Harry Snape!?

Гарри проснулся первого августа от того, что на его кровати с восторгом прыгал Драко. — Просыпайся! Просыпайся! У тебя день рождения! Мы с мамой пришли, чтобы забрать тебя и Северуса и провести с вами весь день. Просыпайся! Гарри потёр глаза и посмотрел на худого блондина, усевшегося ему прямо на грудь. — Я не могу встать, пока ты на мне сидишь. Иди подожди внизу, а я оденусь. Драко рассмеялся, спрыгивая с кровати: — Ты такой ворчливый по утрам! Как мило. Гарри запустил в него подушкой, но та ударилась о дверь, когда та уже закрылась. Он решил, что они скоро уйдут, поэтому надел зелёную рубашку на пуговицах, чёрные брюки и накинул сверху чёрную мантию. На кухне Гарри застал Нарциссу и Северуса — они пили чай и понемногу ели свежие сконы. Перед стулом, на котором Гарри всегда сидел, лежала куча ярко упакованных подарков. Он снова потёр глаза и посмотрел на два новых стула, которые идеально подходили к тем, что всегда стояли за столом. Нарцисса чмокнула его в щёку, и Гарри скользнул на своё место, застенчиво улыбнувшись отцу. Рози щёлкнула пальцами, и через комнату проплыла тарелка, доверху заваленная блинами. — Маленький мастер хочет сок или шоколадное молоко на праздничный завтрак? Глаза Гарри распахнулись, когда тарелка с глухим стуком опустилась перед ним. Он видел, как блины ел только Дадли, но даже у него тарелка никогда не была такой полной. — Это слишком много блинов, Рози! Спасибо! Я никогда не пил шоколадное молоко… можно попробовать, пожалуйста? Драко нахмурился, глядя на свои блины, и подтолкнул к Гарри завёрнутый подарок. — Ты такой вежливый с домовиком. Открой подарок! Гарри посмотрел на отца, словно спрашивая разрешения дотронуться до подарков. Северус заметил тревогу — его сын никогда раньше не получал подарков. — Давай, Гарри. Они все для тебя. И тебе нужно решить, чем ты хочешь заняться сегодня. Рози поставила рядом с Гарри чашку тёмно-коричневого молока и улыбнулась, когда он поблагодарил её. Гарри осторожно сделал глоток и широко улыбнулся: — Это просто потрясающе! Ты самая лучшая, Рози. Мы правда можем делать сегодня всё, что я захочу? — он начал ковырять обёртку подарка, который Драко всё ещё подталкивал к нему. — А можно пойти в зоопарк? Я всегда хотел туда попасть. Драко проглотил неприлично большой кусок блина. — В Лондоне нет зоопарка. Нам пришлось бы ехать в другую страну, а международный портключ мы не планировали. Гарри наклонил голову и с любопытством посмотрел на отца. — Дадли ходил туда с классом в прошлом году. Я… э-э… не смог пойти. Они не уезжали из страны — они были в Лондоне. Северус усмехнулся и почувствовал, как его щёки заливает румянец от непривычного чувства. — Думаю, Драко имеет в виду магический зоопарк с существами, которые встречаются только в нашем мире. Для этого нам пришлось бы ехать во Францию, Китай или Соединённые Штаты. Ты хочешь в немагический зоопарк? Гарри энергично закивал. — Нарцисса, мы можем сделать что-нибудь в другой раз. Ты не одета для мира магглов. Нарцисса спокойно улыбнулась и махнула рукой: — Глупости, Северус. Я вполне способна выполнить простую трансфигурацию, чтобы мы выглядели уместно для зоопарка. Драко будет полезно увидеть что-то новое. Открывай подарок, Гарри. Драко может взорваться, если ты этого не сделаешь. Гарри покраснел и наконец сорвал блестящую зелёно-серебряную бумагу с коробки рядом с собой. Внутри оказался набор с изображением дракона и множеством мелких деталей. Гарри перевернул коробку и прочитал описание: — Это макет? Круто! Я всегда хотел собирать макеты. У Дадли были макеты «Феррари» и куча «Лего». Я никогда не видел макет дракона. Драко гордо выпятил грудь: — У меня дома такая же. Я с радостью помогу тебе, если понадобится. А что такое «Феррари»? Гарри ухмыльнулся: — Уверен, мне понадобится много помощи. Может, если останется время после зоопарка? Думаю, мы где-нибудь найдём книгу с картинками машин. Гарри открыл ещё несколько книг от Северуса и Нарциссы и получил от Северуса пару невероятно крутых ботинок из драконьей кожи. Нарцисса просто сняла верхние мантии с себя и Драко. На ней было платье, которое должно было выглядеть простым: бледно-голубое, с короткими рукавами, чуть не доходящее до пола — но выглядела она так, будто только что вышла из модного журнала. Драко был в чёрных брюках и белой рубашке. Гарри посмотрел на свою одежду и на Драко, прикинув, куда они собираются. — Пойдём наверх. Я могу сделать так, чтобы мы выглядели как обычные маггловские дети. Драко нахмурился, глядя на себя: — А что не так с тем, что на мне? Я же не в мантии. Гарри потащил его вверх по лестнице, смеясь: — Так одеваются для высшего общества, к которому ты принадлежишь, и для школьной формы. Но вне школы дети не носят рубашки на пуговицах. Брюки сойдут. Мои тебе коротки. Он порылся в шкафу, вытащил простую синюю футболку почти того же оттенка, что и платье Нарциссы, и кинул её Драко. Затем достал зелёную футболку для себя. — Так лучше. Надень её и оставь рубашку на моей кровати. Потом заберёшь. Драко с неодобрением посмотрел на хлопковую ткань: — Она не слишком выгодно смотрится, но, полагаю, сойдёт. Зато мягкая. Гарри рассмеялся, натягивая футболку через голову: — Пошли! Я хочу увидеть слона вблизи! Драко справился со своим первым приключением в мире магглов на удивление хорошо. Правда, Гарри довольно быстро понял, насколько избалован его новый лучший друг. Они только вошли на территорию зоопарка, как Драко заметил сувенирную лавку. Он дёрнул мать за руку и умоляюще посмотрел на неё: — Мама, у меня нет ничего, чтобы закрыть глаза. Мы же не можем… — он подозрительно огляделся и прошептал, — создать тень магией. Нарцисса закатила глаза: — Гарри, ты не против заглянуть в магазинчик на минутку, чтобы подобрать Драко шляпу или зонтик? Гарри покачал головой: — Я не против. Я вообще никогда не был в сувенирной лавке! Пойдём, Драко, держу пари, тебе очень пойдут солнцезащитные очки! Гарри почти сразу пожалел об этом решении. Драко действительно выглядел круто в очках, но ему понадобилась самая дорогая пара. Ещё ему срочно была нужна чёрная панама с вышитым в прыжке тигром, пластиковый стакан с тигром, крышкой и трубочкой, чтобы можно было пополнять его весь день, и плюшевый тигр в комплект к шляпе и стакану. Северус видел целую гамму эмоций на лице Гарри: лёгкое отвращение к требовательности Драко, немного зависти и заметное нетерпение. Он наклонился и тихо сказал: — Ты тоже можешь выбрать всё, что захочешь. Это твой день. Гарри покраснел и посмотрел на отца: — Но это же так много… Северус кивнул: — Я понимаю, что ты не привык к тому, что для тебя что-то покупают. И я также понимаю, что Драко избалован до крайности и не знает, когда остановиться. Я уверен, что всё, что ты выберешь, будет тебе дорого. Если ты не готов выбирать игрушечное животное, можешь ограничиться очками и стаканом. Времени на сувениры будет более чем достаточно. Гарри застенчиво кивнул, показал Северусу очки, которые ему понравились, а затем протянул стакан с надписью London Zoo Reptile House и изображениями нескольких змей. — Я пока не готов к шляпе. И не уверен насчёт мягкой игрушки… Мне всегда говорили, что они для малышей. Северус отнёс покупки к кассе и расплатился: — Если мягкая игрушка — это то, что ты хочешь как напоминание о своём первом походе в зоопарк и о своём десятом дне рождения, значит, именно её ты и получишь. После того как Гарри надел свои потрясающие зелёные солнцезащитные очки и наполнил новый стакан ледяным лимонадом, он потащил Драко прочь из лавки — к слонам. Драко был потрясён тем, что магглы сумели собрать столько существ и удерживать их без всякой магии. Они наблюдали, как смотрители кормили слонов охапками салата и фруктов. Потом им показали, как слонов обливают из шлангов и трут щётками. Мальчики смеялись, глядя на морды слонов — казалось, будто те улыбаются и хохочут, когда их щекочут. После слонов они отправились к приматам. Гарри счёл орангутанов потрясающими. Тёмно-оранжевые создания с круглыми животами, как у дяди Вернона (но выглядевшие куда умнее Вернона), махали Гарри и Драко в ответ! А вот гориллы Драко не понравились. Стоило самому крупному горилле в вольере заметить белые волосы Драко, как он начал колотить себя в грудь и рычать так громко, что было слышно даже на парковке. Они не стали задерживаться, чтобы выяснять, нравятся горилле волосы Драко или, наоборот, вызывают ненависть. Гарри согласился с Драко, что тигры — лучшие из больших кошек. Львы были почти такими же крутыми, но тигры крупнее и выглядели куда страшнее. Им также очень понравились африканские сервалы: их уши с чёрными кончиками выглядели смешно, когда они дёргались туда-сюда. Ребят расстроило, что снежные барсы прятались в своей пещере, но в такой жаркий день быть снежным барсом было, пожалуй, не слишком приятно. Днём они пообедали в кафе, расположенном в самом центре зоопарка. Никогда бы не подумал, что Нарцисса не привыкла проводить время в немагическом мире — она держалась совершенно естественно. С Драко всё было иначе. Его разум буквально взорвали автоматы с газировкой, где можно было самому выбрать напиток и самому его налить. Идея стоять в очереди, чтобы заказать еду, а потом ещё ждать у стойки, пока её приготовят, казалась ему просто абсурдной. А то, что поднос нужно было нести к столу самостоятельно, едва не довело его до истерики. Лишь заверения Гарри, что магглы действительно так делают и никто над ним не издевается, смогли его остановить. По дороге к террариуму Драко снова застрял у очередного сувенирного киоска. Гарри терпеливо ждал, пока Драко пытался убедить мать, что ему необходим ожерелье с акульим зубом, висевшее на самой верхней полке. Затем они продолжили путь к змеям, а Драко уже на ходу надел новое ожерелье. Они вошли в прохладное тёмное здание, заполненное стеклянными террариумами разных размеров. Гарри и Драко одновременно прижались лицами к первому стеклу, стараясь не касаться его. Драко прошептал своему новому лучшему другу: — Разве ты не хотел себе крутое ожерелье? Гарри посмотрел на Драко, потом снова на маисового полоза: — Я… э-э… мне никогда не разрешали просить вещи в прежнем доме. Сейчас просить тоже кажется неправильным. Я уже получил сегодня так много. Этого более чем достаточно, чтобы быть счастливым до следующего дня рождения. Драко драматично ахнул: — Но ведь будет Йоль! И я уверен, что дядя Северус будет покупать тебе вещи в течение года. Он всё время дарит мне мелкие подарки, а я ведь даже не его сын. Гарри покраснел и отошёл к другому террариуму, где по ветке скользила коралловая змея: — Ну… если он сам что-то подарит, я не откажусь. Но просить всё равно кажется неправильным. У меня уже есть всё, что нужно. Зачем мне больше? Драко на мгновение серьёзно посмотрел на Гарри: — У тебя правда ничего не было до того, как ты встретил отца? Он нахмурился, когда Гарри покачал головой. — Я… я вообще не представляю, каково это. Мне просто дают всё, что я хочу. Эм… но хотеть вещи — это нормально. Наверное, мне и правда не нужны все те штуки, которые мама купила мне сегодня, и, наверное, я выгляжу для тебя идиотом, когда прошу всё больше и больше. Но… хотеть вещи всё равно нормально. Гарри подошёл к террариуму с королевской коброй и отшатнулся, когда та расправила капюшон: — Ты не выглядишь идиотом, но ты напомнил мне моего кузена. Он совсем не такой, как ты. Он любит издеваться над теми, кто слабее, и причинять им боль. Ты ведь не такой, правда? Драко почувствовал лёгкий стыд — временами он действительно плохо относился к другим, особенно когда был с Пэнси и Тео или с Крэббом и Гойлом. — Нет. Я не такой. И если я когда-нибудь начну так себя вести, я хочу, чтобы ты меня остановил. Я не буду задирой, как твой кузен. Гарри улыбнулся, когда они подошли к большому вольеру с настоящим лесом внутри. Огромный коричневый удав-констриктор лежал прямо у стекла. — Он такой большой! Ой, смотри, что тут написано. Он выведен в неволе. Драко прочитал табличку: — Родом из Бразилии. Он очень далеко от дома. Гарри посмотрел на змею — её глаза были открыты и сосредоточены на нём. Ты здесь уже так долго. Змея приподняла голову и посмотрела Гарри прямо в глаза. Мне ещё долго жить в этой клетке. Гарри дёрнулся назад от неожиданности: — Драко! Эта змея умеет говорить! Драко уставился на него широко раскрытыми серыми глазами: — И это ещё не всё, Гарри! Ты разговариваешь со змеями! Мерлин! Гарри снова посмотрел на удава и несколько раз моргнул. Он опёрся на стекло — и едва не упал внутрь, когда стекло исчезло. Змея выскользнула из вольера и стремительно уползла в открытую дверь. Гарри успел услышать: Спа-а-аси-ибо, дру-у-уг! — прежде чем остальные посетители заметили огромную змею и закричали. Северус моргнул, глядя на сына, и спокойно подошёл к нему. Он взял Гарри за руку и повёл его к выходу в противоположную сторону от той, куда уползла змея: — Может, вернёмся в сувенирную лавку и ещё раз осмотримся? Нарцисса улыбнулась и взяла Драко за руку: — Кажется, я видела модель скелета слона. Интересно, есть ли у них тигр. Гарри и Драко переглянулись широко раскрытыми глазами, но всю дорогу до магазина молчали. Войдя в лавку, Гарри крепко держался за руку отца. Драко убежал с матерью рассматривать стенд с футболками, а Северус позволил Гарри самому подойти к горе плюшевых игрушек. Гарри погладил бархатисто-мягкий хобот слона и посмотрел на отца: — Я не понимаю, что произошло. Я в беде? Северус присел на корточки, чтобы оказаться с испуганным мальчиком на одном уровне: — Нет, Гарри. Ты не в беде. Если только ты не собирался специально выпускать удава в Лондон. Гарри хихикнул и шмыгнул носом, смахивая слёзы: — Я не знал, что могу разговаривать со змеями. Это же жутковато, да? Драко смотрел на меня так, будто это ненормально. Северус вложил в его руки пухлого плюшевого слона: — Мы поговорим об этом дома. Но знай: ты не урод. Ты десятилетний мальчик, который только что узнал, что у него есть интересный дар. Драко прервал разговор, подбежав к Гарри с двумя футболками на пластиковых вешалках. На них было то же изображение, что и на стакане Гарри. — Мы берём их, чтобы помнить всё, что было сегодня. Это был лучший день на свете — и это даже не мой день рождения! Гарри рассмеялся и снова пошёл за взрослыми к кассе. Расплатившись за ещё одну гору сувениров, они нашли пустую сторожку на парковке и аппарировали обратно в Паучий тупик. Рози уже ждала их с огромным ужином и гигантским шоколадным тортом с десятью свечами. Она настояла на том, чтобы отнести все новые вещи Маленького Мастера в его спальню. Наевшись до отвала её потрясающей еды, Гарри и Драко сели за кухонный стол собирать скелет слона. На сборку макетов слона и тигра у них ушло чуть больше часа. Когда они закончили, Нарцисса начала подталкивать Драко к камину: — Пора домой, мой дракон. Твой отец будет ждать рассказа о твоих приключениях. Драко застонал: — Ну ла-адно. Мне было так весело, Гарри! Нам обязательно нужно снова что-нибудь придумать и скоро. Гарри обнял друга и почувствовал, как внутри разливается тепло — он постепенно привыкал к тому, что его обнимают. — Конечно. И мы можем писать друг другу. Нарцисса поцеловала Гарри в щёку и передала сыну летучий порох: — Это был по-настоящему чудесный день, дорогой. С днём рождения. Спокойной ночи, Северус. Она поцеловала его в щёку и шагнула вслед за сыном в пламя камина. Гарри забрался на диван и обхватил колени руками: — Мы ведь поговорим про змею, да? Северус осторожно сел в кресло рядом с диваном и внимательно посмотрел на расстроенного мальчика: — Поговорим. Однако я не думаю, что разговор пойдёт так, как ты себе представляешь. Я не злюсь на тебя. Гарри выглянул из-за колен и посмотрел на отца. — Было довольно неожиданно услышать, как ты шипишь на змею, и вдвойне неожиданно, когда у тебя случился всплеск случайной магии и стекло исчезло. Но ни то ни другое не повод для гнева. Ты когда-нибудь раньше разговаривал со змеями? Гарри вспомнил, как его заставляли полоть клумбы и как он притворялся, будто разговаривает с садовыми змеями. Он думал, что его воображение просто настолько живое, что он «слышит» ответы. — Кажется, я разговариваю со змеями лет с трёх. Я просто не понимал, что это не воображение, до сегодняшнего дня. Это вот что имела в виду тётя Петуния, когда говорила, что мама шептала кустам? Северус несколько минут молчал, пытаясь вспомнить, чтобы Лили когда-нибудь разговаривала со змеями: — Я не могу вспомнить ни одного случая, чтобы твоя мать говорила со змеёй в моём присутствии. Если парселтанг был её способностью, я об этом не знал. Гарри вытянул ноги и подался вперёд: — Парселтанг? Это змеиный язык? — Да. Это очень редкая способность. Это язык, целиком основанный на магии. Его невозможно выучить — он передаётся только по родовой линии. Из известных людей, владевших парселтангом, можно назвать Герпо Пагубного, Салазара Слизерина и Воландеморта. Северус понимал, что настало время говорить о прошлой войне, и он к этому был не готов. Гарри нахмурился, запоминая имена: — Я знаю, что Слизерин — это факультет в Хогвартсе. А остальные кто? Северус попросил у Рози чаю и откинулся в кресле: — Герпо Пагубный — печально известный греческий тёмный маг. Он открыл, что если высиживать куриное яйцо под жабой, можно создать василиска — гигантскую змею с смертельно опасными способностями. Салазар Слизерин был одним из основателей Хогвартса, и в его честь назван факультет. Волдеморт же — тёмный маг, о котором нам придётся поговорить гораздо подробнее. Ты достаточно бодр, чтобы продолжить этот разговор, или отложим до завтра? Гарри отпил чай и поджал под себя ноги: — Я готов узнать больше. У нас всего год, чтобы подготовить меня к встрече с Дамблдором. Рано или поздно тебе всё равно придётся рассказать мне всё. Северус кивнул и закинул правую ногу на левую: — Хорошо. Я считаю, что честность поможет нам сохранить те отношения, которые мы строим. Ложь приводит лишь к обидам и ошибкам. Итак… с чего начать? — Воландеморт — это имя, которое выбрал тёмный маг по имени Том Реддл. Когда он только начал собирать последователей, у него была идея забирать магических детей из маггловского мира в более раннем возрасте. В Хогвартс поступают только с одиннадцати лет, а магглорождённые дети обычно узнают о магии лишь тогда, когда получают письмо. Потом один из деканов приходит к ним и всё объясняет. Воландеморт считал, что это неправильно: дети должны попадать в наш мир намного раньше, чтобы воспитываться в нашей культуре и понимать наши обычаи. Магглорождённые принесли в наш мир так много своей культуры, что большинство волшебников празднуют Рождество вместо Йоля, и многие наши традиции исчезают. — Я отклоняюсь от темы. Признаю, я вступил в ряды к Воландеморту — и тогда я был ещё очень молод. Его взгляды совпадали со взглядами моей матери и всех моих друзей со Слизерина. Он казался логичным. Но вскоре после моего вступления он начал терять свой путь. То, что было движением за изменения в правительстве, превратилось в открытую войну. Он стал проповедовать уничтожение всех магглов и утверждать, что править должны только чистокровные. Он заставлял своих последователей пытать и убивать от его имени. К тому моменту выйти уже было невозможно. Он метил своих сторонников и мог управлять нами или убить нас через метку. — Именно тогда я услышал пророчество, ставшее началом конца. Я шпионил за Дамблдором по приказу Тёмного Лорда и подслушал, как профессор прорицаний произнесла настоящее пророчество. Я немедленно вернулся к своему господину и рассказал ему всё, что услышал. Он решил, что пророчество относится либо к тебе и твоим родителям, либо к другой семье, близкой к ним. В итоге он исполнил часть пророчества, пометив тебя. Грядёт тот, у кого хватит могущества победить Тёмного Лорда... рождённый теми, кто трижды бросал ему вызов, рождённый на исходе седьмого месяца... и Тёмный Лорд отметит его как равного себе, но не будет знать всей его силы... И один из них должен погибнуть от руки другого, ибо ни один не может жить спокойно, пока жив другой...  — Когда он убил Лили и Джеймса и попытался убить тебя, он уничтожил сам себя. Дамблдор считает, что он всё ещё где-то жив. У него свои теории и свои тайны. Но ты должен знать: Дамблдор — один из самых манипулятивных людей, с которыми тебе когда-либо придётся столкнуться. Он выглядит добрым старым дедушкой и использует этот образ, чтобы заставлять людей делать то, что ему нужно. Я сменил одного господина на другого, когда перешёл к Дамблдору. Гарри впервые прервал молчание: — Зачем ты пошёл к Дамблдору? До части с пытками и убийствами Волдеморт вроде бы был прав. Разве нет? Северус наполовину рассмеялся, наполовину всхлипнул: — Он был прав. Никто не знает, почему он так резко изменился. Но это случилось, и большинство его последователей не хотели продолжать и не знали, как выбраться. Я пошёл к Дамблдору, потому что Тёмный Лорд собирался убить твою семью. Я тогда не знал, что младенец, которого он хотел убить, — мой сын. Но мы с твоей матерью были очень близки. Я слишком любил её, чтобы позволить ему убить её. Я обратился к Дамблдору, чтобы победить Тёмного Лорда прежде, чем он доберётся до Лили. У Гарри на глазах выступили слёзы, горло сжалось: — Она всё равно умерла. И умер человек, который считал меня своим. Почему он не убил и меня? Северус пересел на диван и заключил сына в объятия. Это было совершенно новым ощущением — держать на руках плачущего ребёнка, которого не нужно было передавать старосте. Он поглаживал тонкие, как паутина, волосы: — Он пытался убить тебя. Но с заклинанием что-то пошло не так, и оно отразилось. Верхняя часть дома разлетелась, словно от взрыва, а Тёмный Лорд исчез. Не осталось ничего, кроме пепла. Когда я нашёл тебя в кроватке, ты плакал, и у тебя была глубокая рана на лбу. Я привёл тебя в порядок и держал на руках, пока не прибыл Блэк. Мы спорили о том, кто будет заботиться о тебе, пока не появились авроры и не разобрались со всем. В конце концов пришёл Хагрид и забрал тебя у нас обоих по приказу Дамблдора. — А Дамблдор оставил меня на пороге дома номер четыре… Можно я пойду спать? Мне нужно многое обдумать. Я хочу всё записать, чтобы разложить по полочкам и придумать важные вопросы. Гарри уже не плакал, но всё ещё прижимался к Северусу. Тот посмотрел в ясные зелёные глаза и заметил, что шрам от отражённого проклятия исчез. Он ничего не сказал Гарри — лишь пожелал спокойной ночи и решил позже обсудить это с Люциусом и Нарциссой. Северус легко поцеловал Гарри в макушку: — Иди, приведи мысли в порядок. Ты можешь задать мне любой вопрос — важный или нет — когда будешь готов.

***

Гарри не лёг спать, когда пришёл в свою комнату; вместо этого он сел за широкий чёрный письменный стол с откидной крышкой у стены. Он достал тетрадь в линейку и перо — хотел привыкнуть пользоваться им постоянно. Он записал всё, что узнал за этот день, включая рассказ о том, как его мама якобы шептала кустам, и о том, как Тёмный Лорд «съехал с катушек». Потом он начал составлять список вопросов для отца. Безопасно ли вообще высказывать мнение, что у Тёмного мага была правильная идея? В чём на самом деле разница между Светлой и Тёмной магией? Обязательно ли быть либо тем, либо другим — или можно быть кем-то теневым, посередине? Прав ли Дамблдор, считая, что Тёмный Лорд не мёртв? Вопросы всё не кончались. И правда ли весь этот бред про чистокровных и маглорождённых вообще имеет значение? Для Гарри люди были просто людьми. Да, было немного странно, что у него два папы, но в школе Литтл-Уингинга была девочка с двумя папами. Просто она не знала женщину, которая её родила. И из трёх родителей Гарри в живых остался только один. Но больше всего его волновало — не будет ли он хуже в магии, чем Драко, только потому, что его мама была маглорождённой. Чёрт возьми, Северус ведь тоже полукровка! Неужели они и правда «хуже» из-за того, что вся их семья не волшебная? Гарри это казалось крайне маловероятным. Он забрался в кровать, натянул тёмно-зелёное одеяло и заметил на подушке рядом с собой своего нового слоника. Тот исчез под одеялом ещё до того, как Гарри уснул, а снилось ему, как он разговаривает со змеями в террариумах без стекла. На следующее утро Гарри нашёл отца там, где тот бывал всегда. Но на столе стоял ещё один завёрнутый подарок. Гарри сел и подозрительно уставился на него: — Ты же знаешь, что мой день рождения был вчера… да? Северус загнул угол газеты: — Дерзкий сопляк. Это твой последний подарок на день рождения. Я подумал, что мы можем использовать его сегодня. У нас не так много времени до моего возвращения к работе. Первое планировочное собрание года — через две недели. Гарри откусил верхушку черничного маффина и сорвал упаковку. Внутри оказался небольшой котёл, набор инструментов и тонкие перчатки — на вид такие, будто они почти ни от чего не защищают, но он был уверен, что они прочнее всего, что он когда-либо видел. — Ты будешь учить меня зельям! Северус улыбнулся и отложил газету: — Если ты захочешь учиться. У меня есть зелья для почтового бизнеса, но я могу уделять время и тебе. Гарри быстро доел завтрак и взял котёл с инструментами. Северус повёл его вниз по лестнице в хорошо освещённую комнату с блестящими серебряными полками вдоль всех стен. Полки были заставлены банками всех форм и размеров с невообразимым содержимым; на каждой — простая белая этикетка с небрежным почерком его отца. В комнате стояли два длинных металлических стола с как минимум дюжиной котлов: часть уже бурлила, часть была пустой. Северус показал Гарри, куда поставить вещи, и надел свои перчатки: — Первое, чему ты должен научиться, — это безопасность. Перчатки, которые я тебе дал, сделаны из драконьей кожи, как и твои ботинки. Но, в отличие от ботинок, они достаточно тонкие, чтобы сохранять чувствительность для тонкой работы, при этом защищая от высоких температур и порезов большинством лезвий. Гарри натянул ярко-зелёные перчатки, согнул пальцы и провёл ими по столу: — Они как латексные перчатки у врачей в больнице. Но в этих я чувствую даже больше. Северус раскрыл свой свёрток с ножами, мерными ложками и мешалками и улыбнулся, когда Гарри сделал то же самое: — И именно поэтому мы скрываем магические вещи от немагического мира. Если бы магглы знали о свойствах драконьей кожи, драконов бы не осталось. Я научу тебя трём техникам подготовки ингредиентов. Когда ты освоишь их достаточно хорошо, я буду варить зелья, а ты — готовить травы. Иногда я буду менять способ подготовки. Когда закончу варку на сегодня, я проверю твой прогресс. Гарри широко улыбнулся и стал ждать первого указания. Он узнал, что грубая нарезка — это не то же самое, что мелкий кубик. Что соломкой — это не то же самое, что измельчить. Грубая нарезка казалась довольно очевидной, поэтому Гарри принялся превращать кучу трав в аккуратные стопки: мелко нарезанные, соломкой и измельчённые. Иногда он поднимал взгляд и видел Северуса, склонившегося над котлом, или режущего что-то ещё, или помешивающего другое зелье. Он надеялся, что однажды будет выглядеть в лаборатории так же легко. Его отец, вероятно, был лучшим зельеваром в мире, и Гарри не собирался его разочаровывать. Наблюдения Северуса за Гарри были куда тоньше. Северус замечал, что за последние дни нехарактерная улыбка всё чаще тянет его губы — чаще, чем за всю его жизнь. Он нравилось то, как Гарри тянул рот вправо и покусывал уголок губ — точь-в-точь как Лили. В груди оживало чувство, которое он считал давно мёртвым, когда Гарри вздрагивал и тихо ругался, услышав, как Северус громко называет следующую технику резки. Это было слишком похоже на него самого. Он мог сварить все эти зелья с закрытыми глазами. Делать всё по накатанной было легко. Он не собирался заниматься экспериментами, пока рядом Гарри. Пандора Лавгуд совсем недавно погибла на глазах у собственного ребёнка, проводя экспериментальную работу с зельями. Гарри обращался с ножом лучше, чем положено десятилетнему ребёнку: кучки были аккуратные, и сразу было видно, какая техника использована. Северус наложил чары стазиса на несколько бурлящих котлов и вернулся к сыну. Гарри поднял голову и улыбнулся: — Здравствуйте, сэр! Как я справился? Что-то из этого будет вам полезно или просто для практики? Северус демонстративно перебрал аккуратные кучки зелени: — Ты хорошо поработал, сын. Гарри вздрогнул и покраснел от слова «сын». — Как так вышло, что ты так хорошо режешь? Гарри вытер нож о сухое полотенце: — Я не мог всё время сидеть в библиотеке. Если я хотел успеть в душ перед сном, нужно было вернуться домой раньше Дадли. В те вечера, когда мне удавалось, Петуния решала, что я достаточно чистый, чтобы помогать готовить ужин. А если нет — заставляла мыть всё, что не закрыто одеждой, и всё равно помогать готовить. Я редко ел то, что готовил, но, видимо, получалось неплохо. Они никогда не жаловались. Северусу пришлось бороться с желанием сжать кулаки. Он глубоко вдохнул и выдохнул: — Здесь ты готовишь только если сам захочешь. Рози будет с тобой драться за это, но выбор за тобой. И душ ты можешь принимать когда угодно. Гарри снова поправил кучку нарезанной зелени: — Вы сказали это в первый день. Я не забуду. Но вы так и не сказали, будет полезно это или нет. Северус ссыпал все три кучки в банку с надписью «Листья одуванчика — свежие»: — Очень полезно. Как ты относишься к репетитору? Нарцисса предложила, чтобы ты присоединился к занятиям Драко, пока я преподаю в Хогвартсе. Ты будешь учить латынь и французский, а также основы разных видов магии. Травология и её связь с зельями тоже будут частью обучения. Гарри пошёл за Северусом на кухню: — Драко не ходит в школу? Я бы хотел учиться с Драко, и обещаю не баловаться. Я же говорил, что у меня хорошие оценки. Северус открыл банку и достал два больших печенья с шоколадной крошкой: — Магических начальных школ не существует. Дети либо учатся дома, либо ходят в маггловские школы, либо занимаются с репетиторами. У Драко и некоторых его друзей каждую пятницу бывают встречи для общения. Заодно их репетиторы могут сравнивать заметки. Гарри жевал печенье и думал: — Это ведь начнётся только в сентябре, да? Вы всё ещё должны научить меня… ну, замку для разума. — Окклюменция — это и есть замок разума; одна из ветвей магии разума. В своей основе это действительно замок. Проще всего объяснить так: представь, что ты прячешь свои секреты в реальном месте. — У меня было тайное место в чулане. Я нашёл его в четыре года и прятал там вещи, пока меня не переселили в спальню. Вы забрали меня через два дня. Я даже не думал искать такое место здесь. Но вы же не имеете в виду, что нужно буквально класть мысли в место? Это как представить место и прятать мысли там, в воображении. Гарри снова покусывал уголок губ. Северус был впечатлён: — Именно это я и имею в виду. Построй самую безопасную крепость, какую можешь вообразить, и спрячь в ней свои мысли. Тот, кто смотрит в чужие умы, использует вторую ветвь магии разума — легилименцию. Гарри дёргал торчащую нитку на брюках: — А каково это — смотреть в чужой разум? Это как телепатия в фильмах, где слышат мысли? — Совсем нет. Это скорее как смотреть слайд-шоу с возможностью приблизиться и увидеть воспоминание целиком. Некоторые умы — как коробка с перепутанными слайдами, их нужно разбирать. Некоторые аккуратные и идут по порядку. А есть те, кто хорошо владеет окклюменцией. Я встречал одного, кто называл это дворцом разума. Когда я вошёл в его ум, я оказался во дворце. Воспоминания были спрятаны за дверями и гобеленами. Самые личные он спрятал в пещере под озером, на многие мили ниже подземелий дворца. Путь был полон ловушек и опасностей. Гарри потянулся, у него хрустнула спина: — Круто! Я сделаю библиотеку. Северус усмехнулся: — Это требует много практики. Тебе десять, ты только знакомишься с магией — спешить некуда. Гарри смотрел, как Рози суетится по кухне и на столе появляются ингредиенты для сэндвичей: — Но спешка есть. Мне нужно либо полностью закрыть Дамблдору доступ к моему разуму, либо иметь ложные воспоминания о жизни, которой я не жил. Лучше — и то и другое. Уже август, а мы даже не начали. Я очень благодарен за возможность привыкнуть ко всему этому, но у нас заканчивается время. Северус тяжело вздохнул: — Ты прав. Попробуем сначала что-нибудь простое. Ты наверняка хорошо представляешь шкаф в спальне и место, где прятал вещи. Попробуй вообразить его и спрятать там мысли. Когда будешь готов, посмотри мне прямо в глаза и скажи «начали». Если нужно остановиться — скажи «стоп». Гарри кивнул и закрыл глаза. Шкаф он помнил хуже, чем думал — он был в той комнате всего два дня. Ничего не удержалось в голове. Он понял, что не получается, и перенёс мысли в библиотеку Литтл-Уингинга. Он воссоздал отдел для малышей с пуфиками и низкими полками. Там был папье-маше в виде дракона и картонное дерево с вырезанной дверцей, за которой пряталась игрушечная кухня. Он спрятал все свои мысли между страницами книг, а плохие воспоминания — в игрушечной духовке. Он знал, что этого недостаточно, но это была первая попытка. Зелёные глаза встретились с чёрными: — Начали. Северус без усилий провалился в разум Гарри. Он был потрясён, обнаружив себя в детской библиотеке. Ещё больше его удивило то, что Гарри стоял прямо перед ним. Я очень впечатлён, — подумал он. Гарри стоял рядом с нелепым сине-оранжевым нечто, которое могло сойти за дракона, если прищуриться: — У вас получилось! И моя библиотека удержалась. Я буду тут тихо стоять, пока вы смотрите. Северус наугад снял книгу с полки — это оказались «Зелёные яйца и ветчина». Листая страницы, он наткнулся на воспоминание, где Гарри разговаривал с пожилой женщиной, подозрительно знакомой на вид. Он закрыл книгу и поставил её обратно, прошёл дальше и взял другую. Эта была толще и содержала больше воспоминаний. Просмотрев ещё несколько книг, Северус понял, что более длинные книги хранят более новые воспоминания. Плохих он пока не нашёл. Он заглянул в «газетный рот» дракона — пусто. Поднял пуфики — тоже ничего. Он наклонился, заглядывая под пушистый ковёр, и заметил отверстие в картонном дереве. Обойти дерево и найти пластиковую кухню было несложно. Он понял, что нашёл что-то важное, когда Гарри нервно рассмеялся. Северус открыл дверцу духовки — и провалился в кошмар… Гарри был согнут над кустом, полным колючек, подстригая его до идеально круглой формы самыми маленькими ножницами, какие только смог найти Вернон, и без перчаток. По обеим его рукам тянулись свежие кровоточащие порезы, а кожа покраснела от солнечных ожогов. Он не пил уже несколько часов, а еды не было три дня. Если ему скоро не дадут хоть что-нибудь, он снова потеряет сознание. Пот стекал по рукам прямо в открытые раны. В теле почти не осталось жидкости — даже плакать было нечем. Миссис Фигг с соседней улицы помахала ему и заковыляла к нему в своих мягких домашних тапочках, с волосами, накрученными на бигуди. Из уголка рта у неё торчала сигарета, а за ней трусили три кошки. — Гарри! Здравствуй, дорогой. Петуния обещала мне свой рецепт голубцов. Она дома? Боже, как же тут жарко! Я просто постучу и заберу рецепт, — болтала рассеянная миссис Фигг, пока Гарри продолжал стричь куст. Гарри не возражал против миссис Фигг. Дурсли иногда оставляли его у неё, когда не хотели брать с собой на что-нибудь «интересное». В её доме всегда пахло капустой и кошками — вероятно, потому что кошек у неё было штук пятьдесят. Зато, когда у неё был торт, она давала ему кусочек, а даже черствый торт — это всё равно торт. Миссис Фигг заговорила, едва Петуния открыла дверь: — Вот ты где, Петуния! Я пришла за рецептом голубцов, который ты мне обещала. Может, я зайду, пока ты его запишешь? Петуния выглядела так, будто учуяла что-то тухлое: — Конечно, миссис Фигг. Проходите, выпейте лимонада — я только что сделала. Сегодня такой жаркий день. Дадли захочет чего-нибудь холодного, когда вернётся с прогулки. Проталкиваясь в дом, миссис Фигг оглянулась на Гарри: — Юный Гарри выглядит так, будто ему сейчас очень не помешал бы холодный напиток. Он уже несколько часов делает из этих кустов идеальные шарики. Гарри поспешно поднял руки: — Нет-нет! Всё в порядке. Я хочу закончить их как следует, прежде чем зайду. Идите с тётей Петунией, миссис Фигг. Миссис Фигг нахмурилась: — Обезвоживание — это вредно для организма. Слушай старших и иди пить лимонад с тётей и мной. Гарри поплёлся в дом и положил ножницы на буфет. Он бегом поднялся наверх, чтобы вымыть руки и руки по локоть — лишь бы не запачкать кухню. Когда он пришёл туда, миссис Фигг уже потягивала ледяной лимонад и листала коробку с рецептами Петунии. Перед соседним со стулом местом стоял полный стакан лимонада. Гарри сел и сделал вид, что не замечает его. Миссис Фигг громко прихлебнула и посмотрела на него: — Пей, сынок. Там настоящее пекло! Петуния, как закончишь с этим рецептом, я возьму у тебя ещё и фрикадельки по-шведски. Гарри сделал крошечный глоток и наблюдал, как тётя скрипит зубами, записывая рецепт на карточке. Миссис Фигг подтолкнула стакан снизу, вынуждая Гарри сделать большой глоток, если он не хотел пролить. А проливать он очень не хотел. Сахар приятно растекался по телу, а холодная жидкость давала ощущение, что он всё-таки не рассыплется в песок. А потом миссис Фигг допила свой стакан, и Петуния уже выталкивала её за дверь. Когда Петуния вернулась на кухню, она молчала. Гарри не знал, что делать с недопитым стаканом лимонада перед собой. Если он выпьет — она скажет, что он жадный, и побьёт его. Если оставит — назовёт неряхой и побьёт. Если выльет и помоет стакан — скажет, что он расточительный, и побьёт. Правильного ответа не было. Наконец Петуния вылила лимонад в раковину и вымыла стакан: — В чулан. До возвращения Вернона. Гарри начал дрожать: — Тётя Петуния, пожалуйста. Я не просил её об этом. Я бы никогда ничего не попросил. Она не дала мне отказаться. Петуния была в бешенстве: — В чулан! Гарри заперся в темноте. Прошло, казалось, совсем немного времени — и дверь чулана распахнулась, Гарри вытащили наружу. Вернон кричал о бесполезных, жадных, никчёмных мальчишках всё то время, пока бил Гарри ремнём. Он остановился только тогда, когда заметил, что ремень мокрый от крови. Он пнул Гарри обратно в чулан и с грохотом захлопнул дверь. — Стоп… пожалуйста, — прошептал Гарри. Северус схватился за стол, чтобы удержаться на ногах: — Гарри… мне так жаль. Я не собирался смотреть твои воспоминания. Я не мог выбраться, пока ты не сказал «стоп». Гарри дрожал на стуле. Северус раскрыл объятия, и Гарри буквально влетел в них: — Я думаю, вы застряли, потому что я замер от страха. П-простите… Северус начал гладить шелковистые волосы — то, чего он так хотел делать, когда его сын был совсем маленьким: — Не извиняйся. Я лишь хотел найти эти воспоминания, чтобы в следующий раз помочь тебе выбрать более надёжное место. Ты уже превзошёл мои ожидания — а потому я пошёл ещё дальше. Рози сунула Гарри в руки кружку тёмного горячего шоколада со взбитыми сливками: — Маленький хозяин пьёт весь шоколад. Он прогоняет плохие чувства. Гарри выпил всё до дна и вернулся на стул: — В следующий раз я смогу лучше. Я знаю. Северус снова наполнил кружку и налил шоколад себе: — Возьми неделю, чтобы доработать то, что у тебя уже есть. Если в следующий раз я подберусь слишком близко к тайнику — скажи, и я не буду входить.