Отравленные ночи

Стало так тихо, что она слышала дыхание обоих, руки Леви обняли её талию под водой, поднимаясь выше. Шея почувствовала горячее, почти невесомое прикосновение губ, а руки скользнули в белье, касаясь груди. Микаса откинула голову назад, растворяясь от его прикосновений. Леви оставлял поцелуи на мокрой холодной шее, а тело постепенно согревалось в его объятиях. Микаса просто закрыла глаза, позволяя ему делать все, что он захочет, а он хотел её всю. Ягодицы почувствовали затвердевший член, а пальцы скользнули по твердым соскам, сжимая их. Грудь не помещалась в ладонь, Леви осторожно опустил лямки и одной рукой расстегнул застежку сзади. Белье тут же погрузилось в воду, медленно опускаясь на дно. Микаса не выдержала и развернулась, обвивая его шею и поцеловала сама. Леви лишь усмехнулся, язык скользнул внутрь, переплетаясь с ее. Он приподнял девушку за бедра и прижал ближе к себе, в воде она казалась легкой, как пушинка. Микаса оторвалась от поцелуя и прижалась носом к его щеке. Его запах притягивал и возбуждал сильнее любого афродизиака. — Я хочу тебя, — сорвалось с её губ, сквозь тяжелое дыхание. — Так и знал, что ты не протянешь долго,-ответил он, снова прижимаясь губами к ней. — Кто бы говорил... Леви отогнул в сторону ее белье и опустил край своего. Приоткрыл глаза сквозь поцелуй. «Наплевать на все,» — только успел он подумать, и Микаса уже села на него и выдохнула в губы, по телу прошла мелкая дрожь, кожа покрылась мурашками. Леви никогда не был нежным в сексе, поэтому его животный инстинкт вместе с непреодолимым желанием заставляли его брать девушку грубо, жестко, не оставляя ей времени даже на дыхание. Под водой это было сделать тяжелее. Микаса скользила на нем, забыв обо всем. Прошлась руками по голове, зарываясь в мокрые волосы, и снова поцеловала. Солнце уже садилось за горизонт, а от воды начал идти пар. Пик был близко, член касался самой эрогенной точки, а Леви отрывисто дышал ей в губы. Микаса начала стонать громе, чувствуя приближающийся оргазм. Эхо разнеслось по всему озеру. Открыла глаза и обняла его лицо руками, он тоже открыл глаза и прошептал в губы: — Микаса, не спи, замёрзнешь… Она распахнула глаза. Рядом, прямо на песке, сидел Леви с мокрыми волосами и, обернувшись, смотрел на неё. Его бедро касалось её ноги. Резко приподнявшись на локтях, она осмотрелась. На ней всё ещё было сырое бельё. Солнце только начинало клониться к горизонту, оставляя на воде и песке красные разводы и лёгкий пар. Внизу всё было влажным — и не только от воды. Микаса сглотнула тяжёлый ком и снова посмотрела на Леви. Он уже поднялся и спокойно начал одеваться. Она тоже натянула одежду, бросила взгляд на чёрную сумку, взяла её, словно в замедленной съёмке, и молча направилась к машине. — А мы просто купались? — спросила она уже в салоне. Сон был настолько реалистичным, что Микаса засомневалась в нём, а между ног всё ещё ощущалась влажность. — Ты нырнула и вышла. Я сел рядом. Ты уснула. Наверное, устала сегодня от работы, — сказал Леви, когда они подъезжали к дому. Микаса уставилась в одну точку, прокручивая в голове эротический сон. «Интересно, а в жизни он такой же грубый во время секса?» — думала она, изредка поглядывая на Леви. Такой секс ей обычно не нравился, но с ним ей хотелось попробовать. «Нам нельзя этим заниматься. У нас сразу испортятся отношения… как мы потом будем вместе работать?» — снова и снова возвращалась она к этой мысли. Дома Микаса сразу переоделась в домашнюю одежду и принялась разогревать еду. Котёнок уже крутился под ногами, настойчиво выпрашивая корм. — Он постоянно будет пищать? — недовольно спросил Леви, глядя вниз. — Котёныш мяукает только, когда хочет есть, — улыбнулась она и насыпала ему корм. После ужина Микаса мыла посуду и протирала стол, затем достала красный леденец. Леви сразу косо взглянул на неё. Изо рта торчала белая палочка. Микаса встала у столешницы и задумчиво покрутила леденец во рту, потом вынула его и снова положила, медленно посасывая. Внезапно по обе стороны от неё оказались мужские руки. Она замерла и обернулась. Леви стоял вплотную, перекрывая путь к отступлению. Его тяжёлое, горячее дыхание коснулось её губ. Микаса захлопала глазами, сердце, будто остановилось. Он прожигал ее взглядом, внимательно всматриваясь в серые глаза. — Продолжай, — сказал Леви, не отрывая взгляда. «Что с ним такое? Он возбуждается?» — подумала она и снова осторожно погрузила леденец в рот. — Языком... Микаса завороженно облизнула языком леденец, не отрывая взгляда от Леви. Едва понимая, что он сейчас сорвется, но подчинялась любым его словам. Он наблюдал за ней и осторожно приблизился, касаясь языком леденца с другой стороны, напротив неё. Синие глаза напротив серых, и между ними одно возбуждающее препятствие. Сладкий привкус тут же заполнил рот Леви. Он осторожно взял леденец за палочку и положил на стол, не отрывая взгляда. Микаса прикрыла глаза, понимая что между ними сейчас произойдет, и долго ждать не пришлось. Леви коснулся её губами и облизнул сладкую нижнюю губу. А потом вжал её в стол всем весом, углубляя поцелуй. Руки зарылись в темные волосы на затылке. Леви подвёл Микасу в дивану, не прерывая поцелуя: её ноги едва двигались по полу, глаза были закрыты. Она села сверху, член в джинсах болезненно пульсировал от возбуждения. Микаса терлась о него, у самой между ног все заныло. Мужские руки залезли под майку и прошлись по спине, расстегивая под ней бюстгальтер. Терпеть напряжение было невозможно. Леви быстрым движением сорвал и отбросил в сторону её одежду, а потом припал губами к пышной груди. Она оказалась именно такой, какой он её представлял. Поцеловал один сосок, оставляя на нем мокрый горячий след, затем другой. Микаса запрокинула голову назад и закрыла глаза от удовольствия. — Оближи его так же, Микаса, — сказал Леви, не отрываясь от груди, и положил её руку на свой изнывающий под джинсами член. Микаса раскрыла глаза и улыбнулась. Она отстранилась, снимая с него футболку. Одежда улетела на пол, а шею Леви покрыли поцелуи. Она слегка оттягивала кожу, оставляя за собой темные влажные отметины, опускаясь ниже. Леви сел на край, наблюдая, как расстегивается ширинка. Микаса уже сидела на коленях, отгибая край брюк. Перед глазами появился твёрдый член с темными выпуклыми венами. Она закрыла глаза и облизала головку, и солоноватая капля смазки тут же выступила с конца. Язык прошелся по всей длине, и тонкие пальцы очерчивали каждый миллиметр плоти. Леви внимательно смотрел, запоминая каждое ловкое движение языком, Микаса отстранилась и взглянула на него, большой палец прошелся по губам, Леви наклонился и облизал еще сладкие от леденца губы, чувствуя привкус смазки, смешанный с чем-то ягодным. Прошептал ей в губы: — Еще... Леви мечтал об этом моменте, Микаса снова прошлась языком по головке во всю длину, придерживая рукой влажный член. Погрузила его в рот полностью, головка коснулась нёба. — Языком, — процедил Леви, сжимая челюсть и выдыхая. Она послушно выпустила его и снова прошлась языком. Леви почувствовал, что вот-вот кончит. Мягкий язык Микасы словно был создан для оральных ласк, хотя делала она это впервые. — Еще, Микаса... — прошептал он, закрывая глаза, чувствуя как горячая волна приближается к головке. Микаса повернула голову, услышав, как Леви прошептал её имя во сне. Он спал на диване, лежа на спине. Она нахмурилась, наблюдая, как член стоит во сне. Микаса коротко усмехнулась. «Значит, тебе тоже это снится», — подумала она, продолжая наблюдать за ним. Рядом, свернувшись клубком, мирно спал котёнок. Леви уснул почти сразу после тяжёлого дня, прямо в одежде. Микаса не стала его будить — лишь осторожно укрыла пледом и ушла на свою половину дивана. Уже лёжа, она вытянула руку и коснулась его плеча. Одна его рука покоилась на груди, другая была закинута за голову. Утром Микаса проснулась от шума на кухне. Леви готовил завтрак на кухне, а котёнок носился у него под ногами, настойчиво выпрашивая еду. — Тебе что-то снилось? Ты хмыкал во сне, — сонно спросила она, потягиваясь на диване. — Не знаю. Я не запоминаю сны, — сразу ответил он. — Покорми своего… кота. У меня уже уши болят от его писка. Микаса встала, насыпала корм котёнку и села за стол. Леви старательно избегал её взгляда, тогда как она, наоборот, смотрела ему прямо в глаза и ехидно улыбалась, медленно попивая кофе. — Оруо звонил. Они выяснили, что предыдущие жертвы тоже были в том клубе. Значит, она находит их там. Прошлой ночью никто не умер — значит, она убьёт сегодня. Вечером едем в клуб. Они посмотрели по камерам, у неё темные волосы, и в прошлые разы она была в коротком черном платье. Это все, что удалось рассмотреть — сказал Леви, отпивая чёрный чай. — Хочешь побыть приманкой для маньячки? — просияла Микаса. — Да. Под её типаж я подхожу, деньги у меня есть. В городе меня многие знают. Ты будешь наблюдать за поведением девушек. Поедешь за нами на машине Кенни. Пить я не буду — и ты тоже. И не смей там знакомиться с кем-то, ты там на задании. Оруо я предупредил, — отрезал Леви. — Ну хоть в клуб схожу, — улыбнулась Микаса. Леви весь день старался не смотреть на Микасу, отвлекаясь домашними делами, но обрывки сна всё равно болезненно врезались в память. «Почему желание не проходит, а становится только сильнее? Я ведь недавно переспал с Петрой», — думал он, убираясь в гостевой комнате. Телефон тем временем разрывался от сообщений Петры; он ответил одним коротким: "сегодня занят". Микаса постепенно приводила сад в порядок. Леви не выходил у неё из мыслей, пока она выдёргивала остатки сорняков. Она никогда прежде не испытывала таких чувств к мужчинам. «Зачем ему вообще знать степень родства?» — думала она, пропалывая клумбы с розами. К вечеру они начали собираться в клуб. Микаса приняла душ, уложила волосы и надела белые короткие шорты, подчёркивающие округлые бёдра. Сквозь почти прозрачную блузку просвечивало белое кружево, выделяя декольте. Она подобрала маленькую белую сумку и вышла в гостиную ждать Леви, по пути выпив таблетки и поиграв с котёнком. Особых изменений от препарата она пока не чувствовала — лишь стало спокойнее, и тревожные мысли перестали беспорядочно лезть в голову. Засыпала она всё так же, во сне касаясь Леви. Микаса уже не понимала, где проходит грань между фобией и чувствами. Засыпать рядом с ним ей хотелось и дальше, а мысль о том, что гостевая комната почти готова, отзывалась неприятным жжением в груди. Леви быстро спустился по лестнице — весь в чёрном. Аккуратно выглаженные рубашка и брюки, по пути он закатывал рукава, оставляя за собой шлейф вечернего, терпкого парфюма. Чёрные волосы были уложены, кожа — идеально гладкой. Микаса засмотрелась на него, вдыхая аромат, который действовал как гипноз и заставлял идти следом. Они сели в автомобиль, и он помчался в столицу. За стеклом проносились огни города, в салоне же плотным туманом смешались два разных аромата: один — терпкий и притягивающий, другой — сладкий и соблазнительный. — Я сяду за вип-столик, а ты — у барной стойки. Будешь наблюдать и писать мне сообщения. Я постараясь осторожно расспросить её. — сказал Леви, когда машина остановилась у клуба. — А если это будет не та девушка? Что будешь делать — поедешь к ней? — улыбнулась Микаса. — Рассчитываю, что клюнет маньячка, — бросил он и вышел из машины. Перед ними был самый элитный клуб столицы — просторный и впечатляющий. Танцпол был заполнен людьми, музыка громко, но мягко била по барабанным перепонкам. Микаса сразу заняла место у барной стойки, а Леви сел один за вип-столик, заказав самую дорогую бутылку вина и два бокала в ожидании нужной девушки. «От одного бокала ничего не будет», — подумала Микаса и тоже заказала вино. Леви недовольно взглянул на неё и продолжил ждать. «Это всё для задания», — убеждал он себя, хотя взгляд был прикован к одной девушке у стойки: нога на ногу, она покачивала головой в такт музыке, медленно попивая вино. Красная полоса в бокале постепенно опускалась ниже. Микаса изредка поглядывала на Леви. К нему подошла молодая девушка и присела за столик. Она сразу начала строить глазки: длинные ресницы наивно хлопали, она поправляла светлые волосы, накручивая пряди на палец. Излишне короткое платье, глубокое декольте, из которого грудь вот-вот вывалится. Лицо Леви оставалось, как всегда, равнодушным — он смотрел ей только в глаза. Они начали беседовать. Микаса косилась на них. «Почему у него до сих пор нет семьи? Интересно, он когда-нибудь любил? Кенни говорил, что он всю жизнь был один», — вспоминала она. Ей вдруг стало тоскливо от этого зрелища. Грудь будто разрывало изнутри, по телу пробегали мурашки. Микаса всегда была собственницей, и видеть Леви с другой оказалось для неё болезненным. Злость вперемешку с досадой сжали внутренности тугим узлом. К ней подсел молодой человек — тот самый, с которым она спала в последний раз. Леви сразу мельком взглянул на них, слегка прищурившись. — Привет, Микаса? Я правильно запомнил? — улыбнулся он. — Привет, да. Но сегодня я не ищу, с кем бы провести ночь, так что прости, — мягко улыбнулась она. — Я не за этим. Может, встретимся на днях и просто погуляем? Я все эти дни только тебя и вспоминал, — продолжил он и положил руку ей на плечо, приобнимая. Микаса осторожно убрала его ладонь и вежливо улыбнулась. — У меня уже появился молодой человек, — сказала она. «Один зануда, который, к тому же, мой родственник», — тут же подумала она. Парень усмехнулся и растворился в толпе. Микаса снова посмотрела на Леви — он уже сидел один. На телефон пришло сообщение: «Это точно не она». Микаса услышала свою любимую песню, быстро допила вино и вышла в самую середину танцпола. Алкоголь уже мягко расслабил тело, оставив после себя терпкий, тёплый привкус — почти такой же, как тот, что ассоциировался у неё с Леви. Она начала танцевать, закинув руки вверх, растворяясь в общем ритме и забывая обо всём. Движения стали плавными, текучими, глаза сами собой закрылись. Свет прожекторов вспыхивал над танцполом, скользя по людям и неоновым огням, разрезая воздух. Леви следил за каждым её движением. За тем, как она растворяется в музыке, как тонкие руки рисуют линии в воздухе, как волосы рассыпаются по лицу. Его взгляд был прикован только к ней — впервые для него всё остальное потеряло значение, стало пустым фоном. Ему хотелось смотреть на эту девушку всю оставшуюся жизнь. Микаса сводила его с ума. Он откинулся на спинку дивана, позволяя лицу расслабиться, напряжёнными остались лишь мышцы, отвечающие за улыбку. Так смотрят на тех, кого ждали всю жизнь: она совсем рядом, стоит протянуть руку — и всё же нельзя. Грудь сдавливает, дыхание сбивается, а оторваться невозможно. Забыв обо всём, он смотрел только на неё. Рядом, будто на коже, витало невидимое облако её ванильных духов. Микаса продолжала двигаться, чувствуя, как музыка проникает в каждую клетку тела. Она потеряла счёт времени, миру и звукам. В мыслях остались лишь одни мрачные синие глаза. Для неё в них была теплота, заметная только ей одной. Одиночество, которое давно поселилось в душе, постепенно рассеивалось, когда рядом был он. Кожа на руках казалась навсегда пропитанной его запахом. Она тихо подпевала, не открывая глаз, песня подходила к концу, и сверху посыпались белые конфетти. Микаса остановилась и распахнула глаза, посмотрела вверх — мерцающий дождь оседал на лице и волосах. Она почувствовала на себе его взгляд и повернула голову в сторону Леви. «Он впервые улыбается», — мелькнуло в голове. И она улыбнулась ему в ответ — так же тихо и так же искренне, как он. Песня медленно сменилась другой, а к Леви быстро подошла другая девушка. Темные волосы, такое же короткое вызывающее платье, как у предыдущей. Его искренняя улыбка сразу сменилась легкой вежливую ухмылку. Микаса снова села за барную стойку, вспоминая его взгляд. Она сидела в телефоне и ждала. Краем глаза она заметила, как Леви открыл бутылку и налил вина в бокал своей новой знакомой. «Неужели она? Под описание подходит и по поведению тоже. Надеюсь, Леви задает правильные вопросы,» — думала Микаса. Они сидели за столиком уже около получаса. Девушка оживлённо болтала, поглаживая его по руке, и без стеснения заказывала самые дорогие закуски к вину. На телефон Микасы пришло короткое сообщение: «Думаю, это она». Разговор продолжался. Леви не пил — лишь подливал вино своей спутнице, бокал которой пустел слишком быстро, и вскоре она перестала чувствовать границы. Подвинулась ближе, опустила ладонь на его бедро, устроила голову у него на плече, улыбаясь. Внутри у Микасы вспыхнуло злое, обжигающее пламя, она резко отвернулась, сжимая ремешок сумки так, что побелели пальцы. — Ты далеко живёшь? — промурлыкала девушка Леви на ухо. — Может, поедем к тебе? — Далеко, около часа езды. Я без машины, — так же мягко ответил он, обнимая её за талию. — Не страшно, я на машине. Боюсь, не дотерплю… А ты когда-нибудь был в мотелях? Говорят, там в последнее время происходят убийства. Тебя это не заводит? — улыбнулась она, касаясь губами его шеи короткими, едва ощутимыми поцелуями. — Может, лучше в гостиницу? Там поприличнее, — усмехнулся Леви. — Не хочу потом возвращаться из города домой. Я живу за городом, — продолжала шептать она. — Как скажешь. Всё для тебя… — Тогда закажи ещё алкоголя, покрепче. Возьмём с собой. Я знаю один мотель — там тихо и вполне прилично… Леви сделал заказ. Девушка по-прежнему прижималась к нему всем телом, медленно проводя ладонью по его ноге. — У меня на днях сломался телефон… И за ремонт ещё платить, — протянула она, демонстрируя разбитый экран. Леви достал кошелёк и, не меняя выражения лица, вложил пачку денег в её декольте. Она удивлённо улыбнулась и посмотрела на него. — Купишь новый. И на ремонт хватит, — спокойно произнёс он. — Спасибо… Ты такой щедрый. И такой красивый… — прошептала она, обвивая его шею руками, прикрыла глаза и коснулась его губ. Леви старался выглядеть естественно, хотя внутри всё сжималось от мысли, что Микаса видит его именно таким. Спустя несколько минут им принесли бутылку коньяка. Леви поднялся из-за стола вместе с девушкой. Микаса проводила их взглядом, затем, стараясь не привлекать внимания, поднялась и пошла следом. Сев в машину, она поймала взгляд Леви — он посмотрел на неё перед тем, как захлопнуть дверцу. Две машины одна за другой выехали из города. Микаса держалась спокойно, стараясь не выдать волнения. Леви наблюдал за ней через зеркало заднего вида. Когда он остановился у мотеля, Микаса проехала чуть дальше, затем тихо развернулась. Неподалёку уже стоял Оруо на служебной машине. «Если она хоть пальцем его тронет, я прибью её сама», — вспыхнуло в голове. Они вдвоём бесшумно приблизились к зданию. Внутри было тихо, рядом не стояло ни одной машины. Администратор спала, уронив голову на сложенные на столе руки. Оруо подошел ближе и осторожно потряс её за плечо. — Просыпайтесь и уходите отсюда. Справа от дороги стоит полицейская машина, садитесь в нее. Я отвезу вас домой позже. Здесь находится возможная подозреваемая. Мы должны её задержать, — тихо сказал он. Администратор встревоженно посмотрела на них, окончательно проснувшись, она молча кивнула. Не задавая лишних вопросов, поспешно вышла из мотеля. Оруо переглянулся с Микасой и направился по коридору. Они медленно двинулись к дальней комнате — туда, где находился Леви вместе с девушкой. — Уверены, что это она? — прошептал Оруо. — Думаю, да, — так же тихо ответила Микаса, когда они подошли к двери и заглянули в замочную скважину. Девушка в комнате открыла бутылку и отпила прямо из горлышка, затем, набрав в рот коньяк, поцеловала Леви, передавая ему обжигающую струю. Уселась на него сверху, снова поднесла бутылку. Леви сделал глоток, затем ещё один. Девушка довольно улыбалась. — Ты такой напряжённый… Может, выпьешь ещё? — прошептала она, касаясь губами его шеи. Он усмехнулся и снова приложился к бутылке. Девушка нависла над ним, расстёгивая рубашку, покрывая поцелуями его грудь. Оторвалась и опустила бретельки на платье, оголяя грудь. Микаса сжала ладонь в кулак, наблюдая за происходящим. — У меня есть кое-что… Хочешь расслабиться ещё сильнее? — прошептала она и потянулась к сумке. Сердце Микасы замерло. Она тревожно взглянула на Оруо. Девушка достала шприц, но Леви мгновенно перехватил её руку, резко перевернул на спину и отбросил шприц в сторону. В тот же момент Оруо ворвался внутрь. Девушка в растерянности хлопала глазами. — Вы что, психи?! — выкрикнула она. — Вы задержаны до выяснения обстоятельств, — спокойно произнёс Оруо. Наручники звякнули на её запястьях. Он вытолкал её за дверь, забрав шприц. Микаса осталась с Леви в комнате. Тот невозмутимо застёгивал пуговицы рубашки у окна. Затем вышел следом. Машина Оруо вскоре скрылась в темноте. Микаса молча сидела на кровати. Когда она поднялась и направилась к выходу, ручка двери не поддалась. Свет в коридоре был выключен. — Похоже, Оруо машинально закрыл дверь на ключ, — усмехнулся Леви. — Значит, придется заночевать здесь. Микаса нахмурилась и начала обходить мотель в поисках выхода. Окна были плотно закрыты, ключей нигде не оказалось. Всего три маленькие комнаты, стойка с разбросанными бумагами и канцелярией. Спустя несколько минут бесполезных поисков она вошла в комнату, где стоял Леви. Он смотрел в окно, в чёрную пустоту за стеклом. Её взгляд упал на бутылку коньяка, она была наполовину пуста. Дыхание перехватило. Она сделала шаг назад, и половица скрипнула. Леви резко повернул голову. В его руке блеснул металл. Он медленно двинулся к ней. Зрачки расширились до предела, почти поглотив радужку. Синие глаза потемнели, стали чёрными и бездонными. Лицо исказилось... не яростью, а чем-то болезненным, привычный Леви тут же исчез. Взгляд был тяжёлым, стеклянным и хищным. Он дышал глубже, резче, плечи напряжённо подрагивали. Микаса метнулась назад, захлопнув дверь и провернув замок. Слёзы хлынули сами собой, страх сжал горло. Сердце билось так громко, что заглушало всё вокруг. Леви дёрнул ручку. Раз, другой — сильнее. Дверь содрогнулась под его ударами. Он бил плечом, с такой силой, что тонкая древесина треснула почти сразу. Каждый удар был глухим, отчаянным, будто он пытался пробить не дверь, а собственный череп, в котором что-то рушилось и ломалось. — Леви… это я… Микаса… — рыдала она, прижимаясь спиной к двери. Дерево трещало. Замок вырвало. Дверь сорвалась с петель, и Микаса бросилась в соседнюю комнату, на ходу вытаскивая из сумки шприц. Адреналин жёг грудь. Она едва успела развернуться, как Леви настиг её, схватил за руку и повалил на кровать. Нож блеснул в его пальцах. Микаса вцепилась в его запястье, пытаясь удержать, но силы были неравны. Он навис сверху, тяжёлый, горячий, с обезумевшим взглядом. Резким движением она вонзила шприц ему в плечо.