Средиземье в ударе

      Кирибриан проживала двойной жизнью не специально, а вынуждено, если можно так сказать, и скрывала истинную правду о себе. Ведь кто поверит, что она — пришелец из мира технологий и зовут её Кира. Скорее примут за умалишённую или за врага, чем пришлую из параллельного мира, кстати, что и произошло с эльфами, они приняли её за лазутчицу Саурона, и темница оказалась лучшим вариантом в этом вопросе.       Гномы упорно не хотели брать эльфийку с собой к горе. Женщина на корабле — к беде. Пусть идёт своей дорогой.       — Это не корабль, а лодка, — оспаривал Бильбо. — И что в этом плохого? Эльфийский лекарь нам не помешает. Вон, посмотрите на Кили, а ведь мог и к праотцам отправиться.       — Что плохого, что плохого, да даже по нужде не сходить, — не уступал Двалин. — Ей лучше вернуться к своим.       Но как бы то ни было, она стояла на палубе и мысленно прощалась с городом на воде, где ощущала себя человеком и была счастлива больше десяти лет своей жизни. Пока в городе не появились плотогоны и один из них узнал в ней беглянку. Здесь у неё был свой дом и своё дело, подруга, роднее всех на свете. История давняя, и длилась с того момента, когда Смауг захватил гору. Несмотря на эльфийскую внешность и высокий рост, она не считала себя одной из эльфов. По духу люди ей были ближе. И ещё одно расхождение: уши у неё были обычными, человеческими.       Плыли четыре дня, а потом пешим ходом. Поклажу разделили поровну. Гора приближалась. Но ни травинки, ни деревца, ни кустика, а воздух становился тяжёлым, как дыхание дракона. Их встречала голая, выжженная земля.       — Когда-то тут журчали ручьи и пели птицы, — вздыхая, сказал Балин. — А вот там стоял город Дэйл. А какие мы ярмарки устраивали! Дэйл славился игрушками. И что осталось? — гном тяжело вздохнул. — А зачем ты пошла с нами?       — Мне некуда идти, — ответила она. — В городе опасно, а если я вернусь к эльфами, то мне смерть, они не простят. А дом мой очень далеко.       — За горами или за морем? — продолжил Балин.       — Нет. Его нет в Средиземье, — голос стал хриплым, и тоска навалилась на плечи. Рассказать, как она встретила в кафе странного пожилого человека и как согласилась перейти грань миров? Нет. Сумасшествия в её жизни хватает. Она будто жила между двух огней — и не человек, и не эльф — и это самое ужасное.       — И тебя не пугает дракон? — седой гном шёл рядом, то и дело посматривая на красивую стройную эльфийскую девушку.       — Пугает, но вы же идёте.       — Мы хотим вернуть себе дом.       — И я бы хотела вернуть, но пока не знаю как.       Когда гномы добрались до подножия горы, то устроились на привал. Торин, сидя у костра, крутил в руках пожелтевший пергамент.       — Что это? — спросила Кира.       — Карта-ключ, она должна помочь найти вход в гору.       — А разве вы не знаете, где вход?       — Гномы так строят, что сами найти не могут. Позвольте мне, — Бильбо протянул руку. Торин строго свёл брови; но слова сказаны правдиво. — Я мастер разгадывать загадки. Так что там говорил Гэндальф про дрозда? «Стань в Дурин день у серого камня, когда прострекочет дрозд, и заходящее солнце бросит последний луч на дверную скважину». Ага… Где у нас тут серый камень? Камень, предположим, я найду, а где возьмём птицу?       Прошло определённое время, и именно Бильбо нашёл то самое место с дверью. Гномы по цепочке, ступенька за ступенькой поднимались к платформе. Как ему это удалось, загадка. Видимо, волшебник не ошибся в его умственных способностях.       Но загвоздка всё же осталась: они не могли найти скважину для ключа. Никто не понимал, что надо дождаться последнего уходящего луча, когда солнце прощается с осенью. И опять на помощь пришёл хоббит. Когда надежда совсем покинула и гномы махнули рукой, луч уходящего солнца осветил скалу и указал на скважину. Торин вставил ключ, щелчок, гномы навалились на дверь, и та со скрежетом поддалась. Темнота вырвалась наружу.       — Что дальше? — отряхиваясь от пыли, неуверенно спросил Беггинс. — Гэндальф предупреждал, чтобы мы без него не совали свои носы в гору.       — Это было адресовано нам, а тебе можно пойти и всё разузнать, — ответил Торин. — Не бойся, дракон давно умер.       — А если нет? — сердце хоббита сжалось от нехорошего предчувствия.       — Если что, мы спасём, — ответил кто-то из гномов.       — Я пойду с ним, — Кира встала рядом с Бильбо. — Мне нечего терять.       — Ну и правильно, вдвоём веселее. Если появится Гэндальф, мы ничего не нарушили и выполнили его указания. Так ведь? — слова Торина гномы поддержали, кивая и поддакивая. Хоббит тяжело вздохнул: делать нечего, придётся идти.       — Там в метре от дверей стоит бочка с маслом, лампы и кремний, — добавил Балин, — я могу показать.       Петляя по туннелям и лестницам, Бильбо с Кирибриан попали в огромный зал, заполненный золотом. Будто сюда вывалили камазов сто драгоценного металла. На стенах висели доспехи и оружие — кольчуги, шлемы, топоры, мечи и копья, а вдоль выстроились бочки, битком набитые монетами. Головы от такого богатства закружились, и сердца пронзила та самая жажда, которая сгубила короля Трора. «Дракон мёртв! Да здравствует дракон! Бери! Бери всё!» — будто дух пещеры шептал в уши.       Эльфийка встряхнула оцепенение, отгоняя мысли, коснулась плеча Бильбо. Тот вздрогнул, очнувшись от золотого гипноза, а что именно творилось с ним в это время, знал только он.       Тут на глаза ему попался интересный артефакт, он отличался от других камней каким-то живым блеском, сиял ярче звезды. Кира не успела его остановить, как хоббит прямиком направился к сокровищу. «Аргенстон. Камень государя», — подумал он и уже крутил в руках прозрачный камень. Потом быстро сунул в карман.       И тут из-под толщи золота на метр вырвались два гейзера, и медленно начали появляться длинные, как иглы, шипы, а потом голова на длинной шее. Чудовище лениво распахнуло жёлтые глаза с вертикальными зрачками, выпустило из ноздрей очередные струйки дыма. Бильбо быстро спрятался за развалины колонны и притаился. Красно-золотой дракон не торопясь пробежался взглядом по сокровищам и лениво зевнул. Через пару минут со звуком сыплющегося песка выбрался на поверхность весь. Сложенные крылья придавали сходство с чудовищно огромной летучей мышью. Он вытянулся в стрелу, и хруст позвонков раздался по залу.       Кира боялась пошевелиться, ведь от каждого движения, словно сход лавины вниз катилось содержимое горы золота. Дыхание перехватило. Она не ожидала такого увидеть, не хватало слов, чтобы передать чувства страха, изумления и восторга.       Его чешуя была толще десятков щитов, его зубы — мечи, а когти — копья, удар его хвоста — раскат грома, а крылья… В этот момент дракон расправил два кожаных крыла и ещё раз сладко зевнул, ей показалось, что он поднимет ими бурю, а огненное дыхание несёт смерть! — вот он, тот самый Смауг, созданный Морготом.       — Я чувствую что-то золотое, моя прелесть! — проревел «локомотив». — Где же ты, ездок на бочках? Не бойся, выходи. А где твои друзья гномы? Я знаю, вы пришли из Озёрного города. Воры!       «Бежать», — пульсировало в эльфийской голове. Она не заметила, как Бильбо схватил её за руку.       — Нет! — отдёрнула руку и взглянула на хоббита стеклянными глазами. — Я останусь, спасайся и предупреди всех. Живо! — И заговорила на языке Мордора.