Один среди Вечной Охоты

Я отдышалась, вытерла кровь с лица тыльной стороной ладони. Нос ещё пульсировал, из ссадины на локте предательски сочилось. Но это были мелочи. На полу Ноэль застонал и приподнялся на локтях, вглядываясь в меня сквозь опухшие, покрасневшие от перца глаза. — Чёрт возьми… Голова… Что… что со мной было? Он выглядел растерянным, слабым и по-настоящему испуганным. Как тот самый Ноэль, которого я знала. — Худшая версия тебя. В буквальном смысле. — Мой голос звучал хрипло из-за сдавленного горла. — Хватит валяться. Нам пора. Я подошла и протянула ему руку. Он ухватился за неё, его пальцы были ледяными и дрожали. — Куда? — спросил он, с трудом поднимаясь на ноги и тут же пошатнувшись. — На охоту, — безжалостно ответила я, подхватывая его под локоть. — Ты будешь меня прикрывать напарник. — Твоя рука… ты в порядке? — он смотрел на моё окровавленное лицо и порванный рукав. — В полном. Пошли. Коридоры Дворца Зари, обычно наполненные тихой музыкой, разговорами и шелестом платьев, были пустынны и непривычно тихими. Мы свернули в главную галерею, и тут тишина разорвалась. Навстречу нам, почти не глядя под ноги, неслись три испуганные фейри в шитых золотом платьях. Их лица были бледны от ужаса, причёски растрёпаны. Они чуть не сбили нас с ног, проносясь мимо. С противоположного конца коридора, тяжёлой, ритмичной поступью приближался отряд стражей Зари в золотых доспехах. Их лица были суровы, руки на рукоятках оружия. Я почувствовала, как по моим губам поползла кривая, улыбка. — Кажется нам туда - я кивнула Ноэлю в сторону куда бежали стражи. Ноэль, всё ещё бледный и шатающийся, глянул на убегающих дам, потом на приближающихся стражей, и его лицо исказилось гримасой чистого страха. — Я вот что-то… совсем не хочу туда идти. Но я уже двигалась навстречу стражам. Я шагнула прямо перед командиром, заставив его резко остановиться. — Что случилось? — спросила я прямо, глядя ему в глаза, не обращая внимания на моё собственное плачевное состояние. Страж, мужчина с жёстким взглядом, окинул меня и Ноэля оценивающим взглядом, явно видя следы драки. — Вам лучше запереться в покоях и не высовываться, леди, — отрезал он, не замедляя шага. — Ничего, что касалось бы гостей. И с этими словами он и его люди обошли нас, успокоившись, и скрылись за поворотом в сторону, откуда доносились приглушённые, странные звуки — не крики, а скорее… нарастающий гул, смешанный с чем-то вроде звенящего треска. Естественно, мы их не послушали. Я взяла Ноэля под руку крепче и потянула за собой, следуя по маршруту стражей. Звуки нарастали. Воздух становился гуще, в нём висела мелкая, невидимая пыльца магии, от которой щекотало в носу и горле. Мы вышли к огромным резным дверям, ведущим в тот самый парадный зал, где несколько дней назад Берон презентовал свою «диковинку». Двери были распахнуты настежь. Мы остановились на пороге. Картина, открывшаяся нам, заставила застыть даже моё охотничье сердце. В центре зала, на подиуме, где когда-то стояла коробка с червём, теперь бушевала тихая, страшная буря. Леди Сиврен стояла, закованная с ног до головы в мерцающие ледяные оковы собственного изготовления. Её лицо было искажено невыразимой внутренней борьбой, губы беззвучно шевелились. Но это были не её оковы. Они сжимали её, сковывая каждое движение, пытаясь сдержать то, что бушевало внутри. А перед ней, в нескольких шагах, с вытянутыми вперед руками, с лицом, сосредоточенным до болезненности, стоял Хеллион. От его ладоней исходили не лучи света, а плотные, вибрирующие волны золотистой энергии. Они обволакивали Сиврен, не атакуя, а сжимая, пытаясь сдавить ту невидимую силу, что разрывало её изнутри. Казалось, он пытался создать вокруг неё магический саркофаг. По краям зала в ужасе жались придворные и слуги, которых не успели эвакуировать. Стражи образовали неровное кольцо, не зная, куда броситься. В воздухе пахло озоном, хвоей и чем-то сладковато-гнилостным, от чего сводило желудок. Один из стражей у двери обернулся и увидел нас. Его лицо исказилось яростью. — Я же сказал…! Но его крик потонул в новом звуке. Из уст леди Сиврен, сквозь стиснутые льдом зубы, вырвался не крик, а низкий, многослойный шепот, полный такой чистой, беспримесной ненависти, что по коже побежали мурашки: – …вижу тебя… вижу твой страх… твоё тщеславие… твоё жалкое одиночество… Это был не её голос. И это было обращено к Хеллиону. Хан нашёл новую жертву. И этой жертвой стала леди Сиврен. — Как удачно всё складывается, — мелькнула у меня циничная, ледяная мысль, пока я наблюдала, как ледяные оковы на её запястьях дали первую трещину. Треск был похож на звук ломающегося толстенного стекла. Потом — ещё один. И ещё. Лёд не растаял. Он взорвался изнутри, разлетевшись во все стороны острыми, как бритва, осколками. Хеллион, всё ещё сконцентрированный на поддержании сдерживающего поля, не успел среагировать. Волна дикой, неконтролируемой магии Зимы, смешанная с ядовитой ненавистью паразита, ударила в него, как кувалда. Его отбросило через весь зал. Он врезался в колонну с глухим стуком и осел на пол, закашлявшись. Золотистая энергия вокруг него померкла. Он поднял голову, и в его глазах, обычно таких проницательных и спокойных, я впервые увидела не боль и не ярость, а шок. Шок от того, что его контроль, его знание, его власть — оказались бессильны против этого первобытного хаоса. Леди Сиврен стояла свободно. Её серебристо-белые волосы развевались в незримом вихре собственной магии. Но это была не её магия. Это было что-то осквернённое, тёмное. Её ледяно-синие глаза, всегда такие безэмоциональные, теперь пылали нечеловеческой, сфокусированной злобой. Она повернула голову и уставилась на Хеллиона. На нём. Только на нём. Она сделала шаг. Потом ещё один. Её движение было не плавным, а резким, рваным, как у марионетки, которой дергают за нитки. С каждым шагом от неё исходила волна пронизывающего до костей холода, но это был не чистый холод Зимы. Это был холод могилы, отчаяния и лжи. — Ноэль, — не отводя глаз от Сиврен, я прошипела ему. — Отвлеки её. Я почувствовала, как он весь напрягся рядом. — Ты с ума сошла?! — его шёпот был полон чистого, животного ужаса. — Она меня убьет на месте! Она же… — Не переживай, — перебила я его, всё так же глядя вперёд. Мои пальцы нащупали в поясной сумке шокер. — Такую чистую, незамутнённую душу, как твоя, точно примут в раю. Если что-то пойдёт не так. Я похлопала его по плечу — жест, полный смертельной иронии — и бесшумно отступила в тень высокой драпировки у стены, растворяясь в полумраке зала. Сиврен уже была в середине зала. Она подняла руку, и из воздуха перед ней сгрудились десятки сосулек, но не прозрачно-ледяных, а чёрных, как ночь, отравленных ненавистью. Она взмахнула — и они полетели в Хеллиона шквалом. Он едва успел поднять щит из сгущённого света. Чёрные сосульки впивались в него с шипением, растворяясь, но с каждой новой волной щит трещал и тускнел. Он не контратаковал. Он защищался. Потому что убить её — значит потерять ключ к Зиме, значит развязать войну. А остановить её, не причинив вреда… он явно не знал как. Его взгляд, полный концентрации, на мгновение метнулся по залу, сканируя обстановку. Помощь? Слабое место? Сценарий? Он увидел меня, стоящую в тени. Наши взгляды встретились на долю секунды. Вместо того чтобы съёжиться или сделать предупреждающий жест, я улыбнулась ему. Криво, через боль, но улыбнулась. И помахала кончиками пальцев, будто мы случайно столкнулись в коридоре. Его золотые глаза на секунду отразили чистое, неотфильтрованное недоумение. Брови взлетели вверх, словно он спросил: «Ты вообще в своём уме?» Но времени на философские размышления не было. Щит из сгущённого света под очередным шквалом чёрных сосулек затрещал, и всё его внимание яростно вернулось к леди Сиврен, к буре, что надвигалась на него. Я обернулась к Ноэлю. Он всё ещё стоял там, где я его оставила, прижавшись к стене, лицо белое как мел. Наши взгляды встретились. Я медленно, очень чётко, повернула голову в сторону леди Сиврен, а затем сделала едва уловимый, но недвусмысленный пригласительный жест рукой. — Твой выход, солнце. — проговорила я одними губами. Его глаза округлились. Он понял. Ноэль, бледный как привидение, сделал шаг вперёд из тени. Его голос, дрожащий от страха, но натянутый на каркас отчаянной театральности, прозвучал непривычно громко в гнетущей тишине зала: — Леди Сиврен! Пожалуйста, умоляю вас, остановитесь! Я… я все это время не знал, как к вам подступиться! Ваша красота… она ледяная и совершенная, как вершина вечной горы! Она сводит меня с ума! Не губите её этим… этим ужасом! Он говорил полнейшую, слащавую чушь, но она сработала. Хотя бы на долю секунды. Голова леди Сиврен дернулась в его сторону. Её пылающие ненавистью глаза на мгновение остановились на этом трясущемся, жалком существе, которое осмелилось нарушить её концентрацию на Хеллионе. И этого мига ей хватило. Не для того, чтобы отвлечься. Для того, чтобы её ярость, сконцентрированная в одной точке, нашла новый, мгновенный выход. Она даже не посмотрела на Ноэля. Она просто развернулась к Хеллиону и выдохнула. Не вихрь, не луч. Это была волна — не воздуха, а самой зимы, вывернутой наизнанку. Абсолютный холод, не замораживающий, а разрывающий молекулярные связи. Золотистый щит Хеллиона треснул, как хрупкое стекло, и разлетелся на тысячи сверкающих осколков, которые тут же почернели и рассыпались в пыль. Волна ударила в него, подхватила и швырнула, как тряпичную куклу, в ту же колонну, но с чудовищной силой. Каменная кладка не выдержала. С оглушительным грохотом верхняя часть колонны обрушилась, и лавина тяжёлых резных камней, штукатурки и пыли посыпалась вниз — прямо на то место, где я стояла в тени драпировки. Я тут же выскользнула из ниши, снова окидывая взглядом зал. Хеллион пытался выбраться из-под обломков. Ноэль, похоже, отделался лишь тем, что прижался к стене в ужасе. А леди Сиврен… леди Сиврен стояла ко мне спиной. Её внимание теперь было приковано к Хеллиону, который медленно поднимался среди камней. Тишина в зале была звенящей, полной сгустившейся ненависти, исходящей от неё. Идеально. Она меня не видела. Зато меня видел Ноэль, стоявший как раз за её спиной. Его глаза, полные паники, впились в меня. Я медленно, очень чётко, кивнула ему один раз. Продолжай. Его лицо исказилось от ужаса, но рот уже открывался, извергая ту же слащавую, отчаянную чушь: — Леди Сиврен, умоляю! Я не могу молчать дольше! Моё сердце разрывается от… от любви к вам! Вы — совершенство льда и стали! Она даже не обернулась. Её плечи слегка напряглись, словно от назойливого жужжания мухи. — Я ЛЮБЛЮ ВАС! — завопил Ноэль уже на грани истерики, но не сдвинувшись с места. — ВАША ХОЛОДНОСТЬ СВОДИТ МЕНЯ С УМА! Это сработало. Её голова резко повернулась на этот визг. Её взгляд, полный теперь не только ненависти, но и какого-то омерзительного, паразитарного презрения к этой «слабости», упал на Ноэля. Она медленно, с почти механической плавностью, развернулась к нему и сделала шаг. Потом ещё один. Ноэль замер, глотая воздух, но продолжал лепетать что-то о «ледяных очах» и «вечной мерзлоте в сердце». Я, пригнувшись, бесшумно кралась за ней по залу, используя её полную сосредоточенность на новой «угрозе». Расстояние сокращалось. Она была уже в паре шагов от Ноэля. Её рука взметнулась вперёд с неестественной скоростью и вцепилась ему в горло. Она приподняла его, будто он ничего не весил. Ноэль захрипел, его ноги задергались в воздухе. — За такую наглость, — её голос был ледяным и многослойным, будто говорили двое, — я сломаю твою жалкую шею голыми руками. Ноэль уже начал синеть. Времени не было. Я подошла вплотную сзади и постучала указательным пальцем ей по плечу, как по двери. — Мадам, — сказала я громко, чётко и абсолютно серьёзно. — Кажется, вы обронили сосульку. Она замерла. Её хватка на горле Ноэля на миг ослабла от чистой, животной неожиданности. Её голова начала поворачиваться ко мне, глаза, полные ядовитого недоумения, уже искали мои. Я не стала ждать. Шокер был уже в моей руке. Я вонзила контакты ей в бок, прямо под ребра, туда, где, как я надеялась, был ближе всего к тому, что осталось от её истинного «я», и нажала кнопку до упора. И не отпускала. Аппарат взвыл, синие молнии заплясали по её платью и коже. Она издала звук — не крик, а сдавленный, булькающий хрип. Её тело выгнулось в дугу, пальцы разжались, и Ноэль рухнул на пол, давясь кашлем и хватая ртом воздух. Я держала. Считала про себя. Раз. Два. Пахло озоном и палёной тканью. Её глаза закатились, и она обмякла, безжизненно рухнув рядом с Ноэлем. И только тогда, когда я уже почти поверила, что всё кончено, оно начало выбираться. Из её уха, медленно, мучительно, выполз чёрный, обугленный по краям шнур. Хан. Он двигался вяло, слепо. Я не дала ему шанса. Отпустив кнопку на шокере, я тут же снова нажала её и ткнула контактами прямо в это склизкое тело. Он завизжал — тонко, противно — и замер, обугливаясь на глазах, пока от него не осталось лишь маленькое, дымящееся пятно на полу. Тишина вернулась, теперь по-настоящему мёртвая. Я опустила дрожащую руку с шокером. В ушах звенело. Ноэль, сидя на полу и потирая шею, с ужасом смотрел на леди Сиврен. — Ты… ты не переборщила с ударом? Она точно очнётся? Я глубоко вдохнула, пытаясь унять дрожь в коленях, и посмотрела на Ноэля с усталой, кривой усмешкой. — Не переживай. Если она не очнется сама, то поцелуй истинной любви, Ноэль, точно сработает. Он что-то пробормотал в ответ, но я уже перестала его слушать. Профессиональный осмотр завершён. Я повела плечами, разминая затекшую спину. И в этот момент фраза Хеллиона, полная откровенного, хищного интереса, накрыла меня с головой, заставив внутренне вздрогнуть от чистого, непрофессионального шока. — Очаровательно. Вы не просто устранили угрозу. Вы устроили представление. Стратег, провокатор и палач в одном лице... Это обязывает. Он не просто говорил. Он подошёл. Слишком близко. И прежде чем я успела отреагировать на вторжение в личное пространство, его пальцы, удивительно тёплые и мягкие, обхватили мою руку. Поднёс её к своим губам. Небрежно, почти светски, но его губы коснулись моих окровавленных костяшек. — К благодарности и защите Дома Зари, — закончил он, отпуская мою руку, но его золотые глаза не отпускали мой взгляд. — И к личному любопытству. Вы заставили меня улыбнуться, леди Анна. А это — редкое достижение. В голове на секунду воцарился белый шум. Я позволила себе лёгкий, почти неуловимый наклон головы. — Вы слишком добры, Хеллион, — сказала я, и мой голос прозвучал... почти естественно. – Надеюсь, мои дальнейшие действия не разочаруют ваше... любопытство. Адреналин отступил, оставив после себя лишь холодную, звенящую пустоту и чёткое понимание: Приглашение теперь будет. Точка. Всё остальное было шумом. Но этот шум теперь имел форму золотистых глаз, слишком близких, и запах дорогого вина и камня. Хеллион, казалось, не собирался отпускать мою руку. Его пальцы всё ещё лежали на моей коже, а в его взгляде читалось явное намерение продолжить этот опасный, интимный спектакль. — Простите, лорд Хеллион, — сказала я, и в моём голосе прозвучала лёгкая, но твёрдая нота, — но мне бы очень хотелось привести себя в порядок. — Я мягко, но неоспоримо высвободила руку из его захвата и позволила себе улыбнуться. Не кокетливо, а устало-вежливо, как человек, который только что закончил тяжёлую работу. Не дожидаясь его ответа, я обернулась к Ноэлю, который всё ещё выглядел так, будто только что пережил ураган. — Пошли. Коридоры до наших покоев мы прошли почти бегом, не проронив ни слова. Как только дверь захлопнулась за спиной, оставив за стенами гул возбужденных голосов и тяжёлый взгляд Хеллиона, воздух в разгромленной комнате показался благословенно тихим. Я обернулась к Ноэлю, широко улыбаясь сквозь боль. — Ноэль, да ты молодец! — У тебя из носа кровь! — сказал он доставая из своего кармана платок. — Я знаю, всё в порядке, — махнула я рукой и тут же ввязать его платок и приложила к носу,чтобы не лить на пол. — Ну, теперь глыба не только приглашение нам даст, Ноэль! Но и красть не придётся. Мы спасли ей жизнь! На его лице медленно расцвела улыбка, сменив тревогу на ликование. — Я признаю… это было великолепно! Мы рассмеялись одновременно — срывающимся, нервным, но искренним смехом облегчения. И обнялись, крепко, забыв на секунду о разбитой мебели вокруг и о том, что на нас была вся пыль и кровь этой схватки. Стук в дверь прозвучал как выстрел. Мы разомкнули объятия. Дверь открылась без приглашения, и на пороге возник страж. Его взгляд скользнул по комнате — перевернутая кровать, осколки вазы, разбросанные вещи — и на мигу задержался, полный немого осуждения. — Вас ждут, — произнес он без предисловий. — В кабинете Хеллиона. Прибыл Верховный. Мы с Ноэлем переглянулись. В его глазах отразилось то же, что бушевало у меня внутри: Так быстро? — Сейчас? — уточнил Ноэль, пытаясь придать голосу небрежность. — Сейчас, — подтвердил страж и отступил, давая нам пройти. Я закатила глаза, собирая остатки бравады, как доспехи. — Ну что ж, — выдохнула я, снова вытирая нос. — Пора принимать благодарность. Или выслушивать очередной приговор. Пойдём, герой.