Оставляя пепел

Если ты не можешь быть хорошим примером,

Будь чудовищным предостережением

      Насилие было знакомо Варанг с детства. Но существовало оно в ней помимо воли, без её ведома, как медленно прогрессирующая болезнь.       Но как у любой болезни, у этой тоже был источник. Провокатор. Собственный отец.       Для клана он был неплохим предводителем. Ему внимали, делали как он велел, без укоризненных взглядов или попыток подвергнуть сомнению его авторитет. Варанг помнила, что в такие моменты её брала гордость - быть его дочерью.       Но всё быстро изменилось, когда отец стал поднимать руку на цахик, его жену и её мать.       Он всячески принижал влияние цахик в клане. Верил, что она брала на себя слишком много, даже будучи духовным лидером Манкгван.       Тогда Варанг была ещё слишком маленькой, чтобы понимать, почему мать каждый день менялась в лице, прячась в юрте и прикладывала к тщательно скрытым от глаз частям тела целебные мази и настойки.       Отец никогда не бил мать при свидетелях. Но Варанг становилась старше и с семилетнего возраста стала для матери живым щитом. С этого момента, отец бил обеих.       - Уйди прочь! - шипел он в бессильной злобе, когда маленькая Варанг снова вступилась за мать. - Иначе я убью её!       Он часто пытался запугать малышку этой ложью. Убить цахик - равносильно покуситься на жизнь Эйвы, а отец Варанг был свято верен божеству. Куда больше, чем собственной семье.       Отец никогда не относился к матери с должным уважением, как к равной себе. Он выбрал её лишь потому, что так велели пути Эйвы. Цахик нужна была ему, чтобы держать в узде собственных дочерей и поддерживать моральный дух клана, когда он сам того не мог. В последнем он едва ли мог признаться самому себе.       Если матери, несомненно, удавалось поднять боевой дух соплеменников, оло'эйктан наказывал её. Ведь она посмела подать голос без его разрешения.       Позже, вдали от посторонних глаз, он хватал её за горло, прижимал к стволу обреченного дерева и сжимал так сильно, что цахик едва могла стоять на ногах.       - Ещё раз откроешь свой рот - пожалеешь, - говорил он. - Ты дышишь только потому, что я даю тебе это право, женщина! Запомни это!       А после он отпускал её и уходил молиться Эйве. Варанг ненавидела это.       Почему Эйва слушает его, внимает его мольбам, наблюдает за тем, что он делает со своей цахик? Почему она не внимала мольбам Варанг, когда та в гневном порыве просила убить её отца? Ведь он заслуживал смерти, разве нет?       Первая трещина в её вере. Сомнение скользнуло по краю сознания и засело слишком глубоко, чтобы тогда осознать его. Но достаточно, чтобы меньше молиться Эйве и больше положиться на себя.       Для Варанг мать была отдушиной, родственной душой. Она постоянно говорила, что отец любит дочь. Было сложно верить в это, когда Варанг было с кем сравнивать.       Родная старшая сестра - Зи'рана. Отец души в ней не чаял, и поначалу Варанг искренне не понимала почему. Со временем всё стало ясно. Зи'рана потакала отцу во всём, всегда соглашалась с ним и чтобы он не приказал выполняла беспрекословно.       Иногда оло'эйктан выговаривался старшей дочери, словно она была живым воплощением Эйвы, которая слушает, жалеет и подкрепляет его уверенность в том, что он всё делает правильно.       Конечно Зи'рана видела, как отец поступает с матерью и младшей сестрой. Порой она наблюдала за этим собственными глазами, но ни разу не вступилась.       Однажды Варанг призвала сестру к ответу.       - Вы вынуждаете его делать это с вами! - шипела на неё Зи'рана. - Если бы вы вели себя правильно, папа бы не злился. Он добр со мной, он любит меня, значит, виноваты вы с мамой.       Несмотря на разницу в возрасте, Варанг была выше и крепче сестры. Удар был хлестким и жёстким, от чего у Зи'раны потемнело перед глазами, а из носа потоком хлынула кровь.       Варанг совсем не сожалела, даже когда отец, узнав об этом, жестоко избил младшую дочь.       После случившегося, оло'эйктан запретил Варанг обучаться у цахик - собственной матери. Конечно! Ведь она ударила его милую старшую дочурку.       Он сказал, что для Варанг это бесполезное занятие. Зи'рана станет цахик сразу после матери, а младшая дочь, к этому моменту, из-за своей непокорности и бунтарской натуры, вероятно, будет убита раньше, чем достигнет совершеннолетия.       Однако, мать Варанг всё же обучала её всему что знала тайком, отдельно от старшей дочери, рискуя быть пойманной и избитой за неповиновение.       Как-то Варанг случайно отравила местного мальчика Рику и отец, будучи уверенным, что она сделала это намеренно, в очередной раз крепко наказал дочь. Но мать похвалила Варанг, сказав, что яд сделать гораздо труднее, чем лекарство.       Мама Варанг не учила её покорности, не просила прекратить заступаться за неё. Это было так же бесполезно как попытаться приручить чужого икрана. Вместо этого, цахик только молча помогала младшей дочери обрабатывать ссадины и синяки оставшиеся после избиения, попутно обучая какие травы подойдут для этого лучше всего.       Но мать никогда не объясняла, почему она позволяет отцу так обращаться с собой.       - Однажды Эйва образумит его, - негромко сказала цахик, заправив косичку дочери за ухо, - спасет от собственного безумия и слепой жажды править всем и вся.       Но Эйва так и не успела спасти его. Варанг оказалась быстрее.

***

      Когда все поняли, что произошло, было слишком поздно. Верующие женщины, мужчины, дети, старики. Никто не знал, скольких тогда поглотила стихия.       Огонь не выбирал жертв - он просто брал то, что хотел. А хотел он поглотить жизнь, испепелить слабость и позже возродить нечто сильное, способное стать его живым воплощением. Это понимание пришло к Варанг уже после того, как она увидела тлеющий труп матери.       Ради своих дочерей, своего народа, цахик ушла просить помощи у Эйвы, прямо в дрожащий под гнетом пламени лес, к остаткам священных деревьев и встретила там свою смерть. Пламя поглотило её вместе с надеждой быть услышанной.       Варанг и несколько других детей из племени нашли тело цахик, пока оло'эйктан в страхе бежал вместе с Зи'раной. Он даже не пытался удержать младшую дочь.       Варанг упала на колени перед тем, что осталось от матери. Она коснулась её ладонями. Пепел хранил тепло. Варанг подняла голову и увидела перед собой охваченные пламенем ветви священных деревьев. Эйва даже себя защитить не способна, как бы она защитила их? Её мать?       Короткий надрывный вскрик пронзил воздух.       Ты была здесь. Ты видела и ты ничего не сделала, с горькой усмешкой подумала Варанг.       Огонь оказался сильнее, чище. В нём была сила, которую даже Великая Мать одолеть не сумела. Она обещала защиту, любовь, гармонию своим детям - всё оказалось ложью. Огонь не обещал ничего. Он просто пришёл и забрал то, что хотел. Он уравнял всех. В этом и была его жуткая справедливость.       В тот день вера внутри Варанг сгорела вместе с матерью.

***

      Годы шли, но воздух всё ещё пах гарью.       Жалкие попытки оло'эйктана воззвать к Великой Матери только сильнее укрепляли собственную веру Варанг. Эйва была ничтожна бессильна и лицемерна в отношении своих слабых "детей".       Оло'эйктан вместе со старшей дочерью ходили и летали к другим кланам, просить помощи, но те отказывали один за другим. Они говорили, что Эйва отвернулась от них, наказала за их чрезмерную жажду власти, жестокость, пренебрежительное отношение к её дарам и ненасытное поглощение ресурсов.       Варанг летала с ними всего один раз и ей хватило этого унижения, чтобы понять - помощь не придёт.       Она сидела у разведенного в юрте огня, когда осознала - отец просто боялся пойти иными путями. Пойти против Эйвы, потому что один раз он уже допустил ошибку. Он боялся последствий, боялся, что Эйва уже наказала его за то, что он делал. Тогда он ещё не понимал, кого действительно стоило бояться.       Однажды Варанг решила высказать всё отцу. Она пришла к нему, с головы до пят покрытая свежей пепельной краской, чем вызвала негодование отца прежде чем открыла рот.       - Наше племя гибнет, - настаивала Варанг, глядя в его опущенные глаза. - Ты заставляешь наших людей молиться Эйве, но она оставила нас. Они умирают в мольбах от голода и ран! Ты боишься признать, что она наказала народ и дала умереть нашей цахик, чтобы покарать тебя. Но ты единственный кто должен был умереть!       И после отец избил Варанг. Она не помнила сколько времени прошло, но когда он наконец закончил, Пандору охватило затмение. Возможно, он бы даже убил её, если бы не Зи'рана, под чарами которой он всегда был бессилен.       Оло'эйктан кричал на младшую дочь, хотел заставить её извиниться перед ним, перед Эйвой, но она этого так и не сделала.              Тогда Варанг усвоила - за отцовским насилием скрывались слабость и страх, а за её - стремление эту слабость обратить в силу.

***

      Варанг не была глупа. Отец и те, кто остался верен ему и его ложным надеждам, не допустят, чтобы девочка, даже если она дочь оло'эйктана, сеяла смуту.       Она перестала спорить вслух. Только собирала вокруг себя тех, чьи глаза уже не горели слепой верой в Эйву. Тех, кто, как и она, чувствовал вкус пепла на языке и хотел большего.       В тайне от отца, она вместе с небольшой группой соплеменников, охотилась на чужих землях и делила добычу только с теми, кто помогал ей.       Варанг подолгу блуждала по выжженным землям клана. Уходила в самый эпицентр где огонь был особенно жесток и продолжала экспериментировать с травами, семенами и нектарами. Она смешивала, измельчала, перемалывала. Что-то пробовала сама, но чаще проверяла действие порошков и снадобий на диких животных. Иногда давала смеси верующим в неё соплеменникам, но только если была уверена, что это не оборвёт их существование.       Особенно сильные яды, Варанг пробовала на приближенных к отцу воинах. Они угасали постепенно. Всё выглядело так, словно бы они умерли от голода.       Некоторые порошки давали особые эффекты, которые делали её соплеменников выносливее, менее восприимчивыми к болям любого рода, и оказывали эйфорическое, граничащие с безумием наслаждение.       Варанг исследовала и изучала пути огня с особым трепетом. Она убедила своих последователей, что вера в огонь, его силу и мощь, требует доказательств, что ты сильнее боли.       - Эйва дала нам эти тела, она создала их, - говорила Варанг, взяв острый кинжал в руку. Лезвие оставляло точечные надрезы на груди, животе, руках. Соплеменники как привороженные наблюдали за ней, внимали каждому слову, наблюдали как кровь капает с кинжала в разожженное пламя костра. - Мы сделаем их своими. Покажем огню, что мы не боимся боли, а жаждем её. Покажем свою силу, чтобы стать равными ему.       Варанг обратилась в их единственную веру и спасение, когда в доказательство своего могущества и окончательного познания путей огня, она предстала перед последователями пылающей с ног до головы, став живым воплощением стихии.              Пламя окутывало её гибкое тело, когда соплеменники вскакивали и громко, неистово выкрикивали всего два слова:       - Txep! Sa'nok! Txep! Sa'nok!       Она учила их, что каждый должен уметь выживать сам. Положись на собственные силы, не надейся на других. Делай всё ради выживания, ради огня, ради огненной матери и только тогда ты обретешь истинную веру и свободу.       Варанг даже не пришлось заставлять последователей поверить в то, насколько неразумно ведет себя оло'эйктан. Она хотела привести свой народ к безграничной силе, а для этого было необходимо искоренить сосредоточение слабости и, наконец, сделать их свободными от стороннего влияния.       К моменту, когда Варанг намеривалась осуществить судьбоносный план, она переманила на свою сторону большую часть клана Манкгван.       Для оло'эйктана Варанг приготовила особый яд, используя все те знания, которые дала ей мать.       Она проникла в его холодную юрту, пока тот спал. Он лежал на спине, страшно исхудавший. Тело сотрясалось мелкой дрожью.       Как же он жалок, с отвращением подумала Варанг. Вот что случается с теми, кто следует путям Эйвы и её законам.       Она медленно подошла к нему и заглянула в лицо. Длинные, измазанные пеплом пальцы потянулись к куру отца. Едва нервные отростки сплелись между друг другом, глаза оло'эйктана широко распахнулись, словно он не спал вовсе. Крик застрял в его горле.       Варанг чувствовала насколько ему больно, но этого было недостаточно. Она дарила ему все мучения, что несла с собой все те года, что он издевался над матерью, над ней, над её народом.       Ей было приятно видеть, как отец стонет и содрогается от всепоглощающей боли, разрывающей его сознание. Она явственно видела как в отцовских глазах застыл страх - он боялся её. Всегда боялся. Она ощущала это через их принудительную связь.       Варанг заставила оло'эйктана подняться с ложа и упасть перед ней на колени. Он вскрикнул, голова упала ему на грудь. Руки безвольно свисали вдоль тела, дыхание сбилось. Она сломила его разум. Так просто, почти не прилагая усилий. Вот он, ребенок Эйвы, слабый и ничтожный.       На мгновенье Варанг удивилась тому, как это слабое существо могло когда-то породить её.       В руке она держала сосуд с приготовленным ядом. Она уверенно схватила отца за основание куру, стиснула и ожесточенно потянула назад. Отец снова встретился с дочерью взглядом - стеклянный, полный ужаса. Словно бы он уже умер и напоследок увидел как на его глазах жестоко расправляются со старшей дочерью.       Его рука непроизвольно взметнулась, и Варанг вложила ему в пальцы сосуд. Он даже не смог воспротивиться, когда его губы против воли сомкнулись вокруг горлышка.       Достаточно было одной капли, но сосуд был полон до краев.       Оло'эйктан почти давился прозрачной жидкостью, но делал один глоток за другим. Он выпил всё. Сосуд выскользнул, и рука отца безвольно рухнула вниз.       - Я не боюсь смерти, - прокряхтел он. - Эйва спасет мою душу, а твою никогда.       - Сомневаюсь, что она примет тебя, отец. - Варанг мягко скользнула кончиками пальцев вдоль куру отца. - А моя душа уже обрела покой.       Варанг держала с ним связь пока он корчился в предсмертной агонии, чувствуя как замедляется его сердце, как рвано дергается тело, как легкие наполняются кровью, заставляя его захлебываются.       Варанг расплылась в улыбке.       Когда тело оло'эйктана готовилось извергнуть последний хриплый вздох, она разорвала связь и, зашипев на него, схватила кинжал. Нервные волокна треснули под напором лезвия, ознаменовав лишение оло'эйктана былых остатков силы и власти. Как и возможности быть рядом с Эйвой.       Варанг вышла из юрты, взметнув куру отца над головой под безумные вопли соплеменников.       Осталась старшая сестра.       Варанг не стремилась убивать её. Она точно знала, что та уйдёт под натиском толпы.       На тот момент Зи'рана уже была цахик, но это перестало иметь значение. Старшей сестре с группой верных ей последователей спешно пришлось покинуть Манкгван.       Перед уходом Зи'рана отчаянно попыталась вразумить племя. Но как это сделать, если младшая сестра наглядно показала им путь к выживанию и спасла от смерти, в то время как Зи'рана только и делала, что призывала молиться Эйве?       Никто не знал, что случилось с несостоявшейся цахик. Однако через некоторое время те, кто уходил вместе с ней, вернулись и сообщили о нападении. С их слов стало ясно, что Зи'рана, вероятнее всего, мертва.       Вернувшихся, Варанг казнила прилюдно. Она приказала возвести кострище и принести всех в жертву огню. Народ должен был наглядно узреть цену предательства.       В конце концов, если божеству позволено убивать, почему не может она? Ведь она делает лишь малую часть того, что делает Эйва со своими "детьми".

***

      Жар разлился по её телу, когда Куоритч приказал спалить маруи водного клана название которого она даже знать не хотела. К водным племенам Варанг испытывала особую неприязнь. Вода - враг огня. Всё просто.       Вопли и рыдания сотрясали воздух. Молитвы, обращенные к Эйве, раздражали и только провоцировали манкгванцев крушить всё вокруг. Слышать их было личным оскорблением, но как бы противоречиво это не звучало, Варанг доставляло удовольствие видеть скорбящие лица, скорченные в молящей гримасе.       - Приведите мне их цахик! - приказала Варанг. В следующую минуту голубокожую предводительницу клана уже волокли по влажному песку.       Куоритч не вмешивался. Он наблюдал в нескольких шагах от происходящего действа, сложив руки на автомате. Уверенная в своём превосходстве Варанг, схватила куру цахик, установив связь, вынудив ту моментально пасть на колени.       Куоритч заметил - это была её любимая часть. Они склонялись перед ней сокрушенные её разумом, силой и стойкостью, не в силах противостоять. Эта женщина была сосредоточена, хладнокровна и жестока, что только сильнее распаляло его интерес к ней.       Цахик билась в непродолжительных конвульсиях, прежде чем Варанг заставила её взглянуть в распахнутый гипнотический глаз, выцарапанный на её правой ладони. Чёрный, обрамленный острыми языками пламени, он заглядывал так глубоко, что погружал врагов в транс, выуживая из них всю правду на поверхность.       Варанг ощутила безмолвный страх голубокожей, вцепилась в него и усилила.       - Где тот, кто зовётся Турук Макто? - спросила Варанг, нависнув над несчастной.       Цахик дернулась, пытаясь вырваться из ментального плена, но Варанг подошла к ней ближе, ухватилась за её куру, запрокинув голову.       - Где. Турук. Макто.       Цахик вскрикнула, и Варанг ясно увидела в её сознании мелькающие образы знакомого племени, которые звали себя Меткайина.       Она удовлетворенно осклабилась, бесцеремонно разорвав связь, и отбросила бьющуюся в судорогах цахик на песок.       Куоритч подошёл ближе, его взгляд сверкнул приятным нетерпением.       - Ты что-то увидела? — спросил он.       Варанг медленно выпрямилась, её губы растянулись в плотоядной ухмылке.       - Меткайина. Он с ними.       Куоритч замер на секунду. Его лицо исказилось в оскале — наконец-то они нашли след.

***

      Куоритча позабавило, как меткаийнцы стояли перед ними всей деревней, вооружившись копьями и самодельными арбалетами. Их уверенности можно было позавидовать. Манкгванцы (которых он, к слову сказать, успел частично научить парочке военных тактик и навыкам пользования оружием), оснащенные до зубов оружием RDA, выглядели куда внушительней, вкупе с их кровожадностью.       Можно было бы один раз пальнуть по Меткайина из РПГ и проблема бы решилась сама собой, но лишние жертвы не нужны некому. Да и Куоритч был здесь не за этим.       AT-99 "Скорпион", прилетевший с ними, завис в воздухе, нацелив огненесущие пушки в сторону деревни Ава'атлу, ожидая указаний.       Конечно, не стоило недооценивать врагов. Но даже ничего несведущий в военной тактике, понял - у Меткайина не было ни единого шанса. Однако, они совершенно точно были готовы полечь здесь ради своего Турука Макто. Придурки.       Варанг стояла рядом, сжимая в руке небольшой автомат, подаренный ей Куоритчем. Она с презрением окинула взглядом толпу меткайинцев, их примитивное оружие и усмехнулась.       - Мне нужен Джейк Салли! Ваш Турук Макто! - прокричал Куоритч, перекрывая гул корабля. - Выдайте мне его и тогда никто не пострадает!       После его слов, напряжение в воздухе сменилось волнением. Меткайина подняли оружие выше, своим воинственным видом демонстрируя, что не собираются сдаваться без боя.       Варанг не хотела ждать. Рука крепче сжала автомат, и она с усилием подавила желание нажать на курок. Под кожей зудело, а нетерпение растекалось внутри, как жгучая лава.       - Просто спали их всех, Куоритч, - равнодушно бросила Варанг.       Реком сжал челюсти. Его глаза вспыхнули в темноте тем же холодным огнём, что и у неё. Он кивнул коротко, без колебаний.       - Сжечь дотла, - приказал Куоритч, склонив голову к стоявшему по правую сторону Лайлу.       Тот зажал пальцами коммуникатор и отдал короткий приказ пилоту "Скорпиона". Через секунду темное небо озарилось адским заревом — огненные снаряды с рёвом обрушились на деревню Ава'атлу. Маруи вспыхивали, как факелы. Крики наполнили воздух.       Варанг стояла неподвижно. Пламя жадно сжирало хилые сооружения.       - Ты распространишь свой огонь по всей Пандоре. Кланы склоняться перед тобой.       Куоритч выполнял своё обещание, и Варанг была готова визжать от восторга.       - Пусть их слабая богиня посмотрит и запомнит, злорадно подумала она, кто теперь правит этой землёй!       Куоритч снова кивнул Лайлу. "Скорпион" моментально сменил цель. Одно слово и голубокожие обратятся в горку тлеющих трупов.       Они дрогнули, лица изменились - мелькнул страх. Это племя не было сборищем тупоголовых идиотов. Они знали - железная "птица" способна испепелить их за секунды. Но преданность собственной земле и геройская жажда выгородить предателя Салли, видимо, поглотила спасительный рационализм в их рыбьих головах.       Среди толпы раздался выкрик.       - Стой!       Вперед выбежал Джейк Салли, держа руки перед собой, наивно полагая, что сумеет сгладить возникшее противостояние. Толпа опустила оружие. Губы Куоритча одобрительно скривились.       - Пойдешь с нами, Салли, и без глупостей!       Джейк застыл, просчитывая варианты. Он мог сдаться, но никто не гарантировал, что сразу после его семью и всю деревню не спалят к херам.       Он сжал кулак и вскинул его в воздух. Меткайина снова оживились, взметнув бесполезное оружие, готовые к атаке. Они заголосили так, словно уже выиграли бой.             - Неразумное решение, Джейк! - посмеялся Куоритч. - Все умрут.       - Может быть, - ответил Салли. - Но вы точно не убьёте всех! Твой корабль замешкается и начнёт палить по всем без разбора и, вероятно, убьёт тебя и твою новую подружку!       - И ты правда готов пожертвовать ими вместо того, чтобы сдаться и принять свою судьбу, а, капрал? - с ухмылкой спросил Куоритч, погладив автомат. - Беременные женщины, дети, старики - все умрут, просто потому что мне дело до них нет. А мои новые союзники, - Куоритч обвёл рукой клан пепельных позади себя, - о, им просто не терпится снять парочку скальпов!       Среди манкгванцев пронесся одобрительный гул. Варанг закивала, подняв руку с автоматом вверх, распаляя и без того кровожадный настрой соплеменников.       Куоритч наслаждался моментом. Джейк Салли стоял неподвижно, но во взгляде читалась мучительная борьба — сдаться и спасти племя, или обречь их на гибель ради принципов? А Нейтири, их дети?       Реком медленно провел пальцем по спусковому крючку оружия, драматично сделав паузу.       - Последний шанс. Ты идешь с нами, или твое упрямство похоронит всех этих людей?       Взметенный в воздух кулак Джейка едва заметно дернулся.       Тишина затянулась, напряжение можно было резать ножом. Оба клана вдруг затихли. Был слышен только рокот двигателей "Скорпиона".       Варанг нетерпеливо провела языком по зубам. Хвост нервно подрагивал в предвкушении крови.       - Время вышло! — громко объявил Куоритч и поднёс руку к коммуникатору, готовый дать роковой сигнал.       - Ладно! - Джейк опустил кулак, и воины Меткайина послушно сложили оружие.       Среди голубокожих Куоритч увидел миссис Салли, которую сложно было не заметить. Особенно теперь. Она продолжала занимать боевую стойку, целя стрелу прямо в Куоритча. Её взгляд метался между им и Варанг, словно она размышляла, кого прикончить первым.       Глаза Варанг сузились. Она медленно подняла автомат, остановив прицел на Нейтири. Она ведь убила её. Пронзила стрелой и выбила из седла. Варанг отчётливо помнила, как тело этой женщины падало вниз, а затем джунгли поглотили её. Это был первый раз когда они встретились.       Второй раз Варанг мельком видела её искаженное яростью раскрашенное лицо в воспоминаниях Куоритча, когда принудительно установила с ним цахейлу. Нейтири безжалостно убила его, когда тот был человеком.       У Варанг просыпалась бессознательная ненависть к ней. Куда более острая, чем ко всем другим на'ви.       Эта женщина оказалась гораздо более стойкой, чем показалось на первый взгляд. Что ж, так даже интересней.       Варанг и Нейтири пересеклись взглядами, узнав друг друга. Варанг зашипела, получив ответный оскал.       - Я пойду с вами, но ты клянёшься, что не тронешь ни этот клан, ни мою семью! - напряженный голос Джейка Салли показался Куоритчу отчаянной мольбой.       Но Джейк знал Куоритча (точнее сказать, одну из его версий). Он был уверен, что полковник хоть и был откровенным мудаком, он не станет устраивать показательную казнь после того, как получит своё. Однако, Джейк должен был убедиться.       Терпение Варанг начало угасать. Она взглянула на Куоритча. Тот безотрывно смотрел в лицо предателя человеческой расы, к которой сам реком теперь принадлежал лишь косвенно.       - Я человек-слово, Джейк! - отозвался Куоритч, а затем показал мизинец, посмеиваясь. - Может скрепим на мизинчиках?       Салли мрачно фыркнул.       Варанг не сводила глаз с женщины Турука Макто. Лук в её руках был по-прежнему натянут. Пальцы Варанг непроизвольно сжались, словно хотели вцепиться Нейтири в горло.       - Он твой, Куоритч, — прошипела Варанг. - Но если его самка сделает хотя бы шаг...       Взгляд Варанг и автомат направленный в сторону толпы меткайинцев закончил угрозу. Нейтири зарычала в бессильной злобе.       Когда Джейк сделал шаг вперёд, готовый сдаться, Куоритч двинулся навстречу, схватив его за плечо с силой, граничащей с жестокостью.       Народ Меткайина безмолвно замер. Нейтири стояла, дрожа от ярости, но не смела выстрелить — не сейчас, не когда весь клан под прицелом.       Варанг наклонила голову, торжествующе усмехнувшись. Она коротко шикнула в сторону толпы и пошла следом за Куоритчем.