики, но теперь... Сае фыркнул, признавая неоспоримый факт: его логичный стиль игры наложил отпечаток на этого гения, который раньше просто бездумно прыгал по полю. Иглесиас все еще полагался преимущественно на свою феноменальную «физику», но стало ясно, что теперь он способен внедрять свои навыки в более сложные тактические схемы. Я тренировался без продыху с нашей первой встречи, но Иглесиас все равно эволюционировал гораздо сильнее меня! Зависть пульсировала в венах Сае от осознания несправедливости их неравного соперничества. Сколько бы он ни тренировался, сколько бы пота ни проливал в своей яростной решимости, он не мог превратиться в нападающего лучше, чем Иглесиас. Сае мог тратить все свои силы и время, по крупицам прокладывая путь к вершине мирового футбола, но одного простого прыжка Банни было достаточно, чтобы обесценить все его титанические усилия. Злобный взгляд Сае, направленный на соперника, сменился ревнивым блеском. Он бросил в сторону Иглесиаса дерзкое обещание: — Ты добился успеха только благодаря моему вдохновению. Этот жалкий гол практически принадлежит мне, и в следующей атаке я превзойду его — используя логику, к которой даже ты не сможешь адаптироваться, безмозглый кролик. Дыхание младшего было прерывистым от с трудом сдерживаемого гнева, который грозил вспыхнуть с новой силой, когда он увидел, как Иглесиас давит смешок в ответ на его лишенную юмора угрозу. Сае не стал тратить на незрелого оппонента ни секунды больше, не желая отдавать драгоценное время этому заносчивому нападающему, и отступил к центру поля. Теперь была его очередь разыгрывать мяч, и вскоре он собирался превратить восторженные крики болельщиков «Барчи» в шокированную тишину. С началом новой атаки Сае рванул к воротам, понимая, что этот момент станет решающим для исхода игры. Но Иглесиас без труда опередил его, перекрывая путь, который казался гарантированной возможностью для гола. Младший нападающий на мгновение замер от раздражения, оглядываясь по сторонам и замечая, что один из его товарищей по команде открыт. Нет, я нападающий. Этот гол будет моим. Сае не мог позволить кому-то другому забить Иглесиасу; этот бастард из «Барчи» должен был быть превзойден именно им. Он выбрал более рискованный путь: вызов Иглесиасу один на один. В прошлом матче дриблинг Сае был на голову выше, чем у Банни, но, к его прискорбию, Иглесиас мог обойти его и здесь. Независимо от того, насколько сильно вырос его «благословенный» соперник, был только один способ измерить пропасть между ними — столкнуться лицом к лицу. Сае начал с серии финтов, но даже его отточенный дриблинг не смог обмануть зоркий глаз Иглесиаса. Черт возьми, до каких же высот ты взлетел?! Сае не позволял себе пасть духом, ведь у него в запасе было еще немало трюков. Он посмотрел на ноги Иглесиаса, делая вид, что собирается пробросить мяч «между», и Банни по глупости попался в ловушку — тут же опустил взгляд и сомкнул ноги. Какой доверчивый вундеркинд… — подумал Сае и вместо этого подсек мяч вверх, намереваясь перебросить его через голову Иглесиаса, а затем обежать его и подхватить снаряд. Но нападающий мгновенно адаптировался: он взмыл в воздух и точным ударом головы отправил мяч через все поле. — Шанс! — крикнул Банни своим сокомандникам, пока Сае накрывала волна разочарования. Он был так близок к тому, чтобы обыграть Иглесиаса, успешно обманув его. Но чудовищная прыгучесть старшего в мгновение ока исправила его тактическую ошибку. Даже если я перехитрю его… он моментально компенсирует это своей физикой. Незнакомое чувство безнадежности начало проникать в мозг Сае, пытаясь выдать его хваленую логику за нечто бесполезное. Он следовал советам профессионалов, тренировался до изнеможения, жертвуя питанием и сном, — но ничего из этого не было достаточно, чтобы подняться над Иглесиасом. Нет… я даже не могу стоять с ним в одном ряду. Я — никчемный соперник. Сае почувствовал, как погружается в бездонную пропасть поражения от этого душераздирающего осознания. Он начал отключаться от происходящего на поле, тоня в собственной посредственности. Один единственный вопрос лишал его кислорода, необходимого, чтобы блистать на поле — чтобы существовать в реальном мире футбола. Неужели я недостаточно хорош, чтобы стать лучшим нападающим в мире? — Ты что, не собираешься меня останавливать, «нападающий»?! — до боли знакомый голос выкрикнул с другого конца поля, вдребезги разбивая самобичующие мысли Сае. Он перевел взгляд на Иглесиаса, который стоял в издевательской — нет, вызывающей — позе прямо перед штрафной площадью. Чего ты ждешь, идиот?! Ты же можешь легко забить, бей! Ноги Сае задвигались сами собой: он бросился к своему нерациональному сопернику, понимая, что Иглесиас ждет именно его. Банни эгоистично хотел забить прямо в лицо Сае и не желал идти легким путем к победе. Младший нападающий уже не смог соответствовать таланту Иглесиаса — он не мог позволить себе разочаровать еще и его ожидания. Товарищи Банни кричали ему, чтобы он либо пасовал, либо бил, но ему было плевать. Он хотел услышать лишь один злобный выкрик. И обладатель этого легко раздражаемого голоса наконец настиг его, на этот раз осторожно и выверенно бросаясь в подкат на опережение. — Наконец-то ты здесь, малявка~ — пропел Банни, когда запыхавшийся нападающий преградил ему путь. — Мой удар головой ввел тебя в транс? Насмешка Иглесиаса лишь заставила Сае принять более устойчивую защитную стойку; он отбросил уныние, заменив его чистым, необузданным адреналином. — Заткнись, красноглазый фрик. Это ты застыл перед воротами как вкопанный! Иглесиас улыбнулся: было комично, что ведущие нападающие и «Барчи», и «Реала» на мгновение выпали из реальности посреди самого разгара битвы. — Если не хочешь, чтобы я останавливался, советую не отставать, — бросил Иглесиас и рванул вперед, не давая Сае времени на раздумья. Но логичному нападающему не нужно было планировать — чтение техники Иглесиаса стало для него инстинктивным рефлексом. Сае предугадал надвигающуюся «эластико» как раз вовремя: не купившись на ложный замах, он сместился именно туда, куда решил двигаться старший. Сае жестко поставил корпус, сдерживая Иглесиаса локтем, и замер, выжидая момент, чтобы выбить мяч у этого ублюдка из «Барчи». Секунда — и мяч полетел в сторону половины поля «Реала», создавая шанс для контратаки. — Спасибо, что подождал, но больше я не отстану, — высокомерно бросил Сае и умчался вперед, переходя в наступление. Банни, глядя в спину вновь загоревшемуся сопернику, улыбнулся: страх потерять его из виду исчез. — Уж постарайся… — пробормотал он и бросился в погоню. Следующие несколько минут превратились в яростную чехарду атак и обороны, в которой обе команды долго не могли распечатать ворота. На табло оставалось пять решающих минут, и счет все еще был 1:0 в пользу «Барчи». Мяч был у «Реала», что давало Сае последний шанс хотя бы свести матч к ничьей. Младший нападающий сделал глубокий вдох, подавая сигнал партнеру пасовать на него. Он чувствовал, как груз ответственности давит на плечи, но продолжал уверенно прорываться сквозь защитников «Барчи». По правде говоря, ноги начали ныть от усталости, из-за чего его скорость упала на несколько делений. Возможно, беспощадные тренировки, которым он себя подвергал, истощили мышцы, и в будущем стоило бы делать больше перерывов для нормальной эволюции. Нет. Я тренируюсь недостаточно. Если я потрачу хоть миг на отдых, Иглесиас уйдет так далеко вперед, что я его не достану. Сае заблуждался, считая слабость в ногах признаком недостаточной силы. Он был убежден: единственное решение — еще больше увеличить интенсивность нагрузок, хотя это казалось невозможным. Но сейчас было не время для тренировок — Сае был в финале реального матча. Игнорируя жжение в мышцах, он прорывался вперед, пока не столкнулся со своим последним и самым грозным препятствием. — Оставил самое сладкое на десерт? — отшутился Банни с беззаботной ухмылкой, хотя внутренне был предельно напряжен, готовясь отразить любую гениальную комбинацию, которую наверняка задумал Сае. Вторая половина игры была чисто оборонительной, где оба игрока не давали друг другу развернуться. Иглесиас все еще доминировал за счет гола в первом тайме, но если бы Сае сравнял счет сейчас, они бы снова стали соперниками на равных. Найди его… оптимальный путь к голу. Сае сканировал поле, но вариантов было катастрофически мало. Пытаться пробить мимо игрока, который намного выше тебя — авантюра, но полагаться на товарищей по команде для Сае было еще более неприемлемым вариантом. Он давно перерос веру в командную игру ради гола; этот стиль он оставил в прошлом, когда уехал в Испанию. Победа над Иглесиасом будет принадлежать Сае только в том случае, если он добудет ее в одиночку. И вообще, никто из его команды не был открыт… — Итоши! — внезапный крик заставил и Сае, и Иглесиаса вздрогнуть. Один из полузащитников «Реала» был совершенно свободен, и через пару секунд его бы неминуемо накрыли. Если бы Сае отдал пас сейчас, гол был бы практически гарантирован. Нет… я достаточно силен и один. Если Сае хотел стать лучшим в мире, он не мог полагаться ни на кого, кроме себя. В его понимании просьба о помощи была равносильна признанию чужой силы. Он верил: только слабакам нужна поддержка для успеха. Иглесиас забил сам — и Сае сделает так же. Пользуясь тем, что Банни на мгновение отвлекся на открытого игрока, Сае попытался закрутить мяч в обход него. Этот угол я отрабатывал тысячи раз. Если никто не заблокирует — мяч точно в сетке. Но как только нога Сае коснулась мяча, Иглесиас среагировал так, будто блокировка была для него естественнее дыхания. Нога Банни метнулась к мячу, успев слегка задеть его в тот момент, когда удар уже шел в сторону ворот. Этого мимолетного касания хватило, чтобы траектория изменилась — и мяч со звоном врезался в штангу. Громкий звон разнесся по стадиону, возвещая о промахе Сае и неминуемом поражении. Приезжие фанаты «Барчи» разразились аплодисментами, в то время как трибуны «Реала» погрузились в пристыженное молчание. Игроки академии Мадрида, в свою очередь, были не просто расстроены проигрышем — они были в ярости из-за эгоистичной ошибки своего капитана. — Проклятье, Итоши! — выплюнул один из них, подходя к поникшему нападающему. — Если бы ты засунул свою гордость куда подальше и отдал этот чертов пас, победа была бы нашей! Измученные ноги Сае подкосились, и он упал на колени, даже не воспринимая критику товарищей — в его голове раз за разом прокручивался триумф Иглесиаса над ним. Если бы он с самого начала занял безупречную позицию, Банни никогда бы не забил. И если бы Сае поставил интересы команды выше личного соперничества, он мог бы принести «Реалу» верный гол. Но увы, Сае предпочел полагаться только на свои силы, возложив на себя всю полноту ответственности за исход матча. Он поднял взгляд на своего разозленного сокомандника, к которому теперь присоединились еще двое разъяренных парней. — Ты слил игру! — Ты не достоин быть элитой! — Если собираешься играть в одиночку — уходи из команды и возись с мячом сам! Сае сжал кулаки, пока на него сыпались оскорбления. Он твердо решил игнорировать их, пока поток желчи не иссякнет. Спор только подлил бы масла в огонь их ярости, к тому же Сае не был до конца не согласен с их претензиями — вина за поражение «Реала» действительно лежала на нем. Однако, пока Сае пытался абстрагироваться, один из игроков рванулся вперед и схватил его за воротник, не позволяя пропустить их гневную лекцию мимо ушей. — Не отвечаешь на слова, Итоши? Ладно, может, действия будут доходчивее! — прорычал он, замахиваясь для удара, но в этот миг небо прорезала молния, а следом раздался оглушительный раскат грома. Из мрачных туч хлынул ливень, не оставив игрокам выбора, кроме как бежать в укрытие. — Тц, это еще не конец! — парень, державший его за ворот, оттолкнул его и нехотя бросился прочь. Сае устало смотрел вслед убегающим сокомандникам, но сам даже не попытался спастись от ливня. Казалось, небеса плачут за него, оплакивая поражение, по поводу которого он не мог позволить себе горевать открыто. Следующие несколько минут Сае провел в угрюмом оцепенении, медленно промокая под неистовым дождем. По крайней мере, именно этого он и хотел. Но к его несчастью, спустя пару мгновений он перестал чувствовать капли на своей коже. Подросток в замешательстве поднял голову и увидел перед собой само воплощение шутовства. Над ним стоял Иглесиас с наглой ухмылкой, совершая при этом нехарактерно заботливый жест. Старший подросток держал куртку «Барчи» над головой Сае, используя ее как импровизированный зонт, чтобы защитить соперника от дождя. Большинство людей были бы благодарны за такую доброту, но в жилах Сае закипела чистая обида. С какой стати Банни — именно он! — помогает ему? Нет, этот ублюдок просто жалеет меня… Проклятый Иглесиас, я в состоянии справиться с небольшим дождем! Банни совершал самый вежливый поступок в своей полной проделок жизни, и все же Сае никогда не чувствовал себя настолько оскорбленным. Потому что от парня, стоявшего над ним, исходила не сердечная теплота, а снисходительная щедрость. — Знаешь, сейчас не лучшее время для наблюдения за облаками… — поддразнил Иглесиас, пытаясь разрядить неловкую атмосферу, но в ответ получил лишь испепеляющий взгляд. — Тебе мало того, что ты смотрел на меня сверху вниз весь матч? — ядовито выплюнул Сае, но у Иглесиаса хватило наглости изобразить искреннее недоумение. Мрачность младшего переросла в чистую ярость: — Ты уже победил меня на поле, а теперь не даешь даже спокойно захлебнуться в собственном стыде?! Мне не нужна твоя чертова жалость — проваливай со своей неуместной благотворительностью в другое место, хренов Банни. Глаза Иглесиаса слегка расширились от гневной тирады младшего, но он упрямо продолжал держать куртку над его головой. Банни остался на поле, как только увидел, как игроки «Реала» воинственно окружили Сае, — просто чтобы поглядеть, как его сопернику наваляют, разумеется. Никакой другой причины… я скорее помру, чем проявлю заботу об этом заносчивом козле. Однако действия Иглесиаса противоречили его внутренним убеждениям: он сорвался с места к Сае в ту же секунду, когда понял, что младший намерен насквозь промокнуть под проливным дождем. Это только потому, что я не смогу играть против Сае, если он сляжет с простудой после этого ливня. Я не позволю какому-то дождю уложить его раньше, чем это сделаю я. — Ну, я не могу позволить какому-то «брызганью» одолеть моего соперника… — легкомысленно бросил Банни, скрывая под маской иронии искреннюю озабоченность. В глубине души он был озадачен: почему такой обычно собранный человек, как Сае, не может заставить себя даже просто уйти с грозы? — Послушай… — начал Иглесиас с оттенком вины в голосе. — Проигрывать тяжело, я понимаю… — Не смеши меня, — перебил его Сае с оскорбленным смешком. — Ты только что второй раз подряд вытер мною пол, так что не читай мне лекций о поражениях. — Младший нападающий бросил на него предупреждающий взгляд, заставив Иглесиаса тяжело вздохнуть. Ему хотелось опровергнуть слова Сае о том, что он не знаком с горечью проигрыша, но он понимал, что его утешения сейчас звучат бестактно. — Ладно. Но хотя бы уйди с этого чертова дождя. Это был равный матч, не стоит так изводить себя… — Стоит! — снова перебил Сае, окончательно выведенный из себя наглостью Банни. Если я сам этого не сделаю, то сделают они… Сае не был глупцом: он понимал, что если бы не шторм, разогнавший его сокомандников, они бы вправили ему мозги прямо здесь и сейчас. Теперь он был обязан унижать себя сам — это было заслуженное наказание за проваленную игру. — Просто исчезни, Иглесиас… Со мной все в порядке, — холодно пробормотал Сае, чувствуя нарастающее раздражение от того, что капли дождя продолжали разбиваться об эту уродливую куртку «Барчи» над его головой. Иглесиас нахмурился. Он не так уж хорошо знал этого парня, но не нужно было быть гением, чтобы понять: Сае явно не «в порядке». Если этот сникший подросток перед ним «в норме», то Иглесиас — самый счастливый человек на земле. — Я не слепой, Итоши… Ты выглядишь как полное дерьмо. — Говорит парень, который сейчас промокает до нитки, — вяло огрызнулся Сае, указывая на насквозь мокрую фигуру Банни. Но старшего, казалось, ледяной дождь ни капли не беспокоил — у него всегда была высокая толерантность к любым неудобствам. — Мне все равно пора было в душ… — пожал плечами Иглесиас, отчего глаза Сае расширились в недоумении. Он не мог понять, шутит ли этот бастард, как обычно, или говорит серьезно. И, честно говоря, Сае не хотел знать ответ. — Ты отвратителен… — Я честен, — парировал Банни, и Сае почувствовал, как его гнев медленно превращается в привычное чувство безобидного раздражения. Он вздохнул и отвел взгляд от «длинноногой каланчи». — Я уйду внутрь через минуту, просто дай мне побыть одному… — тихо произнес Сае, но Иглесиас не спешил ему верить. Он знал, что Сае, скорее всего, просидит здесь в трауре по своему поражению еще очень долго, и просто не хотел оставлять его в таком состоянии. — Не выйдет, Итоши. Советую тебе идти за мной, иначе у меня не останется выбора, кроме как вылить на тебя всю воду, что скопилась в складках моей куртки~ Сае вскинул бровь на эту легкомысленную угрозу, совершенно не испугавшись какой-то воды. — Делай что хочешь, Банни… Я не сдвинусь с места. Иглесиас коварно ухмыльнулся и одним резким движением выплеснул ледяную лужу, собравшуюся на куртке, прямо на голову Сае, вырвав у того едва сдержанный вскрик. — Черт! Ты не говорил, что она ледяная! — прошипел Сае, вскакивая с травы, едва удерживаясь от желания броситься на этого ржущего придурка, который теперь заходился в приступе неконтролируемого смеха. — Надо было слушаться~ — просиял Банни сквозь смех, любуясь разъяренным лицом Сае, прежде чем снова накинуть куртку ему на голову, чтобы тот не промок еще сильнее. — Если пойдем внутрь, сможешь обсохнуть. Что-то мне подсказывает, что ты совсем не дружишь с холодом… Иглесиас настаивал на своем с самодовольной улыбкой. Сае бросил на него еще один измученный взгляд и неохотно направился к входу в стадион. Иглесиас быстро последовал за ним со своим импровизированным зонтом. — Я иду внутрь только ради того, чтобы подальше уйти от твоей бесячей задницы… — бросил Сае с горечью, но даже не попытался обогнать Иглесиаса. Он оставался под этой нелепой, но эффективной защитой, пока они не оказались под крышей. Сае никогда бы не заставил себя поблагодарить Иглесиаса, особенно после того, как снова не смог его превзойти. Но он выдавил из себя едва заметный кивок в знак признания, прежде чем зашагать в сторону раздевалки своей команды, ни за что не желая признавать: он бы предпочел остаться с этим болтливым недоразумением, чем возвращаться к своим презирающим его сокомандникам. Иглесиас смотрел Сае в спину, пока тот не скрылся в коридоре, вновь ощущая знакомое чувство одиночества. Ему хотелось, чтобы Сае принимал его помощь легче — и дольше. Но он был доволен и тем коротким моментом сотрудничества, который Сае ему позволил, особенно после того, как увидел, насколько тот раздавлен поражением. Иглесиас боялся, что их соперничество может оборваться прямо там, но, возможно, этот краткий миг вынужденного союза лишь продлит их странную, изломанную динамику. — Упрямый засранец… — пробормотал Иглесиас, возвращаясь к своей команде. Но даже когда он уходил прочь, его мысли все еще вращались вокруг его сложного соперника. … (Наши дни) Иглесиас смотрел на дрожащего, но упорно отводящего взгляд Сае, отмечая про себя, что тот остался таким же упрямым, как и прежде. Возможно, даже больше. Было ясно, что Сае никогда не попросит о помощи открыто, но каждая мурашка на коже полузащитника, казалось, буквально кричала о ней. Иглесиас не до конца понимал, почему вид его бывшего соперника, страдающего от холода, так его беспокоил — обычно он обожал доводить Сае до белого каления. Возможно, Банни было не по себе от того, что не он стал причиной этого дискомфорта, а значит — ему и исправлять ситуацию, чтобы холод не перехватил инициативу у его собственных издевок. Тогда он стерпел мою куртку, почему не сделает этого сейчас? ...Сам знаешь, почему. Иглесиас вздохнул, осознав, что годы необратимого разрушения их и без того хрупкой связи, скорее всего, вызовут у Сае еще более резкую реакцию на любое проявление участия. Младший и тогда неохотно принимал помощь, а сейчас наверняка отвергнет ее с концами. Но Банни никогда бы не узнал наверняка, не попробовав — к тому же он не мог больше ни секунды выносить это до раздражения упрямое зрелище: Сае, игнорирующего нужды собственного тела. Старший вскочил с пола и направился к своей спортивной сумке, нарочно копаясь в ней как можно громче, лишь бы еще сильнее взбесить Сае. Он быстро выудил куртку своей команды и, на мгновение задержав взгляд на логотипе «Барчи», бесшумно приблизился к дрожащему противнику, который, по счастью, все еще сидел к нему спиной. Он меня за это прибьет… — отметил про себя Иглесиас, что только прибавило ему решимости. Он подошел к продрогшему Сае и осторожно набросил куртку ему на плечи. В обычной ситуации Иглесиас и не подумал бы проявлять такую заботу о ком-то вроде Сае Итоши. Но он был уверен, что этот жест лишь усилит негодование младшего, поэтому позволил себе аккуратно поправить мягкую ткань на его плечах. Как только куртка оказалась на месте, Иглесиас понял: у него есть пара секунд, чтобы сбежать, прежде чем мстительная рука Сае отвесит ему пощечину. Но когда рука Банни уже должна была отстраниться, пальцы подсознательно задержались на плече соперника на мгновение дольше необходимого. Это было дерзко, и у Иглесиаса не было разумного оправдания такому нетипично нежному жесту. Но ледяная кожа Сае будто обладала магнитными свойствами, заставляя руку Иглесиаса замереть, безмолвно умоляя не уходить. И нападающий по глупости позволил своим пальцам скользнуть по плечу Сае — одновременно сбитый с толку и полностью захваченный этим дурманящим контактом. Все тело Сае напряглось, дрожь мгновенно утихла, но на смену холоду пришло нечто куда более пугающее. Температура его тела медленно росла, но сам он оставался неподвижен — и вовсе не из-за гладкой ткани куртки, а из-за того пугающе комфортного тепла, которое принесла с собой рука Иглесиаса. Прикосновение соперника казалось возмутительно нежным, невыносимо успокаивающим и опасно знакомым. Блять… Сае нужно было, чтобы этот бесчувственный ублюдок убрался немедленно, иначе еще минута — и он начнет тосковать по этой предательской ласке. Младший не мог понять: злится ли он из-за того, что Иглесиас вообще коснулся его, или из-за того, что это было лишь мимолетное касание. В кои-то веки дразнящий жест Банни не был намеренным — но он оказался чертовски эффективным. Сае чувствовал себя опустошенным из-за простого поглаживания по плечу. Он пытался убедить себя, что это лишь реакция на внезапное тепло, но в глубине души знал: его так тряхнуло только потому, что эти пальцы принадлежали Иглесиасу. Сае решил, что один взгляд на ненавистную рожу нападающего сотрет все следы нежности, но когда он обернулся, чтобы испепелить Иглесиаса взглядом, у него пересохло во рту. Потому что впервые на лице Иглесиаса не было ни высокомерия, ни притворной веселости. Маска Банни исчезла, обнажив его абсолютную уязвимость… или, скорее, ее отсутствие. Иглесиас выглядел как бесконечная пустота — будто его душа не была потеряна, а никогда и не существовала вовсе. Вблизи это изможденное зрелище пугало еще сильнее: Сае видел, что трещины в маске бывшего соперника открывали не его истинное «я», а вакуум. Младший давно знал о безжизненной правде Иглесиаса, но только сейчас понял, насколько сильно он предпочитал его ложь. Сае ненавидел глупые шутки и издевки Банни, но он бы стерпел тысячу оскорблений, лишь бы не смотреть больше в эту темную бездну потухших глаз Иглесиаса. Банни, кажется, заметил дискомфорт Сае — в тусклости его зрачков промелькнуло нечто похожее на извинение. Но это раскаяние было для младшего еще более невыносимым, ведь ему не нужны были бессмысленные извинения нападающего. Он хотел вернуть свою мечту. Свою решимость. ...Вернуть своего соперника. Но не такого. Недоумение Сае сменилось гримасой гнева, и он наконец оттолкнул руку Иглесиаса — на удивление резко, так что старший подросток отпрянул назад, в свой угол раздевалки. В груди Сае кольнуло чувство вины: он понял, что Иглесиас плохо реагирует на внезапные прикосновения. Может, поэтому он так странно дернулся, когда я почти ударил его тогда... Заметный шрам на лице Иглесиаса говорил за нападающего там, где тот молчал: Сае стоило быть осторожнее в своих физических проявлениях. Полузащитник мельком взглянул на парня — тот уже сидел на противоположной стороне, вновь обретя стоический вид. Иглесиас мастерски скрыл свой испуг за маской непоколебимого безразличия, но вина Сае от этого не уменьшилась. — Мне не стоило этого делать... — пробормотал полузащитник с неохотой и явным смущением, но Иглесиас лишь пренебрежительно качнул головой. Сае слегка нахмурился и поднялся, чтобы забрать свою спортивную сумку. Он наконец созрел для того, чтобы надеть собственную куртку и признать очевидное: ему действительно холодно. — Но и тебе не стоило этого делать... — продолжил Сае сдержанно. — Предлагать свою куртку, я имею в виду... На самом деле Сае просто боялся прикосновений Иглесиаса — потому что осознал, насколько сильное влияние они на него оказывают. Но он никогда бы не признал эту постыдную правду вслух, готовый солгать тысячу раз, лишь бы это скрыть. Иглесиас ответил на это предупреждение коротким, безучастным кивком, хотя в глубине души злился: почему этот упрямец не может просто принять помощь? Но между ними ничего не бывало просто. Несмотря на свою хроническую бесчувственность, Банни понимал это слишком хорошо. Однако смирение Иглесиаса мгновенно сменилось раздражением, когда он увидел, как Сае с готовностью кутается в другую куртку — теперь над сердцем полузащитника красовался ненавистный логотип «Реал Мадрида». Иглесиас презирал идеалы этой тиранической команды и слепую преданность Сае им. Серьезно? Тебе легче принять помощь от них, чем от меня? Даже если Сае ненавидит меня... я не совершил и доли тех зверств, что породила коррумпированная система «Реала». — Похоже, у тебя нет проблем с тем, чтобы принимать помощь из сомнительных источников... — выпалил Иглесиас прежде, чем успел остановить горькие слова. Впрочем, он не жалел о сказанном. Сае вскинул бровь, не совсем понимая, к чему клонит его соперник. Он знал о необъяснимой неприязни Иглесиаса к Мадриду, но списывал это на обычную вражду между главными клубами-соперниками. — Это всего лишь куртка, ты, ходячее недоразумение, — защищаясь, парировал Сае, плотнее запахивая тонкую ткань. Но мурашки на его теле унялись лишь тогда, когда на нем была куртка Иглесиаса. Глаза Банни сузились, по венам разлилось знакомое чувство предательства: — Дело не в чертовой куртке! — рявкнул он, выдавая гораздо больше накопившихся обид, чем планировал. Сае окончательно запутался. Несмотря на то что он играл за «Реал», он никогда не участвовал в их закулисных интригах и посиделках. Он никогда не опирался на поддержку товарищей по академии — он чувствовал бы себя в большей безопасности, стоя на краю крыши небоскреба. Сае не мог припомнить ни одного момента, когда он действительно принял бы «помощь» от «Реала»... ...Нет. Неужели он знает об этом? Все началось с того, что Сае принял совет от звездного нападающего «Реала», который казался достойным наставником, учитывая его мировой класс. Но Сае давно исчез из поля зрения Иглесиаса, когда разговаривал с Леонардо Луной после их первого матча. Старший никак не мог об этом знать. Принял ли Сае наставничество Луны после той встречи? Ему не хотелось вспоминать об этом блондинистом мадридском ублюдке, но какие бы решения Сае ни принимал в прошлом, Иглесиас не был их свидетелем. Что именно Банни известно? Сае пристально изучал нападающего, но не мог прочесть мысли в этой непостижимой голове. Казалось, мысли Банни были написаны на иностранном языке, который не мог расшифровать даже сам Иглесиас. Сае решил надавить на него, хотя и подозревал, какой уклончивый ответ получит. — Просвети меня тогда... На что, черт возьми, ты намекаешь? Гнев Банни угас, сменившись нерешительностью. Ответ рвался с языка, но он не мог заставить себя произнести эти слова. Это означало бы признать, насколько глубоки их общие раны и в какой именно момент их соперничество превратилось в затяжное падение. — Забудь. Наслаждайся теплом своей роскошной тряпки, — бросил Иглесиас, цинично отворачиваясь. Сае лишь фыркнул на эту детскую выходку и не стал настаивать, сам усаживаясь на пол. Полузащитник пытался сосредоточиться на тепле своей куртки, но, честно говоря, грела она паршиво. Сае по-прежнему было холодно, горько и — прежде всего — одиноко. Они оба снова задыхались в напряженной атмосфере, созданной их взаимными обидами. И хуже всего было осознание: глоток свежего воздуха Сае получил именно тогда, когда Банни по глупости набросил на него свою куртку. Это был мимолетный миг утешения, который Сае клялся никогда больше не испытывать, но по мере того как тянулись тоскливые минуты — его тело невольно жаждало его повторения. Проклятье... — подумал Сае, мысленно проклиная паршивый материал формы своего клуба. Куртка Иглесиаса была теплее.