Одна собачья история

      17.01.1975. 14:36.              – Что это было? – Ошеломленно пробормотала Кёко, когда вся компания поспешно покинула шатер и направилась к машине. – Какого…       – Кёко, Рэн, – Прервал их Рори. – Мы очень рады знакомству, но нам срочно нужно покинуть данное мероприятие.       – То, что там произошло, как-то связано с вами?       – Кёко, послушай, это очень долгая и запутанная история. Я бы с радостью объяснил, но нам правда пора. Надеюсь, вы навсегда усвоили, что в Новой Мидландии проживают далеко не самые добрые и классные звери в мире. Желаю удачи в поисках партизана, у вас все получится.       – Хм, ну… Ладно. И вам удачи, baibai.              Мягко говоря ошеломленные студентики и чертов фестиваль вскоре остались позади. Где-то там уже слышался звук сирен – наверняка подтягивалась скорая, полиция.       В дороге никто больше не произнес ни слова. Стиви то и дело с опаской поглядывал в зеркало заднего вида. К счастью, бак был полностью заправлен, потому что они уже понимали, что ехать придется далеко.       На их удачу по приезду обнаружилось, что Юджин и Дрансфилд в кои-то веки не собачились. Каждый сидел по норам, у себя. К тому времени погода знатно подиспортилась. Впервые за долгое время небо затянули густые черные тучи, ветер усиливался. В воздухе уже запахло дождем.       Едва оказавшись на пороге у волка, Рори громко постучал в дверь, несколько раз. Открыли не сразу. Юджин был совсем спросонья, видимо, опять недавно бухал.              – Ну и че надо? – Пробурчал он с заплетающимся языком, почесав пузо под дырявым свитером. – Эй, эй! Але, вас кто пускал-то?              Но гости его не слушали. Они лишь бесцеремонно прошли вовнутрь, направившись в сторону гостиной.              – Многоуважаемые джентльзвери, – Не оборачиваясь начал Рори. – У нас возникли некоторые непредвиденные обстоятельства. Да чего уж таить, мы в жопе. Давайте кратко подытожим и обозначим повестку дня.       – Какая такая «повестка»? Че у вас обоих опять стряслось?       – У нас? О нет, нет, Брукс. Теперь это касается всех нас. Сраный Тед Тейлор и «Ангелы Ада» снова разгуливают на свободе. И теперь они в курсе, что мы в Ист-Поусет Медоуз.       – Я ниче не понял, – Плюхнулся на диван Юджин. – Какой, мать его, Тед? Какие «Ангелы»?       – О, это долгая история, – Подключился к разговору Стиви. – Когда мы еще занимались делами в Окслендс, в 73-м, Тед и «Ангелы» были нашими деловыми партнерами. Мы были изготовителями, развозили и продавали, а они обеспечивали нам производственное помещение, технику, сырье, крышу и некоторые связи, получая за это определенный процент. Нам не было позволено заниматься сбытом без их ведома. Но потом наш гениальный рыжик решил немного побарыжить втайне от Теда.       – Ну вообще-то, это была очень выгодная схема. Во-первых, я знал, где растет ятрофа ветвистая и где ее можно тайком нарвать, а она очень похожа на травку. Во-вторых, в Университете Окслендс я очень близко знал одну лаборантку, и, в общем… Очень близко. Настолько, что она на безвозмездной основе соглашалась давать мне понемногу JWH-018, AM-2201 и кое-что еще. В самой ятрофе нет натурального ТГК, но если нанести на растительный материал определенные синтетические вещества, то эффект будет похожим. Проблема заключается в том, что эта синтетика гораздо более токсична и опасна для жизни, чем натуральный ТГК. Может даже убить. Но нам удалось разработать на основе этих веществ чуть более безопасные аналоги. Они, эм, не убивают потребителя, но и кайф доставить могут. И, короче говоря, под видом травки я иногда продавал ятрофу, обработанную этими синтетиками. А сами со Стиви мы немного подторговывали настоящей травой налево. Вот. Но был один серьезный недостаток – в своем стремлении минимализировать опасные свойства этой синтетики мы добились того, что эффект хоть и имел место быть, но, скажем так, дрянноватый. Грубо говоря, кайф от употребления был не тот, как с реальной травой. И потребители стали это замечать. И Тед тоже.       – Короче, проблема в том, что он решил нахлобучить гребаного байкера-психопата и весь клуб заодно. Это был плевок в морду каждому «Ангелу». И когда они получше присмотрелись к некоторым образцам «травы», когда они стали что-то подозревать…       – Я решил пойти ва-банк. Я знал, что они убили одного задолжавшего нарика-шкета и закопали тело в лесу. И, в общем, я сдал их полиции. И предоставил все необходимые доказательства. Я не опасался того, что в отместку они расскажут копам о том, чем мы все занимались. Им не было никакого смысла палить самих себя еще и по наркотическому составу. К тому же, мы позаботились о том, чтобы никто не узнал, где находился старый гидропонный цех. Мы все уничтожили и вывезли оборудование. Теперь оно в подвале этого дома. А Теду и его браткам по линии убийства дали пожизненное. Мы навсегда покинули Окслендс и вернулись в Ист-Поусет Медоуз, чтобы продолжать заниматься любимым делом здесь. Но уже без крыши и в свободном плавании. Единственный недостаток был в том, что им всем дали право на условно-досрочное. Но насколько я знаю, им можно воспользоваться, лишь отсидев 10 лет. Да и нужно быть конченым идиотом, чтобы поверить в их исправление. Как такое могло произойти, черт возьми…       – Ну и какого хрена я только сейчас обо всем этом узнаю? – Возмущенно поинтересовался немного протрезвевший Юджин. – А если вы и меня потом точно так же кинете к херам собачим? Связался на свою голову…       – Никто никого не кинет. – Заверил Рори. – Юдж, я хочу, чтобы ты понимал. Т.Т. и его братки – это хрен пойми кто для нас. Вынужденная мера, крыша, когда мы только-только начинали. Когда настало время избавиться от этих психопатов, я сделал то, что нужно было сделать. А тебя мы знаем с детства. Ты нам – как отец родной, серьезно.       – Ага, ну да. Так я и поверил лису, конечно.       – А если я скажу, что мы приняли решение завязать?       – Чего? В смысле «завязать»?       – Дело в том, – Стиви подошел к окну, решив поплотнее его зашторить. – Что из раза в раз мы очень сильно рискуем. И даже не свободой и безопасностью. Рискуем жизнями. Хочешь верь, хочешь нет, а в ночь с 15 на 16 нас чуть не убили полоумные сектанты в одной из своих лож, которую мы сожгли и разнесли из реактивного гранатомета в ходе побега.       – Так… Признавайся, что курил, дружок. Это все его синтетики, да?       – Он хотел бы, чтобы это были синтетики, но это правда. Вот такие клиенты нам попадаются, черт возьми. Вот скажи, когда все вечно идет вот настолько плохо, разве это не показатель? Мы просто устали, старина. Господи, нет, ну вот что называется «приплыли»… – Схватился за голову лис, потирая глаза. – Вы же все понимаете, в какой ситуации мы сейчас находимся? Я очень хочу верить в то, что эта деструктивная секта не станет искать нашего следа во всей этой истории с ложей. Так же, как и в то, что «Ангелы Ада» нас не найдут. Но в душе я, конечно же, сомневаюсь, что они все дадут нам спокойно жить дальше. Как бы там ни было, в любом случае, то, чем мы занимаемся сейчас, стало слишком опасным. Нужно начать постепенно решать все накопившиеся проблемы. Нелегальный бизнес, секта, «Ангелы»… Раз уж мы все собрались здесь, предлагаю начать с вопроса о закрытии гидропонного цеха и ликвидации последней выращенной партии.       – Какой еще нахрен ликвидации? – Возмутился волк, приподнявшись с дивана. – Какое закрытие? С хера ли я должен это обсуждать? А как же бизнес? А как же мои проблемы с дыхалкой?       – Ты, черт возьми, будешь это обсуждать, и лучше бы мы начали побыстрее. Потому что пиздец медленно подбирается к нам со всех сторон. Мы вывезем все оборудование и последнюю партию в близлежащий лес и уничтожим. Быстро и по-тихому. Ты будешь заниматься своими лососями, вином и пшеницей, и мы забудем это все, как страшный сон. В будущем, когда решим все остальные проблемы. Понятно?       – Ты бы за своим тоном немного последил.              Никто в гостиной уже не сидел на диване и в креслах в расслабленной обстановке. Они оба вскочили со своих мест, словно бы готовые в любой момент вцепиться друг в друга посреди комнаты. Старый волк зло глядел на Рори свысока, тот отвечал ему таким же полным решимости взглядом.              – Не забывай, – Продолжил Юджин. – Это ты виноват в том, что все по пизде идет. Так с хера ли ты себя тут возомнил главнокомандующим?       – Мы всегда, – Стараясь подавить нахлынувшую ярость, произнес Рори. – Всегда находили выход. Понятно? И в этот раз мы опять найдем его благодаря мне. Мы закругляемся с травой здесь и сейчас, а потом вы оба будете слушать меня. Как и всегда. Потому что без меня вы оба…              Их диалог прервал внезапный стук в дверь.              – Обсудим это дело позже, – Негромко произнес Юджин, отойдя посмотреть, кто пришел.              Когда дверь распахнулась, все присутствующие опешили. Уж кого-кого, а этих гостей никто точно не ожидал встретить в такой момент.       На пороге, в наглаженной служебной форме, весь сияя и добродушно скаля зубы в белоснежной улыбке, их встретил констебль Хаксли, собственной персоной. Вместе с ним – младший констебль Броуди и ехидно улыбающийся Дрансфилд. Две овцы и добропорядочный, но гнилой изнутри, лис. Что могло быть хуже?              – А, мистер Брукс, – Добродушно произнес главный в округе коп, потянувшись к карману, за удостоверением. – Погода сегодня чудесная, неправда ли? Старший констебль Джеймс Хаксли.       – Младший констебль Питер Броуди, – Повторил за своим начальником его верный подсос. – А с нами – мистер Ширли Дрансфилд, который сегодня будет выступать в качестве понятого.       – Что вам нужно? Что вы делаете у меня на участке?       – Дело в том, что в нашем распоряжении имеется ордер на проведение обыска, – Хаксли достал ещё одну бумажку, торжественно предъявив ее волку.       – И в доме, и на участке.       – Верно, мистер Брукс, – Злорадствовал Броуди. – Не следовало Вам демонстрировать свои прелести маленьким школьницам.       – Чего?       – Того. В отношении тебя дала показания маленькая 8-летняя девочка, старый ты извращенец. Говорит, у них в школе ты что-то там ей показывал, прямо в классе. И не только ей, там было много детей. Так что готовься к худшему, гнида.       – Броуди, попрошу не срываться на эмоции.       – Черт, вы серьезно? Да я позировал на уроке рисования!       – О, все подробности Вы будете описывать чуть позже, – Издевательски-успокаивающе ответил Хаксли. – Не исключаю, что все втроём. Хотя, кто знает. Вполне вероятно, что мистера Брукса просто оклеветали, если мы не найдем ничего такого. Вам не о чем волноваться, если нечего скрывать, не так ли? А теперь разрешите пройти.              Требованиям правоохранителей пришлось повиноваться. Довольные, они осматривались, чувствуя себя как дома. Юджин, Рори и Стиви стояли, как вкопанные, не зная, чем закончится этот внезапный незапланированный визит.       Хаксли вооружился ручкой и планшетом, а его подсос Броуди достал 8mm-камеру с функцией звукозаписи. Старший констебль объявил сегодняшнюю дату, представился, описал основания для проведения обыска с видеофиксацией, описав техническое устройство, установил личности присутствующих, разъяснил им процессуальные права. Из предъявленного ордера следовало, что в качестве заявителя числилась некая Агата Орикссон, 8 лет отроду. От Юджина можно было ожидать всего, что угодно, но только не того, что он извращенец-педофил...       Когда обыск начался, все трое поняли – намерения констеблей перевернуть тут все вверх дном и взять волка с поличным очень серьезны. Битый час их водили по дому, заставляя смотреть на то, как старший констебль вываливает содержимое ящиков, шарится по полкам, полностью прочесывает всю мебель и постукивает все стены.       Переходя из комнаты в комнату, Хаксли не церемонился, залазя везде, кда только мог дотянуться.              – Что все это значит? – Шепотом поинтересовался Стиви у волка, когда в спальне наверху старший констебль немного отвлекся, роясь в шкафу, набитом старой одеждой.       – Меня просто пригласили в школу попозировать, говорю же вам, – Прошептал в ответ Юджин. – У них был урок. Пропорции тела, античное искусство или что-то такое.       – Уф, неужели не могли найти нормального позера... – Тихо хмыкнул Рори. – Заставили детей смотреть на телеса какого-то дряхлого деда.       – Иди ты, я ещё в форме. Но я ничего такого не делал, я просто стоял там, как ебаная статуя, клянусь...       – Так-так, что у нас здесь... – Хаксли вынул из шкафа чьи-то розовые трусики. Явно не для взрослых. – А ещё в гостиной мы видели детские рисунки и карандаши. На самой дальней полочке, как бы скрытые от глаз посторонних. А в мусорном ведре на кухне были обнаружены палочки от леденцов и фантики от детских конфет. Просто подытоживаю все эти странные совпадения, непривычные для жилища старого одинокого волка.       – Господи, это трусики моей внучки! Она с родителями была здесь и не раз. Видимо, в какую-то из поездок они их забыли забрать. А автор рисунков – моя дочь, ныне покойная. Я сохранил их в память о ней. А леденцы и фантики... Что, старым одиноким волкам это запрещено?       – «Была здесь и не раз» – Зафиксировал в планшете Хаксли. – Данный предмет гардероба, само собой, изымается. Ваш беспокойный тон и напряжённость Ваших приятелей меня очень настораживают, признаюсь Вам. Как и детская литература в той же гостиной. Но, возможно, самое интересное мы найдем в подвальном помещении?              Там, внизу, все присутствующие стали свидетелями того, как Хаксли обшаривает каждый уголок с фонариком, протискиваясь в каждую нишу, в каждую щель между стоящими вплотную друг к другу бочками.       Наконец свет его фонаря выхватил ту самую, в самом дальнем и потаенном углу. Он не спеша направился к ней. В голове у Рори проносились разные мысли, разные варианты, как нужно действовать, чтобы неминуемого не произошло. Вплоть до того, чтобы быстро дотянуться до кобуры Броуди, лапы которого все равно были заняты камерой. Но что потом? Взять всех в заложники? Взять в заложники одного, каким-то образом выбраться и сбежать? Положить их обоих вместе с этим сраным Дрансфилдом на месте? Все варианты не сулили никаких хороших последствий. Любой из них уже гарантировал срок, от очень долгих лет до пожизненного.       Оставалось только надеяться, что судьба будет на их стороне, и обшарив бочку, Хаксли не найдет неприметный крючок, за который нужно потянуть.       Он принялся осматривать ее корпус, постучал по нему и так, и эдак.       К сожалению, заметив, что бочка полая и с дырой, он присел и просунул туда лапу.              – Так, а здесь что у нас... Ничего интересного? А, да неужели.              Раздался знакомый щелчок, и потайной ход был открыт. Тайное стало явным. Это был конец. Конец всему.              – Пресвятая матерь овечья... – Послышалось от Хаксли, который спускался первым. – А я думал – пыточная камера. Констебль Броуди, надеюсь, Вы все фиксируете. М-да, только посмотрите на эту красоту – трава, всюду зелёная сочная трава.       – А я говорил, – Торжествовал Дрансфилд. – Я говорил, но меня до последнего никто не слушал! Вдобавок ко всему они еще и барыги. Броуди, и не забудьте снять ящики! Точь-в-точь такие же, которые они использовали для перевозки малины. У них в машине, небось, ещё завалялась парочка.       – О, так они с двойным дном, – Подметил Хаксли, рассматривая один из ящиков. – Неплохая задумка. Думаю, клиенты от таких штук просто в восторге.       – Да уж, ребятки. Мало того, что педофилы, так ещё и барыги, – Усмехнулся Броуди. – Красотища. Поздравляю, вы сядете надолго. Очень надолго. Возможно, навсегда. А в камере с вами кое-что сделают, хе-хе.       – Констебль Броуди, бросьте страдать чепухой. Не забывайте про презумпцию невиновности. И о том, что в ходе обыска мы не высказываем в слух свои оценочные суждения.       – Простите, сэр.       – Ничего, в этот раз уже ладно, можно. Что ж, господа, торжественно сообщаю вам, что теперь у меня есть все законные основания для вашего задержания. Так не будем же медлить и...              В следующую секунду произошло то, чего никто не ожидал. Юджин, на вид уже совсем старая развалина, резко схватил Броуди, успев дотянуться до оружия в его кобуре. Теперь в висок овце угрожающе впилось дуло пистолета. 8mm-камера выскользнула из его лап, шмякнулась на пол, разбилась. Одновременно, совместными усилиями, Рори и Стиви как следует припечатали поганого Дрансфилда, и тот, ударившись о стенку, повалился на пол в бессознательном состоянии.       Хаксли выхватил пистолет, поочередно наставляя его то на лиса и енотку, то на волка, пятясь вглубь помещения, поближе к одному из рядов с травой, за которым можно было бы укрыться.       – Ну все, уроды! – Сдавленно прошипел Броуди. – Теперь за траву и педофилию вам еще и вооруженное нападение пришьют… Ай!       – Заткнись! – Рявкнул Юджин. – А ты – медленно положи оружие на пол и оттолкни от себя, сюда. Иначе башку ему прострелю! Считаю до трех. Раз, два…       – Не слушайте его, шеф! Этим собакам нельзя верить!              Но старший констебль повиновался. С поднятыми лапами он аккуратно наклонился, положив пистолет на пол, легонько толкнув его в сторону троицы. В следующее мгновение, когда Хаксли начал распрямляться, его права лапа резко потянулась куда-то назад. Реакция была молниеносной. Успев схватить с пола пистолет, Стиви быстро произвел два выстрела. Первая пуля вошла старшему констеблю в грудь, вторая – прямиком в голову, пробив глаз. Откуда-то со стороны на енотку и лиса фонтаном брызнула кровь, в ушах зазвенело.       То была кровь Броуди, которому взвопивший от боли волк прострелил голову. Выронив труп подсоса Хаксли, Юджин схватился за свое окровавленное ухо. Хаксли был хорошим стрелком, но не настолько быстрым, чтобы в сложившейся обстановке произвести летальный выстрел. Если бы не Стиви, пуля наверняка бы попала точно по назначению.              – А-а-а-а-а! Сука! – Заорал Юджин, пытаясь остановить кровь. – Блять, как же больно!       – Вот же дерьмо… – Чуть отдышавшись и придя в себя, пробормотал Рори.       – Аптечка, тут есть аптечка! В настенном шкафу. Только быстрее, блять, а то я тут кровью сейчас истеку!       – Уже бегу. – Отозвался Стиви.              Присев на пол, Юджин сам перебинтовал себе отстреленное ухо. Благо, опыт военного прошлого не забылся.              – И че теперь, перцы? Че будем дальше-то делать? Два копских трупака – это гарантия, что мы все пойдем на пожизненное. Эти пидорасы точно тут только втроем были? Господи, как же больно, сука…       – Да уж, пиздец. Полный, – Схватился за голову Стиви, смотря как булькает пулевое отверстие в башке у Хаксли. – Это называется «решили начать с чистого листа», да, Рори?       – Да я здесь причем?! Я что ли виноват, что этот старый дебил позировал обнаженным для школьников?       – Никто никого не развращал, это все брехня!       – Ай, да не важно! Сейчас нужно подумать над другим – пока этих уродов не начали искать, нам нужно избавиться от трупов. И от улик. Это – единственное, что я могу сейчас предложить.       – А что будем делать с этим хреном в халате? – Стиви пнул валяющегося в отключке Дрансфилда. – Сомневаюсь, что ему отшибло память.       – Во всяком случае, оставлять его здесь одного без присмотра опасно, это и ежу понятно. Не знаю, что с ним делать. Решим, когда оклемается. А этих двух мы вывезем в лес, к озеру Оттери. И утопим. Вместе с машиной. Тут совсем недалеко, никто ничего не заметит. Пока мы будем этим заниматься, Юджин останется здесь, караулить Дрансфилда и все тут нахрен отмывать.       – То есть ты хочешь сказать, что никто в полиции не посчитает подозрительным внезапное исчезновение главного, блять, констебля и его напарника после их визита сюда?       – А что ты предлагаешь? Пригласить их за стол на чашку чая с двумя трупами и свидетелем, когда приедут? Не знаю, как ты, а я сейчас пойду умоюсь от овечьей кровяки и буду действовать так, как считаю нужным.       – Знаешь, ты все больше начинаешь напоминать мне психопата. Ничем не лучше, чем Т.Т. Тебе правда вот настолько плевать на происходящее и последствия?       – Ну, не я только что совершил два убийства. Послушайте, – Тяжело вздохнул лис. – Я не знаю, почему это все происходит. Наверное, тот, кто там, наверху, если он и есть, он просто решил в одночасье покарать нас за все. Мы – ужасные звери. Мы творим хер пойми что. И мы не заслуживаем ни сострадания, ни прощения. После того, что мы натворили, обратной дороги уже нет. Но жизнь продолжается. Можно не решать проблемы, сидеть и ждать не пойми чего, а можно действовать. И я прошу вас действовать. Потому что если мы сейчас не выкарабкаемся, то проиграем. А я не хочу проигрывать, это слишком несправедливо, каким бы засранцами мы ни были, мы не заслуживаем самого худшего – проиграть. И мы обязательно победим, мы справимся со всем этим пиздецом, во что бы то ни стало. Обещаю.       – Твоими бы устами да мед пить, – Отмахнулся Стиви, пробуя поднять труп Хаксли. – Не знаю, что ты за дьявол во плоти, Рори, и почему судьба так распорядилась, но раз уж мы нашли друг друга, значит так тому и быть.

***

      Овцы были упитанными, тяжелыми. Пришлось постараться, чтобы вытащить их тела, предварительно завернутые в большие мусорные мешки, наружу. Выносили даже не через задний двор – на этом отшибе, где обитали только Юджин и его придурошный сосед, можно было не опасаться, что кто-то их увидит. По крайней мере, пока что… Погода уже совсем испортилась – моросило, все сильнее и сильнее.       Во дворе перед домом дожидалась машина, на которой Хаксли и Броуди приехали на последний обыск в своей жизни – украшенный полицейскими ливреями и мигалками Corcell Tracer, огромный белый седан с блестящим хромированным бампером.       Повезло – багажник оказался достаточно большим, чтобы они кое-как уместили туда две овечьих туши.              – Фух, писец, – Выдохнул запыхавшийся Стиви, смачно хлопнув массивной крышкой. – Как они вообще прошли отбор в академию? А я еще себя считал жиробасом…       – Добро пожаловать на ебаный чемпионат по поеданию пончиков, встречайте его победителей, хах. Черт, ну и здоровая же у них колымага… Почему они не ездят на Wimbley, как все копы?       – Потому что большой босс приехал. Надеюсь, дотянусь до руля и педалей…              С большим трудом, но дотянулся. По крайней мере, в этой машине было действительно просторно, совсем другой уровень комфорта, с которым до этого они еще не сталкивались. По-американски, почти что Kodiaq Deauville.              – Я никогда не рассказывал, но в детстве всегда мечтал поводить настоящий полицейский крузер, – Стиви повернул ключ, пробудив громоздкий мотор этого монстра. – Детские мечты сбываются, но немного не так, как хотелось бы.       – А я мечтал когда-то стать детективом. Как видишь, не срослось. О, зацени эти коврики из овечьей шерсти. Не знаю, как ты, но я с них просто дурею.              С трудом развернув эту баржу, енотка-таки выкатил ее на дорогу. Ехать предстояло недолго, минут 10 до нужного поворота. Крузер держал дорогу плавно, по кузову уже вовсю хлестали капли дождя, а дворники, плавно сметая водную гладь с лобового стекла, немного убаюкивали. Несмотря на все произошедшее, сейчас они чувствовали некое умиротворение. Кажется, за последнее время произошло уже столько всего, что организм и само естество устали от постоянного напряжения и стресса. Хотелось хоть ненадолго выпасть из реальности, хоть на мгновение обо всем позабыть.       Перед самым съездом на тропу в лес им попались какие-то туристы в дождевиках, молодая пара, то ли хорьки, то ли норки. Радостно помахали проезжающему автомобилю. Но ни водитель, ни пассажир предпочли не отвечать, быстро свернув в чащу, удаляясь все глубже и глубже.              – Как думаешь, они заметили, что в машине сидят не копы, а какие-то левые чуваки? – Задался справедливым вопросом лис. – Вот срань, этих свидетелей нам еще не хватало.       – И что ты теперь предлагаешь? Вернуться, задавить их и тоже утопить трупы в озере?       – А ты кровожадный парень, однако. К сожалению, всех свидетелей не заткнешь. Нам бы хоть одного заткнуть…       – Мертвые не кусаются. И можно быть уверенным, что не сболтнут лишнего.       – Настоящий изверг. Тебе за сегодня мало двух констеблей?       – Мне нужны надежные способы, чтобы заставить его замолчать.       – Есть у меня одна идейка на этот счет.       – Хм, и какая же?       – Шантаж. Старый добрый шантаж. Если все действительно так, как я думаю, это должно сработать.       – Не понимаю тебя.       – Когда вернемся, объясню.       – Кстати, а как будем возвращаться?       – Что за дебильный вопрос? Ножками, конечно же. Под дождем, как бродячие собаки.              Вскоре свет фар выхватил небольшой деревянный домик с пирсом, все уже давным-давно запущенное и заброшенное. Озеро Оттери, старая пристань. Когда-то здесь было повеселее, но теперь этот небольшой водоемчик не числится в туристических буклетах и путеводителях. Поговаривают, что это связано с нехорошей репутацией – якобы в 60-х в районе озера орудовал некий серийник, которого до сих пор так и не поймали. Существовало даже несколько городских легенд на эту тему, что-то о призраках его жертв.       Раньше по озеру ходила прогулочная барка, ныне тоже заброшенная. Так и не затонув, она и сейчас покачивалась на мутных волнах, причалив к противоположному берегу. Это место по необъяснимой причине создавало зловещее, гнетущее впечатление, поэтому мало кто решался сюда сунуться. В этот раз здесь было так же тихо, ни души, как и всегда. Идеальное место, чтобы что-то скрыть или скрыться самому.       Справа от пристани была небольшая возвышенность с обрывом. Машина без труда поднялась в горку и остановилась в нескольких метрах от самого края.              – Эх, что за аппарат. – Вдохнул Стиви, переведя рычаг на «N». – Даже жалко как-то.       – А, то есть несчастных овечек в багажнике тебе не жалко?       – Жалко, просто… Рори, давай поскорее со всем этим закончим.              Крузер вместе с двумя телами весил тонны под две с половиной, поэтому им пришлось приложить все свои возможные усилия на пределе, чтобы сдвинуть эту махину с места. Она катилась очень неохотно, все ближе, ближе и ближе… Наконец оба почувствовали облегчение – с грохотом машина ухнула с обрыва, упав в воду подобно бомбе.       Потревоженная булькающая пучина озера вспенилась и стала постепенно поглощать железный корпус. Еще немного, и хромированный задний бампер окончательно скрылся в водах Оттери, а вместе с ним – и страшная тайна, спрятанная в багажнике. Теперь оставалось верить, что этот секрет так и останется навсегда нераскрытым.       Они присели на край обрыва, немного перевести дух. Мокли под проливным дождем, но им было уже совершенно все равно.              – Когда-то молодые семьи кормили местных сомов хлебом. Что ж, теперь у них на обед будет овечье мяско, ха-ха-ха-ха-ха, – Нервно засмеялся лис.       – Чертов шутник… Эти сомы, наверное, все уже подохли давным-давно.       – О, да неужели… Какая жалость. Ну и хрен с ними. И с теми, и с теми.       – Их будут искать, Рори.       – Да в курсе я. Конечно будут. Пусть ищут и не обляпаются. Но они никогда не узнают, что на самом деле произошло. Им нас не взять, понял? Я этого не допущу.       – Не слишком-то ты надежный гарант, если честно.       – Ну, при мне нас еще никто не взял так, чтобы мы не смогли выкарабкаться, заметь. Так что главное – не унывать, все будет нормально. Так, все, нечего страдать ерундой, нам еще топать и топать.              В эту секунду сквозь шум дождя Стиви показалось, что он будто что-то услышал, некий шелест. На мгновение кусты за спиной у лиса неподалеку словно бы немного шевельнулись. Хотя, на фоне всего происходящего и за стеной дождя могло и примерещиться.              – Ты тоже слышал?       – Что?       – Шум в кустах.       – Что? Какой шум? – Обернулся он. – Не было там никакого шума. Прекращай уже. Пойдем, нам пора.

***

      Пришлось прибегнуть к старому-доброму методу – плеснуть стаканом свежей холодной воды прямо в морду. Только после этого Дрансфилд наконец очнулся. Он был полностью обездвижен, привязан к стулу. Уже не в подвале – в какой-то темной душной комнатушке со швабрами и хозяйственными принадлежностями с единственной лампочкой под потолком. Его испуганные глазенки забегали по помещению, а когда он увидел сидящих напротив Рори и Стиви, он что-то там промычал, не в состоянии произнести ни слова – рот ему заклеили скотчем.              – О, с пробуждением, дорогуша! – Помахал ему Рори. – Надеюсь, тебе сладко спалось. А теперь надо бы нам обсудить кое-что. С, оторви скотч, пожалуйста.              Как только тот повиновался просьбе, в комнате раздались громкие вопли.              – Спасите, спасите! На помощь, я здесь! Полиция, кто-нибудь, на помощь! Быстрее, они убивают меня!              Рори пришлось хорошенько ему врезать, чтобы он заткнулся. Получилось смачно, пришлось даже отряхнуть лапу. Сплюнув кровь и увидев, что Стиви наставил на него пистолет, он больше не орал.              – Полиция уже приезжала, Ширли. Но там, наверху, Юджин поговорил с ними и позаботился о том, чтобы сейчас они ничего не заподозрили. Сейчас они уже далеко. Так что, если мы и вправду захотим тебя убить, никто не услышит.       – Что вы сделали с Хаксли и Броуди? Мерзавцы, вам это так просто с лап не сойдет! Теперь вы в полной жопе. Что, хотите прикончить меня? Ну давайте, давайте, мне больше терять нечего!       – О, Ширли, если бы мы хотели тебя прикончить, то давно бы это сделали. Но мы приготовили для тебя кое-что похуже. Ты точно уверен в том, что тебе больше нечего терять?       – Что ты, блять, несешь?       – Тебе ведь знакома Агата Орикссон, та 8-летняя девочка?              На секунду в его глазах промелькнул испуг. Хоть дальше он и старался не подавать виду, стало ясно, что он понимает, в какое русло движется разговор.              – Не понимаю, о чем ты.       – Ты работаешь с детьми, все это знают. Но не все догадываются о некоторых… Деталях этой «работы», так сказать.       – Ты бредишь, ты болен на голову… – Нервно залепетал Дрансфилд. – Я педагог, я благотворитель. Я помогаю сиротам, в этом – моя работа.       – Да брось, все мы знаем, как ты им «помогаешь». Ты же и Агате решил «помочь», правильно? «Утешить» ее, так сказать.       – Я… – Тяжело дыша, сглотнул Дрансфилд. – Я не понимаю, о чем ты. Вы ничего не добьетесь, лучше убейте меня сразу…              Пришлось еще несколько раз ему вмазать. Связанный лис заплакал.              – За что… За что?! Довольно, застрелите меня!       – Нет, дерьма кусок, ты будешь говорить. Иначе в ход пойдут иглы, ток и другие прикольчики. Я пока еще добрый, но лучше не вынуждай меня. Ну, знал ты или нет Агату Орикссон, глист ебучий?!       – Стой! Нет, подожди! – В страхе сжался Дрансфилд от нового замаха. – Ладно, еб вашу мать, я расскажу!       – Ну вот и славно. Под запись расскажешь.       – Что?       – Ты плохо слышишь? Посмотри-ка, у нас тут как раз магнитофон завалялся.       – Сука! Нет! Мы так не договаривались!       – Ты расскажешь все, – Угрожающе повис над ним Рори, смотря прямо в расширенные от ужаса глаза. – На самом деле ты хочешь жить, трусливая падла. И благодаря нашему милосердию, ты будешь жить, если только все сделаешь правильно. Так что лучше бы тебе соображать побыстрее, вспоминая каждую деталь в подробностях, усек? Импровизируй, но говори все, как надо. Если будешь запинаться, я поработаю суфлером, будешь читать наводящие вопросы с бумажки. Никто не должен знать, что во время записи мы были рядом. И не дай Бог нам придется делать несколько записей, не зли меня.       – Черт, ладно, хорошо! Врубайте свой сраный магнитофон!              После щелчка кнопки «Record» дело пошло. Рори сел напротив, держа в лапах листок бумаги А4 со вступительными словами: «17.01.1975. Я, Ширли Дрансфилд из Пайнфур Кроссинг, хочу признаться в содеянном...»              – 17.01.1975, – Наконец пересилив себя, начал тот. – Я, Ширли Дрансфилд из Пайнфур Кроссинг, хочу признаться в содеянном. Я совершил преступление, ужасное и непростительное, в котором раскаиваюсь. Как верующий теист и последователь Всевышнего Творца я до конца своих дней буду замаливать этот грех, хоть мне и нет прощения. Примерно за две недели до этого я познакомился с Агатой Орикссон, маленькой 8-летней девочкой, маленькой антилопкой. Агата – сирота, она очень рано лишилась родителей и сейчас находится на попечении приюта Пайнфур Кроссинг. Я часто помогаю приюту, жертвую деньги, покупаю детям игрушки и сладости, я провожу с ними очень много времени как педагог... Кхм... И, в общем, две недели назад руководство приюта пригласило меня на ежемесячный благотворительный вечер, где мы с Агатой и встретились. Получилось так, что мы достаточно долго общались, дольше, чем с остальными детьми, и в тот день...              Заметив, что рассказчик буксует и мнется, Рори сердито сдвинул брови, используя разные жесты, то подгоняя его, то показывая, что он собирается с ним сделать, если тот не сосредоточится.              – В тот день я попросил руководство приюта позволить мне забрать Агату на день с ночёвкой к себе на ферму. Они знали, что им не о чем беспокоиться, что я просто жалею детей и хочу сделать их хоть немного счастливыми на своей ферме, хотя бы на день. Всё это время они ошибались. Все вокруг ошибались насчёт меня, и совесть больше не позволяет мне молчать. Я не тот, за кого себя выдавал. Дело в том, что в тот день мы очень славно проводили время... Я провел Агате экскурсию по ферме, добился ее расположения вкусной едой, разными играми и подарками. К вечеру, за ужином, мы говорили, говорили обо всем на свете. И о ней, о том, какая она красивая и беззащитная...              Рори показал листок с надписью: «Продолжай, сука».              – Я не смог устоять. Я сорвался. Опять. Оно сидит во мне, оно искушает меня каждый раз, как дьявол. После ужина, когда она уже привела себя в порядок и собиралась идти спать, я завел с ней ещё один разговор. Я очень долго подводил ее к тому, что случилось потом, у меня в спальне. Это неразумное дитя не сопротивлялось, такое покорное, такое податливое, как и всякое дитя...              Следующий листок: «Подробно опиши, что произошло у тебя в спальне».              – В спальне я совершил с ней это... – Снова заплакал Дрансфилд. – Я совершил с ней половой акт. Включая кунилингус, 69, догги-стайл, минет и раббинг. Я остро нуждался в новых ощущениях, потому что с маленькими антилопками у меня такого ещё не было. Я называл ее... «Попка-Антилопка». Она воспринимала все это, как «игру», но понимала, что о таких «играх» обычно не говорят вслух, не рассказывают друзьям, родителям... Во-первых, ей понравилось, она хотела ещё. Во-вторых, я решил ее немного подразнить, сказал, что в случае чего могу раскрыть наш маленький секрет, кому угодно. Таким образом, я получил возможность влиять на нее двумя разными путями: обещать «поиграть» ещё немного, в другой раз, и дразнить тем, что я все расскажу. Как и всякий ребенок, она очень боялась, что кто-то посчитает её инициатором и накажет. Чтобы никто не узнал о нашем маленьком секрете, о том, что она сама мне предложила, нужно было просто делать все, что я скажу...              Жестом лис прервал его, продемонстрировав новый лист: «Ближе к делу. Ваши «игры» как-то связаны с твоим соседом, Юджином Бруксом?».              – Мы встречались ещё несколько раз. В последний раз – вчера. Я в очередной раз решил ее подразнить. Я сказал ей, что если она хочет, чтобы наши встречи продолжались, и чтобы я ничего никому не рассказал, она должна дать показания в полицию против моего соседа, Юджина Брукса. Что на уроке античного искусства у них в школе на этой неделе, Брукс, которого туда пригласили позером, якобы нарочно, ярко выраженно демонстрировал ей свои прелести, а потом, после урока, приставал к ней около школы. Я знал, что после «игр» родители так или иначе начинают замечать у детей странное поведение. И я решил обезопасить себя лишний раз, чтобы все подумали на Брукса. Тем более, я ненавижу своего соседа. Я решил его подставить, моим мотивом была личная неприязнь...              Очередная бумажка: «Ты сказал достаточно, закругляйся. И НЕ ВЗБОЛТНИ ЛИШНЕГО».              – Простите меня. Ради Всевышнего Творца, хоть перед ним мне и нет прощения. Я – больной зверь. Я ненавижу себя, каждый день. Я слаб и ничего не могу с собой поделать, когда дьявол в очередной раз овладевает мной. Теперь вы знаете правду. Я готов понести самое суровое наказание из всех возможных. И да пусть Всевышний Творец, учитывая мою болезнь, позаботится, чтобы я во веки веков страдал в адском пламени. Да будет так.              Запись завершилась. Окончательно добитый Дрансфилд поник и горько зарыдал. Довольный Рори вынул кассету, сунул ее в карман.              – Молодец, Ширли. С первого дубля, как говорится.       – Ну ты и гнида, Дрансфилд, – С отвращением поморщился Стиви. – Я всякое себе представлял, но что ты такое убогое уебище… Как у тебя вообще лапа поднялась сделать такое, еще и с антилопой, фу…       – Я думаю, бессмысленно задавать вопросы конченому извращенцу. Кстати, очень правильно подобранные слова – «личная неприязнь». Но мы-то все понимаем, что сделать из Юджина педофила – лишь предлог, чтобы получить ордер и попасть к нему в дом. А уже внутри они бы так или иначе нашли травку. Ты же этого добивался, Ширли?       – Да, черт возьми, да, – Шмыгнув, он мучительно воздел глаза к потолку. – Я ненавижу его. Ненавижу всех вас троих. Чего вы еще хотите?       – Мы хотим, – Рори снова подошёл к нему, надменно и с издёвкой глядя прямо в глаза. – Чтобы ты нахрен молчал. Слушай внимательно, Ширли. Теперь и мы знаем твою маленькую тайну. Эта кассета всегда будет со мной, а с нее мы сделаем еще несколько записей. И если не дай Бог ты хоть кому-то скажешь о том, что ты здесь видел, одна из этих записей тут же станет общественным достоянием. И ты будешь уничтожен. Ты потеряешь все: бизнес, друзей, своих покровителей, связи, уважение, репутацию, и все вокруг узнают, какое ты на самом деле жалкое, мерзкое существо. Остаток своих дней ты проведешь за решеткой, где тебя каждый день будут иметь в жопу за то, чем ты занимался. И когда ты наконец подохнешь, то тебя даже не смогут нормально похоронить, потому что все вокруг будут приходить поссать на твою могилу. Черт его знает, когда «дьявол» снова овладеет тобой, и ты опять решишь кому-нибудь присунуть, но для меня важно другое – чтобы сейчас ты пошел домой, умылся, тихо сидел там и Богу молился. Чтобы ты никогда не пытался выяснить, где Хаксли и Броуди и что с ними произошло. Чтобы ты постарался забыть о том, что здесь видел. Чтобы говорил полиции, когда они начнут полноценное расследование, что в этот день вообще не пересекался ни с какими констеблями и знать их не знаешь. И чтобы ты больше никогда, никогда в жизни не совал нос в чужие дела. Я надеюсь, ты понял меня?       – Да, я понял тебя. Мне все предельно ясно.       – Вот и славно. Ну все, не плачь, – Он немного приобнял трясущегося извращенца. – Не плачь, Ширли, успокойся, все почти позади. У нас у всех бывают тяжелые деньки.

***

      Два часа ночи. После прошедшего дождя было прохладно, свежо. Очень ясное небо, самые далекие созвездия мерцают во всей свое красе. А где-то внизу, в чаще леса горит костер. Он разгорается все ярче и ярче, и кажется, что языки его пламени уходят вверх на бесконечные сотни миль, под самый небосвод, прямиком к звездам.       Вдыхать аромат, исходящий от этого костра, очень приятно.       Чем дольше, тем больше замечаешь, как уходят все печали, все невзгоды, тревога, проблемы, трудности… Единственное чувство – расслабление, тотальное, всепоглощающее расслабление, следуя за которым, проваливаешься в какие-то потусторонние миры, далекие, сказочные, прекрасные.       Что-то такое чувствовали волк, енотка и лис, собравшиеся вокруг этого костра. Сначала они еще понимали, что с пеплом этого костра уходит эпоха, очень задорное и веселое время, которое, увы, теперь уже никогда не вернуть.       А потом… Потом они уже ничего не понимали. Дымя последними самокрутками и вдыхая аромат пламени, эти трое лежали в траве, уходя куда- то все дальше и дальше из реальности, в нирвану, прямиком к Южному Кресту, который сегодня смотрелся особенно величественно. Это было красиво.