Пока ты мне снишься

После того как ментальный образ Гарри окончательно растаял, оставив после себя лишь фантомное ощущение тепла, Том долго не мог пошевелиться. Он всё еще чувствовал ту странную, щемящую нежность, которая была ему абсолютно не свойственна, но которая теперь пустила корни где-то глубоко в его сознании. Утром Том не стал заниматься делами или выслушивать отчеты Пожирателей. Он вышел в сад Мэнора. Воздух был свежим, наполненным ароматами позднего лета и влажной земли. Он шел по гравиевым дорожкам, заложив руки за спину, и ловил себя на мысли, что больше не прокручивает в голове планы захвата Министерства. Все его мысли занимал один нескладный подросток с зелеными глазами, который вчера рискнул и связался с ним. У поворота к розарию он наткнулся на Нарциссу Малфой. Она стояла у куста белоснежных роз с садовыми ножницами в руках. Заметив Темного Лорда, она вздрогнула, мгновенно выпрямилась и низко поклонилась, опуская глаза. — Мой Лорд, — прошептала она, отступая в сторону, чтобы освободить ему дорогу. Обычно Том едва ли удостоил бы её кивком, но сегодня что-то в его сознании щелкнуло. Он остановился, глядя на её безупречную осанку и тонкие пальцы, всё еще сжимающие ножницы. — Нарцисса, — произнес он, и его голос прозвучал неожиданно мягко. Она подняла на него взгляд, полный затаенного страха, но Том лишь едва заметно улыбнулся — тенью, краем губ, но этого было достаточно, чтобы Нарцисса замерла в изумлении. Она никогда не видела его таким. — Скажи мне, — Том перевел взгляд на цветы, — распространены ли еще среди старых семей официальные ухаживания за своими родственными душами? В качестве... формального объявления о намерениях? Нарцисса едва не выронила ножницы. Она смотрела на него, широко распахнув глаза, и на её бледном лице отразилась борьба между этикетом и чистым человеческим любопытством. — Это... это большая редкость в наши дни, мой Лорд, — ответила она, её голос чуть дрожал. — Но традиции живы. Ухаживания считаются высшим проявлением уважения к выбору Магии. Она помолчала секунду, а затем, набравшись немыслимой для неё смелости, тихо спросила: — Мой Лорд... простите мою дерзость, но... правда ли то, о чем шепчутся? Неужели Гарри Поттер — действительно ваша родственная душа? Том позволил ей эту вольность. Сегодня он был на удивление добр, и её вопрос не вызвал в нем привычной вспышки гнева. Напротив, признание этого факта вслух принесло ему странное удовлетворение. — Это правда, — просто ответил он. Нарцисса судорожно вздохнула, прикрыв рот ладонью. — О Мерлин... Теперь я понимаю, почему вы спрашиваете. Понимаете, мой Лорд, Гарри Поттер вырос среди маглов. Я не уверена, что он знает о наших традициях. — Именно этого я и опасаюсь, — признал Том, делая шаг к кусту роз. — Я бы хотел донести до него серьезность моих намерений, не напугав его окончательно. Нарцисса на мгновение задумалась, её страх отступил, сменившись искренним интересом. Она видела перед собой мужчину, который не знал, как подступиться к своей родственной душе. — Попробуйте последовать традиции, мой Лорд, — мягко посоветовала она. — Отправьте ему подарок. Но не просто вещь, а что-то, имеющее глубокий смысл. И приложите письмо. Расскажите ему о своих намерениях прямо. Чистокровные верят, что первый официальный дар ухаживания закладывает фундамент будущей связи. Том медленно кивнул. Мысль о письме и ритуальном подарке показалась ему правильной. — Подарок и письмо... — задумчиво повторил он. — Благодарю тебя, Нарцисса. Ты дала мне пищу для размышлений. Он развернулся и зашагал обратно к дому, оставив хозяйку поместья в глубоком шоке. Нарцисса смотрела ему вслед, всё еще не веря, что видела улыбку на лице человека, которого все считали воплощением смерти.

***

Северус Снейп вошел в кабинет Тёмного Лорда с привычной маской бесстрастия на лице, хотя внутри него всё сжималось от нехорошего предчувствия. Всплески магии, которые он ощущал через метку в последние дни, были странными — не яростными, а какими-то тягучими, почти лихорадочными. — Что нравится Поттеру? — спросил Волдеморт прямо с порога, даже не оборачиваясь к вошедшему. Снейп замер, на мгновение потеряв дар речи. Он ожидал вопросов о Дамблдоре или новых инструкций ему, как Мастеру зельеварения, но этот вопрос выбил его из колеи. Северус посмотрел на спину своего господина, гадая, не повредил ли Лорд рассудок в ходе своих ментальных экспериментов с Поттером. — Прошу прощения, мой Лорд? — переспросил он, стараясь сохранить голос ровным. — Ты не глухой, Северус, — Том медленно повернулся. — Ты видишь его каждый день в течение пяти лет. Ты копался в его голове. Ты должен знать, что может вызвать у него... интерес. Кроме квиддича и героических глупостей. Снейп криво усмехнулся, его губы дрогнули в привычной презрительной гримасе. — Боюсь, мой Лорд, вы обратились не по адресу. Как вам известно, я нахожусь в не самых теплых отношениях с мальчишкой. Всё, что я знаю о его вкусах, ограничивается его поразительной способностью выбирать самую неподходящую компанию и игнорировать школьные правила. Полагаю, его желания так же примитивны, как и он сам. Волдеморт сузил глаза. Секунду в кабинете висело тяжелое напряжение, но затем он просто махнул рукой, отпуская зельевара. — Вон, Северус. Твоя предвзятость делает тебя бесполезным в этом вопросе. Когда полы черной мантии Снейпа скрылись за дверью, Том подошел к столу. Он понимал, что идет на огромный риск. Обратиться к Дамблдору было невозможно, к Малфоям — бесполезно. Но был еще один человек. Тот, кто знал Поттера лучше, чем самого себя, и чей интеллект Том, к своему удивлению, уважал. Он вызвал одну из самых неприметных сов мэнора. Перед ним лежал чистый лист пергамента. Том знал: если он надавит, если будет угрожать — ничего не получится. Эта девочка, Грейнджер, была предана Поттеру до костного мозга. Ему нужно было вести себя вежливо. «Мисс Грейнджер, — начал он, — Я не прошу вас о предательстве и не требую выдать секреты Ордена. От многих я слышал, что вы — умнейшая ведьма своего столетия, и ваш интеллект позволяет вам видеть дальше предрассудков. Вы знаете о связи, которая соединяет меня и вашего друга. Мои намерения в отношении него изменились. Я желаю заявить о них официально, следуя традициям нашего мира. Как его ближайший друг, вы знаете, что может тронуть его сердце, не вызывая страха или отторжения. Посоветуйте мне, какой дар был бы достоин его. Я даю вам слово — всё, что вы напишете останется между нами, а ваш совет не будет использован во вред Гарри. Т. М. Реддл» Он запечатал письмо фамильной печатью с изображением змеи и протянул его сове. — В Хогвартс, — негромко приказал он. — Лично в руки Гермионе Грейнджер.

***

Гермиона сидела в самом дальнем углу библиотеки, заваленная книгами по древним рунам, когда в окно влетела сова. Птица не была школьной — крупная, статная, с гордой осанкой, она опустилась прямо на раскрытый фолиант и протянула лапку. Гермиона замерла. Её взгляд приковал сургуч на конверте: темно-зеленый воск с четким оттиском змеи, обвивающей латинскую «S». Она не шевелилась около двух минут, просто глядя на печать и чувствуя, как кровь отливает от лица. Мозг лихорадочно подбирал логические объяснения: это шутка Рона? Розыгрыш Малфоя? Дрожащими пальцами она сломала печать. Когда она дочитала до подписи «Т. М. Реддл», сердце, казалось, пропустило удар. Он обратился к ней. Темный Лорд, презиравший таких, как она, не просто написал ей — он признал её интеллект и попросил совета. Гермиона судорожно вздохнула, прижимая письмо к груди. Первая мысль была — бежать к Дамблдору. Вторая — найти Гарри. Но она остановилась. Если Волдеморт переступил через свою гордость и обратился к «грязнокровке», значит, ситуация была куда серьезнее, чем они все думали. Гарри был на грани принятия решения, и если это письмо — шанс сделать их связь более человечной, если это способ сделать её друга более счастливым... она не имеет права всё испортить. Гермиона достала чистый лист пергамента и обмакнула перо в чернила. Рука всё еще дрожала, но разум уже включился в работу, анализируя каждое воспоминание о Гарри, каждую его грустную улыбку и невысказанную мечту. Она знала о его детстве больше, чем кто-либо. Знала о пустых полках, об отсутствии воспоминаний, о жажде внимания. Она начала писать. Список получился честным и горьким: 1. Фотографии родителей. Те, которых нет в его альбоме. 2. Вещь, принадлежавшая его матери. Что-то личное — украшение, книга или дневник. Гарри отдал бы всё за частичку Лили. 3. Игрушки, которых у него никогда не было. Магловский конструктор или что-то магическое. Нечто, что позволило бы ему хоть на час почувствовать себя ребенком, у которого было нормальное детство. 4. Книга о Поттерах. История его рода. Гарри ничего не знает о своих предках, а для него важно знать, что он — часть чего-то большего. 5. Билет или приглашение в место, где он никогда не был. Гарри не был нигде, за пределами Лондона и Хогвартса. Гермиона перечитала список. Внизу она добавила приписку: «Гарри не нужны дорогие подарки. Ему нужно доказательство того, что Ваши намерения чисты. Пожалуйста, не обманите его надежд». Она свернула пергамент и подозвала сову. Птица ухнула, схватила ответ и бесшумно вылетела в окно, оставляя Гермиону один на один с самым странным секретом в её жизни.

***

Вечер в Большом зале тянулся невыносимо медленно. Свечи под потолком едва мерцали, отражая густое предгрозовое небо. Гарри сидел за столом Гриффиндора, едва притрагиваясь к ужину. Его вилка то и дело со звоном ударялась о тарелку, а пальцы нервно выстукивали дробь по дереву. — Гарри, ты в порядке? — тихо спросила Гермиона, внимательно наблюдая за ним поверх чашки с чаем. — Ты выглядишь... дерганным. Даже больше, чем обычно. Гарри поднял на нее взгляд. Его глаза казались темнее из-за расширенных зрачков. — С ним что-то происходит, — шепотом ответил он, наклоняясь ближе. — Весь день связь буквально вибрирует. От него идет такая волна нервозности, что у меня ладони потеют. Гермиона едва заметно вздрогнула и отвела взгляд, старательно размешивая сахар в чашке. Она понимала причину этой нервозности гораздо лучше, чем сам Гарри. К концу ужина тишину нарушил шум крыльев. Огромный филин, величественный и черный, как сама ночь, спикировал прямо к Гарри. Птица не стала ждать, пока ей дадут угощение; она уронила на стол увесистую посылку, обернутую в плотную изумрудную бумагу, и, сделав круг над головой Гарри, исчезла в вечернем небе. Гарри замер. За преподавательским столом Дамблдор медленно отложил салфетку, а Снейп и вовсе застыл с кубком в руке, вперив взгляд в сверток. — Открывай, — мягко подтолкнула его Гермиона. Гарри дрожащими руками разорвал обертку. Первым, что он увидел, была массивная книга в переплете из драконьей кожи с золотым тиснением: «Наследие крови: Летопись рода Поттеров от артефакторов до великих алхимиков». Пролистав несколько страниц, Гарри увидел генеалогические древа, чертежи уникальных изобретений предков и истории о том, как Поттеры веками создавали амулеты и зелья, которыми пользовалась вся Британия. Это было его наследие, о котором он не знал ровным счётом ничего. Под книгой лежал изящный футляр из темного дерева. Открыв его, Гарри ахнул. Внутри, на бархатной подложке, стоял набор миниатюрных магических фигурок — искусных копий легендарных игроков в квиддич. Они двигались, махали крошечными метлами и, казалось, жили своей жизнью. Это был тот подарок, о котором мечтал бы любой ребенок, но который Дурсли никогда бы не купили маленькому мальчику из чулана. Рядом лежал сияющий кристалл памяти. К нему была приколота записка: «Финал 419-го Чемпионата мира по квиддичу. Редчайшая запись игры легендарного Иосифа Вронского. Наслаждайся». И, наконец, письмо. Гарри, В нашем мире принято считать, что дары — это лучший способ выразить то, что не облечь в слова. Дарить подарки своей родственной душе — это не просто прихоть, это древняя традиция и неотъемлемая часть ритуала ухаживания. Этим я заявляю о чистоте и серьезности своих намерений. Тебе некуда спешить. У тебя есть всё время этого мира, чтобы обдумать мои слова и действия. Я не жду мгновенного прощения, но этими вещами я делаю свой первый официальный шаг. Я надеюсь на твое принятие и на шанс показать, что я могу быть кем-то большим, чем твоим врагом. Т. М. Реддл Гарри дочитал и медленно опустил письмо на стол. Он чувствовал, как вибрация по ту сторону связи внезапно сменилась тихим, затаенным ожиданием. — Ухаживание... — прошептал Гарри, глядя на фигурки игроков, которые заложили вираж на его ладони. Он поднял глаза на Гермиону. Та смотрела на подарки с печальной, но доброй улыбкой. Гарри снова перевел взгляд на книгу о его роде. Он кончиками пальцев касался золотого тиснения, и через связь, словно прорвавшаяся плотина, хлынул поток его истинных чувств. Он больше не мог — и не хотел — скрывать их. Восторг, чистая, почти детская радость и искреннее счастье затопили его сознание. Это было то самое чувство из далекого детства, когда ты ждешь чуда, а получаешь нечто гораздо большее. В эту минуту Том мягко, почти невесомо скользнул в его разум. Он обозначил свое присутствие, давая понять: «Я здесь, я чувствую тебя». Гарри не оттолкнул его. Он поглаживал фигурку ловца с такой нежностью, что Том на другом конце связи замер от ответного тепла. Лорд мысленно поставил себе галочку: он обязательно отблагодарит мисс Грейнджер. Она заслужила редчайшие фолианты из его личной библиотеки за этот совет. Тяжелые шаги по каменному полу заставили Гарри вздрогнуть. К столу стремительно подошли Дамблдор и Снейп. Если директор выглядел обеспокоенным, то лицо Северуса было искажено гримасой ярости и презрения. — Поттер, — прошипел Снейп, впиваясь взглядом в открытую коробку. — Что это? Покажите немедленно. Гарри, ведомый инстинктом самосохранения, резко захлопнул крышку и прижал посылку к груди. — Это личное, профессор, — твердо ответил он, чувствуя, как внутри него снова закипает протест. — Личное? — Снейп сделал шаг вперед. — Вы, глупый, ничтожный ребенок! Вы хоть понимаете важность того, что сейчас держите в руках? Вы вообще осознаете, во что ввязываетесь? — Северус, успокойся, — мягко вмешался Дамблдор, положив руку на плечо зельевара, но тот сбросил её. — Нет, Альбус! Он должен знать! — Снейп буквально навис над Гарри. — Если вы, Поттер, пошлете ему хоть что-то в ответ, если примете этот жест — это будет считаться официальным заявлением о ваших отношениях в соответствии с магическими традициями. Внезапно Снейп подался вперед и мертвой хваткой вцепился в воротник Гарри, рывком приподнимая его со скамьи. Гермиона вскрикнула, вскакивая с места. — Скажите мне, Поттер, — голос Снейпа сорвался на ядовитый шепот, полный ненависти. — Каково это — принимать подарки от убийцы своих родителей? Вам удобно в этих вещах? Вам не жмёт? Или вы уже готовы пойти и раздвинуть ноги перед Тёмным Лордом прямо сейчас, лишь бы он подарил вам еще пару побрякушек? Мир для Гарри на секунду замер. Оскорбление было настолько грязным и несправедливым, что он не сразу нашел слова. Но прежде чем он успел ответить, связь внутри него взорвалась черным пламенем. Том, который всё это время был в его голове, услышал каждое слово. И его ярость была неописуема. Снейп внезапно охнул, его пальцы разжались, выпуская воротник Гарри. Он отшатнулся, словно от сильного толчка в грудь, и завалился на каменный пол, тяжело дыша. Его рука вцепилась в левое предплечье — там, под черной тканью сюртука, Метка, должно быть, превратилась в раскаленное клеймо. Северус скорчился, и по залу разнесся его приглушенный стон боли. Гарри стоял неподвижно, его грудь судорожно вздымалась. В глазах стояли слезы, которые он отчаянно пытался сдержать. Слова Снейпа — мерзкие, липкие, бьющие по самому больному — всё еще звенели в ушах. Да, он осознавал всё. Он знал, на какой риск идет, открывая сердце человеку, лишившему его семьи. Но он чувствовал искренность Тома через связь, он чувствовал ту тихую нежность, и он уже всё для себя решил. Глядя на мучения Снейпа на полу, Гарри не почувствовал привычного сострадания. В его душе зажегся мрачный, холодный огонек. Ему не было жаль Северуса. Не после того, как тот растоптал его чувства и влез в самое сокровенное своими грязными руками. Спустя пару секунд воздух в Большом зале сжался, и оглушительный хлопок заставил Дамблдора вскинуть палочку. Прямо перед Гарри, соткавшись из воздуха, появился Волдеморт. Том не смотрел на Дамблдора, не смотрел на скорчившегося у его ног предателя. Он медленно повернулся к Гарри. Его красные глаза внимательно сканировали лицо мальчика, задерживаясь на покрасневших веках и дрожащих губах. Том скользнул взглядом по фигуре Гарри. На мальчике была одна из подаренных им рубашек — тонкого кроя, идеально подчеркивающая его фигуру. Темный Лорд поймал себя на мысли, которую раньше гнал прочь: Гарри был красив. Болезненно, безумно красив. — Уходи в гостиную, Гарри, — негромко произнес Волдеморт. Он перевел взгляд на Грейнджер, которая стояла рядом, бледная, но решительная. Гермиона всё поняла без слов. Она крепко взяла Гарри под руку, другой рукой подхватила изумрудную коробку с подарками и буквально потащила его прочь из зала. Гарри обернулся в дверях лишь на секунду. Он увидел, как Волдеморт медленно разворачивается к Снейпу, и в его руке уже была зажата тисовая палочка. Дамблдор сделал шаг вперед, пытаясь что-то сказать, но Том лишь вскинул свободную руку, пресекая любую попытку вмешательства. — Мы договаривались о затишье, Альбус, — бросил Том через плечо, не отрывая взгляда от Снейпа. — Но за то, что твой цепной пес позволил себе сказать моей родственной душе... сегодня он будет платить кровью. Двери Большого зала захлопнулись, отсекая Гарри от начала расправы, но через связь он всё равно почувствовал ледяную, неумолимую ярость Тома, которая впервые была направлена на его защиту. Он едва дошел до дивана в гостиной Гриффиндора и обессиленно опустился на него. Гермиона поставила коробку с подарками на стол и присела рядом. Она видела, как дрожат его руки, и как лихорадочно блестят глаза. — Гарри, пожалуйста, не надо, — Гермиона накрыла его ладонь своей. — Я знаю, что ты хочешь сделать. Не смотри туда. Давай просто... просто посидим в тишине. Гарри медленно повернул к ней голову. На его губах, обычно таких мягких, промелькнула странная, холодная улыбка, от которой Гермионе стало не по себе. — Нет, Гермиона, — тихо, но отчетливо произнес он. — Я хочу видеть. На самом деле... мне даже хочется увидеть, как он страдает. Он заслужил это. За все те слова, которые он говорил мне все эти пять лет, и за каждое слово, которое он произнёс сегодня. Гарри закрыл глаза, обрывая протесты подруги. Ему даже не пришлось просить — ярость Тома была настолько велика, что она сама распахнула все двери в его сознании. Северус Снейп лежал на полу Большого зала, его тело выгибалось в неестественных судорогах. Том не использовал «Круциатус». Он действовал через Метку — прямой канал к магии слуги. Рукав черного сюртука Снейпа уже потемнел от влаги, и Гарри с мрачным удовлетворением увидел, как густые капли крови срываются с его пальцев и с тихим стуком ударяются о каменные плиты. Кровь сочилась прямо сквозь поры кожи там, где выжженная змея пожирала своего хозяина. — Остановись, Том, — голос Дамблдора звучал глухо и надломленно. Директор стоял в нескольких шагах, его палочка была опущена, но пальцы побелели от напряжения. — Ты убьешь его. Это не вернет сказанных слов. Волдеморт медленно повернул голову. Его лицо было бледной маской, на которой горели глаза, полные первобытного гнева. — Моя родственная душа неприкосновенна, Альбус, — чеканя каждое слово, произнес он. — Твой профессор забыл свое место. Он коснулся Гарри своими грязными руками и еще более грязным языком. Том сделал шаг вперед и резко наклонился к Снейпу. Он обхватил шею Северуса длинными, холодными пальцами. Снейп издал хриплый, булькающий звук, его глаза закатились. Он начал задыхаться, тщетно пытаясь глотнуть воздуха под стальной хваткой своего Лорда. — Слушай меня внимательно, Северус, — прошипел Том прямо в лицо зельевару. — Ты дышишь только потому, что Гарри еще не просил о твоей смерти. Но если ты еще раз посмеешь осквернить его своими намеками, я заставлю тебя выпить твою собственную кровь до последней капли. Гарри чувствовал через связь, как пальцы Тома сжимаются сильнее. Это была не просто ярость — это была защита того, что Том теперь считал своим. И Гарри это нравилось. Это темное, острое чувство защищенности перекрывало всю боль от слов Снейпа. «Довольно», — мысленно произнес Гарри, чувствуя, что месть свершилась. А затем добавил, вкладывая в этот посыл всю свою искренность: — «Спасибо, Том». Волдеморт замер. Он услышал этот тихий голос в своей голове. На мгновение его хватка ослабла, и он посмотрел на Снейпа с ледяным безразличием, как на сломанную игрушку. Затем он разжал пальцы, позволяя Северусу безвольно рухнуть на пол. Услышанная благодарность подействовала на него сильнее любого заклинания — ярость мгновенно сменилась спокойствием. — Считай, что тебе повезло, — бросил Том, выпрямляясь. Он повернулся к Дамблдору, который всё еще стоял неподвижно. — Убери этот мусор, Альбус. И научи своих людей манерам. Последним, что почувствовал Гарри перед тем, как вернуться в реальность гостиной, было то, как Том, проигнорировав директора, направил всё своё внимание вглубь связи, отвечая Гарри безмолвным, но ощутимым теплом.