Отравленные ночи

Леви задумчиво посмотрел на кроссовок Петры и тут же вышел за дверь. «Она на такое точно не способна, да и таких кроссовок продаётся много», — думал он по дороге к машине, хотя стоило еще раз зайти к ней домой и всё перепроверить, просто перестраховаться. В машине в нос ударил знакомый запах ванили. Леви сел и уставился в окно. Впервые в жизни он ощутил, что изменил девушке с другой. Изменил своим чувствам, тому, что казалось правильным. Он и Микаса не вместе, и даже не уверен, что она что-то чувствует к нему, а на душе было так паршиво, что саму ненависть к себе он ощущал изнутри. Леви выдохнул, завёл машину и направился к Микасе, которая занимала все его мысли. Это было неправильно: она слишком молодая для него, совсем девчонка, да ещё и родственница. Эта мысль била его сильнее всего. Он мчался к кафе, чтобы забрать Микасу. Скучал по ней невыносимо, он впервые так скучал по кому-то, хотя они не виделись всего несколько часов. Остановившись у кафе, он зашёл внутрь и сразу увидел её. Микаса сидела за дальним столиком и улыбалась, чашка кофе стояла рядом. Она откинула чёрные волосы назад, и большие глаза блеснули от улыбки. У Леви внутри всё рухнуло вниз, глядя на эту улыбку, он застыл в дверном проёме. Приблизившись, он заметил серого котёнка на её коленях — того самого, которого они видели вчера в магазине. — Что это? — грубо спросил Леви. — Ты что, не узнаёшь? — улыбнулась Микаса. — Это котёныш. Он теперь будет жить с нами, а осенью я заберу его с собой в квартиру. — Нет, он останется на улице, или возвращай его обратно в магазин, — сразу сказал Леви, недовольно глядя на пушистый комочек. — Леви, его выставили на улицу под дождь, потому что никто не хотел покупать. Мне надо было оставить его там? Ты бессердечный, — сказала Микаса, прижимая котёнка к себе. — Я уже купила ему всё: корм, лоток, игрушки, лежанку, — улыбнулась она, с нежностью глядя на серый пушистый комочек. Леви недоверчиво смотрел на котёнка, а затем перевёл взгляд на Микасу. Этим глазам он был готов простить все на свете. — Если он сходит мимо лотка, я натыкаю его туда и тебя заодно, поняла? Ты сама будешь за ним смотреть. Поехали домой, — сказал он и взял пакеты с продуктами. Микаса снова улыбнулась и быстро выбежала под дождь, укрыв котёнка под рубашкой. По дороге домой он спал у неё на коленях, а она гладила его, довольная, словно ребёнок, который давно мечтал о мохнатом друге. Леви поглядывал на её искреннюю радость, и на душе стало немного легче. «Может, с ним ей станет легче. Животные тоже лечат», — думал он. — Микаса, завтра утром я записал тебя к психотерапевту, — сказал Леви. — Что? Зачем? Я не пойду туда, со мной всё хорошо, — тревожно сказала она. — Ты пойдёшь. Я буду ждать в коридоре. Засыпать так ненормально, ты не можешь жить так всю жизнь, — продолжал он. — Я никуда не пойду, они закроют меня там, — её пальцы дрожали, когда она нервно поглаживала котёнка. Слёзы подступали к горлу, но она пыталась сдержаться. — Никто тебя не закроет. Ты поговоришь с врачом и всё расскажешь. Если начнёшь противиться, тогда они точно тебя закроют, — раздражённо ответил Леви, когда они подъехали к дому. — Но… — Разговор окончен, — отрезал Леви и вышел из машины. Леви вытащил пакеты из машины и занёс их в дом. Микаса всё ещё сидела в машине, осторожно прижимая сонного котёнка под рубашкой. Он открыл дверь и протянул ей руку, но она встала сама, проигнорировав жест, и направилась в дом. С этим движением Леви невольно вспомнил Петру. Ему вдруг показалось, что Микаса всё поняла. А если узнает… что она подумает? Сама ведь всегда шутила на эту тему. Леви не хотел, чтобы она узнала, устало провёл рукой по лицу, размазывая по нему капли дождя. Он зашёл в дом и сразу затопил камин. Микаса играла с котёнком, сидя на диване. Тот ловко бегал за игрушкой, охотясь и мяукая, а улыбка не сходила с лица девушки. Она подняла его на руки и чмокнула в мордочку — котёнок отозвался мягким писком. Леви наблюдал за ними, облокотившись на столешницу, затем повернулся спиной, сжал переносицу двумя руками и зажмурился. Такой шквал эмоций был для него непривычен. Он так быстро привязался к Микасе, а затем предал свои же чувства — и всё это за два дня. Телефон в кармане вибрировал сообщениями. Он достал его, заметив кучу смс от Петры, и тут же выключил. «Чувства к Петре появятся, надо просто провести с ней немного времени… Мы уже не дети», — убеждал он себя, выдыхая. Взял виски из мини-бара, налил в стакан и осушил одним глотком. Лёд звякнул о стенки, алкоголь обжёг грудь, а чувства уже выжгли там целую дыру. Он налил ещё один стакан и выпил, жмурясь от привкуса. Микаса подошла ближе и положила руку ему на плечо. — Леви, у тебя всё в порядке? Почему ты вдруг стал пить? — Всё нормально, — ответил он. — Не забудь, что ты готовишь ужин. — Да, помню, но ты тогда присмотри за котёнком. Я в душ, — улыбнулась она и поднялась наверх. Леви повернул голову к дивану. Котёнок прилёг, свернувшись клубком. Он сел рядом и посмотрел на него. «Поможем ей вместе?» — подумал он. Микаса спустилась вниз, переодевшись в белую майку и шорты, и стала готовить ужин. — Он не будет спать на диване, пусть спит в лежанке на полу, — сказал Леви, попутно заказывая новую мебель для дома. — Но на полу холодно, он замерзнет… — простонала Микаса. — Перестань спорить «Все равно с собой положу», — подумала Микаса и продолжила готовить. Через час ужин был готов. Леви сел за стол и стал пробовать жаркое, но оно оказалось пересолено. Он взглянул на девушку: она хлопала длинными ресницами и улыбалась. Леви так и не решился сказать ей об этом. — Тебе не кажется, что я немного пересолила? — спросила Микаса, осторожно пробуя еду. — Нет, хорошо получилось, — ответил он и продолжил ужинать. — А что с тем телом? Удалось что-то выяснить на вскрытии? — спросила Микаса. — Только то, что дозировка яда была меньше. Ты была права, это её первая жертва, — сказал Леви. Они продолжили ужинать в тишине. Микаса время от времени поглядывала на спящего котёнка и улыбалась. Леви молча наблюдал за её улыбкой, затем встал, достал бутылку виски и налил в бокал янтарную жидкость, осушив половину. — Леви, всё в порядке? — прошептала Микаса, глядя на него. — Кенни говорил, что ты не пьёшь… В этот момент лампочка на кухне внезапно перегорела, и в комнате стало темно. Остался лишь тусклый свет от камина. Микаса осмотрелась по сторонам, сердце застучало быстрее. Леви не отвечал. Он откинулся на спинку стула, голова была опущена вниз. Руки лежали на столе, а тёмная челка закрывала глаза. Он долго смотрел вниз, не поднимая головы. Лишь негромкий треск камина нарушал тишину, и пламя кидало колышущиеся тени на его лицо. Микаса наблюдала за ним внимательно, не смея снова позвать. Леви сжал руки на столе в кулаки, пальцы побелели от силы. Он медленно приподнял голову. Его тяжёлый пристальный взгляд прожигал Микасу изнутри. Кожа его была бледной, а черные зрачки почти полностью заполнили синюю радужку. Микаса никогда не видела, чтобы он так смотрел — тяжело, болезненно и внимательно. Его взгляд переместился на нож, которым он резал мясо. Микаса следила за его глазами, и всё спокойствие, которое она испытывала рядом с ним сразу улетучилось. Леви разжал кулаки, взял нож в руку и снова перевёл взгляд на неё. Сердце Микасы заколотилось сильнее. Его движения были медленными и вдумчивыми, каждое словно взвешенное. — Леви… это я, Микаса, — не выдержала она и протянула руку через стол, накрывая его руку. Он ещё мгновение смотрел ей в глаза, а потом лицо резко переменилось. Леви отбросил нож на стол, будто сам испугался, и встал из-за стола, уходя наверх. «Что с ним такое? Я ведь совсем его не знаю…» — тревожно подумала Микаса. Она сидела одна за столом полчаса, еда встала поперёк горла, ужинать больше не хотелось. Микаса тревожно поглядывала наверх, в ожидании Леви. Она спрятала бутылку с виски и заглянула в мини-бар: там больше ничего не было. Затем решила убрать за ним тарелку, помыла всю посуду и села на диван рядом с котёнком. Спустя несколько минут Леви спустился вниз, волосы влажные — она поняла, что он был в душе. Он сразу подошёл и сел рядом с Микасой. Заглядывая ей в глаза, сказал: — Извини, если напугал. Я просто кое-что вспомнил. — Всё хорошо, — улыбнулась Микаса. Леви кивнул, встал и стал вкручивать новую лампочку, а потом сел на другой конец дивана. Микаса прилегла на ту половину, где спала прошлой ночью, положила котёнка себе на грудь. Тот мягко мурчал с закрытыми глазами. Она тоже попыталась прикрыть глаза, но тут же открывала их. Мурчание котёнка успокаивало, а Леви наблюдал за ней: за тем, как она хочет спать, но снова не может заснуть. Он выключил свет и лёг на диван, накрывшись пледом. Микаса заметила это краем глаза и убавила громкость телевизора. Спустя полчаса Леви сделал вид, что спит, и снова вытянул руку. Микаса осторожно перевернулась, положила котёнка рядом и выключила телевизор. Через минуту Леви почувствовал, как тёплые пальцы касаются его ладони, а вибрации от мягкого мурчания передаются по рукам. Ночью он проснулся от странного давления на грудь. Котёнок запрыгнул на него и стал укладываться спать. Леви недовольно посмотрел на него, потом перевёл взгляд на Микасу: она спала на расстоянии вытянутой руки, лицом к нему, прижимая ладонь к его. — Если бы не она, я бы давно выбросил тебя на улицу, — прошептал он котёнку и оставил его у себя на груди. Микаса проснулась раньше. Леви всё ещё спал на спине с котёнком на груди. Она улыбнулась им обоим. «Выбросит он его, конечно», — подумала она и осторожно расцепила руку, тихо направляясь в ванную. Спустя полчаса Микаса спустилась снова, уже собранная. Леви сидел на диване, а котёнок тоже сидел рядом и тихо мяукал. — Это был первый и последний раз, когда он спал на диване, — буркнул Леви. Микаса взяла кота на руки и пошла его кормить, насыпав побольше, чтобы хватило на весь день. Затем она быстро начала готовить завтрак. Они с Леви завтракали молча, думая друг о друге, но никто не решался заговорить. — Съездим в клинику, сегодня там мало народу. Потом надо будет убраться здесь, ты займёшься садом. Я заказал мебель для гостевой комнаты, её привезут вечером, — рассказывал Леви по дороге. Микаса молча слушала, нервно перебирая пальцами сумку. Она не хотела идти к врачу. На улице снова стояла жара, народу в городе было мало — многие уехали за город — а машин на трассе стало в два раза больше. — Помнишь свой первый секс? — решила разрядить обстановку Микаса. — Нет, — сразу сказал он. Леви помнил, но смутно. В организации Кенни всегда были самые элитные шлюхи, одну из них он любезно предоставил Леви, когда тому исполнилось шестнадцать лет, это был подарок на день рождения. Девушка была молодая, едва ей исполнилось восемнадцать. С пышными и упругими формами. Она все сделала за Леви, научив его всем азам секса. Тогда он навсегда запомнил одно: если девушка сосет плохо, то трахается она еще хуже. Такой совет дала ему та самая девушка, он еще ни разу не подводил Леви. — А я помню... — начала протяжно Микаса. — У парня был такой большой член, что мне пришлось напиться виски, чтобы не было больно. — Зачем ты мне это рассказываешь? — буркнул Леви недовольно. — Сам знаешь, мне больше некому рассказать, — улыбнулась Микаса, проверяя его реакцию. — Я не лучшая кандидатура для таких признаний, — бросил Леви. — Ты зануда, — зевнула Микаса. Дальше они ехали молча, едва успев к назначенному времени в клинику. Леви отправил девушку в кабинет, а сам остался ждать в коридоре. Это был тот самый жёлтый коридор. Он заметил маленького ребёнка с перевязанной головой: бинты огибали почти весь череп. Мальчик сидел рядом с мамой, ожидая приёма. Леви тут же отвернул взгляд, отгоняя мрачные воспоминания. Неподалёку он услышал разговор двух медсестёр: — Нифа совсем работать не хочет, до сих пор отчёт не сделала, да ещё взяла себе два выходных… — Да, она уже устала, сколько ей лет, а мужика нет… — Она особо и не ищет, снова по клубам пойдёт развлекаться… Леви нахмурился, невольно вспоминая её размер ноги. Через полчаса Микаса вышла. Глаза у неё были красные от слёз, она молча села на скамейку и снова заплакала. Леви присел рядом: — Что сказал врач? — Не хочу говорить об этом… — сжала бумажку в руках Микаса и отвернулась. Леви проводил её взглядом и зашёл в кабинет сам. Врач сидел спокойно, заполняя бумаги на столе. — У вас только что была девушка, Микаса Аккерман. Какой у неё диагноз? — спросил он. — Я не могу разглашать такую информацию. Кем вы ей приходитесь? — не отрываясь от бумаг, ответил врач. — Я её муж, — сказал Леви, первое, что пришло в голову. Почему именно это пришло в голову, он сам не понимал. — Тогда это странно… — начал врач. — Пока сказать точно нельзя, нужно ещё обследоваться, но с первого взгляда у неё проявляются симптомы двух специфических фобий: аутофобии и гипнофобии. Вы ведь её муж… разве вы не спите вместе? — Мы только расписались. Это лечится? — спросил Леви. — Да. Я прописал ей лёгкие транквилизаторы, они отпускаются по рецепту. Ей нужна психотерапия хотя бы раз в неделю, — ответил врач. Леви кивнул и отправился искать Микасу. Она сидела у автомата и медленно пила кофе. Не задавая вопросов, он взял у неё листок с рецептом и ушёл за лекарствами. Микаса проводила его недовольным взглядом и направилась к машине. Он вернулся спустя несколько минут с бутылкой воды и упаковкой таблеток, вскрыл одну ячейку и протянул ей. — Я не буду их пить. Я стану овощем, — сказала Микаса, отвернувшись к окну. — Ты будешь принимать их два раза в день. Овощем не станешь. Не нервируй меня и пей, — раздражённо ответил он. — Зачем тебе со мной возиться? Кто я для тебя? — резко выпалила Микаса, повернувшись к нему. У Леви в горле встал ком. Вопрос, заданный в лоб, оказался для него самым болезненным. Он хотел, чтобы она была в безопасности, чтобы не засыпала с незнакомыми мужчинами ночь за ночью. Он был бы рад, если бы Микаса засыпала с ним, держась за руку, каждую ночь. В её серых глазах он видел вопрос, на который сам не мог ответить. Он слишком запутался. Он хотел её целиком, хотел, чтобы она принадлежала только ему. Внезапно он вышел из машины, открыл перед ней дверь, схватил за руку и потянул обратно в клинику. Микаса молча пошла следом. — Мы хотим сдать генетический тест на степень родства, — выпалил он администратору. — Пройдите дальше по коридору, кабинет 102, — сказала администратор и протянула им бланки. В кабинете лаборантка начала брать анализы. — Откройте рот, я возьму мазок с внутренней стороны щеки, — улыбнулась она. — Когда будут готовы результаты? — спросил Леви. — Думаю, послезавтра, в понедельник, — ответила лаборантка, убирая пробирки. Они сразу вышли. Леви открыл дверь машины и усадил Микасу внутрь. Через пару минут он всё же заговорил: — Вот и узнаем, кто ты для меня. Микаса ничего не ответила. Она молчала всю оставшуюся дорогу. Уже дома она сразу побежала к котёнку — тот мирно спал в лежанке на полу. Она погладила его, прислушиваясь к тихому мурчанию. — Выпей таблетку, — раздался голос за спиной. Микаса обернулась, молча подошла, проглотила таблетку и запила водой. Затем вышла на улицу и села на крыльцо, забрав котёнка с собой. Он растянулся на солнце, прикрыв глаза. Леви решил её не трогать и занялся уборкой. Грязь и пыль он не переносил — дышать в доме уже было тяжело. Пока он тщательно проходился по всем углам, Микаса всё же решила заняться садом. Она отыскала во дворе всё нужное и принялась очищать розы от сорняков. Котёнок носился рядом, путаясь под ногами. Микаса аккуратно выдёргивала сорняки, как учила её мама. Постепенно небольшие кусты роз приобретали опрятный вид, а вместе с этим она и сама успокаивалась — работа отвлекала от лишних мыслей. Почти весь день они были заняты делами. Ближе к вечеру подъехала машина с новой мебелью. Микаса краем глаза заметила большую кровать для гостевой комнаты, пока рабочие заносили её внутрь. К вечеру сад выглядел ухоженнее, хотя работы оставалось ещё много. Леви наконец вышел и сел на крыльцо, рядом устроился котёнок. Микаса стояла у входа, на коленях, перепачканных землёй, и подрезала розы. — Зачем ты их подрезаешь? — нарушил тишину голос Леви. — Так они лучше растут, — улыбнулась Микаса, аккуратно убирая лишние листья. Она замерла и подняла голову. Леви наблюдал за её движениями и начал рассказывать про дом и новую мебель. Микаса слушала молча, не сводя с него взгляда. В голове вспыхнули воспоминания из детства, которые болезненно, но тепло сжали грудь. — Может, съездим на озеро? Я видела неподалёку — там есть пляж, — предложила она, вставая и оглядывая испачканные колени. Леви согласился и начал собираться. Купальника у Микасы не было, и она решила искупаться в белье. Она загнала котёнка в дом, взяла сумку и задержала взгляд на матрасе. Немного подумав, быстро достала оттуда шприц и положила в сумку. Дорога до озера заняла меньше двадцати минут. Закат окрашивал воду в красноватые оттенки. Леви разделся и сразу нырнул, скрывшись под водой. Микаса остановилась посреди пляжа, медленно оглядываясь. Людей не было, песок ещё был тёплым, а в воздухе витал запах хвои. Леви посмотрел на неё и тут же отвёл взгляд, снова ныряя. Микаса вошла в воду, с каждым шагом глубина стремительно увеличивалась. Она нырнула с головой и проплыла немного под водой. Вынырнув, глубоко вдохнула и откинула волосы назад. Вода доходила ей до груди. Белое кружево стало почти прозрачным. Она открыла глаза — Леви нигде не было. Микаса огляделась, сделала шаг назад и тут же упёрлась спиной в твёрдый торс. Она замерла. Стало так тихо, что она слышала дыхание обоих. Руки Леви обняли её за талию под водой, поднимаясь выше. По шее прошлись горячие, почти невесомые поцелуи, а руки скользнули в белье, касаясь груди. Микаса откинула голову назад, растворяясь в его прикосновениях.