Там, где заканчивается одиночество

Утро наступило слишком быстро — по крайней мере, так это ощущалось для Эвы. Солнце ещё не показалось из-за горизонта, и улица тонула в приятном, холодном полумраке. Снег за окном сыпался ровно, создавая лёгкую дымку, почти туман. На крыше его наметало слишком много — и он срывался вниз с резким, неприятным звуком. Каждый такой глухой удар заставлял Эву вздрагивать. На кухне царила полутьма. Свет она не включала — полагалась на мёртвенно-холодное сияние за окном. Сна не было ни в одном глазу. Нервы были на пределе. Она не услышала момента, когда на кухне перестала быть одна. Тёмный силуэт застыл в коридоре. Не двигался. Несколько минут просто наблюдал. Эрен смотрел молча. В его лице не было ни интереса, ни враждебности — только настороженное, почти хищное любопытство зверя, оказавшегося в незнакомом вольере. Его взгляд скользил по деталям: пол, окно, силуэт девушки, яркое пятно в её руках. Коробочка, которую Эва вертела в пальцах, была ему незнакома. Она светилась в полумраке кухни, выхватывая из темноты только лицо своей хозяйки. Он нарочно громко вошёл на кухню, топая сильнее, чем нужно. Эва вздрогнула — коротко, почти по-детски резко. Но не обернулась. Сделала вид, что полностью поглощена коробочкой. Повисла пауза. Она судорожно вдохнула, стараясь успокоиться, и только потом подняла взгляд. Их глаза встретились: её — усталые, напряжённые; его — остро-зелёные, выжидающе насторожённые. Он молчал. Через секунду Эрен без слов сел за стол напротив, сохраняя дистанцию. Вся его поза говорила о напряжении — он явно не знал, чего ждать от этого утра. Ни от неё. Ни от себя. — Б-будешь чай? Или кофе? — неловко спросила Эва по-русски и попыталась улыбнуться. Улыбка вышла кривой. Она это знала. Эрен, если и заметил, виду не подал. Он смотрел так, словно сквозь неё, сцепив пальцы у подбородка. Эва тихо выдохнула. Она снова забыла, что он не понимает по-русски. Она вбила фразу в переводчик и, медленно, с ужасным акцентом, прочитала: — Möchtest du Tee? Oder Kaffee? Не дожидаясь ответа, она резко поднялась и включила чайник. — Es ist mir egal, — тихо ответил Эрен, даже не глядя на неё. Эва кивнула. Она быстро разлила кофе по чашкам, занялась завтраком. Несколько бутербродов с сыром. В микроволновку отправилось вчерашнее рагу — не для себя, для него. Белый хлеб. Всё быстро, автоматически. Она поставила завтрак перед ним. Эрен смотрел на еду так, будто она его не касалась. Чужой стол. Чужая женщина. Он не тянулся к еде — просто сидел, опершись локтем о стол, сцепив пальцы у подбородка. Глаза у него были пустыми. Он смотрел сквозь предметы, блуждая где-то далеко в своих мыслях. Эва молчала. — Хотя бы попробуй, — буркнула она с заметной обидой. Она готовила это рагу сама. Оно было вкусным — она точно знала. Хотелось сказать что-то ещё, но нужного слова по-немецки она не знала. Она указала на тарелку, потом машинально поискала телефон — и не решилась сунуть переводчик ему под нос. — Возьми, — сказала мягче, подталкивая к нему тарелку. — Es ist für dich… Он едва заметно дёрнул плечом. Потом медленно повернул голову, посмотрел на неё, так же медленно отвёл взгляд и тихо сказал: — Ich will nicht. В голосе не было ни злости, ни грубости. Только выжженная усталость — такая, будто желания остались где-то очень далеко. Он снова посмотрел в окно, на падающий снег. — Зря. Очень вкусное, — сказала она твёрже, чем хотела. Обида мелькнула — и тут же была задавлена. Не сейчас. Не время. Она должна была отвести его в посольство. Эва окинула его взглядом и поморщилась. Он замёрзнет. До посольства было далеко. В его плаще и рубахе он просто не дошёл бы. Её собственная одежда на нём выглядела нелепо — слишком маленькая, неправильная. Нет. Так нельзя. — Тебе нужна одежда, — сказала она по-русски, а потом поспешно перевела. Он смотрел непонимающе. Одежду либо дают, либо она есть — покупать её раньше ему в голову не приходило. — Eine Jacke… для улицы, Winter. (Тебе нужна куртка. На улице Зима), — она пальцем показала на окно, словно бы подтверждая свои слова. Пауза. Эва чувствовала себя максимально неловко: никогда раньше не приходилось искать одежду чужому мужчине. Она быстро перебирала варианты — своих вещей не хватало, старый мужской пуховик её отца давно был отдан, ничего подходящего не было. Родные и друзья… в этом городе у Эвы ещё не было по-настоящему близких друзей, к которым она могла обратиться. Судорожно соображая, Эва смогла придумать только один единственный выход. Встав из-за стола, она пошла в свою комнату и закопалась в шкаф. Поморщилась, извлекая на свет старый, растянутый женский свитер. Затем вернулась на кухню и попробовала измерить на глаз — он был бы мал даже Эрену, понимала она. Значит, нужно было на несколько размеров больше. Потом решилась: — Подожди здесь. Я быстро, — бросила она неуверенно. Наверное, всё же её организму положено было ночью спать. Иначе как объяснить то, на что она решалась? Оставлять незнакомца одного в квартире ей хотелось меньше всего. Можно было сказать, что это была безумно глупая затея. Но прикинуть последствия своих решений она пока не могла. Тем более, как думала она, у неё почти нечего было брать. Деньги всегда хранились на карточке. Техники, кроме мобильного телефона, в этой квартире не водилось. Не успела Эва ещё разбогатеть и купить себе хотя бы маленький телевизор. Доходов с её работы хватало на еду, простые бытовые нужды и иногда на новые вещи, не говоря уже о космической стоимости коммунальных услуг в России. Потому она долго не собиралась. Только накинула поверх домашней одежды свою зимнюю куртку. Благо комиссионный магазин был расположен прямо в её доме. Уже там, сжимая свой старый свитер, она судорожно выискивала хоть что-нибудь более приличное. Что было целым и без пятен. Домой она вернулась с целой охапкой вещей. Раскрасневшаяся от мороза, она быстро прошла на кухню, по пути быстро скидывая в коридоре сапоги. К её облегчению Эрен всё так же сидел за столом. Еду так и не тронул, а вот кофе всё-таки выпил. Она протянула ему пакет с вещами. — Вот, возьми, переоденься, — выдыхает она по-немецки. — Потом пойдем с тобой в посольство. Там помогут с документами. Хорошо? Эрен смотрел на неё изучающе — не благодарил, просто молча исчез в ванной, а потом вышел в новой одежде: она сидела мешком, джинсы были великоваты, но ему было тепло. Куртка сидела неплохо и вполне прилично. Вот только замок до конца не застёгивался, оставляя голую шею незащищённой от мороза. Эва снова ушла в комнату и достала старый бежевый шарф. Он ей никогда не нравился. Отчасти из-за того, что сливался с цветом её кожи, делая лицо визуально больше. Она вышла в коридор уже полностью собранная и протянула элемент гардероба Эрену. Он надел шарф небрежно, варварски. Остро хотелось его поправить, но Эва только поморщилась и промолчала. Один его взгляд ясно говорил — не лезь. Эва адаптировала маршрут на телефоне и объясняла всё по дороге, немного волнуясь. В самом посольстве их встретил вежливый охранник и провёл к окошку, где сотрудник, выслушав Эву, завёл карточку и попросил Эрена назвать имя, дату рождения, хоть что-то. Но… Эрен молчал либо говорил что-то неубедительное, путался. Любые вопросы вызывали у него раздражение, была видна скрытая паника — он бледнел, сжимал плечи, морщил брови. Чужие вопросы вызывали у него глухое раздражение, которое он старался скрыть. А вот Эва почему-то вспомнила их недавний разговор на кухне. И как некстати в ее голове всплыл перевод того самого слова, которое она ранее перевела как его согласие. Он ведь изначально не соглашался, что он из Германии. Он просто сказал: "может быть". Что вообще могло значить это его "может быть"? Эва бросила на Эрена быстрый взгляд. Сотрудница, довольно приятная женщина, смотрела не менее озадаченно. Она писала что-то у себя в бланке, но ничего не говорила. Спустя какое-то время расспросов она тихо объяснила: — Если у вас нет ни документа, ни хоть каких-то записей о въезде или визе, наши формальные возможности очень ограничены. Мы можем поставить вас на учёт как «неустановленного», но помощь по факту — минимальна. Может, вы — не гражданин? Может, нужна помощь с психологом? — Он вчера вообще ни слова не говорил, — оправдывается Эва. — Можем позвонить в консульство Германии, но до выяснения его личности и статуса он, скорее всего, останется оформлен как «лицо без гражданства». — Вот как, — выдыхает Эва, медленно бледнея. — Насколько долго будет решаться этот вопрос? — уточняет она, внутренне напрягаясь. — Если вы видели очередь у нас, то наверняка понимаете, что данный процесс — дело не быстрое. Надеюсь, у мистера Йегера есть место, где жить? — последний вопрос — чистая формальность. Сотруднице посольства явно неинтересно, как молодой человек, застрявший в другой стране, будет справляться с трудностями. Эва молчала. Сотрудница сама нашла ответ на свой вопрос. Она лишь тихо пододвинула к Эве ещё один документ и ручку для заполнения. — Девушка, предлагаю тогда сейчас временно оформить его на ваш адрес. Поручительство уже на вас есть, поэтому это самый оптимальный вариант. Вообще, можем оформить временный документ, но под ваш паспорт на него. Хотите? — Нет, — поспешно отбрыкнулась она и почему-то виновато покосилась на Йегера. — Тогда просто подпишите здесь и здесь, чтобы мы могли начать идентифицировать его личность в своей базе. Эва вздохнула. До последнего тянула, оттягивая неизбежное. И вот ручка мелко дрожа в её руке, выводит неровные буквы.

***

Уже дома Эва чувствовала не обиду, но усталость, а Эрен выглядел ещё более изолированно — теперь не только чужой, но и «официально» никуда не принадлежал. Эва искренне надеялась, что от посольства придёт ответ как можно скорее. — Видимо, пока тебе придётся пожить у меня, — объясняет она, хоть и знает, что обсуждать особо нечего. Еще одна бумажка крепко связала ее с этим парнем. Босыми пятками она прошлёпала по коридору к кухне. Включила чайник и поставила разогревать еду. — Давай все-таки поедим нормально? — говорит она, вновь накрывая на двоих. — И рагу у меня очень вкусное. Ты просто обязан попробовать. Она говорила ворчливо, чтобы скрыть истинные чувства. Ей до ужаса не нравилась идея жить под одной крышей с незнакомцем. Но деваться было некуда. Сама подписала, глупая. «Нужно позвонить Косте и предупредить на всякий случай. Вдруг со мной что-нибудь случится», — подумала Эва, и её немного отпустило. Она расслабила плечи и даже неловко улыбнулась.