Пока ты мне снишься

Темная, тяжелая тишина окутывала коридоры, пока Том шел к своей гостиной. Он сел в глубокое кресло и потянулся к бутылке огневиски. Горлышко звонко ударилось о край стакана, когда он наливал себе спиртное. В голове до сих пор стоял голос Снейпа. Каждое слово этого человека было как удар по лицу. Как он посмел? Как он вообще осмелился произнести такие мерзости в адрес его родственной души? Том сделал большой глоток, чувствуя, как крепкий напиток обжигает горло. Если бы не вмешательство Гарри, Северус был бы мертв. Том раздавил бы его голыми руками прямо там, на месте, и ему было бы плевать на Дамблдора или на то, что Снейп был полезным шпионом. В ту секунду для него существовал только Гарри — его соулмейт, которого только что облили грязью на глазах у лучшей подруги и своего наставника. Больше всего Том боялся одного: что Гарри снова увидит в нем монстра. Он ждал, что Гарри закричит, оттолкнет его или захлебнется от ужаса, глядя на окровавленного Снейпа. Но реакция была другой. «Спасибо, Том». Эти слова до сих пор звучали в мыслях. Том закрыл глаза и откинулся на спинку кресла. Он чувствовал странное, почти пугающее счастье. Гарри поблагодарил его за защиту. Он не стал вступаться за своего обидчика, хотя мог бы. Том снова наполнил стакан. Ему хотелось прямо сейчас коснуться разума Гарри, ощутить его тепло, убедиться, что всё это было правдой. Но он одернул себя. Алкоголь уже начал действовать, мысли становились тяжелыми и слишком прямыми. Он понимал, что в таком состоянии может наговорить лишнего или напугать подростка своим напором. Бутылка быстро пустела. Том смотрел на огонь в камине, и злость на Снейпа постепенно уходила на второй план, уступая место образу Гарри. Он вспоминал, как мальчик выглядел сегодня. Эти растрепанные черные волосы, яркие зеленые глаза, которые смотрели на него с такой надеждой и благодарностью. Том задумался. Если Гарри так искренне радуется его подаркам и так открыто благодарит за защиту... может быть, у них есть шанс на что-то большее? Не просто партнерство, а настоящая близость. Он представил себе губы Гарри, его лицо совсем рядом. Внизу живота потянуло тяжелым, горячим чувством. Это было непривычно — так сильно хотеть кого-то. Но сейчас это желание казалось самым естественным в мире. Том резко поставил пустой стакан на стол. — На сегодня хватит, — негромко сказал он самому себе. Ему нужно было проспаться и прийти в себя. Ошибаться было нельзя. Но образ Гарри, такого близкого и благодарного, уже не выходил из головы. Это был самый лучший вечер за последние десятилетия. Том лег в постель, пытаясь отогнать дурманящие остатки мыслей о Гарри. Ему нужно было проспаться и вернуть ясность ума. Но едва его сознание начало погружаться в сон, как реальность вокруг поплыла. Он оказался не в своей спальне, а в открытом поле. Воздух был мягким, пах свежей травой и каким-то сладковатым дымом. Рядом с ним, угрожающе перекосившись, стоял высокий, многоэтажный дом, словно собранный из случайных частей. «Сон», — машинально подумал Том, но тут же заметил его. В нескольких метрах от него, на траве, сидел Гарри. Он был повернут спиной к нему, глядя на заходящее солнце, которое раскрашивало небо в оттенки оранжевого и розового. Гарри, видимо, тоже не ожидал такого гостя. Он вздрогнул, обернулся и посмотрел на Тома, который стоял как вкопанный посреди поля. Их взгляды встретились. Через связь, словно по проводу, пронеслось удивление Гарри, его легкое смущение, смешанное с чем-то новым — с теплой, почти доверчивой открытостью. — Я... я не думал, что ты появишься здесь, — произнес Гарри, его голос звучал чуть неуверенно. — Но я рад, что ты здесь. Я хотел сказать тебе лично... спасибо за то, что ты сделал сегодня. Том почувствовал, как алкоголь, всё еще бродящий в его крови, придал ему несвойственную смелость. — Садись, — Гарри похлопал по месту рядом с собой. Том подошел и опустился на землю, чувствуя мягкость травы под собой. Он повернулся к Гарри. Солнце уже почти село, и последние лучи окрашивали поле в золотистый цвет. — Я думал, что ты остановишь меня раньше, — произнес Том, его голос был чуть хрипловат. Гарри слегка покачал головой, глядя на свои руки. — Я сам не ожидал. Но когда он начал говорить... когда он схватил меня... Мне было так приятно увидеть, как кто-то мстит за меня. За все эти годы. — Насколько плохи ваши отношения? — спросил Том, ощущая, как внутри него снова шевелится глухая злость на Снейпа. Гарри глубоко вздохнул, и его плечи слегка опустились. — Он всегда меня ненавидел. С первого же дня. Вечные придирки, отработки... Он всегда поливал грязью меня и моего отца. Называл меня избалованным, самонадеянным. Как будто я виноват, что моя мать выбрала не его. — Стоило всё-таки его убить, — прошептал он. — Нет, — Гарри быстро взглянул на него. — Это уже слишком, Том. Я не хочу, чтобы ты убивал его. Наступила тишина. Заходящее солнце окрашивало волосы Гарри в теплый, медовый оттенок, делая их почти рыжими. Том не мог отвести взгляда. Он залип на его коже, на мягком изгибе шеи, на тонкой линии губ. Эти губы... Алкоголь, смешанный с чистым, неконтролируемым влечением, подтолкнул его. Том медленно потянулся. Его рука, следуя воле своего хозяина, коснулась щеки Гарри. Гарри вздрогнул, но не отстранился. Их глаза встретились, и в этом взгляде было всё: недоверие, любопытство, страх и что-то необъяснимо притягательное. Том наклонился и поцеловал Гарри. Это было осторожное, почти невесомое прикосновение. Гарри замер, его глаза распахнулись. Сначала он смутился, в его сознании пронеслась волна шока и недоверия. Но очень быстро что-то внутри него изменилось. Сердце, казалось, готово было проломить грудную клетку. Страх отступил. Осталось только острое, всепоглощающее желание. Гарри закрыл глаза и ответил на поцелуй. Ответил со всей силой и со всей жаждой тепла, которого ему так не хватало. Солнце окончательно скрылось за горизонтом, оставив после себя лишь узкую полоску темно-красного зарева. Воздух в поле стал прохладнее, но ни Гарри, ни Том этого не замечали. Когда их губы наконец разомкнулись, тишина вокруг показалась неестественно громкой. Гарри дышал часто, его щеки горели, а в глазах застыло выражение удивления. Гарри первым нарушил молчание. Он отвел взгляд на свои поджатые колени, пальцы его нервно теребили траву. — Я... я совсем забыл сказать, — прошептал он, его голос слегка дрожал. — Спасибо за подарки, Том. За книгу. И за фигурки. Я никогда не думал, что кто-то... что ты решишь подарить мне нечто настолько личное. Том почувствовал, как в груди что-то болезненно сжалось. Этот мальчик, которого он столько раз пытался сломить, благодарил его за простые проявления внимания, словно это было величайшее сокровище. — Что бы ты хотел получить взамен? — Гарри поднял на него глаза, и в них не было хитрости, только прямота. — Снейп сказал, что я должен что-то прислать, если... если это не просто так. Том застыл. Эти слова мгновенно вытеснили остатки хмеля из его сознания. Он внимательно всмотрелся в лицо Гарри, пытаясь найти в нем хоть тень сомнения. — Ты же помнишь, что именно сказал Северус? — голос Тома стал тихим и серьезным. — Если ты пришлешь мне ответный дар, это будет значить, что ты официально принимаешь мои ухаживания. Весь магический мир увидит в этом твое согласие на связь со мной. Ты понимаешь, что это значит, Гарри? Это будет не просто подарок, а обещание. Гарри сглотнул, но не отвел взгляда. Он вспомнил ярость Снейпа, его грязные намеки и то, как Том — единственный из всех — встал на его защиту, не заботясь о последствиях. Он вспомнил тепло изумрудного свитера и ту тишину, которую Том подарил ему в его собственных мыслях. — Я понимаю, — твердо ответил Гарри. — Снейп думает, что ты меня покупаешь. Дамблдор думает, что ты мной манипулируешь. Но они не чувствуют того, что чувствую я через связь. Они не знают, какой ты... когда остаешься со мной наедине. Том почувствовал, как внутри него поднимается волна чего-то невероятно мощного. — Тогда я скажу тебе, чего я хочу, — Том подался чуть ближе, его голос вибрировал от сдерживаемого восторга. — Я хочу, чтобы ты прислал мне нечто, что напоминало бы мне о тебе, когда ты далеко. Гарри задумался. Он посмотрел на покосившуюся Нору, на засыпающее поле. — Я найду что-нибудь, — пообещал он. — Но это будет... очень по-магловски, наверное. Тебе может не понравиться. Том едва заметно улыбнулся. — Если это будет от тебя, Гарри, я буду ценить это. Они еще долго сидели в этом сумеречном сне. Том чувствовал, как волнение, которое он испытывал в поместье, превращается в глубокую, спокойную уверенность. Он не просто хотел этого мальчика — он был готов ждать его, защищать его и, если потребуется, сжечь всех дотла. — Мне пора, — наконец тихо произнес Гарри. — Скоро утро, и Гермиона придет будить меня. Она слишком много нервничает в последнее время. — Иди, — разрешил Том, и в этом слове не было приказа, только понимание. Перед тем как сон окончательно растаял, Гарри снова коснулся руки Тома. Короткое, почти невесомое прикосновение, которое ощущалось ярче любого поцелуя. Когда Том открыл глаза в своей спальне, солнце уже заливало комнату ярким светом. На губах всё еще сохранялось призрачное ощущение поцелуя, а в сознании пульсировала одна-единственная мысль: «Он согласился».

***

Гарри проснулся с ощущением странной легкости, хотя губы все еще покалывало от призрачного поцелуя. Он быстро оделся и спустился в общую гостиную, надеясь на тишину и время для раздумий, но застыл на последней ступеньке. В центре комнаты, в мягком свете утреннего солнца, стояли Рон и Гермиона. Они были настолько увлечены друг другом, что не заметили его появления. Рон обнимал её за талию, а Гермиона, запустив пальцы в его рыжие волосы, отвечала на поцелуй с такой страстью, которой Гарри от нее никак не ожидал. Гарри кашлянул. Они отскочили друг от друга так быстро, словно их ударило током. Гермиона мгновенно залилась краской до самых корней, лихорадочно поправляя джемпер, а Рон, хоть и выглядел сконфуженным, не мог сдержать широкой, глуповатой улыбки. Они оба светились от счастья. Рон первым пришел в себя. Он по-хозяйски уселся в глубокое кресло, вытянул длинные ноги и посмотрел на Гарри. В его глазах плясали смешинки, которые он даже не пытался скрыть. — Ну, — Рон многозначительно кивнул на свободный стул. — Рассказывай. — Рон! — возмутилась Гермиона, но тоже села рядом, не сводя с Гарри пытливого взгляда. — Что рассказывать? — Гарри попытался сделать невинное лицо, но провалился. — Ты же только что вернулся из Норы. — В том-то и дело, — Рон подался вперед. — Вчера ночью я проснулся от шума на кухне. Решил спуститься за пирогом, а там... Ремус, мама и папа. И Дамблдор через камин. Они так громко спорили, что даже садовые гномы, наверное, всё слышали. Ремус был в ярости, а директор выглядел так, будто у него лимон в горле застрял. Они говорили о тебе и Снейпе. Рон сделал паузу, его лицо стало серьезным — Гарри, это правда? Тот-Кого-Нельзя-Называть что, действительно заявился в Хогвартс и навалял мерзкому слизню прямо при Дамблдоре? Гарри и Гермиона переглянулись. В течение следующего часа они в подробностях пересказывали Рону события вчерашнего вечера: от подарков до кровавой расправы над Снейпом в Большом зале. Гарри старался говорить ровно, но каждый раз, когда он упоминал о том, как Том за него вступился, его щеки предательски розовели. Когда рассказ был окончен, в гостиной воцарилась тишина. Рон долго смотрел на друзей, переваривая услышанное. Наконец он покачал головой и выдал фразу, от которой у Гермионы выпала из рук книга: — Знаешь, Гарри... я, конечно, его ненавижу, и он всё еще психопат... но у твоего мужика, оказывается, есть яйца. — Рон! — взвизгнула Гермиона, краснея до бордового оттенка. — Следи за языком! — А что я такого сказал? — Рон развел руками, давясь смехом. — Снейп пять лет над нами измывался, а этот пришел и за пять минут объяснил ему правила этикета. Будь я на месте Гарри, я бы ему тоже подарок прислал. Чисто по-мужски уважаю. Гарри не выдержал. Он начал смеяться — сначала тихо, а потом во весь голос, до слез. Это было так нелепо и так в стиле Уизли, что всё напряжение последних дней словно испарилось. — Спасибо, Рон, — выдохнул Гарри, вытирая глаза. — Кажется, мне именно этого не хватало. — Ну так что? — Рон подмигнул другу. — Что дарить-то будешь? Учти, если пришлешь ему старые носки Добби, он может вернуться и доделать то, что начал со Снейпом. Гарри снова улыбнулся, но внутри него уже крепло решение. Он знал, что подарит.

***

Гарри понимал, что не сможет отправить ответный подарок, предварительно не поговорив с ещё одним важным для него человеком. Дамблдор, на удивление, не стал препятствовать его затее. Через несколько минут Гарри уже стоял на кухне Норы, отряхивая сажу с мантии. Ремус сидел за столом, обхватив ладонями кружку с остывшим чаем. Его лицо, исчерченное преждевременными морщинами, выражало глубокую задумчивость. Увидев Гарри, он вздрогнул, но тут же мягко улыбнулся. — Гарри? Я не знал, что ты придешь. Они вышли на задний двор, подальше от лишних ушей. Ветер шелестел в высокой траве, а где-то вдали ухала сова. Гарри долго молчал, собираясь с духом, а затем выложил всё: про сны, про завершенную связь, про подарки и, наконец, про то, что произошло в Большом зале и в его сне. — Я решил принять его ухаживания, Ремус, — выдохнул Гарри, глядя на свои ботинки. — Я знаю, как это звучит. Знаю, что он сделал. Но я чувствую его искренность. Он... он другой, когда мы наедине. И он уже многое для меня сделал. Люпин долго молчал. Его взгляд был печальным, но в нем не было осуждения, которого Гарри так боялся. — Знаешь, Гарри, — тихо начал Ремус, — когда я услышал о произошедшем, моей первой мыслью было: «Это ловушка». Но потом я вспомнил твою мать. Лили всегда видела свет там, где другие видели только тьму. Она верила в искупление. Ремус повернулся к Гарри и положил руку ему на плечо. Его ладонь была теплой и надежной. — Я не буду кричать на тебя или запрещать. Ты уже взрослый человек, и твоя душа связана с его крепче, чем мы можем себе представить. Если ты чувствуешь, что в нем осталось что-то человеческое, за что стоит бороться — я поддержу тебя. Твои родители хотели бы для тебя счастья, Гарри. И если твоё счастье лежит на этом сложном пути... так тому и быть. Гарри почувствовал, как с души свалился огромный камень. Ему хотелось крепко обнять Ремуса. — Но, — голос Люпина стал серьезнее, — я прошу тебя об одном. Будь начеку. Не теряй голову. Волдеморт — мастер манипуляций. Его чувства могут быть искренними, но они всё еще могут нести опасность для тебя. Не доверяй ему до конца, пока не убедишься, что он готов меняться ради тебя. — Я буду осторожен, Ремус. Обещаю, — серьезно ответил Гарри. Когда они с Люпином вернулись в уютный хаос Норы, дом встретил их звоном посуды и аппетитными запахами из кухни. Гарри тепло поприветствовал Артура, который что-то увлеченно рассказывал сыновьям, но его мысли были заняты другим. Увидев Молли, разливавшую суп по тарелкам, он мягко коснулся её локтя. — Миссис Уизли, можно вас на минутку? Это... очень важно. Молли удивленно приподняла брови, вытерла руки о передник и последовала за ним в прохладную прихожую. — Гарри, дорогой, что случилось? Ты чем-то расстроен? — Нет, совсем нет, — Гарри замялся, чувствуя, как краснеют уши. — Я хотел спросить... Вы могли бы подсказать мне заклинание, которое вы используете для вязки вещей? Ну, те зачарованные спицы, которые работают сами. Молли замерла. Её проницательные глаза внимательно изучили лицо Гарри, и на мгновение в коридоре повисла тишина. — Значит, это правда, — тихо произнесла она, и в её голосе не было презрения — только мягкая грусть и странная, материнская гордость. — Ты хочешь сделать ответный жест своей родственной душе, не так ли? Гарри молча кивнул. Молли судорожно вздохнула, и он увидел, как в уголках её глаз блеснули слезы. Весть о том, что Тёмный Лорд прилюдно вступился за Гарри и жестоко покарал Снейпа за оскорбление, разлетелась по Ордену за считанные часы. Это было немыслимо, но это было реально. В мире, где наступило пугающее, но долгожданное затишье, даже Молли Уизли начала задаваться вопросами, на которые раньше знала только один ответ. — Пойдем, — она поманила его в гостиную, достала со стеллажа старую, потрепанную книгу по бытовым чарам и раскрыла её на нужной странице. — Вот здесь все базовые движения и узлы. Спицы сделают основную работу за тебя, но результат зависит от кое-чего другого. Гарри присмотрелся к схемам, но потом поднял взгляд на Молли. — Миссис Уизли, как сделать вещь такой, как ваши свитера? Когда я их ношу, я чувствую себя в теплом коконе. Как будто я под защитой. Молли тепло улыбнулась и накрыла его ладонь своей. — Это не просто техника, Гарри. Пока спицы будут работать, ты должен сидеть рядом. Не отвлекайся на книги или разговоры. Ты должен понемногу вливать свою магию в каждую петлю, в каждую нить. Подсознательно повторяй тот посыл, который хочешь запечатать внутри. Например, «чтобы этот человек никогда не мерз» или «чтобы он чувствовал себя в безопасности». Она сделала паузу, её голос стал чуть тише. — Чем сильнее будет твоё желание, чем искреннее чувство — тем качественнее и мощнее будет результат. Магия намерения — самая древняя и сильная, Гарри. Особенно между соулмейтами. Гарри бережно взял книгу. — Спасибо, миссис Уизли. Это именно то, что мне нужно. — Не за что, сынок, — она быстро смахнула слезу и чмокнула его в щеку. — Иди. Я думаю, ты выбрал прекрасный подарок. Вернувшись из Норы, Гарри чувствовал в себе странный, вдохновляющий подъем. Едва переступив порог спальни, он приглушенно позвал: — Добби! Домовик появился мгновенно, с громким хлопком. Его огромные глаза сияли преданностью. — Гарри Поттеру что-то нужно? Добби готов помочь! Гарри попросил его достать самую лучшую темно-зеленую и серебристую пряжу, и пока Добби занимался поисками, Гарри понял, что ему нужно кое-что еще. Чтобы свитер стал по-настоящему особенным, в него нужно было вплести что-то ценное и магически мощное. Он набросил мантию и быстрым шагом отправился к хижине лесничего. — Хагрид! — окликнул его Гарри. — У тебя не завалялось немного волос единорога? Совсем чуть-чуть. — Гарри! — Хагрид просиял, вытирая огромные руки о фартук. — Немного завалялось. Я ж их частенько в лесу встречаю. Красивые животинки, спокойные. Погоди минуту. Хагрид скрылся в хижине и вынес небольшой пучок ослепительно белых, сияющих волос, которые буквально светились в его грубых ладонях. — Вот, держи. Магия в них самая что ни на есть чистая. Для чего тебе? Хочешь что-то смастерить? — Для подарка, Хагрид, — Гарри бережно принял волосы. — Спасибо тебе огромное. Давай я заплачу, они ведь стоят целое состояние... — И слушать не хочу! — Хагрид замахал руками, едва не сбив Гарри с ног. — Чтобы я с тебя, Гарри, деньги брал за то, что в лесу на кустах нашел? Иди уже, занимайся своим подарком! Гарри еще раз поблагодарил друга и поспешил обратно в замок. В спальне его уже ждал Добби с мотками мягчайшей изумрудной и серебристой шерсти. Разложив всё на кровати и задернув полог, Гарри замер. Предстояло решить: какую букву вышить? «В» — в честь Волдеморта? Нет, это имя всегда было символом страха. Гарри вспомнил их разговоры во снах. Том никогда не протестовал, когда Гарри называл его настоящим именем. В этом имени было что-то человеческое, принадлежащее только ему. — Будет «Т», — прошептал он. Прежде чем начать, Гарри прикрыл глаза, концентрируясь на связи. «Том?» «Гарри? Что-то случилось?» — в голосе Реддла промелькнуло беспокойство. «Всё хорошо. Просто... я прошу тебя, не подглядывай за мной ближайшие сутки. Закрой нашу связь. Я буду занят выбором и подготовкой подарка для тебя. Я хочу, чтобы это был сюрприз». В сознании Тома возникло любопытство. «Хорошо. Я не буду смотреть». Гарри глубоко вздохнул и открыл глаза. Спицы задвигались в воздухе, подхватывая изумрудную нить, в которую Гарри начал аккуратно вплетать волос единорога для прочности и магического блеска. Он положил ладони на подрастающее полотно, как было написано в книге. Он закрыл глаза и начал вспоминать. Вспоминал, как Том защитил его от Снейпа. Вспоминал вкус того поцелуя в поле. Вспоминал то ледяное одиночество, которое чувствовал во снах своей родственной души — мальчика, которого он так хотел согреть. «Пусть тебе никогда не будет холодно», — думал Гарри, направляя магию через кончики пальцев. — «Пусть ты будешь чувствовать себя защищенным. Знай, что ты больше не один». В каждую петлю он вкладывал всю ту гамму чувств и теплоту в сердце, которую теперь испытывал к Тому. Темно-зеленая шерсть под его руками начала едва заметно светиться мягким светом — магия намерения закрепилась. Гарри сидел так часами, не замечая времени, вкладывая в этот свитер свое прощение и ту пугающую, но прекрасную нежность, которая теперь связывала их двоих.