Одна собачья история

      19.01.1975. 08:54.       МРБшники прибыли на место лишь через часа три. То ли их ближайший офис находился слишком далеко, то ли группа собиралась слишком медленно. Две пантеры, бобр и мангуст. Оцепили территорию участка и весь остаток ночи работали на месте происшествия. Они провели осмотр трупа, ближе к утру наконец его убрали. Мангуст проводил фотофиксацию, бобр допросил Рори, задал несколько вопросов Эрис. Всё выписывали в свои протоколы.       На дух не переносивший правоохранителей лис при первой же возможности переместился в место с лучшей обзорностью – в кресло в углу гостиной. Чтобы лучше видеть все происходящее и точно быть уверенным, что никто из них случайно не выронит посреди дома какой-нибудь подозрительный пакетик. А они всё никак не спешили закругляться. То изучат стреляную гильзу, то измерят пулевое отверстие в потолке, то сфотографируют и опишут окровавленный кинжал, то сделают пометку, что это, предположительно, кроличья кровь... На вопрос о том, что здесь делает Панцергёттин, пришлось дать уклончивый ответ, что это осталось в память об отце, со времен войны.       Ну а чуть подлатанная крольчиха наконец пришла в себя и оделась, чтобы никого больше не смущать: темно-синяя рубашка с длинным рукавом, темно-синие обтягивающие брюки. Служебная форма, но без опознавательных знаков. Эрис возилась с обнаруженной папкой, не отрываясь от неё ни на минуту. Что-то там выписывала в блокнот, бормоча себе под нос...       – Что можно так долго там вычитывать? – Наконец не выдержал Рори, когда она, ходя взад-вперед по комнате, опять немного задержалась рядом.       – Ты обращал внимание на страницу с содержанием в самом начале? – Не глядя на него, ответила та. – Папка не должна заканчиваться «SENTENCE», дальше должен быть ещё «RESULT». Я думаю, это стандартная форма для всех папок, для всех, если можно так выразиться, «судебных производств». Но если это так, то по какой-то причине в случае с Салли «RESULT» отсутствует.       – И это всё, что ты выяснила за столько часов?       – Разумеется, нет. В разделах «INTRODUCTION», «NARRATIVE» и «PROCEDURAL HISTORY» встречаются упоминания, что все условные обозначения в этой папке делаются в соответствии с неким «Кодексом». Я пока что не могу сказать, что значат все эти аббревиатуры вроде «P/D», «NM», «GLSI», «V.G.M.-XI», «ut.», но по крайней мере теперь хотя бы догадываюсь, с помощью какого источника их можно расшифровать. Ещё они описывают, где и когда были сделаны те или иные фото и на какую камеру. Такие камеры очень редкие и дорогие, между прочим. Здесь их не купишь. А поскольку в этих материалах указан даже серийный номер и уникальный артикул товара, можно установить, в каком магазине её приобретали. И, возможно, даже сведения о покупателе.       – Хах, чертова бюрократия. Как-то даже, я не знаю, тупо для тайного общества.       – Они точно предполагали, что никто и никогда не увидит эти документы       – То есть, ты довольна? Уже хочешь по-крольичи попрыгать от счастья?       – Ха-ха, иди ты. Но вообще промежуточные результаты меня вполне устраивают. Не терпится узнать, что это за координаты такие дал тебе тот компьютер.              Вдруг зазвонил телефон. Уставший Рори, вздохнув, с трудом вынырнул из кресла.              – А может быть, это он? Звонит, чтобы все нам рассказать... Так-так... Алло?       – Рори? Эй, как жизнь, приятель?       – Роджер? – Удивился лис. – Ты чего звонишь в такую рань? Годные пластинки подвезли?       – Только несколько по авант-прогу, но ты их всё равно не оценишь.       – Конечно. Потому что авант-прог – это говнище. Какой дебил его вообще придумал… Ещё что-то?       – Рори, я тут приехал на рабочее место, открываю почтовый ящик, а там – письмо какое-то. Для тебя. Не заедешь посмотреть?       – Письмо?       – Ну да. На твое имя. Хрен его знает, что оно тут делает. Отправитель не указан. И это, тут у меня ваш фургон что-то делает, на парковке. Твой друг не собирался приезжать сегодня? Я бы мог ему передать.       – Как наш фургон?       – Ну ваш. Что я, не знаю, как он выглядит? Он тут, по-ходу, с самого утра. Рори? Эй, Рори, ты там как?       – Я... В порядке. Оставь это письмо, сегодня буду у тебя. И фургон заберу. Это... Это наш со Стиви вопрос.       – Хм, ну ладно. Тогда до встречи. И не забывай, что я сегодня до трёх.              На том конце провода запикало. Морда Рори приобрела какое-то странное задумчиво-недоуменное выражение. Наконец он медленно положил трубку, обернувшись к Эрис, смотревшей на него с таким же недопониманием.              – Мне надо ненадолго отлучиться в город, – Как можно спокойнее констатировал лис. – Какие автобусы ходят до центра? Триста лет уже так не ездил.       – Я могу подвезти. – Прямолинейно заявила крольчиха. – Парни останутся здесь, им где-то ещё час возиться.       – Знаешь, не думаю, что это тебя касается.       – А я не думаю, что у тебя есть выбор.       – Я что-то не пойму, мы в одной лодке или ты мне угрожаешь?       – Желание помочь. Что тут такого? Тебе, конечно, больше нечего скрывать, но звери просто так с ружьями не спят. Да и как ты уберешь фургон? Ты же сам ещё в центре проговорился, что не умеешь водить, я помню.       – Мне... – Вздохнул тот. – Я бы мог вызвать эвакуатор. Ладно, хорошо, поехали.              В отличие от зажравшихся констеблей МРБшники передвигались на неприметных черных Wimbley. В одном из таких и поехали. Теснее и неудобнее машины Рори в жизни не видал. Переключая скорости, Эрис то и дело задевала его за ногу. Лис ненавидел, когда кто-то его касается, но всю дорогу ему пришлось терпеть эту пытку.       Воскресный Тейлмонт был практически пуст, что на окраинах, что в центре. Только этот ненормальный Роджер просыпается с утра пораньше, лишь бы поскорее сбежать к себе на работу от жены и троих детей... У парковки около его магазина действительно стояла их старая добрая Tsunoda, которой не должно было здесь быть. Ведь путь Стиви, как он сам рассказывал, лежал вообще в другом направлении, он не должен был ехать через центр, ни туда, куда собирался, ни на обратном пути. Он не должен был оставлять здесь машину. А судя по тому, что мотор остыл, она стояла здесь уже давно. Как бы не всю ночь... Рори дёрнул за ручку с пассажирской стороны – дверь без труда открылась. С момента происшествия в ложе Стиви уже успел заказать новые ключи. И они были здесь, воткнуты в замок зажигания. Каких-то признаков самого енотки, даже его запаха, не было и в помине.       Они с Эрис заметили, как Роджер поприветствовал их, выглядывая из-за витрины. Поспешили войти. Там, внутри, за столиком для прослушивания, лис и принял от хозяина магазина тот самый конверт. Самый обычный, у них в доме таких хранилась целая кипа. На лицевой стороне – ничего, кроме трёх слов, выведенных знакомым почерком: «Для Рори Уайлда». Дрожащими лапами, не обращая уже никакого внимания на наблюдающую за ним крольчиху, он распечатал эту странную посылку. Внутри было письмо. Длинное и, судя по отдельным его фрагментам, очень пространное. Кто-то сильно хотел излить в нем душу. И ответ на вопрос, кто именно, не заставил себя долго ждать.              «Рори, если ты это читаешь... Значит, ты это читаешь. Что ещё сказать? Так распорядилась судьба. Судьба, которая свела нас когда-то давным-давно, и та же судьба, которая привела к тому, что должно было неизбежно произойти. Всю жизнь творить всякую дичь, пытаться усидеть на нескольких стульях сразу, постоянно влазить во всякие дебильные истории, из которых потом нет выхода, предавать, прятаться, бегать, в очередной раз всё начинать с начала и оставаться ни с чем – рано или поздно все это неизбежно должно было привести меня к сложному выбору. Самому сложному выбору в моей жизни: продолжать стараться не замечать корень всех проблем или наконец пересилить себя и признать, что он кроется в моем лучшем друге, в тебе. Мне страшно и печально признаваться в этом, мне неприятно это писать. Возможно, я слишком слабый зверь или плохой друг, но я больше так не могу. Тот вариант, который ты предложил в последний раз – это не тот вариант, который меня устраивает, не вариант для выхода из ситуации. Лишь легкомысленные умозаключения о том, что как-нибудь всё рассосётся само по себе, как-нибудь само-собой решится. Не хочу тебя винить, но твой подход к жизни слишком беззаботный, слишком легкомысленный, а я, по какой-то причине, всю свою жизнь следовал за тобой, заражаясь такой же беззаботностью и легкомысленностью. Это были славные времена, когда я не особо задумывался, и я хочу искренне поблагодарить тебя за них. Безбашенно, незабываемо, весело, спасибо. Но вот я задумался. И понял, что ни один из плюсов такой жизни не перевести всех ее минусов. По крайней мере, для меня. А ты, чего уж греха таить, ты все равно никогда не изменишься. Как бы ты ни старался, ты всё равно будешь вляпываться, вечно ходить по самому краю, спасаться в последний момент и, посмеиваясь после всего этого, жить дальше. Потому что это – твоя жизнь. И не мне винить тебя за то, что ты не можешь по-другому. Ты реально охрененный, самый четкий лис из тех, кого я знал. Но я – это не ты, и моя жизнь – не твоя жизнь. Я очень сожалею, но на этом наши пути расходятся. Ты можешь думать обо мне все, что угодно, но с этого момента я пас. Я специально выдумал эту историю с киллером-ящерицей из отдаленной деревни. Никакой деревни и киллера-ящерицы не существует. И вся правда в том, что я не знаю, кто поможет нам с Тедом и «Ангелами», кто поможет с сектантами, которые наверняка уже что-то подозревают, а потом – кто объяснит полиции, что мы здесь не при чем. В какой-то момент мы оказались в неразрешимой ситуации, и я, хоть ты и будешь считать меня слабым ублюдочным засранцем, решил, что пора выходить из этой игры. Как понимаешь, «предоплата» – то, на что я буду начинать с начала, но теперь по-настоящему и обдуманно сначала. Под другим именем и в другом месте. Я навсегда покидаю Новую Мидландию и не вернусь больше никогда. Вместе со мной уезжает и моя мама. Ты знаешь, что у нее есть хорошие связи в диаспоре, поэтому нам помогут. Всё уже спланировано. И, пожалуйста, не пытайся нас найти. Машину я оставляю тебе. Прости, что так и не научил тебя водить и... Господи, это уже звучит, как какая-то издёвка, Рори... Прости меня. Если когда-нибудь сможешь, в чем я сомневаюсь. Мне правда очень жаль, но я больше не могу. Я уже сделал свой выбор. Молю Бога, чтобы с тобой всё было в порядке. Спасибо за всё, брат. Прощай.       С.»       Когда Рори закончил, он ещё несколько минут бестолково глядел в этот листок. Сквозь текст и его содержание, не замечая ни времени, ни пространства.              – Рори? Что такое, Рори? – Наконец спросила обеспокоенная Эрис, чей голос слышался как-то отдаленно, словно эхо.              Лис попробовал отвернуться. Он не хотел, чтобы она видела, как его глаза наполнились слезами. Но в той стороне, как назло, стоял Роджер. И он, похоже, заметил.              – Все в порядке, приятель? – Осторожно поинтересовался этот сраный австралиец. – Неважно выглядишь. Может, воды.              Но лис ничего не ответил. Не зная, куда ему отворачиваться, он быстро встал из-за стола и направился к выходу, сунув письмо в карман. Крольчиха поспешила за ним.              – Что произошло? – Никак не отставала она. – От кого письмо, Рори?       – А почему бы тебе... – С трудом пересилив себя, стараясь не сорваться, он воздержался от слишком прямолинейного совета. – Мы едем на Шепард Стрит, 58 дом.       – Что за 58 дом?       – Хватит, не задавай мне эти вопросы! Ты со мной или как?       – Хорошо... Я подвезу тебя.              Небольшой двухэтажный дом под номером 58 на Шепард Стрит в тихом спальнике. В детстве Рори бывал здесь не раз. Мисс Снаффли отлично готовила, не то, что мама... Хозяйка этого дома терпеть не могла Рори, и вход сюда ему был запрещен, поэтому Паддингтоном и другими вкусностями они с лучшим другом объедались втихаря и втайне, либо у него в комнате, куда лис тайно пролазил через окно на заднем дворе, либо где-нибудь подальше от строгой мисс Снаффли и этого дома. Оказавшись на пороге, Рори настойчиво постучал в дверь. Он всё надеялся, что сейчас ему откроет эта престарелая енотка, которая брезгливо сморщится, не поздоровавшись бросит: «О, опять ты. Ну и чего припёрся?», а там, следом, откуда-то донесется и голос лучшего друга, который попросит ее вести себя нормально. Но ему никто не открыл. И после новой попытки, и после ещё одной, и после следующей... Поняв, что он ничего этим не добьется, лис решил действовать по старинке – попасть внутрь через окно на заднем дворе.       – Рори, что ты делаешь?              Специальный правительственный агент с псевдонимом Эрис Рэндс раздражала его, ходя по пятам, но он был слишком погружен в свои мысли, чтобы отвлекаться на ее присутствие. Старый метод сработал – за все эти годы мисс Снаффли так и не починила это окно.       Бывшая комната Стиви теперь стала кладовкой. Здесь уже больше ничего не напоминало том, кто здесь когда-то жил. Словно бы, у нее и вовсе никогда не было сына. Их отношения в последние годы были не самыми лучшими. Несколько раз чихнув от пыли, скопившейся на простынях, покрывающих старую мебель и всякий другой хлам, он бесцеремонно распахнул дверь в основной коридор. В доме было совершенно тихо. Быстро стало ясно, что они с Эрис тут совершенно одни. Хозяйка куда-то делась, причем по отдельным признакам было понятно, что отъезд ее был незапланированным и очень быстрым. Повсюду, то тут, то там, на глаза попадался беспорядок и бедлам, совершенно не присущие строгой мисс Снаффли. Часть шкафов и ящиков в гостиной и на кухне нараспашку. На полу лежит открытый чемодан, куда она, очевидно, в сильной спешке, пыталась понапихать кучу всяких вещей – от одежды до книг и своих фарфоровых тарелочек. Недомытая посуда – в раковине валялись перчатки и все ещё пропитанная моющим средством губка. Дверь в туалете под лестницей была открыта, кто-то забыл выключить там свет. Хотя бы не смыть... Судя по всему, автор письма был здесь, совсем недавно. Лис почуял слабый, но знакомый запах. И худшие опасения, как бы ему не хотелось верить в обратное, подтвердились.       Плохо соображая и покачиваясь, он, проматывая в голове даже не полноценные мысли, а какие-то импульсивные плохо связанные отрывки, вернулся в ту самую комнату, откуда всё началось. Лишь одна вещь теперь напоминала о тех днях – старый бейсбольный мячик и бита, похороненные где-то под ворохом всякого старья, собранного здесь. Когда-то с помощью этой биты Рори помогал ему отбиваться от обидчиков, а если повезёт, они могли добить нападавших прицельно точным попаданием мяча, брошенного вслед. Перчатка и шлем служили им надёжной защитой в драках. Но теперь их уже больше нигде не было видно... Лис просто сел на пол, отрешённо глядя куда-то в пустоту, прямо перед собой. К щекам уже подступила кровь, и самые разные чувства, от горечи и безмерной безысходности до сильной злобы, ненависти и обиды нахлынули на него разом, больно коля в сердце. И в глаза.       Стараясь не показывать своей слабости перед крольчихой, застывшей над душой в дверном проеме, он, шмыгнув носом, опять отвернулся в сторону, к окну, откуда он впервые пробрался в эту комнату, многие годы тому назад. Погода была солнечная, просто прекрасная.              – Рори... Я ничего не понимаю, но что бы ни было написано в том письме...       – Оставь меня, – Негромко оборвал её лис. – Уходи. Не хочу ни видеть, ни слышать тебя.       – Но как же программа по защите? Как же наше сотрудничество? Как же твои странные сны и расследование по Ордену?       – Ты плохо меня слышишь? – Желая провалиться под землю, он, больше не в состоянии ни кричать, ни проявлять агрессию по отношению к этой занозе в заднице, отошёл подальше, облокотился на подоконник. – Не нужна мне больше никакая программа. И статус свидетеля. И уж тем более расследование и Орден. Просто убирайся отсюда прочь, пожалуйста. Делайте и расследуйте, что хотите. А меня не трогайте. Хотя бы сейчас.       – Эй, за языком своим последи!       – Ладно, – Не оборачиваясь, лис неуклюже перемахнул наружу. – Тогда я сам уйду.       – Постой, куда это ты собрался?       – Я пойду в паб.       – Вот так просто, на ровном месте?       – Да, вот так просто, на ровном месте.       – Ну и ладно. Все равно мне есть, чем заняться, работы по горло. Только учитывай, что я приду за тобой, никуда ты просто так не денешься...              Но лис уже не слышал её. Будто на автомате он следовал вперёд, никого и ничего больше не замечая. Подальше от этого дома, подальше от надоедливого голоса спецагента, от этой дурацкой машины, которая привезла его сюда, подальше от воспоминаний и тяжёлой страшной правды. Сейчас ему хотелось лишь одного – наконец покинуть этот больной жестокий мир. Навсегда. Но сначала нужно было только в последний раз в жизни позволить себе хорошенько провести время.

***

      Сегодня он больше так и не увидел дневного света. Оказавшись там, в «Хромом Коллине», Рори в последний раз наслаждался запахами этого заведения: старое дерево, солод и хмель, фиш-фрайд-чипс, вяленая рыба с сухариками, доверху набитые табаком, вечно дымящие трубки. Стук кружек, хохот, задушевные разговоры, а на фоне невидимый скрипач постоянно проигрывает бесконечные джиги и рилы.       Много знакомых морд в течение дня. С кем-то он много раз пересекался лишь визуально, с кем-то был немного знаком по работе или просто так. Иногда они замечали его в самом дальнем и темном углу, дружелюбно улыбались, приветствовали. Стиснув зубы и всеми силами стараясь не показывать, как он всех их сейчас ненавидит, лис отвечал тем же с наигранной взаимностью.       Эти счастливые воскресные морды причиняли ему лишь боль и страдание, но не само место. Всё заканчивалось очень странно: в темноте ностальгически-благоговейного старого паба, но в окружении тех, кому в жизни повезло немножечко больше. Завтра они с трудом проснутся после пьянки, кое-как соберутся с мыслями, кто-то пойдет на работу, кто-то займётся семьёй и другими делами, а он... Он старался не думать о том, что будет с ним дальше.       Выпивал и закусывал понемногу, стараясь растянуть процесс. Следил за трансляцией чемпионата Европы по псовому футболу по радио, откровенно порадовался за победу лис из Durley's Meteors над волками из Grottenham. После этого между несколькими посетителями случилась перепалка, а там все докатилось и до драки, как обычно. Интересное зрелище, если наблюдать со стороны...       В очередной раз он подошёл к барной стойке, когда уже действительно стемнело. Погруженный в свои мысли, Рори совсем потерял счёт времени. И был немного подшофе, где-то на той стадии, когда ещё можно полноценно отдавать отчёт своим действиям, но уже понимаешь, что что-то идёт не так.              – Ещё немного «Stivell's»? – Поинтересовался Ричи, престарелый бармен-лис в очочках.       – Ты чё, прикалываешься? «Stivell's» немного не бывает, – С уже заплетающимся языком отрезал Рори, подавшись вперёд. – Его бывает либо вообще нихера, либо дохера и больше. Так что давай, поторапливайся!              Звук льющегося в очередную пинту темного пойла отдавался эхом. Наполненная доверху, пенящаяся, и сама она, и стойка, и краны, и ехидно улыбающаяся морда Ричи, все вокруг смешно расплывалось и растягивалось. Пытаясь удержаться на стуле и не грохнуться, Рори влияющей из стороны в сторону лапой кое-как поднес пинту к губам и смачно отхлебнул. Стало то ли ещё хуже, то ли ещё лучше. Способность его хоть что-то понимать улетучивалась, как пузырьки в пенке. Понимая лишь, что дело плохо, он дурашливо хихикнул, продолжив потягивать «Stivell's» и борясь с зачатками рвотных позывов.       Где-то там, в стороне, колокольчик на входной двери оповестил о новых посетителях. Сначала эти шаги были лёгкими, непринуждённым. А потом... Потом наступила некая пауза, словно бы внезапно вошедший немного замешкался. Каждый новый шаг стал деловитым, очень неторопливым.       Кто-то присел рядом. Рукав кожаной куртки с нашивками справа, рукав такой же, но с немного другими нашивками – слева. С обеих сторон на стойку легло по лапе, одна сжата в кулак, другая легонько барабанит пальцами по дереву. Черная шерсть, но ненадолго. Там, дальше, все уже рыжее, точно, как у дьявола. Кто-то из них положил ему лапу на плечо и больно сжал. Они бы хотели сказать что-нибудь вроде «так-так...», особенно тот, кто сейчас стоял за спиной у Рори. А это точно был он, его запах различим даже сквозь пьяный угар...       Лису было тяжело поднять голову, да он и не хотел. Какие-то остатки здравого рассудка говорили ему, что он окончательно приплыл, но сопротивляться... Нет, это лишнее. Вот она, его судьба. Она сама пришла за ним в обличии этого страшного зверя, стоящего позади.       Когда кто-то молча взял его за подмышки, оторвав от стула, он увидел лишь возмущённую морду Ричи, который явно был раздосадован, что за последнюю пинту ничего не заплатили.       Что ж, чья-то лапа кинула на стойку пару монет, и, кажется, он остался доволен. Рори удалялся от него все дальше и дальше, его куда-то поволокли. Через весь паб, под удивлённые, но, кажется, не сильно обеспокоенные взгляды посетителей. Не ко входу. Раздался звук открывшейся металлической двери, ноги потащились по лесенке, а следом – по мокрому, грязному асфальту.       Сверху закапало – тусклый холодный фонарь над дверью выхватил капли дождя. В следующее мгновение его тело небрежно швырнули во что-то мягкое, но ужасно вонючее. Судя по звуку стекла и каких-то бумажек – груда мешков с мусором. У глухой кирпичной стены, стоя напротив, все так же смешно растягиваясь и расплываясь, над ним возвышались они: Тед, Кайл, Бобби и Джейк. Рори никак это не прокомментировал. Ему было уже абсолютно плевать, лишь бы все поскорее закончилось.              - Так, - Послышался знакомый голос, - Так, так, так, так, так. Посмотрите-ка, кто у нас здесь.              Слепой на один глаз, очень худой, самый страшный зверь склонился над ним, небрежно похлопав по морде.              – Ну и ну, какое жалкое зрелище, – Тед брезгливо поморщился, и наконец отошёл, надменно улыбаясь. – Самая лучшая иллюстрация выражения: «собаке – собачья смерть». И как ты только сам выносишь себя, Рори?       Но тот ничего ему не ответил, полузакрыв глаза и глядя куда-то мимо, в пустоту. Перед неизбежным Тедди явно хотел как следует позлорадствовать, помучить его.              – Не припомню, чтобы ты был таким молчаливым. Ты же у нас мастер трепать своим поганым языком, да? Вылизывать им жопу копам, м-м-м. И предавать. И потом спасать свою шкуру в жалкой, ничтожной надежде, что ничего тебе потом не аукнется.              Он с удовольствием шмякал по лужам, прохаживаясь из стороны в сторону, потягиваясь и разминаясь.              – И что никто никогда не придет за тобой. Настолько бездарный, настолько наивный. Что ж, твой очередной план снова провалился, поздравляю, – Растерянно развел он лапами. – Просто потому, что есть в мире такие гниды, эдакие глисты, которые ущербны с рождения. Которые не живут, а каждый день страдают от собственной ущербности. И им мало. Нет, их цель – нагадить, лишь бы кто-то более успешный оказался в ещё большем говне, чем сами они. И вот только тогда они чувствуют, что хоть чего-то достигли в своей жалкой никчёмной жизни. Что ж, Рори, поздравляю, ты в этом преуспел.              Он снова склонился над ним, стиснув горло. Но, к сожалению, это было только начало. Он медлил и не хотел убивать его здесь и сейчас.              – Знаешь, что там делали со мной, когда я сидел в одной камере с медведями? – Со сдавленной яростью поинтересовался Тед. – Поверь мне, лучше тебе не знать, иначе сюрприз будет испорчен. Ты же любишь сюрпризы, Рори?              Он выводок его из кучи мусорных мешков, швырнул на землю и с размаху зарядил ногой в живот. Закашлявшись и не понятно зачем себя сдерживая, Рори постарался не блевануть и не заорать от безумной боли.              – О, нам всем досталось. По нескольку раз в месяц, еб твою мать. Но знаешь, что? К твоему глубокому сожалению, есть пересмотр по вновь открывшимся. С присяжными в новом составе. И в отличие от тебя, единоличного засранца, которому не знакомо понятие «стая», нас, «Ангелов», много. По всему миру. И по очень удачному совпадению мы в хороших отношениях с ЛОА. И так уж сложилось, что одна из ячеек ЛОА в Европе захватила в заложники дочь председателя Верховного суда Новой, мать ее, Мидландии. Этой ебаной овцы. Ты же знаешь, что каждый готов пойти на что угодно, лишь бы спасти жизнь своей дочурке. Ну, может быть, каждый, кроме тебя... И как только они в Верховном суде сложили два плюс два, там все сразу поняли, что нужно делать. Быстро выяснилось, что тот наркоша – не такой уж безобидный парнишка. Что он не просто потребитель, а ещё и очень хитрый, изворотливый курьерчик, из-за деятельности которого пострадало святое – дети. И, как оказалось, нашлись свидетели, которые подтвердили, что мы убили его, действуя из соображений совести и выполняя общественный долг. И вообще он пытался от нас скрыться как раз в тот момент, когда продавал дурь очередному ребенку. А когда мы зажали его – пытался напасть с оружием. Вот мы и не сдержались. И знаешь, что самое интересное? Новая коллегия присяжных встала на нашу сторону. Вот и все, никакого пожизненного. Так мы выбрались из того ада, в который ты, ебаный глист, нас загнал.              Тед с размаху врезал ему ещё раз. Теперь ногой в лицо. Из носа пошла кровь.              – Наши друзья из ЛОА отпустили её дочь, хотя к тому моменту она уже была сильно потрепана. Но они продолжают за ней присматривать. А судья очень не хочет повторения всей этой истории, поэтому нас стараются лишний раз не беспокоить. Тот сраный медведь на фесте? Ну, он первый напал, это была самооборона, поэтому после небольшого штрафа эти овцы из полиции, очень хорошо знакомые с судьями, многие из которых очень хорошо знают председателя Верховного суда, больше не стали делать мне мозги. И заметь, эта сука сильно выбесила меня, но я сжалился и не забил его до смерти. Я всегда рассчитываю, когда хочу убить, а когда хочу лишь причинить тяжкий вред здоровью. Тебе сильно не повезло, говорю как есть. Я бы мог сдать вас обоих полиции, но не стал этого делать. Потому что мне не нужна полиция. Мне нужно, чтобы вы оба сдохли. Бесславно, в грязи и от моих лап. Это – все, чего я хочу.              Два новых удара в область печени.              – Сразу после того, как мы уладили дела после того инцидента, я стал подумывать, когда нам наведаться по твою душу. По твою и твоего этого недоенота. О, я сразу же понял, что такие пидорасы просто обязаны сидеть и прятаться вместе, в какой-то одной норе, в страхе отсасывая друг у друга. Рано или поздно, мы бы нашли вас. Но сначала мы хотели впервые за долгое время прийти в паб и нормально отдохнуть. И вот, что самое интересное: отдых был испорчен, но еб твою мать, нам улыбнулась невероятная удача. Никогда бы не подумал, что если бы в пабе я наткнулся на мешок с дерьмом, это принесло бы мне столько радости. А вы как, парни? Рады?              Под одобрительные возгласы он пришпандорил Рори к стенке и несколько раз ударил в морду так, что тот повалился и, всё-таки не сдержавшись, обильно проблевался. Теперь он валялся в странной луже из собственной блевотины, крови и дождевой воды.              – Парни, знаете, я так рад, что аж ссать захотелось.       – Я уже еле терплю, – Послышался голос жирного, Бобби.       – Думаешь о том же, о чем и я?       – Хе-хе, похоже на то.       – Парни, чьи мочевые пузыри переполнены, поднимите лапы!              Не было понятно, сколько «Ангелов» отозвалось, но судя по одобрительным задорным возгласам и свисту, это было абсолютное большинство.              – Отлично! Тогда без лишней болтовни предлагаю расслабиться и как следует поссать. Ну-ка, чей фонтан будет самым мощным?              Звук расстёгнутой ширинки. Несколько. Обессиленный Рори почувствовал, как что-то теплое обильно льется по телу: спина, отбитый бок, задница, ноги, голова. Загибаясь от смеха, они обдавали его струями мочи, вонючей лисьей мочи, которая въедается надолго и практически не отмывается. Так продолжалось где-то с минуту, пока чей-то последний «фонтан», угасая мелкими струйками, не перестал лить окончательно. Не прекращая хохотать, они наконец застегнули свои ширинки. Может, теперь все? Но увы. Это был ещё не конец...       – А сейчас – финальный штрих перед тем, как ты наконец сдохнешь, – Наклонившись, прошептал ему в ухо Тед. – И как только мы закончим с тобой, сразу же пойдем искать твоего дружочка. Как жаль, что вы не пришли вместе за лапку, как обычно.              Было слышно, кто-то из них взял некий металлический предмет. Судя по звуку, похоже на палку. В этом закоулке валялось много арматуры. Рори лежал мордой в землю, в ужасной зловонной луже. Он почувствовал, как с него стянули брюки, а потом и трусы.              – Ну что, кто хочет, чтобы я торжественно вставил железный флажок в лунку этому товарищу?       – Я!       – Да, Т., давай, вставь ему по самые кишки! – На счёт три? Раз, два...       Раздался оглушительный звук, из-за которого зазвенело в ушах. Кто-то позади выстрелил, и начатое так и не было содеяно. Железная палка упала на землю, на мгновение все перестали ржать и замолчали. Судя по тому, что ни чье тело не рухнуло следом, выстрел был предупреждающим, в воздух.              – Нихера себе, кто это у нас тут? – Хохотнул Тед. – Кто-то дал ушастику с огорода подержать взрослую игрушку? Поставь на предохранитель, а то ногу себе прострелишь, дурында.       – Ещё хоть слово, и я клянусь, следующая пуля будет у тебя во лбу! – Послышался знакомый угрожающий голос. – Острый язык сведёт тебя в могилу. Немедленно отойдите от него!       – Ты что за клоунесса, сестра? Не заблудилась? – Поинтересовался голос, похоже, принадлежащий хромому Джейку.       Раздался ещё один выстрел, за которым последовал страшный вопль. Это явно было очень больно.        – А-а-а-а-а-а, еб твою налево, ах ты ж сука ебаная! – Кричал тот же голос.       – Метко, не правда ли? Повторяю ещё раз: вам лучше оставить его. А потом быстро уйти, просто бегом. Пока не поздно.       – А ты не из робкого десятка, дорогуша, – Чуть более осторожно продолжил Тед. – Смотри, будешь палить так направо и налево – до добра не доведет. И на тебя сыщется свой стрелок.       – Что ты треплешься, Т.?! У меня теперь дыромаха в голени, прямо в больной ноге! Давайте просто замочим её уже! Чё она, блять, сделает одна против четверых?!       – Если кто-то из вас хоть краем хвоста шелохнет, я за себя не отвечаю. Или вы не усвоили урок?       – Не сыщется стрелок, так сыщется тот, кто посадит тебя за особую любовь к пострелушкам по живым мишеням, дорогуша. Это я тебе гарантирую.       – Боюсь, у них не найдется управы на квалифицированного агента МРБ. Хочешь, могу показать удостоверение. Подойди, если не боишься!       – Да не надо мне ничего показывать, Мадам 009. Ясен пень, намерения у тебя серьезные. Не могу понять, зачем тебе сдалась эта рыжая обоссанная параша? У нас с ним личные счеты, пойми ты!       – Не твое собачье дело, зачем он мне! Ты начинаешь мне надоедать, я серьезно!       – У-ху, ладно, ладно, тихо! Без. Резких. Движений. Так уж и быть, так уж и быть, дорогуша. Бери его, забирай его нахер, давай! Но знай: это ещё не конец. И когда-нибудь, в один прекрасный день я приду за ним опять. В тот момент, когда ты уже не будешь пробегать мимо. Можешь в этом не сомневаться.       – Попробуй. Попробуй и горько об этом пожалеешь.       – Парни... Извините, за подпорченный вечер. Но ну их нахер. Мы всё равно доведём начатое до конца, это я вам обещаю. А сейчас погнали отсюда, у нас раненый, в конце концов. Есть, кто против? Нет. Вот и отлично.       Ещё один болезненный пинок напоследок. В угасающем сознании Рори наблюдал, как «Ангелы» уходят куда-то в темноту, прочь вместе с ковыляющим и обильно матерящимся Джейком, оперевшимся на Бобби. Самый страшный зверь обернулся и со злобной улыбкой показал ему на прощание тот самый жест: «я слежу за тобой». Тем временем, где-то сзади уже подбежала его спасительница. Трусы быстро, но заботливо были надеты обратно, а следом за ними и брюки.       – Господи, какая же мерзость... Уроды. Рори? Ты как, Рори?        Но тот уже ни на что не реагировал. Окончательно раздосадованный тем, что все не закончилось здесь и сейчас, в этой подворотне, дезориетированный, выдохшийся, окончательно сломленный физической и душевной болью, он перестал бороться. Сознание покинуло его.              – Вот черт, Рори! Так, хорошо... Пульс есть. Господи, надо поторапливаться.              Теперь уже бессознательное, грязное, растоптанное, но всё ещё живое тело, снова взяли под мышки. Но это были уже другие лапы. Лапы, которые словно по вселенскому предзнаменованию были посланы, чтобы не позволить исполниться его последнему, самому вожделенному желанию.