Смерть по QR-коду

Следующим утром, в 8:30, по очереди к трапу частного самолёта подъехали две «стандартные» Yellow Cab, за рулём которых были опытные водители ФБР. Первым прибыл Тэхён. Собранный, с двумя большими портпледами. Он быстро поднялся на борт, отдал багаж бортпроводнице и сел у окна. Буквально через пять минут прибыл Чонгук. Он в отличие от напарника был одет по-простому, в руках небольшая спортивная сумка. Он практически взбежал по трапу, подмигнул молоденькой стюардессе и сел напротив Кима. — Готов к полёту? — Нет! — нервно ответил Тэ. — Я тебе настолько противен, что будешь страдать все пять часов? Агент ничего не ответил. Он отвернулся к окну и застучал пальцами по подлокотнику. — Господа, прошу вас пристегнуть ремни. Мы выезжаем на взлётную полосу, — хорошо поставленным голосом пропела стюардесса. «Господа, приветствую вас на борту наших авиалиний. Мы отправляемся по маршруту Сиэтл — Вашингтон, округ Колумбия. Расчётное время в пути — 4 часа 50 минут. Желаю приятного полёта», — прозвучал в динамике приятный мужской голос. Всё было нормально до того момента, как самолёт начал набирать скорость для взлёта. Чем быстрее он ехал, тем бледнее становился Ким. Его костяшки побелели от напряжения, так сильно он впился в подлокотники. Чон сразу заметил, в каком состоянии его напарник. Он, пренебрегая инструкцией, быстро пересел на соседнее с Тэхёном кресло. — Посмотри на меня, Тэ. Всё хорошо, я рядом. Возьми меня за руку. Ким с силой схватил протянутую ладонь. — Вот так. Тише, тише. Я рядом. Я тебя не оставлю. Всё будет хорошо. Дыши глубже. Вот так, вот так. Мы уже взлетели. — Гук, не оставляй меня. Я панически боюсь летать. Потому и приехал через всю страну на машине, — сдавленно сказал Тэ. — Всё нормально. Многие боятся летать. — Ким положил голову на плечо Чонгука. Через некоторое время к ним снова вышла бортпроводница. — Мы успешно набрали высоту. Можете отстегнуть ремни. Желаете чего-нибудь? — Два кофе. Двойной чёрный американо и большой латте с большой пенкой, оба без сахара, — Гук запомнил, какой кофе брал себе Тэхён. — И что у вас есть из выпечки? — Круассаны с начинкой и без, пончики с начинкой и без, эклеры со сливочным и шоколадным кремом. — Несите эклеры, по два с разной начинкой. — Хорошо. Всё будет готово через пять минут. — Девушка скрылась за перегородкой. — Тэ, ты как? — выглядел агент, прямо скажем, не очень. — Терпимо. Ты заказал латте с большой пенкой? — Ты всегда берёшь себе такой, — пожал плечами Чон. Тэхёну стало немного спокойнее, но руку детектива он так и не отпустил. Вскоре принесли кофе и пирожные. Девушка поставила поднос на выдвижной столик, вежливо поклонилась и собиралась уйти. — Вы не могли бы нас не беспокоить ближайшие пару часов? Потом принесите, пожалуйста, два диетических ланча. Один с курицей, второй — с лососем, — вежливо попросил Ким. — Да, конечно. Если я понадоблюсь, можете нажать кнопку вызова. — Она ещё раз поклонилась и ушла, закрыв за собой перегородку. После ароматного кофе и эклеров Тэхён смог расслабиться. Он снова положил голову на плечо детектива и задремал. — Поспи, Тэхён. А я буду охранять твой сон, — он накрыл напряжённую ладонь Кима своей и ласково чмокнул в висок. Но спокойствие продлилось недолго. Через час Тэхёна стало трясти, он больно впился в руку Гука, его лоб покрылся испариной… — Нет! — выкрикнул он и проснулся. — Тише, тише. Я рядом. Всё хорошо, — детектив принялся снова успокаивать напарника. — Это просто кошмар. — Да, всегда тот же… — агент вытер пот. — Спасибо за поддержку. Для меня каждый полёт — один сплошной кошмар. — Но сегодня ты не один. Я никуда не денусь, — Чонгук смотрел с нежностью. — Можно кое-что попросить? — Что угодно. — Поцелуй меня, Чон. Хочу почувствовать себя живым и желанным. Внутри Гука всё оборвалось, а потом встрепенулось с новой силой. Сердце бешено билось о грудную клетку. Он медленно повернулся к Тэ, положил руку на его всё ещё бледную щеку и невесомо коснулся его губ своими. Рука сползла на затылок, притягивая агента ближе, чтобы углубить поцелуй, чтобы проникнуть в чужой рот и коснуться языком языка напарника. В нос Тэхёна ещё сильнее ударил пьянящий аромат парфюма. Запах начинался с холодных аккордов бергамота и чёрного перца — резкий, словно первый удар ветра в октябрьском Сиэтле. Затем постепенно проступала древесная основа: кедр, пачули и немного ветивера, отдающие сухим дымом костра и горечью недосказанных слов. В сердце аромата звучала кожа — тёплая, плотная, с тонкой пряной остротой, будто напоминание о его байкерской свободе и скрытой брутальности. Шлейф оставлял горько-сладкий след амбры и табака, тихо растворяясь в воздухе, но надолго оставаясь в памяти. Он кружил голову агента, проникал под кожу, заполнял собой лёгкие, доминировал над его собственным свежим и лёгким. Жар поцелуя и приятная тяжесть аромата заставили Кима окончательно отпустить страх. Он отстранился, убрал подлокотник, а Чонгук, словно поняв, чего тот хочет, откинул кресло. Тэхён переместился на него сверху, приблизился и прошептал: — Моя очередь вести. — Он прикрыл глаза и потянулся к Чону. Тэхён целовал жадно и рвано, внутренне ликуя, что ему это позволяют. Изящные длинные пальцы вплетались в густые волосы Чонгука… Полет завершился, а с ним и нежность Тэхёна. Когда, войдя в его квартиру, Чон попытался его обнять, Тэ резко оттолкнул его. — Что снова не так? В самолёте всё же было хорошо, — Гук непонимающе смотрел на Кима. — Ты решил, что теперь ты можешь претендовать на что-то? Там, в небе, мои действия были продиктованы страхом, — агент был холоден, как льды Арктики. — Нас по-прежнему связывает только работа. И не надо придумывать то, чего нет. — А когда мы полетим обратно, ты снова будешь жаться ко мне и проявлять интерес? — детектив быстро терял терпение. — Я для тебя ручная собачка? Хочешь — ласкаешь, а не нужен — гонишь прочь. — Не драматизируй, Чонгук. Я поддался слабости. Но сейчас понимаю, что мы чужие люди. — Так давай станем ближе! Расскажи, что тебя так беспокоит? Я же готов выслушать! — Гук срывался на крик. — Тогда, в моей квартире, я слушал каждое твоё слово. Неужели ты подумал, что мне нужен только секс? Не могу в это поверить! — Какой смысл узнавать друг друга. Повторяю, мы закончим дело, и каждый пойдёт своей дорогой. В моей жизни нет места чувствам. Нет места пустым отношениям ни о чём, — Ким сохранял спокойствие. — Правда?! А может ты просто боишься показать себя настоящим, таким, каким ты был на высоте в несколько десятков тысяч футов? — детектив печально покачал головой. — Скажи, чего ты так боишься? — Ты ни черта обо мне не знаешь! И я не уверен, что имеет смысл тебя посвящать в свои переживания, не связанные с делом «Режиссёра». — Ну и иди нахуй! Больше я не поведусь на твои «нежности». Поживу в отеле. — Чонгук, хлопнув дверью, ушёл искать себе пристанище на ночь. Ким закрыл лицо руками и медленно сполз по стене на пол. Внутри всё горело. Хотелось выть и врезать самому себе хорошенько. Он, человек с психологическим образованием, не может отпустить страхи прошлого. Тэхён достал телефон и набрал номер брата. — Джин, есть минутка? — его тихий голос разнёсся эхом в пустой холодной квартире. — Да, малыш, что снова случилось? — Джин был средним сыном Кимов. — Ты уже прилетел и успел обидеть того парня? — Джин-у, мне так больно. Я… я идиот, — Тэ старался не заплакать. — Помоги мне, брат. Я боюсь, что болезнь снова вернётся. — Не надо так говорить. У тебя хорошая ремиссия. Уже больше двух лет не было проявлений. Ты даже начал оживать. Малыш, пришло время самому решить, хочешь ли идти дальше или так и будешь мусолить потери прошлого. Дай себе шанс жить нормально, — мелодичный голос среднего брата действовал как успокоительное. — Возьми себя в руки, позвони и извинись, если готов попробовать — действуй. А завтра вечером можем погулять втроём. Я тоже хочу знать, кто так запал в сердце моего младшего братишки. Джун мне все уши прожужжал, какой мачо-мэн тебе приглянулся. — Ладно. Дам ему ещё пять минут успокоиться и позвоню. И завтра надо обязательно встретиться, я соскучился. — Тэ сбросил звонок и пошёл в душ. Выйдя из ванной, он снова взял в руки смартфон. Нашёл в контактах нужный номер, сделал глубокий вдох и свайпнул справа налево, чтобы позвонить. Там долго звучали противные гудки, но в итоге на том конце раздался низкий голос: — Чего тебе, Ким. Я занят поисками отеля. — Не глупи, Чон. Возвращайся. — Зачем? Глаза тебе мозолить? — детектив не звучал злым. — Спасибо, не надо. — Я погорячился. Возвращайся… пожалуйста. — С одним условием: мы сядем и поговорим. Квартира Тэ встретила Чонгука тишиной и каким-то неожиданным холодом, словно стены хранили чужие тайны. Просторная, но неуютная — здесь чувствовалось одиночество хозяина. Сразу бросалось в глаза, что всё расставлено слишком аккуратно: книги на полках выстроены по размеру, на журнальном столике ни пылинки, а в углу идеально сложен плед, будто его никто никогда не трогал. В гостиной стоял кожаный диван тёмно-серого цвета — слишком большой для одного человека, но явно редко используемый. Рядом — низкий столик из чёрного дерева, на нём лишь тонкая стопка бумаг и чашка с засохшими следами кофе. Картины на стенах — абстракции в холодных тонах, с намёком на скрытую боль. Чонгуку показалось, что они отражают внутренний мир Тэ лучше любых слов: сдержанный, резкий, пронзительный. Кухня выглядела так, будто на ней почти не готовили: идеально чистая плита, пустые столешницы, несколько бокалов в шкафчике. Словно хозяин квартиры питался на ходу и не задерживался здесь надолго. Единственное живое пятно в этом холодном пространстве — высокий кактус у окна. Чонгук хмыкнул: «Ну конечно, Тэ выбрал растение, которое не требует заботы». В спальне было всё ещё проще: широкая кровать с серым покрывалом, шкаф, закрытые плотные шторы. Ни фотографий, ни вещей, намекающих на личную жизнь. И всё же в этой стерильной пустоте Чонгук чувствовал Тэхёна. Его стремление прятаться, оставаться в тени, не впускать никого слишком близко. И от этого хотелось только сильнее доказать ему: одиночество — не приговор. «Моя конура тоже не Понивилль, но у меня — это лень что-то делать, а тут — крик о тотальном одиночестве. Но как такое возможно, если у него теперь благополучная семья?» — думал Чон, осматривая после душа жильё. Других слов у него не было. — Ок, я немного освежился, теперь можем заказать пиццу и поговорить. — Я уже сделал заказ, — тихо ответил Тэ. — Паста с морепродуктами, «Цезарь» и «Тирамису». — Неплохо. Дождёмся курьера и приступим к разговору, — спокойно, но очень серьёзно сказал Чон. Через несколько минут раздался звонок в дверь. Детектив пошёл забрать заказ. В коридоре он достал кошелёк и, не оглядываясь, спросил: — Сколько там? — Я оплатил онлайн. Дай парню на чай двадцатку, — прозвучал ответ. Чонгук забрал пакеты с едой и рассчитался с курьером. — Вот теперь и поговорим, Ким, — он поставил на стол принесённые парнем коробочки с едой. — Что за херня, Тэхён? Когда ты во мне увидел марионетку, которую можно дёргать за ниточки? — Не говори глупости. Я никогда так даже не думал о тебе. Чонгук раскрыл коробку с пастой, но есть не спешил. Он только с силой сжал вилку, будто хотел удержать в руках собственное терпение. — Тогда объясни, что это было в самолёте? — его голос звучал глухо, без привычной дерзости. — Поцелуи, объятия, твоя голова у меня на плече. А потом ты холодно отталкиваешь меня, будто это ошибка. Тэхён опустил глаза, ковыряясь в салате. Долгая пауза повисла между ними, пока он не выдохнул: — В самолёте я не играл. Мне было страшно до онемения. И… рядом с тобой я впервые за долгое время почувствовал, что могу не держать фасад. Просто быть слабым. Чонгук замер, его злость чуть отпустила, но он всё ещё смотрел настороженно. — А потом? Почему ты снова закрылся? Тэхён медленно поднял взгляд, и в его глазах мелькнула усталость, перемешанная с чем-то почти болезненным: — Потому что я не знаю, умею ли я держать рядом с собой кого-то. Когда-то… — он на секунду запнулся, подбирая слова. — Когда-то я проваливался так глубоко, что меня приходилось вытаскивать из постели. Я довёл себя до состояния, когда даже еда казалась врагом. Тогда я был уверен, что чувствам в моей жизни не место. Что я сам себе опаснее любого убийцы. Чонгук откинулся на спинку стула. Его сердце сжалось от этой откровенности и боли. Он и предположить не мог, что этот стальной, волевой и внешне спокойный агент мог страдать от депрессии. Он был уверен, что речь именно о ней. — Но это было когда-то, — тихо напомнил он. — А сейчас? Тэхён провёл ладонью по лицу, будто стирая воспоминания. — Сейчас я справляюсь. Уже два года. Но страх — он, знаешь… возвращается. Как тень. Я не хочу втянуть тебя в это болото. Чонгук наклонился вперёд, опираясь локтями на стол. Его голос зазвучал мягко, но твёрдо: — Я сам решу, во что хочу ввязаться. Раз это ты — значит, я не отступлю. — Тишина снова окутала комнату, но теперь она была другой — густой, наполненной смыслом. — Можешь рассказать, что случилось? Тэхён долго молчал, уставившись в тарелку, словно слова застряли у него в горле. Он сжал вилку так, что побелели костяшки пальцев, потом отложил её и провёл ладонями по лицу. — Я был ребёнком, — начал он хрипло. — Мне было пять. В ту ночь я остался у друга. А когда вернулся домой… дома уже не было. Было много полицейских. Жёлтые ленты. Дом стоял, как и прежде, но родителей — нет. Их убил какой-то псих. Просто так. Ради «спектакля», как выяснилось потом. Ему нужны были зрители. Их тела выносили в чёрных пакетах. Эта картина до сих пор стоит перед глазами каждую ночь. Чонгук не перебивал. Его пальцы медленно сжались в кулак под столом, но взгляд оставался спокойным, мягким. — С тех пор у меня всегда был этот страх, — продолжил Тэхён, упрямо глядя куда-то мимо. — Страх потерять тех, кто рядом. Страх впустить кого-то в жизнь, а потом снова остаться одному, среди пустоты. Он опустил голову, спрятав глаза в тени ресниц. — Несколько дней я жил у друга. Потом были годы скитаний по приютам и временным семьям. Я потерял надежду на нормальную жизнь. Но появились новые, настоящие родители. Они забрали меня, приняли, усыновили, дали свою фамилию. Несколько лет терпеливо выдерживали мои истерики. Их сыновья стали моими братьями. Они сделали всё, чтобы я почувствовал себя частью семьи. И я благодарен им за это… Но внутри я так и не смирился. Это чувство не уходит. Оно выедает, отравляет. И всякий раз, когда понимаю, что тянет к кому-то, первая мысль — не радость. Первая мысль: «А если снова заберут?» Он запнулся, пальцы на миг сжались в кулак. — А потом… была ещё одна история, которая добила меня окончательно. Я влюбился. Сильно, по-настоящему, до дрожи. Казалось, что наконец-то есть человек, которому я могу доверять, с кем могу быть собой. Я доверил ему всё самое уязвимое, всё то, что хранил внутри и никому не показывал. Но всё оказалось ложью. Он играл со мной. Использовал мою откровенность, мою любовь — и выбросил, как ненужную вещь. Тогда я понял: даже если открыться, даже если любить, тебя могут раздавить. И именно в тот момент во мне что-то сломалось. После этого началась депрессия. Я чувствовал себя пустым, ненужным, сломанным. А потом появился ещё один способ справляться — еда. Или её отсутствие. Это было единственное, что я мог контролировать, когда внутри всё валилось в пропасть. Тишина сгустилась, но Чонгук не позволил ей задушить их. Он говорил спокойно, без жалости, словно давая Тэхёну опору: — Никто не может обещать вечность, Тэ, — тихо сказал он. — Но если из-за страха ты не позволишь себе жить… тогда он победит тебя окончательно. Я не святой, нет. Но никто из тех, кто меня знает, никогда не скажет, что я предатель. Я тоже любил, страдал, уходил из больных отношений. Я не буду ни перед кем пресмыкаться и сюсюкать капризного взрослого ребёнка. Это не ко мне. Но поддержка, верность, полная отдача и готовность совместными усилиями строить отношения — это то, что я могу тебе гарантировать. Если ты готов попробовать, то я не буду давить и требовать невозможного. Просто буду рядом. Губы агента дрогнули, но он не отдёрнул руки. Лицо напряглось, он с силой зажмурил глаза, выдохнул и едва заметно кивнул — словно соглашаясь хотя бы попытаться. Он был готов попробовать, готов убрать колючую проволоку внутри себя, готов рискнуть отключить бегущие по ней двести двадцать вольт. Утро в Вашингтоне встретило их холодным светом и оглушительной тишиной. После откровенного разговора, который словно прорезал ледяную стену между ними, Тэхён и Чонгук больше не спешили разрывать хрупкий контакт. Ким хоть и настоял, чтобы Гук лёг с ним, но ни о каком интиме речи быть не могло. Только нежные поцелуи и тёплые объятия. Во сне агент дрожал и всхлипывал. А детектив только крепче прижимал его к себе, целовал в тёмную макушку и шептал: — Тише, мой хороший. Я рядом, я не брошу. — А сам до хруста сжимал челюсти и смаргивал непрошенные слёзы, понимая, сколько боли пережил с виду непробиваемый, но такой уязвимый внутри Тэхён. Чонгук проснулся первым, быстро принял душ и принялся готовить завтрак. Он закончил за минуту до того, как в кухню вошёл бодрый после душа Ким. — Завтракаем и едем. Нам пора, — коротко сказал Чон. В голосе ещё чувствовалась некоторая жёсткость профессионала, но рядом с ней — новое, едва заметное тепло. — Я договорился с управляющим, — ответил Тэ, подхватывая папку с бумагами. — Он пустит нас в дом профессора. К дому третьей жертвы они прибыли днём. Особняк возвышался на тихой улочке, будто чужеродный силуэт среди ухоженных построек. На первый взгляд — обычный дом преподавателя с достатком: ухоженный фасад, аккуратный сад, молчаливая бронзовая табличка на двери. Но в воздухе витала тяжёлая пустота, как будто сама жизнь покинула эти стены. Чон задержался у крыльца, обводя взглядом окна. — Не люблю такие дома, — пробормотал он. — Снаружи всё чинно-благородно, а внутри может скрываться что угодно. Управляющий встретил их сдержанно, словно и сам до конца не верил в случившееся. Передал ключи, подписал пару бумаг и оставил их наедине с домом. Дверь скрипнула, и они шагнули внутрь. — Всего один вопрос. Как давно отсутствует мистер Моррисон? — спросил Чон перед тем, как управляющий ушёл. — Он уехал дней десять назад. Сказал, что у него срочные дела в Сиэтле, — сухо ответил мужчина. — Простите, вы случайно не в курсе, как он туда добирался? — уточнил Ким. — Не знаю. Я предлагал купить билет на самолёт, но профессор отказался. Ответил, что сам доберётся. — На этом разговор с управляющим был закончен. Первое, что сразу бросалось в глаза — идеальная, практически стерильная чистота. Хозяина дома не было несколько дней, а нигде ни пылинки. — Тебе не кажется странным такой порядок? — Ещё как кажется, Чон. Надо уточнить у управляющего, не вызывал ли он клининг. — Тэхён набрал номер только что покинувшего дом мужчины. — Ещё раз, добрый день. Вы случайно не вызывали клининг перед нашим приходом? — Я не вызывал, но вчера действительно приходила бригада из компании, чьими услугами пользовался мистер Моррисон. Я лично впускал их в дом. — То есть вы впустили их в дом за день до прихода полиции? Вы в своём уме? — Ким начинал терять терпение, что было ему несвойственно. — Я даже не подумал об этом. Ведь всё случилось не здесь, — замямлил мужчина. — Они позвонили и сообщили, что профессор заказал и оплатил клининг всего дома. Он всегда так делал перед возвращением. — И вас не смутило, что он уже три дня как мёртв? Название и адрес компании. — Тон агента стал жёстким и ледяным. От мягкой вежливости не осталось и следа. Управляющий, заикаясь, продиктовал адрес компании с нехитрым названием «Clean DC». Тэхён завершил звонок, не прощаясь. — Закрывай дом. Мы едем к этим уборщикам. Вряд ли они захотят рассказывать что-то по телефону. Офис Clean DC располагался на первом этаже современного бизнес-центра. Белые стены, стеклянные перегородки, несколько аккуратных столиков с каталогами услуг. На ресепшене сидела девушка с идеально прямыми волосами и натянутой улыбкой. — Добрый день, чем могу помочь? — её голос звучал механически вежливо. Тэхён показал удостоверение. — Федеральное бюро расследований. Нам нужен менеджер, который оформлял последний заказ от имени вашего клиента профессора Моррисона. Девушка заметно вздрогнула, но тут же набрала внутренний номер. Через минуту появился молодой человек в сером костюме — явно старался выглядеть солидно, но выдавало его нервное теребление ручки в руках. — Агент Ким, детектив Чонгук, — представился Тэ. — Вчера ваши сотрудники убирали дом профессора Моррисона. Кто оформлял заказ? — Э-э… заказ поступил онлайн, через личный аккаунт клиента. Оплата — безналичный расчёт. Всё абсолютно стандартно. Но мы не имеем доступа к данным, с чьей карты совершён перевод. Это конфиденциальная информация. — Стандартно? — холодно переспросил Тэхён. — Но ваш клиент умер несколько дней назад? Менеджер побледнел. — Мы… не знали. У нас база просто фиксирует поступление заявки и подтверждение платежа. Всё выглядело обычно. Чонгук скрестил руки на груди, нависая над ним: — Значит, кто-то вошёл в аккаунт профессора уже после его смерти. Нам нужен IP-адрес, время входа и все данные по оплате. Мы запросим полные логи. — Я… могу подготовить выгрузку. Но только с письменным запросом. Тэхён наклонился ближе, его голос стал ледяным: — Запрос будет. Но вы подготовите данные прямо сейчас. Если узнаю, что что-то удалено или подчищено — вас первым обвинят в воспрепятствовании следствию. Менеджер судорожно кивнул и поспешил вглубь офиса. Чон тихо хмыкнул, глядя, как тот торопится. — Ну что, напарник, у нас появился первый реальный след. Кто-то изрядно постарался, чтобы скрыть улики. Но, видимо, не учёл, что мы умеем копать глубже. — Наш «Режиссёр» начал нервничать и совершать ошибки. Но как он, мать его, узнал, что мы будем здесь так быстро? Или просто перестраховался? — Осмотр дома жертвы — вполне логичен. Это был вопрос времени, — констатировал Чон. — Выходит, ему было что скрывать, раз так подсуетился, чтобы вылизать дом до нашего приезда. Тэхён хотел что-то сказать, но в этот момент появился менеджер и пригласил их пройти за ним. — Это отдел обработки заявок. Мистером Моррисоном занимался Боб. Сейчас к вам подойдёт сотрудник IT-сектора. Мы готовы оказать любое содействие следствию. Мы приличная компания и никогда не были замешаны в незаконных делах, — менеджер заметно нервничал. — Боб, расскажи и покажи всё, что у нас есть по этому клиенту, Стив тебе поможет. Боб закивал и предложил напарникам присесть рядом с ним. На мониторе его компьютера уже был открыт список заявок профессора. — Вот, смотрите, мы с ним сотрудничали более пяти лет. Мистер Моррисон был одним из самых прилежных клиентов. Он всегда заблаговременно заказывал клининг и сразу оплачивал услуги компании. — Боб показал историю заказов профессора. — Последний раз он попросил убрать дом как можно быстрее. Мы пошли ему навстречу, так как он наш постоянный клиент. Здесь история переписки с ним. Можете прочесть. Секунду, я всё распечатаю для удобства. Пока принтер трещал, нанося буквы на бумагу, к ним подошёл ещё один сотрудник компании, по всей видимости, тот самый Стив, о котором упомянул менеджер. — Добрый день, господа. Чем могу быть полезен? Руководство направило меня сюда, чтобы я помог какому-то следствию. Меня зовут Стив Паркер, к вашим услугам. — Молодой человек протянул руку для приветствия. — Добрый день. Я агент Ким из федерального бюро, это детектив Чон из полиции Сиэтла, — представился в ответ Тэхён. — Мы расследуем смерть вашего клиента мистера Моррисона. Нам нужна вся техническая информация по нему. Когда, откуда он делал заявки на уборку, способы оплаты, IP-адреса. Одним словом — всё. И лучше вам с нами сотрудничать. В противном случае доступ к вашей базе данных мы получим по ордеру. — Я предоставлю всё, что у нас есть. Детектив одобрительно закивал. А Ким достал телефон и отправил ему сообщение: «Придётся подключать Джуна. Без него мы не выясним, откуда был совершён платёж». Чон посмотрел на него и моргнул два раза — негласный знак согласия. Битый час они просидели в офисе клининговой компании, пытаясь разобраться со всеми заявками и денежными переводами от мистера Моррисона. Но без данных об отъездах профессора невозможно было сопоставить, действительно ли он заказывал уборку своего дома непосредственно перед возвращением. Ким снова позвонил управляющему и довольно холодно попросил предоставить необходимую информацию. Это тоже требовало времени, которого не было. Маньяк в любой момент мог нанести очередной удар, а связь между жертвами всё ещё не нашли. Покинув вечером здание, Тэхён первым делом позвонил брату. — Намджун, как дела в Сиэтле? Что-то удалось узнать? — Благодаря инфе, что профессор покинул столицу десять дней назад, я смог найти гостиницу, в которой он остановился. Та ещё дыра, скажу я тебе, — в трубке раздался тихий и спокойный голос брата. — Он явно не хотел, чтобы о его приезде знали, так как я выяснил, что у него в Сиэтле с десяток знакомых, у которых он запросто мог остановиться. — Очень странно. Ты выяснил, как Моррисон добрался до Сиэтла? — Тэхён нахмурился, ему явно не нравилось то, что сообщал ему Джун. — Как сказать… Он не прилетел, это точно. За последний месяц в базе данных аэропорта нет информации о пассажире с таким именем. Сейчас мы проверяем поезда и автобусные рейсы. — Сам он приехать не мог. Управляющий сообщил, что с возрастом у профессора сильно ухудшилось зрение, и он не водил автомобиль самостоятельно, — добавил Ким младший. — Так что тут тоже мимо. Ты прав, остаются поезд и автобус. Надеюсь, ты сможешь что-то узнать. — Мне здорово помогает Хан. Славный парень. А вот Пак прячется. Засел у себя в лаборатории, очень занятой. — Услышав последнее предложение, Чон почему-то хмыкнул. Агент вопросительно посмотрел, но тот только отмахнулся — потом. — Ладно, есть ещё одно дело. Но оно касается только нас троих. Не надо в него никого посвящать. — Понял. Ты хочешь, чтобы я сделал что-то не совсем законное? — хитро уточнил Джун. — Да! Можешь говорить? У тебя там как раз обед. — Могу. Я не в участке. Говори. — Мы ничего не смогли путного добиться в клининговой. Надо бы узнать, когда и откуда был сделан последний перевод за их услуги от Моррисона. Заказ поступил онлайн уже после его смерти. — Вот как… Хорошо, я попробую что-то выяснить. Сделаю запрос в банк, который обслуживал профессора. Пусть дадут официальную выписку по его транзакциям за последние полгода. На этом разговор был окончен. Тэхён сбросил вызов. У обоих в животах урчало. — Нам тоже не мешает перекусить. Эти два додика порядком меня вымотали, — Чонгук посмотрел агенту прямо в глаза. — Согласен. Редчайшие тугодумы. Идём, отведу тебя в приличное место, раз уж ты сегодня в костюме. Вашингтон уже погружался в вечернюю суету. Осенний воздух пах сыростью и дымом от уличных киосков с жареными каштанами. Фонари отражались в мокром асфальте, машины сигналили, спеша в час пик. Тэхён шёл уверенной походкой, поправляя ворот пальто. — Есть одно место неподалёку. Тут подают лучший стейк в округе, и официанты не задают лишних вопросов. — А мне казалось, ты питаешься исключительно пастой с морепродуктами и салатами, — усмехнулся Чонгук, шагая рядом. — Иногда я могу позволить себе красное мясо. Но только ради компании, — отозвался Тэ и бросил на него быстрый взгляд. Ресторан оказался небольшим, но уютным — тёмное дерево, приглушённый свет, столики с белыми скатертями и тихий джаз из колонок. Их провели в угол у окна. — Ты прямо знаешь толк в приличных местах, — заметил Чон, усаживаясь. — Я уж подумал, потащишь меня в какой-нибудь хипстерский бар, где даже меню без инструкций не разберёшь. Тэхён криво улыбнулся. — Сегодня ты заслужил что-то более традиционное. Кстати, тут отменное вино. — Вино, значит? — Чонгук приподнял бровь. — Осторожнее, агент Ким. Ещё подумаю, что ты пытаешься меня соблазнить. Тэхён не ответил, только чуть заметно усмехнулся и сделал знак официанту. Заказ принесли быстро: пара сочных стейков, овощи и по бокалу красного вина. Они ели молча, каждый погружённый в свои мысли. Лишь иногда перебрасывались короткими фразами о дне, что получился длинным. — Эти «два додика», как ты сказал, — ещё и умеют высасывать силы, — тихо хмыкнул Тэхён, поднимая бокал. — И не только силы, — мрачно добавил Чон. — Ну хоть мой стейк у них отнять не получится. Поужинав, они вызвали такси и направились к квартире Тэхёна. Уже в дороге агент напомнил: — Дом профессора осмотрим завтра. Сегодня смысла туда соваться нет. — Согласен. Там, если что-то и осталось, ночью мы всё равно не найдём. В квартире они наконец позволили себе немного расслабиться: скинули пиджаки, Чон устроился на диване, Тэхён налил им по чашке крепкого кофе. За окном мерцал вечерний Вашингтон, и казалось, что в этой тишине даже город на время замер, давая им короткую передышку. — Я в душ и спать. Ты как? — спросил детектив, медленно вставая с дивана. — Я, пожалуй, тоже. — Тогда иди первым. Я пока вымою посуду. — Ок. Свежее полотенце и халат оставлю для тебя в ванной. Агент поставил недопитый кофе на стеклянный столик и вышел из комнаты. Гук остался стоять у панорамного окна, наблюдая за ночным городом. Когда он услышал шум воды, взял оставленную чашку и пошёл на кухню. Быстро сполоснул обе — свою и его, включил вытяжку и подкурил сигарету. Детектив медленно выпускал дым и думал. Но вовсе не о серьёзном и важном деле, а о молодом красивом агенте, который сейчас стоял под струями тёплой воды совершенно голый. Их разделяло всего несколько метров, но в их непростой ситуации они казались Чонгуку световыми годами. Докурив, он затушил окурок в раковине и взял ещё одну. Процесс помогал успокоиться и привести мысли в порядок. Это было необходимо, чтобы не сорвать чёртову дверь с петель и не зажать Кима прямо там. Тэхён мылся довольно долго. Чонгук успел выпить ещё одну чашку кофе и выкурить пару сигарет. — Ну наконец! — практически выкрикнул он, когда агент вышел из душа в шёлковом халате цвета графита. — Прости, некоторым надо чуть больше времени, чтобы привести себя в порядок, — развёл руками тот. — Можешь ополоснуться, если так не терпится. Ты сам пропустил меня вперёд. Чон только покачал головой и молча скрылся за дверью. Прохладные струи воды смывали всю тяжесть дня. А душистый гель приятно ласкал обоняние и освежал. Детектив старательно мыл все, даже самые труднодоступные места, побрился и вычистил зубы ультраментоловой пастой. Небрежно промокнув тело и волосы полотенцем, он надел такой же шёлковый халат, только угольно-чёрного цвета. Тэхёна он нашёл в спальне стоящим у окна. Тот держал в руке стакан с виски, что удивило Гука. Он тихо подошёл и осторожно обнял Кима за талию. Агент вздрогнул от неожиданности, но не отпрянул. — Можно? — прошептал Чонгук, проводя кончиком носа по бархатной коже щеки. — Ты так хорошо пахнешь… Тэхён не ответил, он просто откинул голову на плечо детектива. Они стояли молча. Гук нежно и невесомо целовал висок Тэ. А тот прикрыл глаза и млел от этой нехитрой ласки. Потом посмотрел томным взглядом, развернулся лицом, осушил стакан и, поставив его на маленький столик, поцеловал. Рот Чонгука обожгло виски, капли огненной воды потекли по подбородку, но задыхался он не от этого. А от жара, с которым Тэ принялся так неожиданно исследовать его «внутренний мир». Язык скользил внутри, оставляя за собой огонь, похожий на вкус горячего шоколада с перцем чили — жгучий, но такой восхитительно тянущий к ещё одному глотку. — Тэхён… — простонал он прямо в поцелуй. — Ты невероятный… такой вкусный. — Я хочу провести эту ночь с тобой. По-настоящему с тобой, — наконец ответил Ким. — Я готов дать нам шанс… — Специальный агент ФБР Ким Тэхён, я официально заявляю, что никогда ни в ком не тонул так, как сейчас в тебе. С каждой минутой, проведённой рядом с тобой, я спускаюсь всё глубже, но мне совершенно не хочется выплывать. — Сейчас Тэ видел в нём не грубого мужлана, а настоящего романтика. Ему никто ещё так красиво не признавался в чувствах. Халат бесшумно упал на пол, обнажая стройное тело агента. Гук не успел опомниться, а юркие руки Кима уже спускали с плеч единственный, но сейчас отвратительно лишний элемент одежды. — Я не просто так долго сидел в ванной… я готовился, — голос Тэхёна стал глубоким и низким. — Я тоже… — с хитрой улыбкой ответил Чонгук. — И как нам быть? — Разберёмся в процессе. Мне нравятся обе позиции. — Мне тоже… Новый жаркий поцелуй оборвал фразу детектива на полуслове. В этот раз Гук не растерялся и взял инициативу в свои руки. Он вёл, словно виртуозный танцор кружил свою партнёршу в венском вальсе. И сам поцелуй стал похож на танец — в каждом движении опасность обжечься, но и невыразимое наслаждение, когда они угадывали ритм друг друга. Его язык касался языка Тэхёна, обжигая, словно крепкий ром, и в то же время даря пряный вкус корицы и сладость апельсина, от чего обоим хотелось танцевать вечно. Чонгук медленно провёл руками от талии до упругих ягодиц. Сжал их — Тэ тихо застонал. Не разрывая поцелуй, они направились к кровати. Падая, Гук галантно придержал Тэхёна под спину. — Какие у тебя предпочтения? — спросил Чон, накрывая агента своим телом. — Люблю жёстко, без долгих прелюдий и подготовок. Знаешь, так, чтобы боль на грани. Использование «девайсов» приветствуется, — при этом щёки Кима стали розовыми от смущения. — Вау! Ты словно мысли мои читаешь. Пробовал что-то конкретное из БДСМ-практик? — от откровенно пошлого вопроса Тэ покраснел ещё больше. — У меня не очень богатый опыт. Я в «теме» на уровне любопытства. — Мой сладкий извращенец, — каждое слово Тэхёна било по детективу мощной волной возбуждения. — Я противник строгой системы Саб-Дом, но кое-чему интересному могу научить. — Хватит болтать, учитель Чон. Сегодня ты ведёшь. — И без лишних разговоров Ким притянул его к себе для очередного поцелуя. Оторвавшись от алых истерзанных губ, Гук прильнул к по-мужски изящной шее. «Жаль, нельзя пометить своё», — с досадой думал он, оставляя на ней мокрые следы. Зато на груди он оторвался по полной — отметил десятком ярких засосов, чем вызвал недовольное мычание Тэхёна, которое превратилось в сдавленные стоны, когда Чон наконец добрался до затвердевших горошин сосков. Он спускался всё ниже, пока не добрался до возбуждённого члена, который вызвал у него восторг ещё в Сиэтле. Задержал на несколько мгновений взгляд. Гладко выбритый пах приятно порадовал. Чонгук провёл по стволу щекой. Дойдя до влажной от предэякулята головки, он коснулся её губами, высунул кончик языка и стал медленно водить им из стороны в сторону, задевая чувствительную уретру. — Да, вот так, Гук-и, — Тэхён несильно толкнул бёдрами вверх. — Отсоси мне как следует, мой большой мальчик. Похвала всегда действовала на детектива магическим образом. А из уст агента она прозвучала как прямой приказ к действию, настолько сексуально звучал сейчас его томный, глубокий голос. Он прикрыл глаза, на его лице заиграла блаженная улыбка. Гук склонился ниже и коснулся его губами там, где Тэ ждал его больше всего. Он приоткрыл рот и заполнил его горячей плотью, от этого прикосновения его собственное дыхание сбилось. Каждый плавный вдох, каждое движение губ и языка отзывалось в тяжёлых вздохах агента, и Чону нравилось ощущать, как тот тает в его объятиях. Он чувствовал силу партнёра на вкус и в то же время наслаждался его уязвимостью, погружая его в ощущения, которые принадлежали только им двоим. Чонгук брал максимально глубоко, даря ласки, полные нежности и преданности, словно растворялся в процессе. Каждое его движение было признанием, трепетным и бессловесным. Он скользил губами по стволу так бережно, будто касался какой-то тайны, тонул в вихре наслаждения, забывая, где кончается реальность и начинается сон. — Хороший коп… Глубже, вот так… Ммм… Ты так старательно работаешь ртом, что заслуживаешь награду, — Тэхён не скупился на похвалу, чувствуя, как именно она действует на детектива. Сам он таял, как шоколад на солнце. Тепло губ Чона и нежность прикосновений лишали его способности мыслить. От его движений перехватывало дыхание, а сердце билось в бешеном ритме. Это был однозначно лучший минет в его жизни. — Гук-и, ммм… такими темпами мы закончим там, где начали. Сука! Как же хорошо, — в этот момент Чонгук прижал ствол языком к нёбу и втянул щёки, создавая вакуум. Он задрожал, чувствуя приближение оргазма, но в последний момент сильная рука Чона пережала его член у основания, а приятное тепло чужого рта резко исчезло. — What the fuck?! — вырвалось у Тэхёна от неожиданности. — Неужели малыш Тэтэ рассчитывал так быстро кончить? — с ухмылкой спросил Чон. — Ты сам позволил мне сейчас быть главным. Вот твой первый урок. Это эджинг — оргазм с оттяжкой. Я не буду давать тебе кончить, пока не доведу до предела. — Звучит многообещающе, — Тэхён закусил губу и прикрыл глаза, давая понять, что он согласен на такой урок. Чонгук не спешил, его руки были тёплыми и терпеливыми. Каждый его поцелуй, каждый осторожный штрих пальцев готовили тело Тэ принять не только прикосновения пальцев. Он чувствовал, как напряжение агента постепенно сменяется мягким откликом, а волнение растворяется в доверии. Когда его ладонь скользнула ниже, а кончики пальцев, обильно политые лубрикантом, проникли внутрь, агент застонал и позволил себе расслабиться — и в этом было не только желание, но и полное принятие. Внимание детектива было таким нежным и чутким, что каждое новое движение становилось продолжением их близости, обещанием большего. — Гук-и, постой, — практически проскулил Ким. — Что? Больно? Мне остановиться, малыш? — на лице детектива в миг отразилось волнение и забота. — Нет… Просто я давно ни с кем не был… Ну ты понимаешь… — агент смущённо отвёл взгляд. — Господи! Напугал! Я буду нежным сегодня. Вопреки твоим запросам на грубый секс, подготовка должна быть качественной. Расслабься, медвежонок, папочка знает, что делает. Улыбка Чонгука была мягкой, но в глазах светилась уверенность. Он наклонился и поцеловал Тэхёна в висок, слизывая влажную прядь волос. — Именно, медвежонок, — его голос звучал низко, вибрацией отдаваясь в ухе агента. — Мы будем торопиться только с тем, чтобы всё сделать правильно. Он не стал продолжать движение, а снова сосредоточился на поцелуях. Губы Тэхёна были мягкими и жадными, и Чонгук позволил им руководить, пока его рука делала свою работу. Он медленно углублял проникновение, каждый раз выжидая, пока тело агента не сдастся новому ощущению. Тэхён застонал уже не от смущения, а от наслаждения. Это был низкий, гортанный звук, который заставил Чонгука улыбнуться. Он ощущал, как тает лёд тревоги, уступая место чистому, животному желанию. Когда оба почувствовали, что тело Тэхёна стало покорным и готовым, Чонгук отстранился, чтобы стянуть с себя остатки одежды и надеть презерватив. Тэхён смотрел на него снизу вверх, в его глазах читалось горячее, нетерпеливое ожидание. — Смотри на меня, — прошептал Чонгук, тяжело дыша. — Нравится? — Очень, — тяжело дыша, ответил Тэ. Он прижался к нему, и их тела встретились. Это было не резкое вторжение, а медленное, мучительное становление единым целым. Чонгук чувствовал каждый напряжённый мускул агента, каждую дрожащую клетку, и мягко преодолевал этот путь, пока не достиг самого сердца близости. Тэхён вскрикнул, но это был крик, полный облегчения и восторга. Он обхватил ногами талию детектива и с силой притянул его к себе. Больше не было вопросов, не было смущения. Было только чистое, первобытное принятие. Чонгук посмотрел в его глаза, тёмные от желания, и увидел там тотальное доверие. — Медвежонок, — прохрипел он, — теперь ты мой. Первые движения были плавными и неспешными. Детектив прислушивался к каждому вздоху, к каждому движению партнёра, чтобы своей нетерпеливостью не навредить, не причинить боль больше, чем это необходимо. Какое-то время прекрасное лицо Тэхёна всё ещё искажала гримаса боли. Он сводил брови, жмурился и поджимал губы. Но стоило крупной головке надавить на простату, он громко застонал от удовольствия. Его слегка опавший член быстро наливался кровью. — Дааа… — простонал он, облизывая и закусывая нижнюю губу. — Ещё! Чонгук крепко обхватил руками узкую талию партнёра и сделал первый размашистый и резкий толчок. Он с каждым движением набирал обороты. Ким не стеснялся быть громким, он стонал настолько идеально, что Гук чуть не спустил в тот же момент. — Похоже, эджинг будет не только у меня, — Тэ хитро улыбнулся. — Ты поверил, что я настолько неопытен, папочка? Выдыхай, кролик, и продолжим. Будь умницей и оттрахай меня так, чтобы я ходить завтра не смог. Детектив закрыл глаза и сделал глубокий вдох, пытаясь усмирить свою ярость. Ему хотелось поставить наглеца раком и драть до потери сознания. — Ах вот как ты запел, малыш, — он не собирался отступать и произносил каждое слово чётко и медленно. — На живот. Сейчас ты узнаешь, что такое настоящий эджинг и жёсткий секс. А Ким словно только этого и ждал. Он ловко перекинул ногу через Чона, встал в коленно-локтевую позу и призывно качнул бёдрами. От этих действий Чонгуку сорвало крышу. Тишину разорвал звонкий шлепок, Тэ вздрогнул и самодовольно простонал: — Отшлепай меня. — Снова шлепок, и покраснела уже вторая ягодица. После пятого детектив уже занёс руку для шестого, но остановился, ухмыльнулся и снова зажал перевозбуждённый член Кима. — Ццццц… — покачал он головой. — Эта игра для двоих. И у кого-то кинк на шлепки. Продолжим, мой сладкий. Он надавил на поясницу спецагента, заставляя прогнуться сильнее, и вошёл в достаточно хорошо открытую дырочку без предупреждения. Сразу перешёл на резкие и максимально глубокие толчки до упора. — Ммм… О да!! Ещё!! — громко и протяжно стонал Тэхён. Чон замер, понимая, что Ким на грани. Как только напряжение спало, они продолжили свою сумасшедшую гонку. Он ещё раз отсрочил оргазм, прежде чем позволил им обоим кончить, обильно забрызгав постель спермой. Потные и вымотанные, но такие затраханные, как никогда в жизни, они лежали в объятиях друг друга. Тэхён достал из прикроватной тумбочки кубинскую сигару, пепельницу и зажигалку. Прикурил и протянул её Чону, выпуская облачко голубоватого дыма. — Мы заслужили. Гавана, премиальное качество, — он положил голову на грудь детектива. — Контрабанда? И качество действительно отменное, — Гук затянулся пару раз и вернул сигару Тэхёну. — Если раньше мне только казалось, то сейчас я уверен — ты тот, кого я так долго искал. — И как ты пришёл к такому выводу? Или секс стал определяющим фактором? — И он тоже, — честно ответил тот. — Но не только. Ты мне во всём идеально подходишь. Ты умный, рассудительный, прямолинейный, по всей видимости честный и божественно красивый. А с сексом вопрос открытый пока. — Тебе не понравилось? — Глупый, очень понравилось. Но я не знаю ещё, каков ты в активной позиции. Я люблю стонать под партнёром не меньше, чем слушать стоны. — Вот дурак! Я тебе гарантирую, что подо мной ты голос сорвёшь до жалкого скулежа, — рассмеялся Тэхён. — Надеюсь на это. Хотелось бы увидеть твой агрегат в действии.