Серая зона

Вечером того же дня. Колонна из двух армейских пикапов медленно въехала в промышленный район на окраине города. Первый остановился у ворот заброшенного склада. Из него выскочили бойцы Лос Вакерос с автоматами наперевес. Второй пикап подъехал к ограде, и из него вышли Соуп и Гоуст. Между ними находился Фарид. Его руки были связаны за спиной пластиковыми хомутами. Гоуст грубо подтолкнул пленника в спину. — Шевелись, герой. Приехали. Фарид споткнулся, но удержал равновесие. Его лицо было скрыто под мешком, но по напряжённым плечам можно было понять, что он осматривает обстановку, пытаясь определить, где они находятся. Сэм вышла из машины последней. Её ноги гудели после многочасовой дороги по пересечённой местности. — Ты как? — Соуп подошёл ближе. — Нормально. Её голос звучал спокойно, но МакТавиш не был дураком. «Нормально» в данной ситуации — просто слово.

***

Внутри склада пахло сыростью, ржавчиной и машинным маслом. На стене висела карта региона, исчерченная пометками. Рядом стол с ноутбуками и спутниковым терминалом. В центре помещения находился металлический стол, покрытый царапинами и ржавыми пятнами. Два стула по разные стороны. На одном из них уже сидел Фарид. Он помотал головой, щурясь от яркого света, когда Гоуст снял мешок с его головы. На лице виднелись многочисленные ссадины, а под левым глазом разливался багровый синяк. На столе лежал ноутбук, подключённый к защищённому каналу связи. На экране было видно двоих: Шепард и Ласвэлл. Генерал сидел в кожаном кресле, его идеально выглаженная форма сидела как влитая. За его спиной висел флаг США. Рядом с ним находилась Кейт. — Фарид, ты знаешь, кто я, — тишину разорвал голос из динамиков ноутбука. — Я генерал Шепард, командующий объединённой операцией. Со мной — Кейт Ласвэлл, из ЦРУ. Мы здесь, чтобы задать тебе несколько вопросов. От твоих ответов зависит, как быстро мы найдём ракеты. Фарид, не отрывая взгляда от стола, крепко сжал руки, так сильно, что костяшки пальцев побелели. — Где вы храните ракеты? — голос Шепарда звучал всё более настойчиво. — Я ничего не скажу… — Ты служил в армии США, принимал присягу, клялся защищать эту страну. Теперь продаёшь оружие людям, которые хотят её уничтожить. Объяснись. — Эта страна... Вы используете таких, как мы, а потом выбрасываете. Спросите у Сэмми. Её тоже выкинули, как только она стала неудобной. Картер сделала шаг вперёд, но остановилась. Соуп бросил на неё взгляд, в котором читалось предостережение. — Она здесь, потому что выполняет свою работу, — произнёс Шепард с холодком и лёгким презрением в голосе. — А ты — предатель. У тебя есть ровно одна минута, чтобы сказать, где ракеты, или я передаю тебя мексиканцам. А они, как ты знаешь, не любят тех, кто топит их страну в крови. Фарид колебался. Было видно, как мысли мечутся за его глазами — страх, гордость, но он всё ещё молчал. Нужно было менять тактику. — Мы знаем о твоей семье, — Ласвэлл медленно листала бумаги в папке, не поднимая глаз. — О матери в Аммане, сестре в Лондоне. Мы не угрожаем, это не наш стиль. Но знаешь, что случится, когда Аль-Катала узнает, что ты у нас? Они решат, что их человек заговорил, и твоя семья станет мишенью. Хочешь, чтобы они погибли из-за твоего молчания? Или ты хочешь, чтобы мы их вывезли в безопасное место? Она оторвала взгляд от бумаг и посмотрела прямо в камеру. В её взгляде читалась не жестокость, а холодная правда. — Ты… ты мразь! — Я реалист. Выбирай: семья или ракеты. Он заёрзал на стуле, пытаясь встать, но когда Гоуст сделал шаг вперёд, Фарид замер. Маска-череп производила должное впечатление: вызывала страх. Он медленно приблизился к столу и занял стул напротив. Затем положил автомат на стол, направив ствол в сторону пленника, и погрузился в молчание. Секунда, две, три. Фарид не выдержал и поднял глаза. Лейтенант смотрел на него сквозь прорези маски, и в этом взгляде не было ничего, кроме пустоты. — Знаешь, в чём разница между тобой и мной? Фарид молчал, а Гоуст и не ждал ответа. — Я ношу маску, чтобы мои враги боялись меня. А ты носил маску, чтобы твои близкие не боялись тебя. Он встал, взял автомат и отошел к стене, снова скрывшись в тени, как будто его и не было вовсе. Ласвэлл собиларась продолжить давление, однако Соуп вдруг поднял руку, как бы говоря «подожди». Он посмотрел на Сэм и кивнул. Девушка медленно подошла к столу и остановилась напротив Фарида. — Я знала тебя, — она взглянула на него сверху вниз. — Того самого парня, который носил фотографию своей сестры в шлеме и говорил, что сражается за мир, чтобы она жила в безопасности. Но тот парень умер, когда перерезал горло моему другу. Нашему другу. Фарид хотел что-то сказать, но Сэм не позволила ему произнести ни слова. Её голос становился всё громче. — Он прикрывал твою спину, когда мы попали в засаду в Афганистане… Помнишь? Ты сказал, что он спас тебе жизнь. Разве ты спас его? Нет. Ты убил его во сне ножом, чтобы он не смог закричать! Ты убил человека, который спас тебе жизнь, за деньги! — Ты не понимаешь! — Фарид сорвался на крик. — Чего я не понимаю? Что у тебя не было выбора? Что тебя заставили? Ты сам выбрал этот путь! Она наклонилась ближе и прошептала: — Твоя сестра всё ещё жива, и она не знает, что её брат — чудовище. Если ты не расскажешь правду, она узнает об этом не от нас, а из новостей, когда ракеты взорвут город. Она будет знать, что её брат убил людей, и, что ещё хуже, детей. Ты хочешь, чтобы она жила с этим? Фарид взглянул на неё, и в его глазах впервые мелькнуло что-то новое. Страх? Стыд? Усталость от всего этого? — Они убьют её, если я скажу. — Мы вывезем раньше. Даю слово. — Твоё слово? После всего? — Ты меня знаешь. Я не нарушаю обещаний, в отличие от некоторых. Фарид молчал долго. Потом кивнул, едва заметно, но кивнул. — Координаты… Я дам вам координаты. Но если мою сестру тронут… Гоуст подошёл с планшетом и развернул карту региона. Фарид продиктовал координаты. Его голос был хриплым и срывался, но цифры он называл чётко. Ласвэлл быстро сделала запись на экране. — Данные получены, — произнесла она. — Фарид, если информация подтвердится, твоя семья будет в безопасности уже к утру. — Отличная работа, 141, — произнёс Шепард с присущей ему невозмутимостью. — Готовьтесь к следующей фазе операции. «Золотой Орёл», отбой. Экран погас, и в черном прямоугольнике ноутбука отражались лишь лампы под потолком.

***

Прошло два часа с момента допроса. Сэм вышла на улицу и присела на ящик возле пикапа. Её руки дрожали от волнения и тревоги. Она сжала их в кулаки, пытаясь успокоиться. Рядом бесшумно появился Гоуст. Он стоял на некотором расстоянии от неё, и не произнося ни слова, протянул ей флягу. Секунду поколебавшись, она взяла её в руки и сделала глоток, однако тут же закашляла. — Полегче, это не сок, — произнёс лейтенант. Его лицо скрывала маска, но по голосу можно было понять, что он улыбается. Сэм вытерла рот тыльной стороной ладони. — Не люблю бурбон. — Я заметил. Гоуст достал пачку сигарет и протянул её Сэм. Она взяла одну, прикурила от его зажигалки и глубоко затянулась, явно испытывая облегчение. Дым растворился в ночном небе. — Тяжёлый день, — произнёс Гоуст. — Мягко сказано. Сэм посмотрела на него. На маску, за которой ничего не было видно в темноте. Если он уйдёт — она останется одна. С мыслями. С воспоминаниями. С пустотой. — А если я попрошу вас уйти? — Уйду. — Тогда не уходите, сэр. Её голос прозвучал глухо и устало, и она сама не до конца понимала, почему говорит эти слова. Гоуст не ушёл. Сигарета догорела, и она затушила её об ящик. По привычке бычок бросила в пустую пачку. — Фарид сломался не из-за Ласвэлл и Шепарда. Ты заставила его вспомнить, кем он был, а это больнее, чем любой допрос. Воцарилась тишина. — Оставь флягу. У меня есть ещё. Сигареты тоже. Лейтенант исчез так же тихо, как и появился. Сэм не заметила, когда он ушёл. Просто в какой-то момент она оглянулась, а его уже не было рядом. Только фляга в её руке напоминала о том, что он вообще был. Сера взглянула на небо. Там, где совсем недавно царила непроглядная тьма, теперь появилась едва заметная полоска света. Рассвет стремительно приближался. Она размышляла о том, что весь тот день был для неё проверкой на прочность. Проверкой на человечность. Осталось ли в ней что-то, кроме приказов? Когда она взглянула в лицо Фариду, что-то в ней перевернулось. Это был не гнев или жажда мести, а боль. Тупая, ноющая боль потери. Потери Томми, который уже никогда не вернётся. Потери той себя, прежней, которая верила людям. И в этой боли, как ни странно, она ощущала себя по-настоящему живой. Не бездушным механизмом, не винтиком в системе, не расходным материалом с автоматом в руках. Сэм провела ладонью по лицу. Щёки оказались мокрыми от слёз. Она даже не заметила, как начала плакать. В глубине души она всегда думала, что уже ничего не чувствует. Ей казалось, что война выжгла в ней все эмоции, оставив лишь инстинкты и команды. Но сегодня всё было иначе. Она посмотрела на флягу, которую держала в руке. Потертый металл, когда-то принадлежавший другому человеку, теперь словно стал частью её самой. Ночь подходила к концу. Сэм глубоко вздохнула и, поднявшись с ящика, потянулась, чтобы размять затекшую спину. Её ждал новый день, новая миссия. Но сейчас, в этот короткий миг между ночью и утром, она позволила себе просто быть. Живой.