Пока ты мне снишься

В спальне воцарился покой. Огонь в камине превратился в россыпь багровых углей, отбрасывающих мягкие блики на стены. Том полулежал на подушках, не шевелясь, чтобы не потревожить сон Гарри. Юноша спал у него на груди, свернувшись калачиком, его дыхание было глубоким и размеренным. Том медленно, почти невесомо перебирал пальцами растрепанные черные пряди. В голове Темного Лорда царил непривычный хаос. Он пытался осмыслить последние часы: ту неистовую жажду, с которой он припадал к коже Гарри, и ту непривычную бережность, которая руководила каждым его движением. Он, человек, привыкший только брать и подчинять, вдруг нашел истинное наслаждение в том, чтобы отдавать. Он не хотел его отпускать. Мысль о том, что через несколько часов эта кровать опустеет и Гарри снова окажется за стенами Хогвартса под надзором Дамблдора, вызывала у Тома глухую ярость. Внезапно воздух в комнате дрогнул. Сквозь запертое окно просочилось серебристое сияние. Том мгновенно напрягся, его рука инстинктивно потянулась к палочке на прикроватной тумбе, но он замер. Перед ним материализовалась изящная светящаяся выдра. Она застыла в паре метров, склонив голову с каким-то почтительным, почти боязливым уважением. — Сэр... — раздался приглушенный, но четкий голос Гермионы Грейнджер. — Простите за беспокойство. Я... я догадываюсь, что Гарри с вами. Пожалуйста, если это так, ему нужно вернуться к утру. Завтра первое сентября, в замок съедутся все. Я смогла прикрыть его сегодня ночью, но завтра это будет невозможно. Пожалуйста... верните его вовремя. Патронус растаял в воздухе, оставив после себя лишь легкий запах озона. Том раздраженно вздохнул. Грейнджер была раздражающе дотошлива, но она была права. Он посмотрел на Гарри, затем на свою палочку. Внезапный порыв — странный, почти безумный — охватил его. Том Реддл знал тысячи заклинаний, он обуздал все стихии, но было одно-единственное чародейство, которое никогда ему не давалось. Патронус. У него никогда не было воспоминания, достаточно светлого и мощного, чтобы создать телесного защитника. Он осторожно прикрыл глаза спящего Гарри ладонью, чтобы свет не разбудил его, и зажмурился сам. Он сосредоточился на ощущении этой горячей головы у себя на плече. На запахе кожи Гарри, на вкусе его губ, на той безоговорочной любви, которую он видел в зеленых глазах перед тем, как они закрылись от удовольствия. Он вспомнил теплоту свитера, связанного для него родственной душой. — Expecto Patronum, — едва слышно выдохнул он. Из кончика тисовой палочки вырвался не просто туман, а ослепительный, плотный поток серебра. Том опешил, когда свет принял форму. Перед ним, гордо вскинув голову, стоял огромный, величественный лев. Его грива казалась вытканной из лунного света, а глаза светились мудростью и силой. — Какого черта?.. — прошептал Том, разглядывая символ Гриффиндора. Его губы дрогнули в горькой, но восхищенной усмешке. — Лев? Серьезно? Он посмотрел на Гарри, который так доверчиво прижимался к нему, подтянув колени к груди. Настоящий маленький львенок, который сумел приручить монстра. Том коснулся серебристой гривы льва палочкой, надиктовывая сообщение. — Передай мисс Грейнджер: «Он в безопасности. Я доставлю его в школу утром». Лев кивнул, обернулся и бесшумно исчез сквозь стену. Том снова лег, притягивая Гарри к себе еще крепче. У них оставалось всего несколько часов, и он собирался провести их, слушая стук сердца своего самого главного — и единственного — человека.

***

Первое, что он почувствовал, когда открыл глаза — это кольцо сильных, надежных рук, которые за ночь ни разу не ослабили хватку. Гарри осторожно повернулся в этих объятиях, стараясь не нарушить тишину, и тут же наткнулся на взгляд алых глаз. — Ты не спал? — спросил Гарри, его голос был охрипшим после сна. — Нет, — коротко ответил Том, и его рука медленно провела по плечу Гарри. — Тебе нужно быть в Хогвартсе через пару часов, душа моя. Гарри сокрушенно вздохнул. Реальность возвращалась слишком быстро. Он прижался ближе, буквально зарываясь лицом в изгиб шеи Тома, вдыхая его запах — смесь сандала и чего-то хвойного. — Ты очень вкусно пахнешь, — пробормотал Гарри, прикрыв глаза. Том замер. Его рука на мгновение перестала гладить волосы юноши. Он слегка отстранился, заставляя Гарри посмотреть на себя. Взгляд Тома стал странным, почти испытующим. Он долго молчал, словно решаясь на вопрос, который терзал его с того самого момента, как связь между ними окрепла. — Гарри, — тихо начал он, и в его голосе проскользнула несвойственная ему неуверенность. — Посмотри на меня. Ты действительно не считаешь мой нынешний облик отвратительным? Он не уточнял детали. Они оба знали, о чем речь: о мертвенно-бледной коже, отсутствии волос, узких щелях вместо носа — о последствиях ритуалов, которые превратили его в нечто далекое от того, каким он был в молодости. Гарри замер, глядя в это лицо. Он видел каждую черту, каждую морщинку, но в его глазах внезапно вспыхнула мягкая, теплая улыбка. — Я никогда не считал внешность чем-то решающим, — ответил он просто. — Ты — это ты. — А если серьезно, Гарри? — Том не отступал, его голос стал жестче. — Я скорее похож на чудовище из детских сказок. Неужели ты не чувствуешь... брезгливости? С лица Гарри мгновенно сошла улыбка. Он посерьезнел и, приподнявшись на локте, посмотрел Тому прямо в глаза. — Скажи мне, — голос Гарри зазвучал твердо. — Когда вчера мы занимались с тобой этим... когда ты касался меня, а я — тебя... ты видел в моих глазах хотя бы тень отвращения? Ты чувствовал через связь хоть каплю брезгливости? Том долго молчал, его зрачки сузились. Он вспомнил каждую секунду их близости: лихорадочный блеск в зеленых глазах, то, как Гарри жадно припадал к его коже, как он выгибался под его руками, прося еще. — Нет, — наконец признал он. — Не видел. — Тогда не задавай глупых вопросов, — отрезал Гарри. Он наклонился и звонко чмокнул Тома в щеку, прямо рядом с тем местом, где кожа была наиболее бледной. — Для меня ты — просто Том. Человек, который смотрит на меня так, будто я — весь его мир. Остальное... просто детали. Том прикрыл глаза, и Гарри почувствовал, как напряжение, копившееся в теле Реддла, наконец начало уходить. — Нам пора вставать, — тихо сказал Том, снова притягивая Гарри к себе для короткого, но властного поцелуя. — Я обещал твоей подруге доставить тебя вовремя. — Когда это ты успел дать обещание Гермионе? — Гарри удивленно вскинул брови, отстраняясь. — Ты с ней разговаривал? Том загадочно улыбнулся — той самой редкой, едва заметной улыбкой, которая делала его лицо почти человеческим и странно притягательным. — Твоя подруга, вероятно, сама тебе всё расскажет, когда ты вернешься, — уклончиво ответил он. Гарри на мгновение залип на эту улыбку, рассматривая, как меняется выражение глаз Тома. В этом была какая-то особая магия — видеть Темного Лорда в состоянии абсолютного, безмятежного спокойствия. — А теперь, — Том щелкнул пальцами, вызывая домовика, — завтрак. Тебе нужны силы. Перед ними тут же материализовался столик, уставленный серебряной посудой. Запах свежего кофе и тостов заполнил комнату. Они ели в тишине, наслаждаясь последними минутами спокойствия, но Гарри чувствовал, как внутри него зреет важный вопрос. Он отложил вилку и поднял взгляд на Тома. — Том... я хотел бы поговорить. О важном. Реддл невозмутимо отпил кофе из изящной чашки. Его взгляд стал проницательным. — Догадываюсь. Тебя интересуют мои дальнейшие планы? — прямо спросил он. Гарри заметно поник. Его плечи опустились, а в глазах промелькнул затаенный страх. Он боялся услышать правду. — Да, — выдохнул Гарри. Том глубоко вздохнул и отодвинул тарелку, настраиваясь на серьезный лад. — Я больше не вижу смысла в терроре, Гарри, — Том заговорил спокойным, размеренным тоном. — Но я всё еще намерен изменить многое в нашем мире. В первую очередь, я хочу сократить наши экономические и культурные связи с маглами. Он сделал паузу, внимательно следя за реакцией Гарри. — Кроме того, я планирую создать специализированный приют для маглорожденных детей. Тех, кого собственные родители боятся или ненавидят из-за их дара. Они не должны расти в безвестности и лишениях, как когда-то рос я. Они должны получать воспитание в нашем мире с самого детства. Также я намерен пересмотреть реестр запрещенных знаний. Многие темные практики были объявлены вне закона лишь из страха перед их мощью, а не из-за их сути. Гарри внимательно слушал, впитывая каждое слово. — Я готов буду поддержать тебя, Том, — твердо сказал Гарри. — Если ты действительно откажешься от пыток и смертей. Если твоя политика будет направлена на развитие, а не на притеснение тех, кто слабее. Я хочу мира, в котором мне не придется выбирать между тобой и моими друзьями. Том долго смотрел на Гарри, словно взвешивая его слова. Затем он медленно поднялся, подошел к юноше и положил теплую ладонь ему на шею, заставляя того чуть податься вперед. Он нежно прикоснулся губами к его лбу, прямо над шрамом. — Я подумаю, как сделать все правильно, душа моя, — негромко произнес он. — А теперь идем. Пора возвращать льва в его обитель. Том подошел к своему массивному дубовому столу и взял небольшой сверток, перевязанный тонкой лентой. — Передай это мисс Грейнджер, — сказал он, протягивая пакет Гарри. — Здесь несколько редких трудов по высшей трансфигурации и праву. Скажи, что это благодарность за её... содействие. Она поймет. Гарри в недоумении уставился на сверток. Гермиона и Том Реддл обмениваются подарками? Это казалось сюжетом из самого странного сна, но, взглянув на спокойное лицо Тома, Гарри решил не расспрашивать. Сейчас были вещи поважнее. Том обхватил его за талию, и мгновение спустя прохладный воздух спальни сменился свежестью раннего утра на опушке Запретного леса. Том медленно разжал руки, собираясь отпустить Гарри, но тот не двинулся с места. Напротив, он шагнул вплотную, почти касаясь грудью черной мантии, и поднял взгляд, полный невысказанной нежности. — Спасибо, что делаешь всё это ради меня, — тихо произнес Гарри. — Я это очень ценю, Том. Все твои уступки. И твое терпение. Том слегка склонил голову набок, и в его взгляде промелькнула тень иронии. — Я пока не сделал ничего значительного, Гарри. — Неправда, — Гарри покачал головой. — Я знаю о Дамблдоре. Знаю, что ты вылечил его руку. Лицо Тома на мгновение скривилось, словно от резкой боли или неприятного воспоминания. Он неохотно отвел взгляд в сторону замка. — Мои действия были продиктованы в первую очередь нежеланием причинять боль тебе, — отрезал он, но затем его голос снова смягчился. — И если уж на то пошло, это я должен благодарить тебя. За то, что ты дал мне шанс. Гарри почувствовал, как сердце предательски пропустило удар. Он поднялся на носочки, обхватил шею Тома руками и притянул его к себе. Их поцелуй был долгим, глубоким и отчаянным, как будто они пытались надышаться друг другом перед долгой разлукой. Гарри снова почувствовал знакомый жар, разливающийся по телу, и через связь его накрыла ответная волна возбуждения Тома — такая мощная, что у юноши подкосились коленки. Том первым с трудом отстранился, его дыхание было тяжелым, а глаза опасно мерцали алым. — Остановись, — выдохнул он, удерживая Гарри за плечи на расстоянии вытянутой руки. — Если мы не прекратим сейчас, я заберу тебя обратно в Мэнор. И тогда весь твой «куриный орден» будет искать тебя по всей Магической Британии, пока я буду доказывать тебе, насколько искренни мои намерения. Гарри залился краской, представив эту картину. Он неловко рассмеялся, понимая, что Том не шутит. — Ладно, ладно... — он быстро чмокнул Тома в щеку на прощание и подхватил сверток. — До встречи? — Я буду ждать, — ответил Том, провожая его взглядом. Гарри развернулся и со всех ног бросился к замку, чувствуя на своей спине теплый взгляд соулмейта и ощущая, как утренняя прохлада приятно остужает его пылающее лицо. Улыбка не сходила с его лица, а в голове всё ещё крутилось хриплое предупреждение Тома о том, что он может забрать его обратно. Воздух раннего утра казался необычайно сладким, и даже тяжесть свертка в руках прибавляла сил. Он почти ворвался во внутренний двор, когда из-за поворота на него буквально выплыла профессор Макгонагалл. Гарри не успел затормозить и едва не сбил её с ног, в последний момент уклонившись в сторону. — Поттер! — грозно воскликнула она, поправляя остроконечную шляпу. — Куда вы несетесь в такой час? Она замолчала, внимательно разглядывая его. Гарри стоял перед ней красный, растрепанный, с сияющими глазами и сбившимся дыханием. На его шее, если присмотреться, всё ещё алел небольшой след от укуса, оставленный Томом, а от самого юноши исходил такой мощный заряд счастья, какой профессор не видела уже давно. Минерва окинула его подозрительным взглядом, перевела взор на его помятую одежду и внезапно побледнела, прикрыв рот ладонью. — Поттер, где вы были?.. О Мерлин, только не говорите мне, что... — Хорошо, не буду! — весело выкрикнул Гарри, перебивая её на полуслове. Он не стал дожидаться продолжения нотации. С коротким смешком он развернулся и бросился вверх по лестницам, оставив ошеломленную Минерву смотреть ему вслед. Макгонагалл только и смогла, что тяжело опереться на перила, прошептав что-то о безрассудстве собственного факультета. В гостиной было тихо, но у камина, как и ожидалось, сидела Гермиона. Как только портрет Полной Дамы открылся, она вскочила на ноги. — Гарри! Слава богу! Ты цел? — Более чем, — Гарри подошел к ней, всё ещё пытаясь отдышаться. — Гермиона, спасибо. За то, что прикрыла. Он протянул ей сверток. — Это тебе. От него. Просил передать в благодарность за помощь. Гермиона замерла, глядя на пакет в руках Гарри так, словно там лежала живая змея. — От... от него? Ты хочешь сказать, что Сам-Знаешь-Кто прислал мне подарок? — Открой, тебе понравится. Дрожащими руками Гермиона потянула за кожаную ленту. Когда бумага опала, она ахнула, едва не выронив содержимое. Внутри лежали три увесистых тома в переплетах из темной кожи с золотым тиснением. — О боги... — прошептала она, бережно касаясь корешка первой книги. — Гарри, это же «Основы дореформенного права» Этельреда Непокорного. И «Трактат о высшей трансфигурации материи». Этих книг нет даже в Запретной секции! Считалось, что последние экземпляры погибли во время пожара в Александрийской магической библиотеке. Она подняла на Гарри совершенно потрясенный взгляд. В её глазах страх перед Темным Лордом на мгновение проиграл чистому исследовательскому восторгу. — Он... он действительно прислал это мне? — Он сказал, что ты поймешь, за что, — Гарри улыбнулся и сел в кресло напротив. — Кажется, ты произвела на него впечатление, Гермиона. Хотя, признаться, я до сих пор не понимаю, как вы спелись за моей спиной. Гермиона села, прижимая редчайшие фолианты к груди, и её лицо приняло очень серьезное выражение. — Мы не «спелись», Гарри. Мы просто... нашли общий язык в вопросах твоей безопасности. И если этот человек готов дарить такие книги взамен на мою помощь, то, возможно, мы сработаемся.

***

Первого сентября Хогвартс-экспресс выплюнул на платформу сотни студентов, и замок снова ожил. Однако перемены витали в самом воздухе. На праздничном пиру Дамблдор объявил о кадровых перестановках, которые заставили Большой зал замолчать. Гораций Слизнорт, сияя как начищенный галеон, занял место за столом преподавателей, а Северус Снейп — к всеобщему изумлению — наконец получил долгожданный пост учителя Защиты от Тёмных Искусств. Но больше всего Гарри поразило поведение самого Снейпа. Профессор, который раньше не упускал ни единого шанса едко прокомментировать само существование Поттера, теперь вел себя так, словно Гарри был призраком. На уроках Снейп ни разу не придрался к его технике, не снял ни одного балла и даже не смотрел в его сторону. Он был холоден, профессионален и предельно осторожен. Прошли первая и вторая учебные недели. Дни тянулись, вмещали в себя десятки эссе по трансфигурации и тренировки по квиддичу, но настоящая жизнь Гарри начиналась ночью. Едва его голова касалась подушки, он проваливался в их общее пространство. Теперь это не всегда были его сны. Иногда они оказывались в уютной библиотеке, иногда — на берегу ночного моря, где шум волн убаюкивал сознание. В один из таких вечеров во сне Гарри заметил, что Том выглядит необычайно утомленным. Тёмный Лорд сидел в глубоком кресле, прикрыв глаза, а на его коленях лежала стопка призрачных пергаментов. — Даже в снах ты не расстаешься с делами? — мягко спросил Гарри, подходя ближе и кладя руку ему на плечо. Том тяжело вздохнул и накрыл ладонь Гарри своей. — Насколько бы могущественным ни был волшебник, Гарри, он не застрахован от бумажной волокиты. Руководить организацией масштаба моей — значит не только приказы. Это бесконечные отчеты, распределение ресурсов, логистика и контроль над каждым из Пожирателей. Они преданы мне, но порой невыносимо бестолковы. Гарри искренне рассмеялся, представив, как Тёмный Лорд сердито подчеркивает ошибки в отчетах Люциуса Малфоя. — Ты работаешь слишком много, Том. — Только здесь, с тобой, я могу позволить себе просто выдохнуть, — признался Реддл, притягивая Гарри к себе и утыкаясь лбом в его живот. — Ты — единственный доступный мне отпуск. Позже, когда тишина стала совсем уютной, Том заговорил о вещах более серьезных. Он рассказал, что его обещание, данное Гарри в Мэноре, уже воплощается в жизнь. — Сейчас ведутся активные переговоры с Министерством, Гарри. Негласные, через доверенных лиц. Скримджер понимает, что открытая война уничтожит Британию, а я предложил ему условия, которые сложно отвергнуть. Мы стараемся уладить вопросы легализации некоторых моих сторонников в обмен на прекращение любых актов насилия. Гарри слушал его и чувствовал странную гордость. Мир, о котором он мечтал, начал строиться не на пепелище, а за столом переговоров. — Значит, скоро всё действительно закончится? — прошептал Гарри. — Всё только начинается, — ответил Том, поднимая на него взгляд, полный спокойной уверенности. — Но на этот раз мы будем по одну сторону баррикад. Волдеморт усадил юношу к себе на колени, надежно обнимая за талию. Гарри почувствовал, как щеки обдает жаром, но не попытался отстраниться — напротив, он доверчиво прислонился к плечу своего соулмейта. — Гарри, — негромко позвал Том, перебирая пальцами пряди его волос. — Рождественные каникулы наступят быстрее, чем кажется. Ты проведешь их со мной? Гарри поднял голову, и в его глазах вспыхнула радость, смешанная с легким волнением. — Я был бы счастлив, Том. Правда. Но... где? В Мэноре? Реддл на мгновение помрачнел. — Пока я живу у Малфоев, но это временная мера. Сейчас я активно занимаюсь вопросом покупки собственного жилья. Раньше я какое-то время обитал в поместье Реддлов — там, где жили мой отец, бабка и дед, — его голос стал сухим, — но я не хочу туда возвращаться. Я хочу купить что-то свое. Что-то наше. Гарри замер, глядя в алые глаза. Сердце забилось чаще. — Наше? — переспросил он шепотом. — Да. И мне важно, чтобы ты тоже участвовал в выборе, — Том смотрел на него с несвойственной ему открытостью. — Я не хочу строить крепость, я хочу построить нам дом. Гарри почувствовал, как горло перехватило от волнения. Он опустил взгляд на свои руки, переплетая пальцы. — Ты... ты действительно хочешь, чтобы я жил с тобой? — спросил он, и в его голосе прозвучало столько надежды, что Том невольно сжал объятия. — Я очень этого хочу, — признался Волдеморт. Он наклонился вперед, соприкасаясь своим лбом со лбом Гарри. В этой близости их общая магия пульсировала медленно и глубоко, словно единый живой организм. — Знаешь, — прошептал Том, — в последнее время мое безумие перестало терзать меня. Вспышки ярости, внезапный, неконтролируемый гнев, который сжигал меня изнутри десятилетиями... всё это утихло. Раньше тьма внутри меня требовала выхода, но с тех пор, как наша связь окончательно оформилась, в моей голове воцарился порядок. Ты стал моим якорем, Гарри. Гарри посмотрел на него со смесью облегчения и тихой грусти. Он знал, на что был способен Темный Лорд в моменты гнева, и осознание того, что он — причина этого исцеления, пугало и восхищало одновременно. — Есть ли шанс, что это может вернуться? — тихо спросил он, касаясь ладонью щеки Тома. — Что ты снова... потеряешь себя? Том прикрыл глаза, наслаждаясь теплом этой ласки. — Это маловероятно. Связь душ — самая мощная стабилизирующая магия из существующих. Но, чтобы быть уверенным до конца, я проведу некоторые ритуалы для укрепления стабильности разума и тела. Я хочу быть достойным того, что ты мне даришь. Он чуть повернул голову, целуя ладонь Гарри. — Нам нужно найти место, где будет много света, Гарри. Для тебя. И пара лабораторий — для меня. Гарри улыбнулся, прижимаясь к нему еще крепче. Мысль о том, что после всех лет борьбы его ждет не битва, а выбор цвета стен в их общем доме, казалась самым прекрасным безумием в его жизни.