Один среди Вечной Охоты

Я не знаю, сколько проспала, но сон был глубоким и без сновидений, пока в дверь не постучали. Ноэль открыл, поговорил с кем-то за дверью тихим, учтивым голосом, а потом вернулся. — Нужно переодеться. Он снова выбрал для меня платье. На этот раз — белое, из тончайшего, почти невесомого шёлка, которое облегало фигуру с откровенностью, граничащей с дерзостью. Тонкие бретельки держали глубокий вырез, а длинный разрез шёл от бедра. Волосы я собрала небрежно на макушке, так что множество прядей выбивалось, обрамляя лицо. Я сама подвела глаза тонкими, чёткими стрелками. Я повернулась к зеркалу, оценивая образ. Внешность — оружие, и сейчас я была заряжена. — Ноэль, в этой тряпке даже срам не прикрыть, — констатировала я. — В том-то и смысл, — он стоял в дверях, в своём тёмно-золотом камзоле, который струился, как вода. — Ты должна выглядеть как дорогое, хрупкое приобретение. Чем нелепей кажешься, тем меньше ждут подвоха. Готовься играть роль. Я не ответила. Зал был огромным, круглым, наполненным мягким светом, будто само небо служило куполом. Не было трона, только возвышения у арок с низкими столами. Я вошла, положив руку на локоть Ноэля не для поддержки, а как знак — мы партнёры. Походка была уверенной, взгляд скользил по собравшимся без страха, с холодным любопытством. Я сразу отметила ключевых: Высокая дама с волосами цвета инея и ледяными глазами — Зима. Огненная рыжая бестия в платье из листьев — смотрела с хищным интересом. Старый фейри с золотой кожей и глазами, полными интеллекта — советник или учёный. Молодой, смуглый, со злым взглядом — кто-то из Лета, явно. Ноэль рядом со мной выпрямился. Здесь, в этой игре интриг, он наконец почувствовал себя в своей стихии. Его напряжение сменилось холодной, расчётливой собранностью. В центре этого созвездия, непринуждённо беседуя с леди Зимы, стоял Хелион. Он обернулся на наш вход. Его золотые глаза встретились с моими, и в них не было ни удивления, ни восхищения — лишь мгновенная, острая оценка. Затем он извинился перед собеседницей и направился к нам. — Ноэль. Анна, — произнёс он, останавливаясь на почтительном расстоянии. Его голос был тёплым, но лишённым прежней игривости. — Рад, что вы присоединились. Прошу, ваш стол. Он жестом указал на одно из возвышений не в центре, но и не на окраине — место с хорошим обзором, но без показного внимания. Тактичный ход. Мы последовали за ним. Когда мы устроились на низких диванах, слуги тут же появились с подносами. Вино, фрукты, лёгкие закуски. Хелион занял место напротив, отделённый от нас низким столом. — Надеюсь, путь до зала был менее «познавательным», чем дорога ко мне, — сказал он, его взгляд скользнул по разрезу на моём платье так быстро, что это можно было принять за случайность. — Путь был прямым, — ответила я. — Что уже приятное изменение. Слуга налил вино в бокал передо мной. Я мягко, но недвусмысленно отодвинула его. — Воды, пожалуйста, — попросила я слугу. Затем повернулась к Хелиону. — Алкоголь туманит разум. А сегодня мне нужна ясность. Его бровь чуть приподнялась — единственный признак интереса. — Мудрое решение. Хотя иногда туман позволяет увидеть то, что скрыто в ярком свете, — его тон был задумчивым, почти философским. Это уже не был флирт. Это была первая ловушка-рассуждение. — Я предпочитаю видеть вещи такими, какие они есть, — парировала я. — Даже если картина неприглядна. — Прямота, — он отпил из своего бокала, изучая меня поверх края. — Редкая валюта при дворах. Её либо копят для решающей сделки, либо транжирят по глупости. К какой категории ты себя относишь, Анна? Вопрос был опасным. Прямым, но обёрнутым в намёк на игру. Я позволила себе лёгкую, почти невидимую улыбку. — К той, что знает цену и того, и другого. Прямота — это не валюта, лорд Хелион. Это пробный камень. Им проверяют, с кем имеешь дело. Хелион медленно кивнул, как будто получил ожидаемый, но от этого не менее ценный ответ. — Мудрая аналогия, — сказал он, и его голос стал тише, предназначенным только для нашего стола. — Тогда позволь поинтересоваться: что привело такой ценный «пробный камень» именно в мой двор? Простое любопытство? Или в Чаще Лета действительно так мало интересного? Я взяла кубок с водой, сделала небольшой глоток, выигрывая секунду. — Любопытство — двигатель прогресса, как говорят у меня… дома, — я едва не споткнулась о слово «дом». — А иногда интересные дороги просто пересекаются. Я оказалась здесь. Ты предложил гостеприимство. Пока что это кажется взаимовыгодным пересечением. Я сознательно использовала «ты» — не фамильярности ради, а чтобы уровнять поле. И упомянула «взаимовыгодность», напомнив, что я не просительница. В его золотых глазах вспыхнуло что-то — не возмущение, а азарт. Как у игрока, получившего сильную карту. — «Пока что», — повторил он, и в его голосе прозвучала лёгкая, почти невесомая игривость, сменившая холодноватую аналитичность. — Осторожная оговорка. Выдаёт в тебе стратега. Или очень осторожного человека. — Разве эти понятия исключают друг друга? — спросила я, глядя ему прямо в глаза. Он замер на мгновение, а затем тихо рассмеялся — искренне. — Нет. Не исключают. — Он отложил бокал. — Что ж, Анна. Добро пожаловать на пересечение дорог. Надеюсь, вид с этой точки окажется… достаточно ясным для тебя. Разговор был окончен. Он мягко перевёл внимание на Ноэля, спросив что-то о новых сортах винограда в поместьях Лета. Разговор был окончен — по крайней мере, формально. Он мягко перевёл внимание на Ноэля, спросив что-то о новых сортах винограда в поместьях Лета. Я откинулась на подушки, позволив себе расслабиться на долю секунды. Мысленный анализ работал безостановочно. Хеллион. Да, он чертовски хорош. Красиво состаренное вино в облике фейри — выдержанное, сложное, с безупречным послевкусием власти и остроумия. Тот тип, с которым было бы дико интересно провести ночь… или несколько. Ровно тот, кого я в другом времени, в другом мире, могла бы счесть стоящей добычей. Игрушка для ума и тела высшего сорта. — Я сама не святая, — мысленно усмехнулась я. Знаю, как пользоваться тем, что дано. И знаю, что дано мне немало. Особенно когда на тебя смотрят такими глазами. И в этом была вся соль. Он смотрел. Я видела этот взгляд — не просто оценивающий, а заинтригованный. Он привык, что его желание — конечная станция для большинства. А тут… непонятная человечишка, которая не трепещет, а парирует. Для него это был новый, захватывающий пазл. И вот здесь крылся главный подвох. Приключение с Хеллионом было бы восхитительным. Сложным, рискованным, полным тонких дуэлей и, несомненно, физически приятным. Но это было бы приключение. А у меня нет на это времени. — Жаль, красавчик, — подумала я, наблюдая, как он слушает что-то , что говорит Ноэль, но уголком глаза отслеживая мою реакцию. Ты мог бы быть отличным способом убить время. Когда ужин подходил к концу столы, как по невидимой команде, опустели, и слуги бесшумно унесли остатки трапезы. Мягкая музыка, дремавшая на заднем плане, оживилась, наполнив зал сложными, томными ритмами. Свет стал ещё более рассеянным и загадочным, напоминая не то ранние сумерки, не то предрассветный час. Мероприятие плавно перетекало в нечто среднее между балом и изысканным салоном. Пары начали кружиться в центре зала, другие гости разбились на небольшие группы, ведя тихие, полные намёков беседы. Воздух загустел от ароматов дорогих духов, вина и чего-то ещё — острого, как предвкушение. Я отыскала взглядом Ноэля, который отошёл к краю танцпола, и направилась к нему, чувствуя на себе взгляды. Он стоял, прислонившись к колонне, с бокалом в руке, но вино в нём не убывало. Даже через маску светского безразличия я видела напряжение в его позе. Ноэль встретил меня тревожным взглядом, полным немого вопроса. Я лишь едва заметно кивнула ему: всё под контролем. Пока что. Но внутри что-то лихорадочно щёлкало, перебирая варианты. Хеллион был не просто любопытным хозяином. Он был потенциальным наблюдателем. Теперь предстояло выяснить — на сколько для нас это опасно. — Ладно, — подумала я. — Мы же тут не надолго, надеюсь Ноэль уже начал очаровывать тех, кто тут от Двора Зимы… Я подошла к Ноэлю, широко улыбаясь, будто делясь с ним очередной пустой светской сплетней. Он стоял у колонны, и даже через маску светского безразличия я видела, как он нервничает: пальцы слегка подрагивали на бокале, взгляд метался. — В чём дело? — спросила я тем же, сияющим тоном, глядя на него влюблёнными глазами для окружающих. — Там! — прошептал он, продолжая улыбаться и кивая кому-то через зал. — Не смотри… Там этот… весь в чёрном. С крыльями… Я медленно, будто поправляя прядь волос, обернулась через плечо, скользя взглядом по залу. И увидела красивого и хорошо сложенного фейца. Он стоял в глубокой тени между двумя массивными колоннами, почти сливаясь с камнем. Свет, казалось, гас, не долетая до него. Его костюм был простым, даже аскетичным на фоне фейрийской роскоши — просто черный, без вышивки и драгоценностей. Но внимание приковывали крылья. Большие, мощные, плотно сложенные за спиной, они казались сделанными не из ночи и дыма. Они поглощали свет, оставляя вокруг фигуры ореол неестественной темноты. Рядом с ним щебетала какая-то придворная дама в пастельных тонах, но он её не слушал. Его внимание — тяжёлое, неотрывное, как давление перед грозой, — было приковано к нам. Я вернула взгляд Ноэлю, улыбка не дрогнула. — И кто этот мистер «Я-вас-сожру-глазами-и-даже-не-поперхнусь»? — спросила я, делая вид, что поправляю складку на его рукаве. — Или это местный Бэтмен, просто вышел подышать? — Это … — прошипел Ноэль, и в его шёпоте слышались ледяные иголки настоящего страха. — Азриэль. Принц Двора Теней. Правая рука… сами-знаете-кого. И его личный тенепёс. Просто… лучше держаться от него подальше. Он не святой. — Чем же он опа…. Я не успела договорить. К нам, легко скользя по мрамору, подошла та самая огненная бестия в платье из листьев . Её медные глаза блестели хищным любопытством. — Лорд Ноэль! И ваша прелестная дикарка, — произнесла она сладким, как забродивший мёд, голосом. — Не позволите ли вы мне перехватить вашу спутницу? Мне не терпится насладиться её… непосредственностью в танце. — Это Керис, Леди Осени, Анна. Удостой её своим вниманием, — сально улыбаясь, сказал Ноэль, и в его глазах я прочитала предупреждение: «Будь осторожна. Очень». Пока он произносил это вслух, его губы почти не шевельнулись, когда он добавил тихий, быстрый шёпот, предназначенный только для меня: «Отвлеки её. А я — на переговоры к Зиме». Я заставила себя разжать пальцы на его руке и повернулась к ней с той самой девичьей, восторженной улыбкой. — О, с удовольствием! — воскликнула я, бросая Ноэлю через плечо ледяной, многообещающий взгляд: Поговорим об этом позже. Я приняла протянутую руку. Леди Осени — Керис — повела меня в центр зала, где уже кружились пары. Керис оказалась не просто ловкой, а навязчивой до бесстыдства. Её хватка была не объятием, а захватом — пальцы впивались мне в талию и бок так, что обещали синяки, её бедро настойчиво толкалось в моё, задавая ритм. В одном из таких толчков она намеренно прижалась ко мне всем телом, её грудь скользнула по моей, а рука соскользнула ниже, к самому краю бедра. Медные глаза скользили по мне с холодным, оценивающим аппетитом. – Ты такая… диковинная, – прошептала она, её губы коснулись мочки моего уха влажным, скользким прикосновением. – Настоящая свежая кровь. У Ноэля, надо отдать ему должное, вкус на редкость изысканный. Или… он просто не знает, что с тобой делать? Может, нам показать ему? Я заставила себя засмеяться — звонко, глупо, запрокинув голову, чтобы отстраниться. – Ой, да что вы! – взвизгнула я, изображая смущение, и «случайно» наступила ей на ногу каблуком так, что её тело дёрнулось от боли. – Я просто обычная, неуклюжая… Она вцепилась в меня ещё сильнее, её дыхание стало тяжелее. Танец подхватил и закрутил нас, и в его вихре к нам прилипли, как пиявки, ещё двое. Мужчина в цветастой, душной тунике — лорд Осени, супруг Керис, Эльрон. И молодой щёголь в золотистом — Дарион из Дома Зари. Они окружили, создав тесное кольцо из тел. – Неужели ты всю жизнь провела среди этих скучных смертных, красавица? – проворковал Эльрон, и его рука, горячая и влажная, не просто скользнула по моей спине, а намеренно проехалась по коже до самого низа, где начинался разрез платья, пытаясь просунуть палец под ткань. – Какая… упругая. Чувствуется, что дикарка не изнеженна. – Должно быть, тебе не хватало… настоящих впечатлений, – добавил Дарион, его рука «случайно» легла на моё бедро, пальцы впились в кожу. – Мы можем показать тебе, что такое настоящая жизнь. Научим вещам, которые твои смертные даже не могут представить. – О, да, впечатлений мне в жизни как раз не хватало, – пронеслось у меня в голове, в то время как я опустила взгляд, изображая стыдливый румянец. – Только и мечтала, чтобы меня щупали, как кусок дешёвого мяса. Керис растворилась, а Эльрон ловко вложил мне в ладонь бокал. – Попробуй, дикарка, – прошипел он. – Нектар Рассветных Садов. Раскрывает вкус… и истинную суть вещей. Делает их податливее. А тебя… отзывчивее. Я взяла бокал. – Хотят меня раскрепостить? Развязать язык? Или просто довести до беспамятства, чтобы потом делить, как игрушку? – холодно усмехнулась я про себя, с трудом удерживаясь от порыва разбить бокал о его череп. Я поднесла бокал к губам, сделала вид, что отпиваю глоток, и резко отстранилась. – Ой-ой-ой! – выдавила я, закашливаясь. – Что это? Такое… приторное. И голова… сразу кружится. Эльрон и Дарион переглянулись и рассмеялись. – Так и должно быть, милая! – воскликнул Эльрон, его пальцы снова потянулись ко мне, пытаясь обнять за талию. – Это же магия! Она дарит лёгкость, радость… забвение. Выпей ещё. Всё неприятное пройдёт, и наступит только прекрасное. Мы позаботимся, чтобы тебе было… очень хорошо. Я сделала вид, что подчиняюсь, снова поднеся бокал к губам, но лишь смочила их. Потом резко закачалась, прикрыв глаза. — Ой, нет-нет… слишком сильно. Меня сейчас стошнит. Воздуха… — Конечно, дорогая! Отдохни! – Дарион попытался обнять меня за плечи, чтобы повести, но я ловко вывернулась. Однако они не отстали. Они начали мягко, но настойчиво подталкивать меня от центра зала к более тёмной нише между двумя тяжёлыми портьерами. Эльрон шёл впереди, раздвигая ткань, а Дарион нависал сзади, отрезая путь к отступлению. В нише пахло пылью и старой древесиной. Музыка доносилась сюда приглушённо. — Вот, здесь спокойнее, — сладко прошептал Эльрон, и его руки снова легли мне на бока. — Может, нужно помочь тебе расслабиться по-настоящему? Он наклонился, его губы, толстые и влажные, потянулись ко мне. От него пахло вином и чем-то прогорклым. За его спиной я увидела мелькнувшее лицо Керис — она стояла в проёме и смотрела на эту сцену с хихикающим, поощрительным интересом. Дарион придвинулся сзади так близко, что я почувствовала тепло его тела через ткань платья. — Не упрямься, дикарка, — его голос прозвучал прямо у моего уха. — Ты же видишь, все только и ждут, когда ты перестанешь притворяться. Вот тогда во мне что-то щёлкнуло. Игровая часть вечера была окончена. Вместо того чтобы отпрянуть от Эльрона, я сделала резкий шаг вперёд, сократив и без того крошечную дистанцию. Моя левая рука с бокалом осталась неподвижной. А правая — молнией метнулась вниз, не к его рукам, а ниже. Я нащупала через тонкую ткань его штанов то, что искала, и сжала со всей силы, которую только могла собрать в пальцах, привыкших держать оружие и ломать кости. Эльрон не вскрикнул. Из его горла вырвался хриплый, захлебнувшийся стон, и всё его тело скрючилось, будто его ударили током. Его лицо побелело, глаза выкатились от невыразимой боли и шока. Он замер, не в силах пошевелиться. В тишине ниши его стон прозвучал оглушительно громко. Хихиканье Керис оборвалось. Дарион замер у меня за спиной. Я не отпускала хватку. Наоборот, я потянула Эльрона чуть ближе к себе, чтобы наши лица оказались в сантиметрах друг от друга. Мой шёпот был тихим, чётким и ледяным, как сталь. — Я свой коктейль, — прошипела я, глядя прямо в его помутневшие глаза, — всегда допиваю в одиночестве. Понял? Он не мог ответить, лишь судорожно кивнул, пытаясь не закричать. Я продолжила, всё так же тихо, но так, чтобы слышали и Керис, и Дарион: — А потом… я сама покажу тебе, как развлекаются по-настоящему. Если, конечно, у тебя ещё что-нибудь останется для развлечений после этого. Только тогда я разжала пальцы и оттолкнула его от себя. Он осел на колени, хватая ртом воздух, лицо искажено гримасой боли. Я выпрямилась, отряхнула ладонь о складку своего платья, как будто стряхивая грязь, и спокойно подняла бокал. — Ну что, — обратилась я к бледному Дариону и онемевшей Керис. — Кто-нибудь ещё хочет помочь мне «расслабиться»? Извивающийся у моих ног Эльрон издал новый звук – не стон, а хриплый, искаженный болью смешок. Он поднял на меня лицо, бледное, с выступившим потом на лбу, но с каким-то безумным огоньком в глазах. – Нравится… – прохрипел он, с трудом выговаривая слова. – О, нравится… Дарион, оправившись от шока, тоже рассмеялся – нервно, но с преувеличенным восторгом. Он даже хлопнул в ладоши. – Остро! Неожиданно! Ты умеешь удивлять, дикарка! Настоящая дикая кошечка с когтями! Керис, все еще стоявшая в проеме, прикрыла рот рукой, но ее глаза сверкали неудержимым любопытством и азартом. Эта сцена, похоже, доставляла им всем извращенное удовольствие. Они восприняли это как часть игры – опасной, но оттого еще более пикантной. – Кажется, мы нашли ту самую игру, которая тебе по душе, – сладко прошипела Керис. – Грубая. Прямая. Мне нравится. Меня чуть не вывернуло от этой реакции. Они были безнадежны. Тут уже не отделаешься одним предупреждением. Нужно было уходить, пока их извращенный интерес не перешел в нечто более агрессивное и сплоченное. И как по заказу, в нишу бесшумно вошел фейри, видимо кто то из слуг. Его лицо было непроницаемой маской вежливости, но я уловила в его глазах холодную сталь. Он окинул взглядом сцену: полуприсевшего, тяжело дышащего Эльрона, возбужденных Дариона и Керис, и меня, стоящую посреди этого бардака с бокалом в руке. – Прошу прощения за вторжение, – его голос был тихим, но разрезал напряженный воздух, как лезвие. – Господин Хеллион заметил, что гости удалились от общего веселья. Может, стоит освежить напитки? Мой спаситель. Я медленно выдохнула, сбрасывая маску ледяной ярости и надевая маску легкого смущения. – Нет-нет, не стоит, – ответила я, делая голос чуть дрожащим, будто от пережитого волнения. – Я… я еще не допила свой напиток. Используя его появление как щит, я сделала шаг вперед, мимо осевшего Эльрона. Дарион инстинктивно посторонился перед слугой, а Керис лишь приподняла бровь, наблюдая. – Извините, мне… нужно немного воздуха, – пробормотала я уже на ходу, направляясь обратно в зал. За спиной послышался их сдавленный смешок. – Диковинка! Куда же ты? – позвал Дарион притворно-оскорбленным тоном. – Мы еще не закончили нашу… беседу. – Да-да, – подхватил Эльрон, все еще сидя на полу, но уже обретая дар речи. – Только-только разогрелись… Я не обернулась. Прошла через портьеру обратно в шум и свет бального зала. Музыка, свет, смех – все это обрушилось на меня, контрастируя с липкой тишиной ниши. Сердце все еще колотилось от адреналина и отвращения. Я прошла мимо группы смеющихся фейри, улыбнулась в ответ на чей-то вопрос, даже кивнула, не слыша слов. Моя цель была – высокое кашпо с экзотическим вьющимся цветком у дальней колонны. Подойдя, я сделала вид, что рассматриваю растение, а затем демонстративно, не торопясь, вылила остатки сладкого, отравленного нектара прямо в землю у его корней. И только тогда, убедившись, что никто не видит моего лица, я позволила себе шепнуть сквозь стиснутые зубы, глядя в пустой бокал: – Я оторву тебе голову, Ноэль. Резко развернулась, полная решимости найти Ноэля и разобраться здесь и сейчас. И всей силой врезалась во что-то твёрдое и неожиданно тёплое. Отшатнувшись, увидела чёрный камзол, широкие плечи и крылья, сложенные за спиной, поглощающие свет. – Осторожнее, – произнёл он. Его низкий голос был лишён насмешки, но и тепла в нём не было. – На тропе войны с вазами легко получить травму. В тот же миг почувствовала движение воздуха, лёгкое покалывание на коже голых плеч. Из тени за его спиной отделились два сгустка пустоты и замерли в сантиметре от меня. Не нападая. Просто… наблюдая. Я сделала вид, что совершенно ничего не замечаю. – Простите, я вас не заметила! – взвизгнула я, натягивая маску испуганной дурочки. – Я просто… торопилась. Его синие глаза, холодные и всевидящие, медленно скользнули от моего лица к пустому бокалу, затем к завядшему цветку, чьи лепестки уже чернели от вылитого нектара. – Кажется, я ошибся в первых впечатлениях, – сказал он, и в его бархатном голосе прозвучала тонкая, ядовитая нотка. – Думал, между вами и лордом Ноэлем зарождается нежная привязанность. А вы, оказывается, предпочитаете отношения… погорячее. Вплоть до отрывания головы. Внутри всё похолодело. Он слышал. Но маска не дрогнула. – Это же просто такие… наши игры. Ему нравится, когда я проявляю характер. Говорит, это освежает. Уголок его рта дрогнул – не в улыбку, а в намёке на невероятное, леденящее веселье. – Да? – протянул он. – Никогда не замечал за Ноэлем тяги к столь… экстремальным развлечениям. Но, видимо, я его плохо знал. – А я вижу, вам понравилось зрелище, – сказала я ровным, низким голосом. – Стояли в сторонке, наблюдали за представлением? Неужели у принца теней так мало развлечений, что приходится следить за чужими? Его тени у края моего зрения слегка колыхнулись, словно от дуновения ветра, которого не было. В его глазах вспыхнул живой, острый интерес. – Наблюдение – лучший способ понять суть вещей, – парировал он, не отрицая. – И ваша суть, Анна, оказалась куда интереснее, чем можно было предположить. Это не поведение… потеряшки в лесу. – А вы много таких потеряшек встречали? – парировала я, игнорируя холодок от его теней. – Или в вашем понимании у нас, у людей, нет своих пьяниц, подонков и наглецов, с которыми иногда приходится разбираться? Только у вас, бессмертных, монополия на самооборону? Он чуть склонил голову, изучая меня с новым, почти уважительным любопытством. – Самооборона, говорите? Довольно радикальная форма. Особенно та, что была применена к лорду Осени. Хватание за хм... места ниже пояса – это стандартная человеческая практика? – Когда нет под рукой ничего – да, – отрезала я. – А вы что предложили бы? Вежливо попросить уйти? Он на секунду замер, и по его лицу скользнула тень – не гнева, а чего-то более глубокого, знакомого. – Нет, – наконец произнёс он тихо. Но эта искра понимания погасла так же быстро, как и возникла. Его лицо снова стало непроницаемой маской. – Однако радикальность имеет свойство привлекать внимание, – продолжил он, и ядовитая колкость вернулась в его голос. – И ставит под угрозу не только агрессора, но и того, кто её применяет. В саду, где некоторые растения… кусаются, лучше не шуметь. – Я не шумлю, – возразила я, глядя ему прямо в глаза. – Я просто поливаю цветы. А кто что при этом услышит – это уже не моя проблема. На его губах наконец-то появилась настоящая усмешка – тонкая, кривая, полная холодного восхищения и смертельной опасности. – Опасная позиция для садовода. – Зато эффективная, – не сдавалась я. Мы замерли, словно два хищника, оценивающих друг друга. Натянутая между нами струна вибрировала от невысказанных угроз и странного, мгновенного взаимопонимания. В этот момент сзади раздался знакомый, перепуганный голос: – Анна! Вот ты где! Ноэль. Спаситель и источник всех проблем в одном лице. Азриэль медленно, почти небрежно, отвел от меня взгляд, и его тени растворились в воздухе, будто их и не было. Но напряжение между нами не исчезло. Оно просто затаилось, а в уголке его губ задержалась , усмешка. Ноэль уже был рядом, хватая меня за локоть. — Простите, принц Азриэль, она ещё не совсем освоилась… — затараторил он, его пальцы дрожали. Принц Теней лишь слегка наклонил голову, его взгляд скользнул по Ноэлю с безразличием, которое было унизительнее любой насмешки. — Не извиняйтесь. Ваша спутница… крайне находчива. — Он задержал взгляд на мне на долю секунды дольше, чем нужно. — Надеюсь, вы найдёте более подходящее применение её талантам, чем развлечение со здешними лордами. Я зыркнула на Азриэля снизу вверх — быстрый, дерзкий взгляд, в котором не осталось и тени притворства, — и резко обернулась к Ноэлю, уводя его подальше, в другой угол зала. — Ну что, — прошипела я сквозь оскал, который со стороны мог сойти за влюблённую улыбку, — ты договорился о визите туда, куда нам нужно? Клянусь, если ещё хоть один фейри сегодня попробует меня потрогать или допрашивать, я снесу ему бошку. И начну, возможно, с твоей. Ноэль, ловя мой тон, притворно обнял меня за талию и закружил в медленном, показном вальсе, уводя в сторону от зоны внимания Азриэля и ближе к аркам выхода. Его улыбка была напряжённой, но для посторонних — нежной. — Нет, на это нужно больше времени, — выдохнул он мне в ухо, продолжая кружиться. — Эммисар слишком умён, чтобы сразу открывать двери в Зиму. Нужны ещё ужины, беседы…. Я почувствовала на себе тяжёлый, тёплый взгляд Хелиона через зал. Не раздумывая, я звонко засмеялась, нежно погладив Ноэля по затылку. — Ха-ха-ха, ты такой милый! — припала я к его плечу и прошептала на ухо так, чтобы губы шевелились в улыбке: — Уходим отсюда. План Б. Сейчас. Я сделала вид, что совсем «оборзела» от напитка и счастья, обвила его шею руками и повисла на нём, сияя ослепительной, пустой улыбкой самой счастливой девицы в мире. Мой взгляд блуждал по залу, отмечая Хелиона, застывшую фигуру Азриэля в тени и хищные ухмылки лордов Осени. Плавно, почти не прерывая танца, мы перешли на шаг и оказались рядом с Хелионом. Он наблюдал за нами с тем же кротким, всепонимающим интересом. — Кажется, нам пора в опочивальню, — заявил Ноэль. Моя гостья устала. Хелион медленно поднял свой бокал, и в его золотых глазах искрилась беззлобная, но пронзительная усмешка. — Хорошей ночи, Ноэль. Анна. Мы вышли из зала, и я, не переставая болтать ерунду и смеяться, почти волочила Ноэля за собой по светлым коридорам, пока не добралась до наших покоев. Как только дверь захлопнулась за нами, и щёлкнул замок, вся натянутая, сладкая маска слетела с моего лица. Я оттолкнула Ноэля от себя, и он отшатнулся к стене. Я повернулась к нему. На моём лице не осталось ни капли веселья или глупости. Только холодная, неотложная серьёзность. — Так, начинай объяснять, что тут происходит! Ты не говорил, что меня будут пытаться опаивать, трогать и вообще! Ты сказал, что я с тобой просто как гость! А тут каждый второй пытается со мной заигрывать! Это меняет правила игры, Ноэль! — Они фейри, Анна! — выпалил он, разводя руками. — Ты для них… диковинка. Свежая кровь. Человек, да ещё и не обычный это чувствуется сразу, ты не сломана, пока. Это как редкая бабочка за стеклом — всем хочется потрогать, посмотреть, не разобьётся ли. Особенно таким, как лорд Осени или… или жители Двора Ночи. — Особенно таким, как кто? — я сделала шаг вперёд. — Принц Теней, — тут же ответил Ноэль, и в его голосе прозвучал чистый страх. — Чем он опасен? Тем, что он ходит бесшумно и видит всё! Он — правая рука самого Верховного Правителя. Тот, кто отказался от формальной власти, чтобы стать его тенью. Его слово — закон, его взгляд — приговор. И они с Верховным не станут церемониться с человеком, который привык убивать демонов и оборотней. Ты опасна для их картины мира. А с твоей… кхм… ситуацией — вдвойне. Если они об этом узнают. — СИТУАЦИЕЙ? — моё слово прозвучало, как щелчок хлыста. — Ноэль, я не знаю, как это работает, но я на взводе! Ты сам видел — эти глаза то появляются, то нет. Сегодня их спровоцировала драка, а завтра… завтра их может спровоцировать какой-нибудь похотливый лорд, пытающийся налить мне очередное зелье! В принципе, я не против оторвать голову этому усачу из Осени за его бокал с непонятной жижей, которая разъела цветок. Кстати… — я понизила голос, — этот чёрный плащ, вроде бы видел, что я вылила. — Это очень, очень плохо! — Ноэль аж подпрыгнул. — Он точно не должен был этого заметить! Если он или кто-то из Ночи узнает о твоей… кровавой ярости! Теперь уже я подошла вплотную. Он заёрзал, отвел взгляд. Я тут же схватила его за камзол у груди, притянув к себе. — О чём ты, Ноэль? Что со мной такое? Что ты знаешь? Говори! — С твоей… проблемой может помочь только артефакт Зимы! — выдавил он, захлёбываясь. — Это… это редкое заболевание фейри! Кровавая ярость называется! Я не знаю, почему она проявилась на человеке… За всю историю таких фейри, которые её получили и выжили, было всего пятеро. Трое из них сошли с ума и умерли, прежде чем их уничтожили! Сила, которую они получили за перенесённую боль, была безгранична… и свела их с ума. Они устроили резню в своих же дворах! Поэтому, если кто-то не может это контролировать — его убивают. Прежде чем он начнёт убивать сам. А ты… ты не контролируешь. И если Верховный Правитель узнает… он точно отдаст приказ о казни! Чтобы не рисковать! Я сдала пальцы, еще сильнее. В ушах зазвенело. — Что ещё за кровавая ярость? И какого хрена ты не сказал сразу, что это такое? — Нет! Анна, нет! — Он мотнул головой, его лицо исказила мука. — Я… я не сразу понял! Когда ты пришла ко мне в пентхаус, по твоим словам… это могло быть что угодно! Потом, в Чистилище, когда я увидел… я догадался. Но я не хотел тебя пугать тогда, среди всего этого ужаса! А потом… потом просто не знал, как начать этот разговор. И думал, что если они будут видеть в тебе просто редкого человека, диковинку, то не станут копать глубже и искать то, что ты скрываешь. — Он говорил быстро, почти искренне, но в его глазах мелькала та самая изворотливая тень, которую я начала замечать. — Мне стоит верить, что это всё? — спросила я ледяным тоном, глядя ему прямо в глаза. — Это вся правда, Ноэль? Он задержал взгляд на долю секунды, а потом кивнул. — Да. Это всё. Клянусь. — Ладно, — сказала я уже расслабленно, разжимая пальцы. Прошла вглубь комнаты, за ширму. Сбросила ненавистные каблуки, и мгновенное облегчение разлилось по усталым, избитым ногам. — Сколько, по-твоему, продлится этот цирк? — Не думаю, что долго, — отозвался он. Слышно было, как тяжёлая ткань его камзола мягко упала на спинку кресла. — Я сам улажу вопрос с доступом в Зиму. Твоя задача сейчас — просто быть. Милой. И, что самое главное, живой. Я закатила глаза, хотя он этого не видел. — Милой? — фыркнула я из-за ширмы, стягивая платье. Оно упало на пол с тихим шорохом. — Поздно, Ноэль. Поздно врать, что я та беззащитная дурочка, за которой нужно присматривать. Они уже видели когти. — Я накинула просторную льняную сорочку. Ткань была прохладной и грубоватой, но после шелка и пристальных взглядов — благословением. — Лучше уж пусть думают, что я способна вспороть брюхо любому, кто полезет без спроса. Это куда более надёжный сдерживающий фактор, чем твоё хлипкое «покровительство». Из-за ширмы донёсся его тихий звук — не смешок, а скорее короткий выдох, в котором смешались усталость, досада и то самое, чёртово восхищение. — А я ведь предупреждал, что вечер обещает быть интересным. Но даже я не ожидал такого… стремительного развития сюжета. Я вышла из-за ширмы, проводя пальцами по спутанным волосам. Он уже сидел на диване, откинувшись на спинку, расстёгнув воротник рубашки. Мы обменялись долгим, оценивающим взглядом. Никакой прежней открытой вражды. Но и теплоты — ноль. Скорее, усталое признание факта: мы в одной лодке. Лодке, которая стремительно несётся по порогам, и выбрасываться за борт сейчас — верная смерть. — Значит, играем дальше, — констатировала я, не спрашивая. — Играем дальше, — согласился он, закрывая глаза. Через мгновение он их открыл, и взгляд его стал острым, деловым. — Просто постарайся не устраивать показательных казней флоры и фауны на глазах у Принца Теней. Особенно когда он, судя по всему, видит гораздо больше, чем показывает. Я села в кресло напротив, поджав под себя ноги. — Он всё видел, — сказала я . — И с вазой, и, скорее всего, с тем лордом. И пришёл не помешать, а посмотреть, чем всё кончится. Ноэль медленно кивнул, его лицо стало серьёзным. — Это многое объясняет. Необычные обстоятельства. Ты его заинтересовала. — Отлично, — пробормотала я, глядя в темное окно, где отражалась наша с ним искажённая картина — двое заговорщиков в слишком роскошной клетке. — Значит, теперь у меня есть поклонник с крыльями и личная фан-группа из придворных извращенцев. Что дальше в программе? — Дальше, — сказал Ноэль, вставая, — ты спишь. А я думаю, как вытащить нас обоих из этой паутины, в которую мы так лихо впорхнули. Спокойной ночи, Анна. — Ноэль, — остановила я его. Он обернулся. — Если это снова будет игра в «отдай дикарку», без предупреждения… в следующий раз поливаю не цветок. Он снова кивнул, и в его глазах мелькнуло что-то похожее на уважение. Или просто усталую решимость. — Предупреждение принято.