Достоинство

      Жить в вечной войне с Дикой охотой было сравнимо с систематической травлей. Ядом пропитываешься так, что ни один фонарь не избавит тебя от черноты внутри. Ничего не останется внутри. Только темнота и безумие.              К её годам у Мины из настоящего осталось только отвращение к себе. Только это настоящее, не наигранная легкость, с которой выстраивала образ в обществе. Это настоящий мазохизм. Наслаждение приносит вспомнить что-то настоящее. То, что было с ней с рождения. Что Дикая охота всё ещё не отняла.              На самом деле Мина даже завидует своим погибшим товарищам. Умереть с чувством выполненного долга — не самое страшное, что может стать с человеком. Мина тому пример. И каждый, как бы он это не скрывал, в какой-то степени сочувствовали трагедии Мины. Но во многом она сама виновата. Продолжает упиваться своей болью. Лучше бы ей спасти тех, кто ещё живёт, а не существует. И Мина согласна. Всё лучше, чем ещё жалкие потуги брести по земле Нод-края.              И всё же каждый раз она поднимает своё копье и бьется с Дикой охотой. Не отдаст ей свою жизнь. По крайней мере те куски, что ещё не отгрызли у неё. Бьется уродливо, омерзительно, едва ли отличаясь от самих порождений Бездны. Мина не включает фонарь. Глаза её настолько привыкли к самой кромешной тьме, что дорогу разбирает даже не на ощупь. Чувствует. В жутких проявлениях врага видит тусклый свет опасности. И идет на него как мотылек. Только не сгорает, а разрушает источник даже этого проклятого проблеска. И вот тогда наступает истинная ночь.              Дикая охота стремится поглотить весь свет, что в фонарях, что в человеке. Она сводит с ума, пленяет дух и заставляет стать частью общего фронта уничтожения их благодатной земли, где все дышит старой магией. Мину же чудовища предпочитают игнорировать. Она Мине не интересна, даже будучи незваной гостьей в самом центре кишащего монстрами гнезда. У неё уже нечего отнимать. Мина идёт посреди ядовитого тумана, без проблеска на надежду, а затем сражает точным взмахом копья гнилостную язву. Туман отступает. Чудовища уходят поглубже под землю, оставляя Мину невредимой. Точнее давным-давно поверженную. Чудовищам не нужды ходячие трупы.              Мина не помнит лиц родителей. Мина не помнит их голоса и хоть одного наставления, которое могли бы проложить свет на жизненный путь. Всё, что она знает, так это въевшуюся в кости Дикую охоту и единственный промысел, который наполняет её существование. Уничтожение врага. В этом нет благородства. Она не бьется за святую веру в победу. Что когда-нибудь Светоносцы исполнят свой долг и избавят Нод-край от чумы. Она не верит ни в Богов, ни в Лун, ни в парящий остров. У неё нет ни грамма благодарности за возможность использовать Кувяки — это лишь инструмент. Как она сама.              И всё же недостаточно мертва Мина, раз продолжает сквозь кровящие раны ползти с места битвы. Стоит только свету разрезать тьму, как эта самая тьма бросается с таким неистовым отчаянием, словно человек в мгновение перед гибелью. Мина тоже бьется. Зубами вырывает очередную победу, свою жизнь из растерзанной плоти, чтобы затем вернуться на тоже самое место. Дикая охота всегда возвращается. Мина тоже. И так до бессмысленного конца.              Это не жизнь. Это мука.              Но Мина не жаловалась. Ей нечего терять. Абсолютно. У неё нет семьи. У неё нет любви. У неё нет друзей. Только холодное начальство, направляющее из Пирамиды в очередную горячую точку. Ворчание медиков, которые в очередной раз зашивали жутки раны, по-хорошему не совместимые с жизнью.              — Тебе бы помолиться лунной богине, — с нескрываемой жалостью говорили ей в лазарете, — Твои заигрывания с Дикой охотой до хорошего не доведут. Сама скоро станешь её частью.              Мина не молится. Валяясь на изумрудной траве под светом полной луны, она лишь сжимает зубы сильнее, продолжая свой путь. Потому что так правильно. Другие так не могут.              Другим нужно так много света, что любое чудовище обратит на это внимания. Им нужно надежное плечо товарища, которой обязательно придёт на помощь и вытащит из темноты. Мине это всё не нужно. И потому она работает исключительно в одиночку. Даже возвращаясь в Пирамиду с очередным отчетом, она остается одна — призрак их бесконечной войны.              — Нам нужна будет твоя помощь, — с явной неохотой выдавливает Иллуга, — Женя только стал командиром отряда. Хочу, чтобы ты его прикрыла. Он хороший боец. Я верю, что он совершит много подвигов. Просто присмотри за ним, ладно?              У Жени не будет будущего. Его забрала Дикая охота. Ничего нового, крошечная язвочка оказалась таким крупным гнойником, что даже у Мины не было шанса. И всё же справились. Женя со своим отрядом стали героями, им поставят надгробья, как и другим тысячам отдавших жизнь Светоносцев. А Мина будет валяться в своей крови и блевотине от очередного приступа ненависти к себе. Из неё будет исторгаться вся застоявшаяся желчь, гной и проглоченная сперма.              — Прости, — только лишь прохрипит растерзанным горлом Мина, когда всё же доползет до Пирамиды.              Иллуга вздохнет, сдерживая накатывающее волнами сожаление, но не накричит на Мину. Её никто не будет обвинять. Но и взгляда хватит. Этого разочарованного. В очередной раз убедившегося, что Мина спасать не может. Только убивать. В том числе и себя. Изводить живое до состояния бреда. Прямо как сама Дикая охота. И даже если этот человек — она сама.              И всё же жизнь продолжает теплиться в ней крошечным проблеском чего-то светлого. Потому что Мина сожалеет и проживает смерть товарищей так же, как их товарищи и близкие. Потому что она попросит прощения у юного мальчишки, которого так жестоко оттолкнула во Флагмане. И мысленно будет просить прощения у Варки, которым так низко воспользовалась.              И сбежит, оставив Светоносцев один на один с Дикой охотой и нависшей опасностью глобального масштаба.              Где-то с юга будет корабль в Нашград с загадочным Путешественником, ставший легендой везде, где успел ступить во время своего долго пути.              На север отправляется корабль прямиком в Снежную, вместе с Миной на борту.              Не суметь помочь в самый темный час — её давняя традиция.                                                 Варка же никогда не бежал от беды. Победы преследовали его даже самые безумные решения. И экспедиция в этот далекий край не стала исключением.              Ветер нес всегда в нужном направлении. Божественное проведение оказывало поддержку. Харизма притягивала нужных людей и не только. А несгибаемая воля давала опору его рыцарям устоять в любой битве.              Они были абсолютными противоположностями. Случай заставил пересечься дороги, а собственные решения разменули их так же быстро, как закончилось их ночное рандеву. Ему бы забыть его, как сон при температуре. Как ошибку, непозволительную для репутации такого человека, как Варка. И всё же помнил. Невзначай, встречая рядом с лагерем Светоносцев, несущие свой крест с завидной стойкостью.              Однажды Варке увенчался случай узнать крупицу информации о ней. Такой удобный, прямо как этот несчастный влюбленный мальчишка. Живой и невредимый, даже после позора во Флагмане.              — Не знаю, что вы ей сказали, но она извинилась. Я так удивился тогда!.. — рассказывал юнец о подарке судьбы без особой радости, — Она сама первая нашла меня, подошла и даже не ударила. Была очень милой.              — И как? — успехнулся Варка ободряюще, без едкой насмешки над юнцом. И всё же кошки скреблись на душе. Перед ним же Мина не показала и носа. Не то что извиниться, — Могу тебя поздравить?              — Что? — вырвался из воспоминаний, — Хах… Нет. Это не то, что вы подумали. Она уехала.              — Что?              Вот теперь настал черед Варки вырываться из омута. Жестоко так. До холодка по спине.              — Она уехала, — повторил жестоко мальчишка, — Сказала… Что нужно что-то типа передышки. Но выглядела она так… Словно не вернется.              — Вот как… Сожалею.              — Мина пожелала мне найти кого-то лучше на роль дамы сердца. И знаете… Хотя я сам не знаю… Может быть я просто немного разочаровался? Она была для меня недостижимым идеалом. Мина же у нас рекордсмен по выполненным заданиям. Она великий воин. Она такая крутая! Но оказалась…              — Не такой крутой?              — Печально видеть, как твой герой оказывается вовсе не героем.              Да. Варка знает. Он сам находился в таком положении. Предать доверие своих людей легко — одной ошибкой. Одной неудачей. Одной единственной нелицеприятной слабость.              Мальчишка замялся. Не был уверен, говорить или нет. Но даже то поведение Варки во Флагмане не пошатнуло мужское уважение к нему. Варка был авторитетом, которому не страшно поделиться своими мыслями, которые останутся с ним же.              И потому бледные губы всё же разомкнулись.              — Она не спасла моего друга. И в тот вечер пила именно из-за этого. Черт… Теперь особенно противно вспоминать. Я не виню её. Она не знала, что мы друзья с Женей. Да и долг наш… Опасен. Все мы так закончим, рано или поздно. И всё равно… Видеть её больше не хочу.              Варка чувствует себя лишним. Влез, куда не следует. Куда не просили и не звали. У них всех свои проблемы, свой долг, свои трагедии, а он не только ревновал её к мальчишке, так ещё и открыто преподавал ему урок. Который был вовсе не нужен. Жизнь сама всё расставила на свои места.              За время короткой разлуки юнец вырос на десять лет. Уроки смерти всегда самые жестокие. Больше Варка не имел права хоть как-то потешаться над ним.              — Я сожалею.              — Не стоит. Вы-то здесь совсем не причем.              Варка видит перед собой только талые лужи и мокрые глаза Мины от того, насколько усердно давилась его членом.              — Не мне такое просить, но… Думаю, каждый Светоносец будет рад, если нам окажет поддержку такой человек, как вы.              Жгутся синяки от её отчаянной хватки на бедрах.              — До встречи, Господин Варка. Надеюсь, следующая будет по более приятному поводу.              — До встречи, — эхом повторяет рыцарь, провожая взглядом свет фонаря в руках юнца.              Их мир пронизан опасностью за каждым углом. В каждой подворотне. И доселе Варке удавалось с достоинством встречать каждую. Но похоже слухи об опасности Нод-края оказались правдивыми настолько, что даже Варка попал под раздачу.              И всё же ему нельзя сдаваться. Он продолжает ослепительно улыбаться рыцарям. Поддерживать боевой дух и шутить тупые шутки. Он пьет со случайными пьяницами во Флагмане, собирая новых союзников и истории.              Путешественник ступил на эту благословенную землю и всё завертелось с такой скоростью, не оставив и места воспоминаниям о талых лужах.              Новые враги, новые опасности и новые победы.              Небо треснуло и рухнуло.              Они вернули настоящую луну на небо. Теперь настоящая богиня ступает по благословлённой ею же земле, улыбается и живет настоящей жизнью. Победа над жестоким врагом ценой усилий каждого. И жертв.              Варка может выдохнуть на мгновение. На время. Борьба в их мире никогда не закончится.              И всё же становится лучше.              — Ты собираешься вернуться в Мондштат? — звучит веселый голос Николь в голове. Он эхом проносится в голове, пока губы её сомкнуты в милой улыбке.              Николь вся была как сладкое лимонной пирожное с родины. Прямо как те, что всегда стоят на столе собраний Шабаша. В ней не было и намека на потемки. Нет, она не была наивной простачкой, но доброй и счастливой. Она рада иметь возможность поболтать с кем-то, а Варка слишком благородный рыцарь, чтобы не исполнить желание прекрасной дамы.              Да, ведьма была прекрасна, как ангел. Изысканное платье, блестьящие глаза, легкость в изящных движениях рук. Таких белых, не знающих ни войны, ни тяжелого труда. И всё же сражающаяся со всеми наравне в борьбе за лунную богиню.              Они вместе болтали на самой высокой точке Нашграда, под теплым солнцем и морским бризом.              — Не сейчас. Должен же кто-то проконтролировать, чтобы Фатуи не набедакурили ещё больше. Да и угроза Дикой охоты ещё не до конца устранена. Думаю я здесь ещё пригожусь.              — Как благородно с твоей стороны, — а глаза лукаво прищуриваются. Ведьма опирается клоктями на железные перила, слишком грубые для её образа. И словно ждет чего-то. Каких-то слов.              — Разумеется, я ведь Магистр Ордо Фавониус, — гордо поднимает голову и продолжает косить под дурочка.              О нет, Варка не слепой. Только полный дурак не заметит, как прямо и в тоже время изящно ведьма флиртовала. Но Варка не настолько безумен, чтобы пойти на такую авантюру с Шабашом. Союзников нужно уважать. Особенно таких.              И всё же с ней было спокойно и легко. Вкус лимонной меренги так и чудился на языке. Такой вкусный, аж зажмуриться захотелось. Варка не дрогнул. Только оперся поясницей о перила, заглядываясь на небо, а не на дразнящий изгиб спины Николь.              В небе летают птицы и витает аромат победы. Груз на широких плечах Варки стал чуть меньше.              — Я тоже здесь задержусь. Потенешственник как раз собирался посетить северные острова. Быть может устроем чаепите. Присоединяйся, если у великого Магистра будет свободная минутка.              — Хах, с удовольствием. Буду ждать приглашение.              — Обязательно.              Варка покидает Николь первым. Дела не ждут, но походка была его легкой, даже несмотря на внушительную фигуру.              Пока в голове вновь не появился голос.              — Я слышала эвакуированные Светоносцы всё ещё возвращаются. Думаю им не помешает помощь. Кто знает, быть может вместе с ними вернутся старые знакомые.              Варка позорно спотыкается. Николь не нужно слышать ответ. Николь учтиво сообщила ему эту тревожную весть вне глаз. Оставила ему его достоинство.              Волна жара и холода проносится по всему телу. Она что, знает о ней? О том вечере. Или же ведьма вновь что-то задумала вместе с Алисой, и дело не касается той, о ком Варка подумал? Нет. Надежды мало. Иначе бы именно так не додумалась сообщить ему эту новость-зацепку. Крючок, на который Варка обязательно клюнет. Шабаш любит говорить загадками и вести путников одной им известной дорогой.              Пока ему удается совладать с эмоциями, Магистр направляется прямиком в Пирамиду, надеясь застать там если не Флинса, то хотя бы эту беглянку.              Зачем? А черт его знает. Обрадовать её, что на одну головную боль стало меньше. Или же у него освободилось время и они могли бы сходить на свидание. Нормальное. Как должно было быть.              Варка встряхнул головой прямо во время стремительного шага, распугав прохожих.              И почему он вообще всё ещё о ней думает?              Бред.                                                               Настоящий бред был, когда Мина позорно сбегает с пристани. Словно воровка прячась за ящиками, в толпе возвращающейся гражданской половины Светоносцев. Будто ей есть за что бояться правосудия. Да, есть. Как минимум пренебрежения в его глазах.              Мина в первую секунду заметила его. А как иначе, когда его блондинистая макушка и голос был заметен люблюго Светоносца в Пирамиде. Его рыцари помогали спускающимся с железных кораблей Фатуи жителям. Благородный жест. Старушкам там, детишек развлекали, сумки с наспех собранными пожитками таскали. Никто не знал, чем оберентся эавакуация. Получится ли героям Нод-края спасти их землю. Судя по тому, что ланшафт никак не изменился, а Пирамида остается непоколебимой крепостью возвышаться над островом, у них всё получилось. Мина не сомневается, что в этом поучаствовал Варка. Он выглядел как человек, который в случае опасности первым кинется напомощь. Даже если спасать совершенно незнакомых чужих людей.              Незвестный катаклизм, накрывший жуткими купалами все острова, вызывал в Мине дрожь даже по рассказам. Этот животный ужас стоял в глазах Светоносцев, знакомых с самыми страшными проявлениями Дикой охоты. Никто их них не был способен противостоять, только спешно убраться с дороги. С угрозой было суждено справитсья сильным мира сего. Мина не сильная, она жалкая неудачница, но почему-то в груди кислым разъедает стыд. За то что оставила свой край в такую трудную минуту. В роковой час.              Как бы старательно девушка не уничтожала свою репутацию, в ней всегда останется борьба на подсознательном. С Дикой охотой, с захватчиками, со смертью. Не важно. Ей есть ради чего сражаться, правда порой забывает. Незаслуженные колкости, самоистязание и конечно чужая попранная честь.              Мина украдкой наблюдает за Варкой, грозясь выдать себя, и горечь стыда подступает новым приливом тошноты. Никто из рыцарей или Светоносцев, смотрящих на сияющий лик Магистра, никогда бы не подумал, что он может вытворять в мокрых подворотнях. По её прихоти.              Впервые Мина ощущает в полной мере стыд за свой поступок. Быть может холод Снежной отогрел её заледеневшую душу. Успокоил и дал отоспаться, как земле, укрытой снежным одеялом. Дал насладиться лесной тишине. Она звенела в ушах, привычных к воплям Дикой охоты и умирающих Светоносцев. И чувства, которым раньше не было места в голове, внезапно ударили обухом. Что же Мина творит? До чего себя довела? Как она в таком состоянии сможет сражаться за свой дом?              Ради чего она вообще живет?              Видя всех беженцев, не знающих, осеротели ли они или же беда временная, Мина кажется впервые в жизни ощутила это так ясно. Словно туман Дикой охоты развеялся перед глазами. Вот, смотри и внемли! Сожми зубы и продолжай сражаться. Ведь стоит разжать хватку хоть на мгновение — и беды посыплются на голову как снежинки в Снежной. Бесконечно, погребая под собой в мясорубке лавины. Нет. Мина допустить этого не могла.              Как и не могла допустить новой встречи с ним.              Этого позора она не просто стыдится. В глотке застыли извинения, а в голове раз за разом прокручивался диалог. Раз за разом. До бесконечности. Быть может потому что Мина вовсе не такая, какой хочет казаться. Это было её худшее проявление. В ней ещё есть что-то хорошее. Какие-то благородные ростки, как помощь старикам и прикрытие спин своих товарищей. Как жертвенность во имя долга. Как желание извиниться. Почему? Почему Мине настолько важно не быть прокаженной в глазах Варки? Они ведь толком незнакомы. Флирт и одноразовая встреча. Никаких обязательств.              Может быть потому что Мине хочется верить, что вся та нежность и взгляд, которым Варка на неё смотрел — хотя бы на долю правда.              И от того ещё хуже.              Она не хочет знать мнение самого мужчины. Она решает всё за двоих. Она испытывает некую гордость за своё раскаивание. Оно больше желания сказать «прости» ему в глаза. Вот, я не так плоха, как кажусь, ведь я сожалею…              … и больше никогда так не поступлю. Поэтому исчезну из твоей жизни, как туман Дикой охоты после света фонаря. И заберу позор с собой. Твой ослепительный образ не помрачнеет. Спасибо, что позволил мне хоть на миг ощутить твою доброту.              И потому Мина исчезает из порта раньше, чем Варка бы успел её заметить.              А он будет стоять до самого последнего корабля Фатуи. Скользить взглядом по толпе в поисках малинового неона. Пока солнце не каснется моря на закате.              И с разочарованием не покинет порт следом за своими рыцарями.