Средиземье в ударе

      Холм, на котором стояла крепость Дол-Гулдур, распалагался на юге Мирквуда. Это и беспокоило Радагаста, слишком близкое соседство с Тёмным Властелином, да и деревья там совсем не росли, как так не любить растения. Саурон не раз после очередной эльфо-валарской трёпки возвращался в крепость и подолгу зализывал раны, восстанавливал силы. Кто помешает ему и на этот раз вернуться? Умирают ли майар, как духи? Кем он являлся, в сущности?       Все в Средиземье, ну ладно, не все, а только маги и эльфы, искали то самое кольцо Власти, зная наверняка, что оно может помочь воскреснуть оболочке Саурона. Хотели уничтожить, пока не поздно, но найти не смогли. Или так искали. Гэндальф что-то подозревал, но делиться предположениями не спешил. Это и станет роковой ошибкой, натянутой временем. Поделись он с Элрондом или с Галадриэль своими мыслями… эх, чего уж об этом. Видимо, кто-то там… пожелал злу выжить и этот кто-то слишком силён.       Сам Саурон очень желал часть своей скрижали, то есть кольцо, в которое вложил душу. А вот по ту сторону баррикады, увы, не поддерживали его стремлений. Умер так умер, чего воду мутить, отправляйся… Куда там у них? За грань времени или в чёрную дыру. Кто знает, что там, за горизонтом? Может, новый мир. Чего цепляться за старый, который ты уже искалечил.       Галадриэдь неслышно шагнула по почти разрушенному мосту, который дугообразно нависал над пропастью.       — Госпожа, будьте осторожны, камень хрупкий, — сзади донёсся голос Радагаста, и голубой свет от посоха осветил полуразвалившиеся заброшенки.       — Ну и где ты нашёл эту… — она хотела сказать палку, но не стала обижать мага. Видимо, Келеборн прав, совсем плох старик. Может, к себе пригласить пожить, присмотрим, уход предоставим, раз Трандуилу нет дела до стариков.       — Там, — он указал рукой в тёмный проход, что вёл в подземелье.       — Зачем ты туда ходил? — она развернулась и уставилась на Бурого, — чего ты там забыл?       — Я хотел… — Он замялся. — Убедиться, что здесь никто не живёт и почему тут не растут деревья. И ведь всё зло отсюда ползёт. А это я нашёл в могиле Кхамула, там так и написано на чёрном наречии.       — Убедился? Ты ещё и расхититель гробниц. — Она никак не ожидала, что это всё всерьёз. Ну нашёл старик палку и утверждает, что это моргульский клинок. Хотя… нет, всё, что ей открывалось в видениях — это дар, её дар.       — Сюда, моя госпожа, — махнул рукой маг и первым вошёл в темноту.       Под корнями Дол-Гулдура начиналась иная тьма. Каменные ступени уходили вниз узкой спиралью, и с каждым шагом воздух становился гуще, будто под землёй его не хватало живым.       Радагаст шёл, опираясь на посох. Его шаги были осторожны, он чувствовал, что камень под ногами чужд миру лесов. Здесь не было ни мха, ни корней, ни дыхания земли. Даже крысы не водились в этих ходах.       Галадриэль следовала за ним молча. Подземелье было сложено из чёрного камня, гладкого, как будто его не тесали, а вырастили из самой земли. На стенах проступали следы искажённых древних рун. Некоторые из них Галадриэль узнавала и отводила взгляд.       — Здесь держали не тела, — тихо произнесла она, — здесь покоится страх.       Чем глубже они спускались, тем тише становился Дол-Гулдур. В самом нижнем зале не было ни алтаря, ни трона. Лишь круглая каменная платформа, приподнятая над полом, будто остров посреди застывшего моря. Камень здесь был светлее.       — Пусто, — сказал с облегчением Радагаст после долгой паузы.       Галадриэль не ответила. Она ступила на платформу, и мир сдвинулся. Всё закрутилось. Подземелье исчезло не сразу. Сначала пропал запах камня, затем холод, затем звук шагов Радагаста. Остался лишь её собственный свет. И он вдруг стал слишком ярким для этого места. Платформа превратилась в высокую открытую плоскость, окружённую туманом. Ни стен, ни потолка. Только бесконечная серая высь, словно мир задержал дыхание.       — Ты всегда выбирала сама, когда прийти, — возник спокойный чёткий голос, и Галадриэль его узнала.       — Саурон, — тихо, на одном дыхании, произнесла она. Перед ней стоял высокий светлый, почти эльфийский образ. Таким, каким его могли видеть прежде, чем мир узнал его истинное имя.       — Имя, данное врагами, — мягко ответил он. — Я предпочитал Аннатар.       Она не отвела взгляда и не отступила. Свет вокруг неё дрогнул, но не померк.       — Ты ушёл, — сказала она. — Здесь тебя нет.       — Нет? Ты знаешь, что это неправда, я всегда здесь, — он усмехнулся над наивностью эльфов: всегда считают себя умнее других. — Ты пришла убедиться, что Дол-Гулдур пуст, — продолжил он. — И это так. Я не скрываюсь. Ты же знаешь меня. От меня не так просто избавиться. И я готовлюсь.       — К чему? К новой войне?       — Я никогда не желал войны. Это ваши эльфийские домыслы, нашёптанные Валар. Я всегда желал порядка, — он пристально на неё взглянул. — Ты видишь, как всё рушится, Галадриэль. Эльфы уходят. Люди слабы и алчны. Время пожирает даже память. Я предлагаю не разрушение. Я предлагаю форму. Структуру. Сохранение.       На миг ей показался — или он позволил ей увидеть — мир без хаоса: дороги без войн, короны без крови, тишина, в которой никто не кричит от страха.       — Встань со мной рядом, — продолжил он негромко. — Я всегда считал тебя равной. Ты могла бы быть светом, который направляет.       — Где-то я уже это слышала, пой ласточка, пой, — Галадриэль подняла руку и свет вокруг стал ярче, глубже, как звёзды над водами Аманa. — Ты так и не понял, — сказала она. — Порядок без свободы — это лишь иная форма тьмы.       Саурон улыбнулся: — Не познаешь тьмы — не коснёшься света. Я знаю, что ты меня понимаешь. Мы ещё встретимся, владычица Лориэна, — он театрально склонил голову и прижал правую руку к сердцу.       Платформа дрогнула. Туман рассеялся. Галадриэль моргнула, и снова тьма. Радагаст крепко сжимал посох и что-то комментировал.       — Может, вернёмся? — закончил он тихо. — Тут точно никого нет.       — А как же некромант? — она взглянула старику в глаза. — Я знаю, что надо сделать.       Молча достала из складок плаща небольшой мешочек. И начала методично, по кругу, вдоль трещин, у стен посыпать каменный пол белым порошком, словно делала это не в логове Саурона, а на кухне, где завелись тараканы.       Радагаст громко засопел: — Э-это… Прости, — осторожно вставил он, — а это сейчас что?       Галадриэль не подняла головы: — Профилактика от тёмных сил. Просто мелка нет. — Она наклонилась, стряхнула порошок в тёмное место, где только что стоял Саурон.       — Что за… профилактика? — уточнил Радагаст.       — Всё просто, — спокойно ответила она, — если место долго принадлежало злу, то оно рано или поздно возвращается. Как насекомые, понимаешь?       Радагаст хмыкнул: — Так ты чего, тараканов травишь? — От мысли его передёрнуло. — Нет тут тараканов! Они милейшие создания.       — Я сравниваю последствия, — сказала Галадриэль. — Не позаботишься вовремя — заведутся снова. Знаем, проходили! — Она оглядела зал и, подумав, добавила ещё щепоть в трещину у стены.       — Вы там, эльфы, совсем ку-ку. Я вам про некроманта, а вы… — Он махнул рукой и направился к выходу из подземелья. — Знаешь, — он на минуту остановился, — я ожидал каких-то ритуалов. Заклинаний. А не… травли.       Галадриэль улыбнулась: — Тараканы, которые здесь водятся или могут завестись, не уважают высокие слова. Зато отлично понимают простые меры, как этот порошок. Теперь точно долго не появятся, — добавила она. — Даже для тех, кто подумает вернуться.       — Напомни мне, Эру, никогда не злить владычицу Лориэна, а то не заметишь, как окажешься в её списке, — буркнул Радагаст и двинулся к выходу.