Пока ты мне снишься

Волдеморт резко замер. Он не просто почувствовал всплеск эмоций — его собственная грудь сжалась в тисках невидимого спазма. Кислород внезапно перестал поступать в легкие, а по телу прошла ледяная, парализующая волна чужого ужаса. Волдеморт осел в кресло, вцепившись длинными пальцами в подлокотники. Его сердце, давно забывшее о человеческом ритме, забилось часто и неровно, подстраиваясь под чужой, безумный темп. — Резонанс... — прошипел он сквозь стиснутые зубы. Это было завершение связи. Последний барьер пал. Теперь они были не просто душами, видящими сны друг о друге — они стали сообщающимися сосудами. И то, что он чувствовал сейчас, было эмоциями Гарри. Поттер узнал правду. Волдеморт закрыл глаза, на мгновение погружаясь в этот поток чужого страдания. Он чувствовал холод бетонного пола, спину, прижатую к стеллажу, и вкус металлической горечи во рту. Но больше всего его обжигало отвращение — ядовитая смесь любви к родственной душе и лютой ненависти к Темному Лорду, которая сейчас разрывала Гарри на части. Собственное беспокойство, непривычное и липкое, шевельнулось в груди. Он не мог оставить его там в таком состоянии. Если Гарри сейчас сорвется, если его магия выйдет из-под контроля в центре магловского Лондона или если он просто решит, что жизнь с таким проклятием не имеет смысла... Том закрыл глаза и сосредоточился на пульсирующей нити, которая тянулась от него к Гарри. Раньше он мог проникать в разум мальчишки через шрам и насылать видения, но теперь он чувствовал, что ему доступно больше. Он нырнул в эту связь, словно в ледяную воду, и в следующую секунду мир вокруг изменился. Картинка была дерганой и мутной. Вокруг теснились бесконечные полки со старыми папками, пахло пылью и старой бумагой. Гарри сидел на полу, забившись в самый угол, и его руки так дрожали, что он не мог даже упереться ими в пол. Но хуже всего было то, что магия Гарри, всегда такая яркая и послушная, сейчас буквально искрила от ужаса. Волдеморт кожей чувствовал, как воздух вокруг Поттера сгущается. Лампочки под потолком начали подозрительно мигать, а тяжелые стеллажи мелко затряслись, будто от землетрясения. Еще минута — и мальчишка просто взорвется, разнеся этот архив в щепки. — Тихо, Поттер. Дыши, — голос Волдеморта прозвучал в голове Гарри мягко, но властно. — Просто сделай вдох. Ты же сейчас всё здесь развалишь. Гарри вздрогнул. На секунду его взгляд сфокусировался. Он почувствовал Тома внутри своего разума. — Уходи... — прохрипел Гарри, и Волдеморт ощутил, как у мальчика сводит судорогой горло. — Убирайся из моей головы! Я ненавижу тебя! Ты... ты чудовище! — Твоя ненависть сейчас тебя придушит, — Волдеморт постарался успокоить свою собственную магию, чтобы через связь передать Гарри хоть немного спокойствия. — Перестань бороться. Послушай, как бьется мое сердце, раз твое сошло с ума. Раз, два... вдох-выдох. — Замолчи! — Гарри вцепился пальцами в волосы, стараясь вышвырнуть чужой голос из своих мыслей. От этого сопротивления стало только хуже. Магия Гарри окончательно сорвалась: одна из архивных коробок на полке с хлопком лопнула, засыпав пол обрывками бумаг, а стекло на окне треснуло сверху донизу. — Ты — не он! — кричал Гарри внутри своего сознания. — Он не мог убить моих родителей! Я не хочу иметь с тобой ничего общего! Каждое произнесенное слово, полное чистой, незамутненной ненависти, ощущалось ударом под дых. Резонанс — штука честная: если Гарри было плохо, Волдеморта буквально выворачивало наизнанку от его отчаяния. Но он не мог просто уйти и оставить его задыхаться от панической атаки. — Да, это я. И я — твоя родственная душа. Нравится тебе это или нет, но мы связаны, — голос Тома стал тверже. — Если ты сейчас не успокоишься, твоя магия навредит всем, кто находится в этом зале. Ты этого хочешь, Поттер? Кажется, это тебя всегда волновало благополучие маглов, а не меня. — Лучше сдохнуть, чем быть с тобой! — выплюнул Гарри, и в его глазах всё окончательно потемнело. Волдеморт понял, что дело плохо. Чем больше он пытался помочь, тем сильнее Гарри брыкался, доводя себя до края. Мальчишка уже почти не дышал, а воздух вокруг него начал искрить. Том сосредоточился. Он буквально «нащупал» пространство вокруг Гарри, зацепился за него своей волей и резко шагнул в пустоту. Секунда удушья — и он оказался в узком проходе между стеллажами. Зрелище было не из приятных. Гарри забился под полку, его лицо побледнело до синевы, а вокруг него роились электрические разряды. Стоило Волдеморту появиться, как Гарри, вместо того чтобы обрадоваться спасению, забился еще сильнее. — Уйди! Не трогай меня! — закричал он, пытаясь отползти назад, но уперся спиной в стену. Волдеморт не стал тратить время на уговоры. Он быстро сократил расстояние и железной хваткой перехватил запястья Гарри. Тот начал брыкаться, извиваться и пытаться ударить его ногой, но Том навалился сверху, прижимая мальчишку к полу и блокируя его движения. — Успокойся, идиот! — рыкнул Волдеморт, стараясь перекричать гул магии. — Ты сейчас здесь всё обрушишь! — Ненавижу тебя! Блять, как же я тебя ненавижу! — Гарри выкрикивал оскорбления, которые явно не входили в лексикон «золотого мальчика». Он захлебывался словами, его трясло так, что зубы стучали. — Убей меня прямо здесь, давай! Сделай то же, что с ними! — Хватит истерик, — Том встряхнул его, заставляя посмотреть себе в глаза. Его собственные алые глаза сейчас горели не гневом, а странной, лихорадочной решимостью. — Я не собираюсь тебя убивать. Мне нужно увести тебя отсюда, пока нас не накрыла полиция или министерские. Куда? Гарри лишь громко и нецензурно послал его по известному адресу, продолжая извиваться в его руках. — Гарри, слушай меня! — Волдеморт надавил сильнее, фиксируя его голову. — Куда мне тебя перенести? Домой к твоим маглам? К Уизли? Куда?! Гарри замер на мгновение. Его взгляд метался по лицу Тома, ища подвох, но паника и истощение брали свое. Ему было всё равно, лишь бы оказаться подальше от этих пыльных полок и от этого невыносимого, пугающего присутствия человека, который должен был стать его судьбой. — В Хогвартс... — наконец выдохнул он, едва разжимая губы. — Я хочу домой. Волдеморт на секунду замер. Идти прямиком в логово врага, под прицел палочки старика, который видел его насквозь? Это было безумием. Но пугающий коктейль чувств внутри него требовал одного: чтобы его паре стало лучше. — Ладно. В Хогвартс так в Хогвартс, — процедил Том. Он обхватил Гарри покрепче, почти прижимая к себе, и рванул пространство. Обычно щиты школы не пропускали никого, но сейчас за Волдеморта играла сама судьба. Мощный всплеск их объединенной магии, подогретый абсолютной связью, пробил древнюю защиту замка, как каленый нож — масло. Они материализовались посреди кабинета директора с таким грохотом, что со стен едва не посыпались портреты бывших директоров. Столы с серебряными приборами жалобно звякнули, а Фоукс на жердочке издал пронзительный крик. Дамблдор, который в этот момент мирно изучал какой-то свиток, вскочил, мгновенно выхватывая палочку. Перед ним на ковре лежал клубок из двух людей. Гарри, изможденный и едва дышащий, и Волдеморт — в помятой рубашке, злой и взъерошенный, всё еще крепко сжимающий плечи своего врага. И в этот самый момент дубовая дверь кабинета с грохотом распахнулась. — Директор, я должен сообщить, что Поттер снова исчез из-под наблюдения и... — Снейп влетел в комнату, но замолчал так резко, что едва не прикусил язык. Его взгляд метался между Альбусом, задыхающимся Поттером на полу и своим Лордом, который сидел на коленях рядом с мальчишкой, вцепившись в него мертвой хваткой. Сцена была настолько абсурдной, что Снейп на мгновение забыл, как дышать. Волдеморт даже не обернулся. Его алые глаза были прикованы к лицу Гарри. Он всё еще чувствовал через связь, как сердце мальчишки колотится о ребра. — Забирай своего героя, Альбус, — повторил Том, тяжело дыша. — У него, кажется, перегорели предохранители. Гарри, до этого лежавший почти пластом, внезапно дернулся. Он из последних сил уперся ладонями в грудь Волдеморта и с силой оттолкнул его от себя. Его трясло от ярости и пережитого ужаса, но в глазах снова зажегся тот самый упрямый гриффиндорский огонь. — Пошел ты к черту, Том! — выплюнул он, захлебываясь от нехватки воздуха. — Слышишь? Катись в ад со своей правдой и своей связью! Он попытался встать, но ноги подогнулись, и Гарри снова рухнул на ковер. Снейп, наконец отмер, бросился к нему, на ходу вытаскивая из кармана флакон с Успокаивающим зельем, но его взгляд всё равно испуганно косился на Волдеморта. Том медленно поднялся с колен. Он не выглядел величественным Темным Лордом в этот момент. Одежда была помята, а на лице читалась такая смесь усталости и раздражения, какой Гарри никогда у него не видел. — Какое грубое и неоригинальное напутствие, — процедил Волдеморт, поправляя манжеты. — Учти, Поттер, черти там уже давно в моем подчинении. Дамблдор наконец опустил палочку, хотя его взгляд оставался предельно серьезным. — Том... — тихо произнес директор. — Я полагаю, нам всем стоит присесть и поговорить. Ты проделал долгий путь, чтобы доставить Гарри сюда. — Я проделал этот путь только потому, что иначе этот идиот разнес бы пол-Лондона своим магическим выбросом, — Том бросил на Снейпа такой взгляд, что тот невольно вытянулся в струнку. — Северус, займись мальчишкой. Он едва дышит. Гарри хотел еще что-то крикнуть, но Снейп уже бесцеремонно влил ему в рот горькое зелье. Мир вокруг начал медленно терять свои острые углы. — Северус, отведите Гарри в лазарет, — мягко, но непреклонно распорядился Дамблдор. — Ему нужен покой и, боюсь, двойная порция Сна без сновидений. Снейп, всё еще пребывавший в состоянии шока от увиденного, лишь коротко кивнул. Он подхватил обмякшего, одурманенного зельем Поттера под мышки и, бросив на своего Лорда последний, полный немого вопроса взгляд, потащил мальчишку к выходу. Гарри уже не сопротивлялся, лишь что-то невнятно пробормотал, когда его ботинки заскребли по каменному полу. Дверь закрылась, и в кабинете воцарилась тяжелая тишина. Волдеморт обессиленно опустился в кресло напротив стола директора — в то самое кресло, где когда-то, много лет назад, он сидел в надежде получить место преподавателя. Он откинул голову на спинку, пытаясь выровнять дыхание. Портреты на стенах пришли в движение. Десятки бывших директоров во все глаза смотрели на незваного гостя. Финеас Блэк взирал на него с плохо скрываемым благоговением и ноткой страха во взгляде, в то время как другие в ужасе вжимались в рамы или перешептывались, прикрывая рты ладонями. — Ты всё-таки заботишься о мальчике, Том, — тихо произнес Альбус, присаживаясь напротив и сплетая пальцы. Волдеморт открыл один глаз, и в его алом зрачке сверкнула привычная холодная насмешка. — Я забочусь о сохранности Статута о секретности, Альбус. Если бы Избранный разгромил Главный архив Лондона, разгребать последствия пришлось бы мне. Твоё Министерство слишком занято сочинением небылиц в «Пророке». Он помолчал, переводя дух, и тут его взгляд упал на правую руку Дамблдора. Она была черной, иссохшей и выглядела так, словно её долго держали в пламени, которое не гаснет. Волдеморт нахмурился, и в его голове мгновенно сложилась мозаика. — Что у тебя с рукой, старик? — спросил он, и его голос стал подозрительно ровным. — И не вздумай мне врать. Дамблдор грустно улыбнулся, не пытаясь спрятать поврежденную конечность под мантией. — Ну, так и так, Том... Набрел я тут на одну лачугу. Знакомое тебе место. Кажется, там когда-то жил твой дед. И, признаться, я проявил непростительную неосторожность. Кабинет внезапно задрожал. С полок посыпались книги, а приборы на столе зазвенели от волны дикой, необузданной магии. Волдеморт вскочил, его лицо исказилось. — Ты нашел его?! — прорычал он. — Ты тронул кольцо?! Старый дурак, ты хоть понимаешь, какую защиту я туда наложил?! Ты должен был сгнить на месте, а не расхаживать по школе, потирая обугленную ладонь! Дамблдор лишь вздохнул, и в его взгляде не было страха — только бесконечная усталость. — Ты же знаешь, Том. Мне осталось недолго. Твои проклятия всегда отличались своей смертоносностью и... — он на мгновение замолчал, криво усмехнувшись, — ...высоким качеством. Никто в мире, кроме тебя, не смог бы сплести такую изощренную петлю. Я умираю. И мы оба знаем, что это лишь вопрос времени. Волдеморт замер. Ярость медленно отступала, оставляя после себя странную, звенящую пустоту. Его злейший враг, единственный человек, которого он по-своему уважал, признавался в поражении от его же руки. Но в контексте только что обретенной родственной души это известие ощущалось не как победа, а как еще один шаг в пропасть. Он медленно вытянул из рукава палочку — ту самую, из тиса и пера феникса, которая сейчас казалась продолжением его бледной руки. — Дай мне руку, Альбус, — приказал он. Дамблдор замер, глядя на него поверх очков-половинок как на диковинную зверушку, которая внезапно заговорила на человеческом языке. — Том, ты же знаешь... это проклятие не имеет обратного хода. Ты сам вплел его в структуру кольца. — Я вплел его, я его и выпутаю. Не заставляй меня повторять дважды. Альбус медленно протянул иссохшую кисть. Волдеморт коснулся кончиком палочки самого центра черного пятна. Воздух в кабинете мгновенно похолодел, а свечи на столе Дамблдора вспыхнули тревожным зеленым пламенем. Том начал нараспев произносить заклинание на гортанном, забытом языке, который не был похож ни на латынь, ни на парселтанг. — Это проклятие я создал после зимы в горах Тянь-Шаня, — не открывая глаз, негромко заговорил Волдеморт, пока из пальцев Дамблдора начал сочиться густой черный дым. — Там я встретил старика, который был потомком последних ассирийцев. Взамен на помощь, он передал мне одну из уцелевших книг своего народа. Как и все шумеры, они активно применяли магию огня и создали множество заклинаний, подобно этому. Чернота начала медленно отступать, втягиваясь обратно в кончик тисовой палочки, словно яд в иглу шприца. Дамблдор вскрикнул — боль была такой, будто кости перемалывали в жерновах, но Волдеморт лишь сильнее сжал его запястье, удерживая на месте. — Иронично, не правда ли? — Том усмехнулся, и на его лбу выступили капли пота. — Я создал его, чтобы защитить свое бессмертие, а теперь трачу силы, чтобы спасти своего главного врага. Магия — капризная сука, Альбус. Она всегда находит способ посмеяться над нами. Когда последняя тень сошла с кожи, оставив руку Дамблдора бледной и исхудавшей, но живой, Волдеморт резко отстранился. Его пошатывало от магического истощения. Альбус осторожно пошевелил пальцами. Кожа была чувствительной, но розовой. Он поднял взгляд на Волдеморта, и в его глазах блеснуло искреннее потрясение. — Том... — тихо произнес он. — Ты всегда был и остаешься самым талантливым волшебником, который когда-либо переступал порог Хогвартса. То, что ты сейчас сделал, было за гранью возможного. Волдеморт тяжело опустился обратно в кресло и вытер лоб тыльной стороной ладони. Он издал короткий, сухой смешок. — Знаешь, Альбус, за сегодняшний день я получил от тебя в три раза больше похвалы, чем за все годы моей учебы в этой школе. Видимо, чтобы заслужить твое доброе слово, мне нужно было сначала попытаться тебя убить, а потом героически передумать. Дамблдор промолчал, лишь задумчиво рассматривая свою спасенную руку. Между ними всё еще лежала пропасть, но в этот момент тишина кабинета казалась почти мирной. — Я ухожу, — внезапно произнес Волдеморт, поднимаясь. Его силы были на исходе, а произошедшее с Гарри, который сейчас спал под действием зелий, требовало тишины и одиночества. Он не стал ждать ответа или проводов. Окинув кабинет последним, странно-тоскливым взглядом, Темный Лорд исчез в вихре черного дыма, оставив директора Хогвартса наедине со своими мыслями.

***

Гарри проснулся от того, что в окна Больничного крыла бил неестественно яркий, августовский свет. В носу стоял стойкий запах целебных мазей и стерильности, а в голове — звенящая пустота, которая бывает только после очень глубокого сна. Мадам Помфри возникла рядом почти мгновенно. — Наконец-то, мистер Поттер, — проворчала она, проводя палочкой над его грудью. — Ваша магия... это было что-то невообразимое. Словно вы решили пропустить через себя разряд молнии. Сейчас всё пришло в норму, но я категорически запрещаю вам колдовать ближайшие сутки. Вашим каналам нужен отдых. Гарри молча кивнул. Он не чувствовал в себе сил даже на простейшее «Люмос». Ему казалось, что из него выкачали всю воду, оставив лишь сухую оболочку. — Можно мне выйти? — тихо спросил он. — Подышать. Помфри хотела было возразить, но, взглянув в его пустые, застывшие глаза, лишь вздохнула. — Только в пределах территории школы. И никакой магии, Гарри. Я серьезно. Школа в середине августа была странным, призрачным местом. Коридоры, лишенные гвалта сотен учеников, казались шире и холоднее. Гарри медленно спустился по лестницам, стараясь не смотреть на портреты, которые шептались ему вдогонку. Он знал, что в замке сейчас только пара учителей, готовящих классы к сентябрю, и директор. Он вышел на залитый солнцем луг и направился к озеру, но в последний момент свернул в сторону Запретного леса. Там, у самой кромки, где тень от вековых деревьев падала на траву прохладными пятнами, он и сел, прислонившись спиной к шершавому стволу дуба. Наступил момент, которого он боялся больше всего — тишина. В этой тишине мысли начали возвращаться, как холодные капли дождя за шиворот. Всё, что произошло в архиве, теперь казалось безумным кинофильмом. Его соулмейт — это убийца его родителей. Человек, который принес прорву боли ему и его близким, оказался единственным в мире существом, способным чувствовать его боль как свою. «Он пришел за мной», — подумал Гарри, глядя на свои руки. — «Он мог оставить меня там, позволить моей магии навредить мне. Это было бы так просто для него. Но он пришел. Он удержал меня». Гарри закрыл глаза и против своей воли почувствовал отголосок чужого состояния. Теперь нить связи ощущалась как тяжелый, ровный гул глубоко в подсознании. Где-то там, далеко, Волдеморт был жив, он был спокоен, и Гарри чувствовал его присутствие как неизбежный фон своей жизни. Больше всего Гарри пугало то, что его ненависть начала давать трещину. Нет, он не простил его. Смерть Седрика, лицо Сириуса — это никуда не делось. Но теперь к этому добавилось видение маленького мальчика в приюте. Видение подростка, которого били в гостиной Слизерина только за то, что он не имеет магической родни. — Мы оба сироты, — прошептал Гарри в пустоту леса. — Мы оба искали здесь дом. Тогда, в архиве, Волдеморт был взбешен, он грубил, он буквально скрутил его, но в этом не было желания причинить вред. В этом была странная, извращенная форма заботы. Том защищал свою «собственность»? Или что-то внутри этого монстра всё же откликнулось на зов родственной души? Гарри подтянул колени к подбородку. Мир, который раньше был черно-белым, где был добрый Дамблдор и злой Волдеморт, окончательно развалился. Теперь всё было серым, запутанным и пугающим. «Если он — моя пара, то что мне делать? Сражаться с ним? Убить его — значит убить часть себя?» Ответов не было. Лес молчал, лишь легкий ветерок шелестел листвой, напоминая о том, что лето скоро закончится.