Пока ты мне снишься

Завтрак в Малфой-мэноре проходил в гнетущей тишине. Том сидел во главе длинного стола, едва притрагиваясь к еде. Люциус и Нарцисса старались не дышать слишком громко, а Драко уткнулся в свою тарелку, избегая любого зрительного контакта с Тёмным Лордом. Том чувствовал себя так, словно у него ампутировали часть сознания. С прошлого дня, когда Гарри попросил его не пользоваться их связью, внутри образовалась гулкая, неприятная пустота. Он честно держал обещание и перекрыл доступ к чувствам юноши, но за эти сутки его нервы натянулись, как струны. Он привык ощущать присутствие Гарри фоновым теплом, а теперь, лишенный этого, чувствовал себя как на иголках. Каждая минута ожидания казалась ему бесконечной. Тишину прервал шум крыльев. Большая полярная сова — птица Гарри — влетела в открытое окно и, проигнорировав всех остальных, опустилась на стол прямо перед Волдемортом. К её лапке была привязана объемистая коробка, завернутая в подарочную бумагу. Том медленно, почти осторожно, развязал бечевку. Когда крышка коробки откинулась, его взору предстало нечто совершенно неожиданное. Внутри лежал свитер — плотной вязки, глубокого темно-зеленого цвета, который в лучах утреннего солнца отливал серебром и мягким жемчужным сиянием. На груди красовалась аккуратная, крупная буква «Т». Драко, сидевший ближе всех, невольно вытянул шею, разглядывая содержимое. Увидев характерную вязку, он поперхнулся чаем, закашлявшись так сильно, что Люциусу пришлось постучать его по спине. — Это что... — Драко вытер слезы, выступившие от кашля. — Мой Лорд, неужели мамаша Уизли ошиблась адресатом? Что здесь делает один из этих ужасных свитеров? Воздух в комнате мгновенно похолодел. Том медленно поднял взгляд на Драко. Его глаза сверкнули алым, а магия, обычно сдерживаемая своим хозяином, тяжелым прессом легла на плечи всех присутствующих. — Ужасных? — тихим, леденящим душу шепотом переспросил Волдеморт. Нарцисса, побледнев, резко схватила сына за руку под столом и буквально впилась ногтями в его запястье. — Замолчи, Драко! Немедленно! — поспешно выдохнула она, а затем, обращаясь к Тому, склонила голову в глубоком поклоне. — Простите его, мой Лорд. Юношеское безрассудство... Том не удостоил её ответом. Он снова перевел взгляд на подарок. Протянув руку, он коснулся шерсти. Она была невероятно мягкой, почти шелковистой, и от нее исходило такое концентрированное тепло, что Том на мгновение замер. Это не было простое согревающее заклинание. Это была магия намерения, чистая и живая. Волос единорога в переплетении нитей мягко искрился, отзываясь на его прикосновение. Он почувствовал, как внутри него что-то дрогнуло. Гарри сам... своими руками... для него. Том резко встал, подхватывая коробку. Он не сказал ни слова, не бросил ни одного взгляда на испуганного отпрыска Малфоев. Ему нужно было остаться одному. Он быстрым шагом покинул столовую и направился в свои покои, чувствуя, как через кончики пальцев в него начинает впитываться тепло от неожиданного подарка. Едва двери покоев захлопнулись, Том отбросил всякое притворство. Он опустился в кресло, бережно вынимая свитер из коробки. Теперь, в одиночестве, он мог рассмотреть его по-настоящему. Его пальцы, привыкшие к холоду, утонули в невероятно мягкой темно-зеленой шерсти. Том видел мелкие, едва заметные неровности в петлях, которые говорили о том, что Гарри только учится, и это вызывало в его груди почти болезненный прилив нежности. Но самым ошеломляющим был запах. Свитер пах Гарри — ветром, озоном и тем неуловимым ароматом солнца, который всегда исходил от его соулмейта. А еще была буква «Т». Не «В», а именно «Т». Признание его имени, его сути, которую он сам давно похоронил. Том больше не мог ждать. Он глубоко вздохнул и настежь распахнул ментальные барьеры, которые удерживал целые сутки. Связь не просто ожила — она взорвалась. В его сознание хлынул поток эмоций Гарри: трепетное ожидание, легкий страх, смущение и та самая густая, золотистая теплота, которую мальчик вплетал в каждую нить. Это было похоже на то, как если бы человека, умирающего от жажды, внезапно окунули в прохладный источник. «Гарри...» — его мысленный голос дрожал. Он быстро сбросил свою шелковую мантию и надел свитер. В ту же секунду его прошило насквозь. Магия Гарри, запечатанная в изделии, мягким коконом обхватила его тело. Он почувствовал тот самый посыл, который вплетал Гарри: «пожалуйста, никогда не мерзни», «чувствуй себя защищенным». Впервые за десятилетия Том Реддл перестал ощущать вечный внутренний холод. Это тепло было живым, оно пульсировало в такт его сердцу. Он закрыл глаза, обнимая самого себя за плечи, и через связь передал Гарри волну такого острого, неприкрытого восторга, что мальчик на другом конце Британии наверняка пошатнулся. «Это самое ценное, что мне когда-либо дарили, Гарри», — признался Том. — «Я чувствую твою магию в каждой петле. Я чувствую, как ты старался для меня». Он зарылся лицом в высокий воротник, впитывая магию своего соулмейта. В этот момент он понял, что за этот свитер, за эту простую шерстяную вещь, он действительно готов отдать полмира. Потому что власть давала ему лишь абстрактное чувство удовлетворения, а Гарри — своими руками, своей магией и своим прощением — подарил ему то, чего нельзя было добиться никакими пытками: ощущение дома. Он представил себе, как Гарри сидел в гостиной, сосредоточенно хмурясь в процессе вязания, и его губы сами собой растянулись в улыбке. «Я иду к тебе, Гарри», — пронеслось в связи. — «Я должен увидеть тебя прямо сейчас».

***

Гарри чувствовал себя так, словно его выжали досуха. Всю прошлую ночь он провел, не смыкая глаз, вливая последние капли своей магии в каждую петлю нового свитера. Он едва нашел в себе силы умыться, но когда через связь пришел нетерпеливый отклик Тома, усталость отступила на второй план. Он шел к границе Запретного леса, щурясь от яркого полуденного солнца. Там, на самом краю антитрансгрессионного купола, уже ждал Том. Увидев его, Гарри непроизвольно замедлил шаг и затаил дыхание. Тёмный Лорд стоял посреди залитой светом поляны, и на нем был его подарок. В лучах солнца шерсть отливала глубоким хвойным цветом, а серебристые нити и волос единорога мерцали, создавая вокруг него почти божественный ореол. Когда Гарри подошел ближе, Том сделал стремительный шаг навстречу. Его алые глаза жадно сканировали лицо юноши, и радость в его взгляде мгновенно сменилась тревогой. Он заметил сонную дымку в глазах Гарри и то, как его плечи сутулятся от переутомления. — Ты совсем не спал, — не вопрос, а тяжелое обвинение прозвучало в низком голосе Тома. Он подошел вплотную, и Гарри мгновенно окутало мощное, живое тепло. — Ты отдал этому подарку слишком много магии, Гарри. — Это того стоило, — тихо ответил Гарри, пытаясь сфокусировать взгляд. Голос его звучал смущенно. — Тебе... тебе удобно? Ты не мерзнешь? — Мерзну? — Том издал короткий, почти надломленный смешок. Он протянул руку и нежно, почти благоговейно коснулся щеки Гарри. Его пальцы, всегда холодные как лед, теперь были горячими. — Гарри, я впервые за десятилетия чувствую, что мое тело согрелось. Твоя магия... она обнимает меня. Это самый сильный оберег, который я когда-либо носил. Том внимательно посмотрел на замок, скрытый за деревьями, а потом снова на Гарри. — Ты едва стоишь на ногах. Ты готов переместиться со мной? Гарри замялся лишь на мгновение. Рациональность твердила, что ходить в логово врага — безумие, но связь между ним и Томом вибрировала от заботы и искреннего участия. Том был в его свитере, Том смотрел на него так, словно Гарри был его единственным сокровищем. — Да, — выдохнул Гарри. — Забери меня. Я хочу спать. Том обхватил его ладонь своей, и Гарри почувствовал, как пальцы Тома переплелись с его собственными. — Закрой глаза, маленький герой, — прошептал он. Мир сжался. Секунда тошнотворного давления, и под ногами оказался мягкий ворс дорогого ковра. Воздух в комнате был прохладным, пахнущим сандалом и Томом. Высокие своды, стеллажи с книгами до самого потолка и огромный камин, в котором, несмотря на теплый летний день, горел небольшой огонь. Том осторожно подвел Гарри к огромной кровати, застеленной темным постельным бельем. Мальчик едва держался на ногах, и Реддл, бережно поддерживая его за плечи, помог ему опуститься на мягкие подушки. Он сам сел на край, не выпуская руки Гарри из своей, словно боялся, что тот исчезнет, как только закроет глаза. — Ты сам... ты спал сегодня? — сонно пробормотал Гарри, глядя на Тома снизу вверх. Том покачал головой, и в свете полуденного солнца его лицо казалось странно спокойным. — Мое тело может обходиться без сна гораздо дольше, чем твое, Гарри. Множество темных ритуалов, которые я провел в прошлом, стараясь укрепить себя, изменили мою природу. Я не чувствую усталости так, как обычные люди. Гарри на мгновение нахмурился, обдумывая эти слова, а затем чуть подвинулся, освобождая место рядом с собой. — Ложись со мной, — прошептал он, протягивая руку. — Пожалуйста. Том замер. Он медленно снял туфли и лег рядом, поверх покрывала. Когда Гарри придвинулся ближе и позволил обнять себя, Том почувствовал, как всё его существо наполняется невероятным спокойствием. Его рука легла на талию мальчика, притягивая его к мягкой шерсти свитера, и вскоре мерное дыхание Гарри подсказало, что тот уснул. Мгновение спустя реальность покоев поместья сменилась знакомым общим пространством их связи. Они снова стояли в том самом поле. — Этот свитер — лучший подарок, который ты мог для меня сделать, Гарри, — произнес Том, глядя на свои руки в темно-зеленой шерсти. — Тебе правда нравится? — Гарри неловко улыбнулся, глядя на него. — Мне казалось, это слишком банально... ну, знаешь, свитер, как у Уизли. — Ты ошибаешься, — Том подошел ближе. — Такие обереги считаются невероятно ценными в магическом мире. Это магия намерения в чистом виде. Но тебе не стоило так тратиться на волосы единорога, Гарри. Я вижу, как много ты их вплел — они буквально излучают защитную магию. Это ведь целое состояние. Гарри рассмеялся, и этот звук колокольчиком рассыпался по их общему сну. — О, мне они ничего не стоили. Я попросил их у Хагрида. Он часто вычесывает единорогов в лесу, и у него скопились целые связки этих волос. Он отдал их мне просто так, даже денег не взял. Том удивленно приподнял бровь. — Хагрид... — он на мгновение замолчал, вспоминая исключенного по его вине студента, но быстро прогнал эти мысли. Сейчас это не имело значения. Гарри сделал шаг к нему, его сердце забилось чаще, и Том по связи мгновенно почувствовал этот ритм. — Том... — Гарри замялся, его щеки начали стремительно краснеть. — Могу я... могу я поцеловать тебя? Еще раз? Вместо ответа Том обхватил его лицо ладонями. Гарри потянулся вверх, и их губы встретились. Этот поцелуй был совсем другим — не осторожным, как в первый раз, а жадным и глубоким. Гарри чувствовал, как по его телу пробегают искры, как внутри разгорается настоящий пожар. Он весь раскраснелся, его дыхание сбилось, а пальцы вцепились в мягкую ткань на груди Тома. Через их связь к Волдеморту хлынула мощная, неодолимая волна желания. Гарри больше не боялся своих чувств; он хотел этого человека, хотел ощущать его близость каждой клеточкой. Том ощутил это возбуждение так остро, словно оно было его собственным. Сон рассыпался внезапно, словно лопнувший мыльный пузырь, оставив после себя лишь вкус поцелуя на губах. Гарри открыл глаза и не сразу понял, где находится. В комнате царил мягкий полумрак, а камин почти догорел. Он почувствовал себя удивительно свежим и отдохнувшим, но стоило ему пошевелиться, как память услужливо подбросила картины их общего сна. Гарри осознал, что он все еще крепко прижат к Тому. Его голова лежала на груди его родственной души, а сильная рука Реддла по-прежнему обнимала его за талию. Это был их второй поцелуй — и снова во сне. Сердце Гарри пустилось вскачь, гулко ударяя о ребра. Он лежал неподвижно, прислушиваясь к мерному дыханию Тома, а затем решился и медленно поднял голову. Том не спал. Он смотрел на Гарри сверху вниз — жадно, с каким-то затаенным восхищением, которое раньше никогда не позволял себе проявлять. Гарри, поддавшись импульсу, приподнялся на руках и накрыл губы Тома своими. На этот раз всё было по-настоящему. Физическое ощущение тепла, мягкость губ и вкус кожи ошеломили Гарри. Поцелуй быстро стал набирать обороты; их дыхание участилось и слилось в унисон. Гарри уперся ладонями в грудь Тома, чувствуя под пальцами податливые крепкие мышцы. Возбуждение, начавшееся еще во сне, теперь вспыхнуло с новой силой, разливаясь по телу горячей волной. Том оторвался от его губ и медленно провел кончиком языка по чувствительной коже на шее Гарри. Юноша вздрогнул, покрывшись мурашками, и невольно выгнулся навстречу этому ласкающему холоду. В этот момент Гарри с ужасом и восторгом почувствовал, как его собственная плоть, туго натянувшая ткань брюк, уперлась в бедро Тома. Он покраснел так сильно, что, казалось, его лицо могло светиться в темноте. Том замер, почувствовав это движение, а затем ухмыльнулся. Через их связь хлынула волна темного, тягучего удовольствия. Он не отстранился — напротив, он сам качнул бедрами, намеренно потеревшись о Гарри своим вставшим членом. — Гарри... — голос Тома был до предела хриплым, почти неузнаваемым. — Если мы продолжим в том же духе, я не сдержусь. Ты сводишь меня с ума. Гарри тяжело дышал, глядя в его потемневшие глаза. — Я... я бы не хотел торопиться, Том, — прошептал он, едва узнавая собственный голос. — Я понимаю, душа моя, — Том прикрыл глаза, пытаясь обуздать свою магию, которая начала искрить вокруг них от напряжения. — Я подожду столько, сколько потребуется. Гарри закусил губу, борясь с накатившим смущением, но желание исследовать этого человека было сильнее страха. — Но я бы хотел кое-что попробовать, — сказал он, его голос окреп. — Том... можно мне снять это с тебя? Том тяжело сглотнул. Он на мгновение замер, глядя на Гарри с немым вопросом, а затем медленно сел на постели. Он приподнял края свитера и одним плавным движением стащил его через голову. Гарри затаил дыхание. Перед ним предстал поджарый, атлетичный торс. Кожа Тома была бледной, почти мраморной, но под ней перекатывались тугие мышцы. Его руки, мускулистые и сильные, выглядели пугающе и притягательно одновременно. На груди не было ни единого лишнего волоска, только чистые линии и мощь, скрытая за внешней изящностью. Гарри, все еще тяжело дыша, протянул руку и кончиками пальцев коснулся пресса Тома. Кожа под его рукой была горячей — остаточная магия свитера все еще согревала это тело. Мышцы Реддла мгновенно напряглись, когда Гарри медленно повел ладонью вниз, очерчивая линии его торса. Том не остался в долгу. Он снова притянул Гарри к себе, но теперь его поцелуи сместились ниже. Он начал терзать шею и ключицы юноши легкими, дразнящими укусами. Гарри закинул голову назад, из его рта вырвался громкий, несдержанный стон. Каждое прикосновение Тома отдавалось внизу живота острой вспышкой. Гарри чувствовал, как внутри всё плавится. Он инстинктивно потирался о бедро Тома, ища облегчения для растущего напряжения. Собравшись с духом, он спустил руку ниже и накрыл ладонью налитый кровью член Реддла через ткань его брюк. Том резко выдохнул, его пальцы впились в бедра Гарри. — Том... — прошептал Гарри. Он решился зайти дальше. Дрожащими пальцами он расстегнул пуговицу и медленно потянул вниз молнию на брюках Тома. Реддл слегка замер, перехватив его запястье. Его глаза горели темным пламенем, а дыхание было рваным. — Гарри, — его голос был пугающе низким. — Ты уверен? Ты понимаешь, что назад пути не будет? Гарри посмотрел ему прямо в глаза, не пытаясь скрыть своего желания. — Я хочу сделать тебе приятно, — честно ответил он, хотя сердце колотилось где-то в горле. — Но... я никогда раньше не делал этого ни с кем. Я не знаю, как правильно. Том смягчился, его губы тронула едва заметная, почти нежная улыбка. — Ничего страшного, — прошептал он. — Я направлю тебя. Он сам помог Гарри избавиться от брюк, а затем аккуратно раздел и его. Оказавшись полностью обнаженным перед Томом, Гарри на мгновение смутился, но Реддл смотрел на него с таким неприкрытым восхищением, что страх исчез. Том начал медленно и ритмично подрачивать его член, одновременно осыпая живот и бедра Гарри короткими, невесомыми поцелуями. — Ты прекрасен, — выдохнул Том, любуясь тем, как золотистая кожа Гарри блестит в свете камина. Гарри прикрыл глаза от удовольствия, чувствуя, как его накрывает волна за волной. — Том... — он заставил себя открыть глаза. — А ты... давно ты был с кем-то? — Он тут же густо покраснел, осознав, насколько личный это вопрос. Том на секунду остановился, его взгляд стал задумчивым. — Меня много лет не интересовала эта сторона жизни, — спокойно ответил он. — В юности у меня было несколько контактов... в основном ради того, чтобы понять, как это работает. Но с тех пор, как я начал свой путь к власти, никто не стоил моего внимания. До тебя. Эти слова придали Гарри уверенности. Он обхватил пальцами член Тома, повторяя те же движения, которые делал Реддл. Они двигались в унисон, чувствуя через связь каждое изменение в состоянии друг друга. Возбуждение нарастало, становясь почти невыносимым. Гарри чувствовал, как его сознание затуманивается. Стоны стали чаще, а движения — более резкими и отчаянными. Связь между ними гудела, передавая чистый восторг и предвкушение разрядки. Том припал к его губам в последнем, глубоком поцелуе, когда они оба, почти одновременно, достигли пика. Гарри содрогнулся всем телом, выплескивая всё накопившееся напряжение на ладонь Тома и свой собственный живот. В ту же секунду он почувствовал, как рука Реддла дернулась, и его тело тоже пробила мощная волна удовольствия. Они лежали в тишине, сплетясь телами и тяжело дыша. Гарри уткнулся лбом в плечо Тома, чувствуя себя абсолютно опустошенным и в то же время — бесконечно счастливым.