Пока ты мне снишься

Гарри знал, что покупка нового дома — дело небыстрое, а каникулы неумолимо приближались. Ему хотелось сделать ответный шаг, показать Тому, что он тоже готов впустить его в свою жизнь. Выбор пал на площадь Гриммо, 12. Несмотря на мрачную славу, это было единственное место, которое Гарри по-настоящему принадлежало. Дамблдор, чья рука теперь выглядела совершенно здоровой, лишь внимательно посмотрел на Гарри поверх своих очков-половинок, когда тот попросил разрешения отлучиться на вечер. В глазах директора промелькнуло понимание, смешанное с легкой грустью, но он лишь кивнул и позволил Гарри воспользоваться камином в своем кабинете. Зеленое пламя выплюнуло Гарри в пыльную гостиную дома Блэков. Здесь по-прежнему пахло сыростью и старым пергаментом. — Грязный мальчишка, недостойный наследник... — послышалось из угла дребезжащее бормотание. Кричер, еще более согбенный, чем обычно, стоял в тени, сжимая в руках какую-то грязную тряпку. — Явился осквернять дом моей госпожи своим присутствием... — Кричер, послушай меня, — Гарри постарался придать голосу твердость. — Мне нужна твоя помощь. Я хочу привести этот дом в порядок. Я собираюсь пригласить сюда свою родственную душу и хочу, чтобы здесь было чисто и достойно. Домовик издал звук, похожий на сдавленный клекот, и начал биться головой о ближайшую тумбочку. — О, бедный Кричер! Осквернение! Грязнокровки и предатели крови будут пировать в зале моей госпожи! — Хватит! — раздался резкий, властный голос, от которого дребезжали люстры. Шторы на огромном портрете в прихожей распахнулись. Вальбурга Блэк замерла, вглядываясь в Гарри своими фанатичными глазами. Она не начала кричать, как обычно. Она смотрела на него с пугающим вниманием. — Ты заговорил о родственной душе, — прошептала она, и её голос эхом разнесся по пустому холлу. — Старые законы магии превыше всего, даже для такого, как ты. Скажи мне, мальчишка, чья кровь и магия так сильно переплелись с твоими, что ты осмелился просить о порядке в благороднейшем доме Блэков? Кто твоя пара? Гарри выпрямился, глядя прямо в нарисованные глаза старой леди. — Моя родственная душа — Лорд Волдеморт. Том Реддл. В доме воцарилась такая тишина, что было слышно, как падает пыль. Кричер замер, перестав биться головой, и медленно поднял на Гарри огромные слезящиеся глаза. Вальбурга на портрете подалась вперед, её ноздри затрепетали. — Лорд Волдеморт? — переспросила она, и в её голосе внезапно прозвучала не ярость, а глубочайшее, почти религиозное почтение. — Темный Лорд? Избранный самой магией... Она медленно перевела взгляд на Кричера. — Ты слышал его, ничтожный эльф? В этот дом придет Наследник Слизерина. Родственная душа моего внучатого племянника. Кричер мгновенно преобразился. Он низко склонился, коснувшись ушами грязного пола. — Простите Кричера, благородный хозяин Гарри! Кричер не знал! Кричер вычистит каждый уголок! Кричер достанет фамильное серебро и лучшие шелка! Дом Блэков будет сиять! В следующую секунду домовик превратился в вихрь активности. С помощью магии, которую подпитывал небывалый энтузиазм, он начал срывать пыльные чехлы и изгонять докси. Вальбурга же, впервые за всё время, посмотрела на Гарри с подобием одобрения. — По крайней мере, в одном ты не подвел семью, Поттер, — бросила она, прежде чем величественно удалиться в глубину рамы. Прошла неделя. Гарри сидел в библиотеке, пытаясь сосредоточиться на эссе по зельеварению, когда тишину нарушил резкий хлопок. Прямо перед его столом появился Кричер. Выглядел он непривычно: чистая наволочка с гербом Блэков, гордо выпрямленная спина и взгляд, горящий фанатичным блеском. — Хозяин Гарри, — Кричер низко поклонился. — Кричер выполнил поручение. Дом благороднейшего рода Блэков избавлен от скверны и пыли. Кричер выкинул рухлядь, сменил обивку мебели и застелил кровати тончайшим шелком. Гарри почувствовал, как сердце радостно подскочило. Больше не нужно было ждать Рождества. Он безумно скучал. Из-за бесконечных переговоров с Министерством Том стал реже появляться в их общих снах, а когда появлялся — выглядел измотанным. Гарри немедленно достал пергамент и написал короткое, но решительное письмо, указав адрес и время: пятница, семь вечера. В пятницу, едва закончился последний урок, Гарри, сославшись друзьям на плохое самочувствие, отпросился у директора и через камин переместился на Гриммо. Дом было не узнать. Он сиял. Кричер действительно превзошел себя: тяжелые портьеры были выстираны, серебро начищено до блеска, а в воздухе витал легкий приятный аромат. Гарри поднялся в свою спальню и вытащил из сумки небольшую посылку из аптеки, которую получил утром. Внутри была флакон с расслабляющей смазкой. Он долго обдумывал этот шаг. Он хотел, чтобы их первая полноценная ночь была идеальной. Он хотел принадлежать Тому полностью, без остатка. Решив подготовиться заранее, Гарри набрал полную ванну горячей воды. Пар окутал комнату, помогая расслабиться. Он провел в воде почти час, осторожно подготавливая свое тело, растягивая мышцы так, как читал в одной из книг. Его мысли были сосредоточены только на Томе: на его руках, его голосе, его тяжелом взгляде. Внезапно по связи прошел мощный, пульсирующий сигнал. «Я здесь, Гарри. Впусти меня». Гарри вздрогнул. Том пришел раньше! В панике он выскочил из ванны, едва успев вытереться. Времени на долгие сборы не было. Он быстро натянул легкие пижамные штаны прямо на влажную кожу, даже не вспомнив о белье, и набросил сверху темно-синий шелковый халат. Пояс он завязал на ходу, оставляя грудь полуобнаженной. Он подбежал к массивной входной двери и рванул её на себя. На пороге стоял Том. Он был в своем черном дорожном плаще, на плечах которого еще лежали капли ноябрьского дождя. Он выглядел бледным и смертельно уставшим после недели завала, но стоило ему увидеть Гарри — растрепанного, раскрасневшегося после ванны, в одном лишь шелковом халате — как его глаза вспыхнули знакомым, обжигающим алым пламенем. — Ты... ты пришел раньше, — выдохнул Гарри, не в силах скрыть восторга. Том перешагнул порог, и дверь за его спиной захлопнулась сама собой. Он молча окинул Гарри долгим, тяжелым взглядом — от босых ног до капель воды, всё еще блестящих на ключицах. Он сделал шаг вперед, вторгаясь в личное пространство юноши, и его ноздри едва заметно трепетали. — Возможно, я не упоминал этого раньше, но в этом теле у меня обострены все чувства, Гарри. И обоняние — не исключение. Почему от тебя так сладко пахнет клубникой? Гарри на мгновение замер, чувствуя, как жар приливает к лицу. Он отвел взгляд на мгновение, борясь с накатившим смущением, а затем, вспомнив о своей решимости, посмотрел Тому прямо в глаза. По их ментальной связи, словно вспышка молнии, пронеслась четкая картинка: флакон со смазкой на краю ванны, Гарри, расслабленный в горячей воде, и его собственные пальцы, готовящие тело к приходу Тома. Том резко, рвано вздохнул. Его самообладание, которое он так тщательно поддерживал, рухнуло в одно мгновение. Он шагнул вплотную и обхватил ладонями мокрую шею Гарри, притягивая его к себе. Его губы накрыли губы партнёра в неудержимом, почти яростном поцелуе. Юноша, не раздумывая, подпрыгнул, обхватывая талию Тома ногами, и Реддл легко подхватил его, ощущая через тонкий шелк халата твердое, пульсирующее возбуждение своего мальчика. Он понес его вверх по лестнице, не обращая внимания на портреты Блэков, которые в шоке застыли в своих рамах. — Том... это гостевая... нам нужна моя спальня... — попытался пробормотать Гарри, когда они ворвались в первую же открытую комнату, но Том его не слышал. Он опустил Гарри на широкую кровать, и шелковый халат распахнулся, обнажая разгоряченную кожу. После долгого воздержания в снах, где они лишь осторожно касались друг друга, физическая реальность казалась ошеломляющей. Том начал спускаться поцелуями ниже, оставляя дразнящие укусы на ключицах и животе, пока не стянул с Гарри легкие пижамные штаны. Когда он медленно и властно облизнул головку Гарри, юноша выгнулся дугой, издавая стон — громкий, развязный и полный такого наслаждения, что у Тома потемнело в глазах. Реддл чувствовал, что сам находится на грани, но он хотел довести Гарри до предела. Благодаря подготовке Гарри, первый палец вошел легко. Том добавил второй, а через пару минут и третий, ритмично растягивая его и слушая, как сбивается дыхание его соулмейта. Том стонал в такт движениям Гарри, его собственная магия пульсировала в комнате, заставляя стекла в окнах мелко дрожать. — Том... я сейчас... я скоро... — простонал Гарри, зарываясь пальцами в простыни. Но Том резко прекратил ласку. Он поднялся на руках, нависая над Гарри, его алые глаза горели нежностью и обожанием. Он аккуратно приставил свой член к входу и начал медленно входить — сначала головкой, а затем, преодолевая сопротивление, глубже. Гарри судорожно выдохнул, его пальцы впились в плечи Тома. — Тише, тише, — прошептал Реддл, целуя его в висок и потираясь кончиком носа о его щеку. — Просто расслабься для меня, душа моя. Обещаю, боль скоро уйдет. Он начал совершать медленные поступательные движения, чувствуя, как Гарри постепенно привыкает к нему. — Мерлин... в тебе так горячо, Гарри. Ты такой тесный... — выдыхал Том, теряя остатки контроля и полностью растворяясь в ощущении их единства. Комната наполнилась звуками, которые площадь Гриммо не слышала годами: тяжелым, рваным дыханием, стонами и ритмичными ударами тел. Том старался сдерживаться, его движения были осторожными и почти болезненно медленными. Он до побелевших костяшек сжимал простыни по обе стороны от головы Гарри, боясь сорваться, боясь, что его желание окажется чрезмерным для этого хрупкого на вид юноши. Но когда Гарри, привыкнув к заполнению, начал сам подаваться навстречу, когда его стоны из тихих превратились в требовательные и полные чистого удовольствия, плотина рухнула. Том начал набирать скорость. С каждым новым толчком он вбивался в него всё глубже и яростнее. — Том... Мерлин, Том... — Гарри тянулся к его лицу, ловя его губы своими. Он шептал прямо в ухо Реддлу, сбиваясь и захлебываясь от восторга: — Мне так хорошо... Я люблю тебя... Слышишь? Я так сильно люблю тебя... Эти слова действовали на Тома сильнее любого заклятия. Он буквально плавился под руками своей родственной души. Его магия, обычно холодная и острая, теперь превратилась в жидкое пламя, циркулирующее между ними по каналу связи. Он чувствовал каждое сокращение мышц Гарри, каждую вспышку экстаза в его мозгу. На пике удовольствия Гарри выгнулся дугой. Его тело содрогнулось в мощном оргазме, и он кончил себе на живот, измазав их обоих горячей спермой. Том, чувствуя, как его собственное тело достигает критической точки, навис над ним, не прекращая движений. Он глубоко поцеловал Гарри, буквально выстанывая свои чувства ему в рот. — Гарри... — голос Тома был едва слышен за грохотом крови в ушах. — Можно?.. Можно я кончу в тебя? Гарри был вне себя. Его глаза закатывались при каждом резком толчке, он видел лишь вспышки света и чувствовал только Тома. — Что?.. — бессвязно пробормотал он, задыхаясь. Том сжал его бедра так сильно, что на них наверняка останутся следы, и повторил вопрос тихим, срывающимся голосом. — Господи... да! Да, конечно! — выкрикнул Гарри, обхватывая его ногами и притягивая еще ближе. С последним, самым глубоким и резким толчком Том содрогнулся. Гортанный рык вырвался из его груди, когда он начал заполнять Гарри своей спермой. Эйфория была настолько острой, настолько запредельной, что магия внутри Тома выплеснулась вовне. В ту же секунду массивное антикварное зеркало в тяжелой раме, стоявшее в паре метров от кровати, внезапно треснуло сверху донизу. Острый звук лопнувшего стекла прорезал тишину, последовавшую за их общим выдохом. Том тяжело рухнул на грудь Гарри, всё еще содрогаясь от отголосков оргазма. Он чувствовал себя так, словно только что родился заново. Связь между ними сияла в астральном плане так ярко, что, казалось, её было видно даже сквозь закрытые веки. Гарри лежал под ним, совершенно обессиленный. — Кажется... — прошептал Гарри, глядя на треснувшее зеркало, — мы только что сломали фамильную реликвию. — Прости, я слегка не сдержался, — хрипло отозвался Том, поднимая голову и глядя на паутину трещин в зеркале. Он осторожно отстранился, чувствуя, как по телу разливается приятная истома, и, подхватив Гарри вместе с одеялом, перенес его в нужную спальню. Не успели они коснуться подушек, как в комнате с тихим хлопком появился домовик. Он поставил на прикроватную тумбу серебряный поднос, уставленный фруктами, сырами и легким вином, и, отвесив такой низкий поклон, что едва не ударился лбом об пол, исчез. Том, устроившись поудобнее, притянул Гарри к своему боку. Он медленно, с каким-то особенным наслаждением выбирал самые сочные дольки фруктов и кормил Гарри прямо из рук. Юноша послушно принимал угощение, чувствуя себя абсолютно защищенным и бесконечно любимым. — Теперь, — прошептал Том, запечатлев на губах Гарри сладкий поцелуй, — запах клубники будет ассоциироваться у меня исключительно с этой ночью. И с тем, как самозабвенно ты стонал моё имя. Гарри хихикнул, пряча пылающее лицо на его плече. — Кстати, я отпросился на все выходные, — признался он, лениво вычерчивая пальцем узоры на бледной груди Тома. — И как же Дамблдор тебя отпустил? — Том изогнул бровь в немом удивлении. — Проблем не возникло, — Гарри пожал плечами. — Он... он словно ждал этого. Кажется, директор совсем не против сложившейся ситуации. По-моему, он просто хочет, чтобы всё это закончилось миром. Волдеморт лишь двусмысленно хмыкнул, не желая сейчас анализировать мотивы своего старого врага. В этот момент его интересовал только Гарри. Постепенно разговоры затихли, дыхание выровнялось, и они уснули, тесно переплетясь телами, под мерный треск поленьев в камине. На следующее утро Том проснулся от дразнящего аромата крепкого кофе. Солнечные лучи пробивались сквозь шторы, а кровать рядом была пуста, но всё еще хранила тепло. Он накинул халат и спустился на кухню. Гарри, напевая что-то себе под нос, стоял у плиты, сосредоточенно помешивая что-то в сковороде. На нем была только его пижамная куртка, которая едва прикрывала бедра. Том бесшумно подошел со спины и обвил руками его талию, прижимаясь всем телом. Гарри вздрогнул от неожиданности, но тут же расслабился, чувствуя, как утренняя эрекция Тома вполне определенно заявляет о себе, упираясь в его поясницу. — Доброе утро, — прошептал Том, вдыхая запах волос Гарри. Гарри выключил конфорку, отложил лопатку и, развернувшись в его объятиях, мягко оттеснил Тома к противоположной столешнице. Его глаза лукаво блеснули, а руки скользнули по шелку халата Тома вниз. — Том... — Гарри закусил губу, глядя на него снизу вверх. — Могу я кое-что попробовать? Том замер, тяжело опершись ладонями о край столешницы позади себя. Его халат распахнулся, являя Гарри его возбуждение, которое в утреннем свете казалось еще более внушительным. Гарри осторожно обхватил пальцами горячую, пульсирующую плоть. Том резко выдохнул, его пальцы впились в край дерева так, что оно жалобно скрипнуло. Когда Гарри впервые коснулся его языком, пробуя на вкус терпкий предэякулят, тело Реддла натянулось, как струна. — О Мерлин, Гарри... — прохрипел Том, зажмурившись. Его рука легла на затылок Гарри, нежно, но крепко сжимая черные пряди. — Пожалуйста... оближи её... да, вот так, — выдохнул он, когда язык Гарри начал медленно очерчивать головку. Том судорожно дернул бедрами навстречу, не в силах сдерживать порывы. — Ты даже не представляешь, как это... как ты сводишь меня с ума. Гарри поднял на него взгляд, полный обожания, и, видя, как Том плавится под его ласками, стал смелее. Он взял его глубже, стараясь доставить максимальное удовольствие. — Да, — вырвалось у Тома, его голос сорвался на едва слышный рык. — Вот так... еще немного глубже, душа моя. Не останавливайся. Том едва стоял на ногах, его колени подкашивались от каждой вспышки наслаждения. Он шептал обрывистые просьбы, полностью отдаваясь во власть Гарри, позволяя ему вести. Он чувствовал каждое движение губ юноши, каждую ласку языка, и это ощущалось в стократ острее из-за их неразрывной связи. — Гарри... я сейчас... — Том вцепился в его волосы, его дыхание стало совсем рваным. — Я на пределе... Том запрокинул голову, его горло дернулось в беззвучном крике, и через мгновение он содрогнулся, изливаясь. Гарри не отстранился, принимая его полностью, чувствуя вкус его спермы и получая от этого дикое удовольствие. Несколько минут в кухне царила абсолютная тишина, нарушаемая лишь их тяжелым, сбивчивым дыханием. Том медленно опустил руку на щеку Гарри, заставляя его поднять голову и ласково стирая большим пальцем каплю с его губ. — Ты — самое невероятное, что когда-либо случалось со мной, — тихо произнес он, помогая Гарри подняться с колен и притягивая его к себе для долгого, благодарного поцелуя. Приведя себя в порядок и затянув пояса халатов, они наконец вернулись к прерванному завтраку. Кричер, словно почувствовав смену обстановки, вовремя подогрел кофе и принес горячие тосты. Они сидели друг напротив друга за небольшим столом у окна. Гарри с аппетитом принялся за яичницу, чувствуя во всем теле приятную легкость и абсолютное спокойствие. Том же ел неспешно, не сводя с Гарри задумчивого, светящегося нежностью взгляда. — Ты изменил этот дом, — заметил Том, обводя взглядом чистую, залитую светом кухню. — Я раньше был здесь. Блэки всегда были мастерами строить склепы, но тебе удалось принести сюда жизнь. — Я просто хотел, чтобы нам здесь было хорошо, — ответил Гарри, намазывая джем на тост. — Здесь ты просто Том. И это мой дом, а значит, и твой. Том замер с чашкой в руке. Слово «твой» отозвалось в нем странной, почти позабытой теплотой. — У нас впереди целые выходные, — улыбнулся Гарри. — Чем хочешь заняться? Кроме... ну, ты понимаешь. Том хмыкнул, и в его глазах блеснул огонек интереса. — Раз уж мы в доме Блэков, я бы хотел изучить их библиотеку. Там наверняка есть фолианты, которые помогут мне с теми ритуалами. Но сначала... — он протянул руку через стол и накрыл ладонь Гарри своей, — я хочу просто побыть здесь. С тобой. Субботу они провели в библиотеке. Том устроился в глубоком кресле с высокой спинкой, обложившись старыми фолиантами Блэков. Гарри сидел на полу у его ног, привалившись спиной к его коленям. Он лениво листал какую-то книгу по защитной магии, но больше прислушивался к шороху страниц, которые переворачивал Том. Иногда Реддл отвлекался от чтения и запускал пальцы в волосы Гарри, рассеянно перебирая пряди. — Нашел, — негромко сказал Том спустя пару часов тишины. — «Синхронизация ядер при полном слиянии». Блэки хранили записи о том, как перенаправлять излишки магии между партнерами. Это поможет нам не разносить всё вокруг, когда... — он сделал паузу и едва заметно усмехнулся, — когда резонанс между нами становится слишком сильным. Гарри запрокинул голову, глядя на него снизу вверх. — Значит, зеркала в спальне больше не пострадают? — Именно. Воскресенье прошло тише. Они почти не говорили о делах Министерства или Пожирателях. Том казался непривычно расслабленным: в домашней одежде, без своей вечной маски холодного величия. Они вместе обедали на кухне, и Гарри ловил себя на мысли, что видеть Тома, режущего хлеб, — это самое странное и правильное зрелище в его жизни. Вечером Гарри шагнул в зелёное пламя камина и мгновением спустя оказался в кабинете Дамблдора. Директор даже не поднял головы от свитков, лишь едва заметно кивнул, позволяя Гарри бесшумно покинуть комнату. Возвращение в Гриффиндорскую башню ощущалось как переход в другую реальность. Здесь пахло пыльными коврами и какао, а в гостиной было шумно и тесно. Гарри проскользнул в спальню, на ходу поправляя воротник мантии — он вдруг осознал, что так и не свел метки, оставленные Томом на его шее. Учебная неделя потянулась медленно, словно патока. Гарри сидел на уроках, машинально записывая лекции или нарезая ингредиенты, но его мысли были далеко. Он постоянно возвращался в те выходные: к запаху старых книг в библиотеке и теплу рук Тома. На уроках Снейп по-прежнему игнорировал его существование, но Гарри сам замечал перемены. Его магия после выходных на Гриммо стала плотнее. Когда он практиковал невербальные заклинания, искры с кончика палочки срывались с таким треском, что сидящий рядом Невилл вздрагивал. Резонанс, о котором говорил Том, не исчез с расстоянием — он пульсировал где-то под ребрами, напоминая о том, что произошло между ними. — Ты какой-то... странный, — заметил Рон в среду вечером, когда они сидели над домашним заданием. — С тех пор как «выздоровел», ты будто не здесь. И светишься, как будто Люмос сожрал. Гермиона, сидевшая напротив, бросила на Гарри короткий, проницательный взгляд. — Просто выспался, Рон, — уклончиво ответил Гарри, пряча улыбку. Ночами они с Томом снова встречались в снах. Теперь эти встречи стали другими. Исчезла неловкость, исчезло напряжение. Том выглядел менее измотанным; казалось, физическая близость и «синхронизация», которую они начали практиковать, подпитывала его не меньше, чем самого Гарри. В один из таких снов Том показал ему чертежи небольшого поместья в Уэльсе — уединённого, окруженного древними лесами и защитными чарами. — Я выкупил его вчера, — сказал Том, обнимая Гарри со спины и глядя на призрачный пергамент. — К Рождеству там всё будет готово. Гарри прислонился затылком к его плечу, прикрыв глаза. До каникул оставалось три недели. Он стал зачеркивать дни в своем календаре. Каждый вечер, задергивая полог кровати, Гарри шептал в пустоту: «Еще на один день ближе». Его не пугали ни холодный декабрь, ни политические интриги, о которых иногда упоминал Том. Он просто ждал момента, когда сможет снова коснуться руки своей родственной души не в зыбком мире снов, а наяву. Хогвартс начал украшаться к празднику. В Большом зале появились огромные ели, а в коридорах пахло корицей, но для Гарри вся магия этого Рождества теперь была сосредоточена в одном человеке, который ждал его за пределами школьных стен.