Смерть по QR-коду

Утро встретило Тэхёна последними осенними лучами солнца. Они щекотали его нос, пробиваясь в щель между шторами. Агент нехотя проснулся и почувствовал, что плотно зажат в объятиях Чонгука. Тот мирно похрапывал, не обращая внимания на назойливых гостей. Тэ с кошачьей ловкостью выпутался из захвата, не разбудив при этом детектива, грациозно подхватил с пола халат и направился в ванную. После быстрого душа и бритья агент решил приготовить завтрак. Но весь его кулинарный опыт заканчивался на гуакамоле, яичнице и тостах с форелью. Идеально сбалансированный завтрак. Он включил кофемашину, сделал эспрессо, достал из шкафчика баночку с успокоительным. Тэхён покрутил её в руках, раздумывая, стоит ли начинать день именно так, усмехнулся и швырнул её в мусорное ведро. — Прощайте! Дальше я без вас. — Без кого, солнце? — раздался сонный хриплый голос Чонгука. Ким не рассчитывал, что его «беседу» с таблетками будут подслушивать. Он резко обернулся, но тут же расслабился. В дверях кухни стоял в чём мать родила Чон. Тэ улыбнулся и покачал головой. — Без прошлого. Пришло время отпустить боль и страх. Даже если у нас не выгорит, всё равно хватит прятаться от мира. — Не говори глупости. Всё у нас выгорит, — детектив без всякого стеснения своей наготы подошёл к своему уже агенту и ласково поцеловал в висок. — Что ты нам наготовил на завтрак? Пахнет вкусно, но где бекон? Яичница без бекона — это ни о чём. — Бекон — холестерин в чистом виде. У нас тосты с гуакамоле и слабосолёная форель. Здоровый и полезный завтрак. А главное — сытный. — Зануда. Тот факт, что мы пара, не даёт тебе права менять мои гастрономические привычки, — рассмеялся Чонгук и прижал к себе опешившего Тэхёна. — Пара? — прошептал он, уткнувшись носом в шею Гука. — Ты против? Что-то не так? — он немного отклонился, чтобы посмотреть в светло-карие глаза агента. — Ты не готов к таким радикальным переменам? Тэхён некоторое время стоял молча, пристально вглядываясь в бесконечную и такую прекрасную черноту глаз напротив. Его не торопили, Чон спокойно ждал ответа, давая время обдумать. Было тепло и немного страшно. С одной стороны, вот он стоит рядом, обнимает, не ушёл, бесшумно закрыв дверь, как это было с другими. Он не давит. Просто ждёт честного ответа, потому что ему не всё равно. А с другой — так страшно сказать снова «да» и ошибиться. Поверить — и получить нож в спину. Тэхён закрыл глаза, Гук понял — он думает, и это нормально. Но чего тянуть кота за яйца? Они явно нравятся друг другу. Ким его устраивает как личность, он сногсшибательно красив и безгранично умён (это бесит, но переживём). И эта ночь — давно, нет, — никогда у детектива Чона Чонгука не было таких ночей. Идеальный напарник, идеальный партнёр, идеальный любовник. Он уже знал, что за этого парня и отношения с ним можно переступить через упрямство и гордыню. — Ты уверен в своих словах? — наконец спросил Тэхён. — Ты практически ничего обо мне не знаешь. — Не думаю, что в твоём прошлом есть что-то, что может меня оттолкнуть. Да и не под венец я тебя зову. Даже на твоём переезде ко мне не буду настаивать. Но я не хочу, чтобы это была просто интрижка. Мне комфортно с тобой. Этого достаточно, — Чон сохранял приятное спокойствие. Рядом с ним Ким не чувствовал напряжения или угрозы. — Отношения строят, так? Вот и будем узнавать друг друга. Но, если ты не готов, то не будем спешить. Просто знай, ты для меня не на одну ночь. Внутри Тэхёна разливались тепло и паника. Появилось желание набрать Джину. — Ты какой-то уж слишком хороший, детектив, подозрительно… — Я адекватно отношусь к данному вопросу. Ты мне безумно нравишься, мы провели восхитительную ночь, я не хочу это потерять. Всё. Никакого подтекста. — Пусть будет «пара», — решение далось непросто, но стало легко и приятно. — Оденься, крольчонок. — Смущает вид прекрасного обнажённого тела? — Нет. Смущает желание нагнуть тебя и выебать прямо на обеденном столе, — голос Кима стал ниже, и Гук понял, что тот заводится с пол-оборота. — Так что тебе мешает? Я только за! — Ты помнишь, зачем мы здесь, сладкий? — издевательским гейским голоском спросил Тэхён. — Мы ловим злого дядьку, который убивает людей. — Прекрати паясничать. Весь настрой сбил, — нахмурился Чонгук. — Гук-и, нам надо осмотреть дом профессора, потом у нас обед с моим вторым братом. А после… я буду ублажать твою задницу всю ночь, если выдержишь. — Воу! Такой план мне нравится. А брат — это который кто? — Узнаешь при встрече. Только не удивляйся его вопросам. — Ах вон оно что… Он психиатр или психотерапевт. Ну на худой конец — сам псих. Но ты бы вряд ли сходу стал знакомить меня с ним за обедом. — Браво, детектив Чон! — Тэхён демонстративно закатил глаза. — Ничем тебя не удивишь. Чонгук наконец оделся, и они устроились завтракать. На столе — аккуратные тарелки, пар от кофе и утренний свет, который теперь не прятался за шторами. Казалось, само солнце решило быть свидетелем их нового «начала». — Никогда бы не подумал, что обычные тосты могут пахнуть так… по-домашнему, — заметил Чонгук, задумчиво глядя, как Тэхён размешивает сахар в своей чашке. — Потому что это не еда, а настроение. Я называю его «Я выжил», — Тэхён усмехнулся, подперев щеку рукой. — Громкое название для гуакамоле, — хмыкнул детектив. — Попробуй. Возможно, ты тоже выживешь. Они оба рассмеялись. Смех был тихим, настоящим, тем, что прорывается только тогда, когда сердце впервые за долгое время отпускает боль. Несколько минут они молчали — не тягостно, а уютно. Чонгук, наблюдая за тем, как солнечные лучи играют в волосах Тэхёна, поймал себя на мысли, что хочет, чтобы утро не кончалось. Что, может быть, впервые за многие годы ему некуда спешить. Тэхён, заметив взгляд, улыбнулся краешком губ: — Перестань так смотреть, я же покраснею. — Впервые вижу, чтобы человек с пистолетом на прикроватной тумбе боялся румянца. Он встал, подошёл к Киму, легко провёл пальцами по его щеке. — У тебя кофе на губах, — шепнул он. — Правда? — Тэхён едва заметно улыбнулся. — Исправь. И Чонгук послушно наклонился, стирая след не салфеткой, а поцелуем — мягким, коротким, но с тем самым лёгким «жжением», как от глотка слишком горячего эспрессо. Когда они наконец отстранились, Тэхён тихо выдохнул: — Теперь я готов. — К чему? — К новому дню, к расследованию, к чёртову профессору. И, возможно, к жизни. Через час они уже сидели в машине. Вашингтон лениво просыпался, улицы были залиты янтарным светом. По пути к дому Моррисона Чонгук держал на коленях планшет, просматривая файлы дела, а Тэхён молчал — сосредоточенный, но в глазах всё ещё отражалось то утро. Он знал: если в этом деле и есть шанс дойти до конца, то только вместе с ним. Дом профессора встретил их напряжённой тишиной, тяжёлой, словно болотная топь. Ни единого звука, даже часы нигде не тикали. Казалось, что он умер вместе с хозяином. — Начнём, пожалуй, — обречённо вздохнул Чонгук. — Сомневаюсь, что мы найдём хоть что-то полезное, но попытаться стоит. — Если дом вылизали перед нашим приходом, то никаких следов не осталось. «Режиссёр» знал, что мы сюда приедем и клининг заказал, потому что знал, что полиция может найти то, что приведёт к нему, — констатировал Ким. — И не будем забывать, что он ведёт игру лично с тобой. Но уборщики могли пропустить какие-то мелочи, которые могут стать для нас ключевыми. Так что надевай перчатки и за работу. — Судя по всему, у Моррисона тоже должно быть что-то, чем он дорожил больше жизни. У двух других жертв были такие предметы, с которыми они и срать ходили, извиняюсь, — напомнил детектив, натягивая латексные перчатки. — Предлагаю искать там, где бы не стали лазить уборщики. Они работали спокойно, по-человечески методично — не рыскали по дому, как в поисках зрелищного кадра, а шуршали по его складкам, словно пытаясь разбудить память мёртвого человека. Первым делом обошли кабинет — логично, что профессор хранил там самое важное. Полки были близки к идеалу: книги ровными рядами, подписи на корешках, никаких разбросанных заметок. Чонгук медленно провёл ладонью по ряду — на ощупь гладко, сухо, следов недавней суеты не было. Ким тем временем прошёлся по столу: монитор чист, клавиатура вытерта, мышь лежала на месте. Но криминалистический нюх подсказывал: уборка — профессиональная, но людей она не заменяет. Где-то скрываются мелочи, которые уборщики пропустили. Они занялись «мёртвыми зонами», куда команда клининга обычно не полезет: пространство за книгами, внутренности письменного стола, карманы старых пиджаков, верхняя полка шкафа, под подложкой ковра и конденсаторный короб в подвале. Распределились чётко — Чонгук брал крупные поверхности и видимые полки, Ким — мелочь, технику и цифровую подноготную. Вот что нашли — не то, на что рассчитывали, но куда полезнее: • За одним из томов по семантике Чон обнаружил тонкую щель и, аккуратно подтянув книгу, вытащил из углубления маленький латунный ключ. Он был довольно тяжёлым, на нём выбиты едва читаемые инициалы — «H.M.». Ключ лёг в ладони как обещание: он явно к чему-то подходил, но к чему — пока не ясно. • В верхнем ящике письменного стола, под стопкой аккуратно сложенных копий научных статей, Ким нашёл старую кассету с пометкой собственноручными штрихами: «Лекции / Архив 2014». На кассете припрятан маленький USB-брелок, запаянный в прозрачный пакет. На нём — странное название файла, написанное маркером: «ARGOS_07». «Не флешка ли это?» — спросил Чон. Ким кивнул: «Пока — зачёркнутая дверь в чей-то цифровой мир». Они упаковали накопитель в пакет и пометили как улику. • Внутри кожаного футляра для очков, аккуратно спрятанного в ящике со старой корреспонденцией, лежала карта Amtrak с отрывным талоном: поездка в Сиэтл, дата — ровно за десять дней до смерти, место отправления — Union Station, Вашингтон. Билет — оплаченный и штампованный; рядом — крошечная пометка ручкой: «с…». Пометка обрезана, но следы чернил на бумаге давали понять: кто-то там что-то дописал и затем стёр. Это подтверждало: профессор не летел — он добирался по земле. И кто-то вёл подсчёт его перемещений. • В стопке писем они нашли несколько рукописных страниц — не научных заметок, а личных писем, адресованных «E.». Стиль проникновенный, вкрадчивый; в одном из писем — строка: «Я не хочу причинять тебе вред, но слова имеют вес, и я не могу молчать». Подпись — «Г.». Письма казались старыми, но аккуратно сложены в конверт с домашним почтовым штампом. Никаких адресных данных — только инициалы и тревога в почерке. • В бытовой зоне — на верхней полке прачечной — их взгляд упал на прозрачную баночку с остатками белого порошка и крошечной табличкой-этикеткой: «аромат/фермент/неисп.». Запах ничем не выдающийся — химический, от него нельзя было сразу сказать, что это за субстанция, но упаковка выглядела слишком аккуратно для бытового применения. Они упаковали баночку на экспертизу. • И самое неожиданное: под толстым ковром в гостиной обнаружилась тонкая деревянная крышка-лючок — аккуратно врезанная, как у сейфа-полки. Чонгук с усилием отодвинул ковёр и нашёл скрытую нишу. Внутри — стопка старых фотоальбомов, почтовые открытки, и в самом низу — тонкая коробочка с надписью «не открывать». В коробочке лежала пара отпечатанных Polaroid-снимков: профессор в объективе с молодым человеком, оба смеются, на заднем плане — какой-то складской антураж. На одном снимке рукой изящно подложен маленький листок с нарисованной цифрой «3». Снимки — не научные артефакты, а память. Но память часто указывает на связи. Ни одной прямой улики. Но найденные вещи давали направление: поездка не на самолёте, письма к «E.», скрытая флешка с шифром, ключ с инициалами и отпечатки снимков — всё это было не ответом, а зацепками. Зацепки, которые указывали на веер отношений и контактов, а не на «случайную жертву». — Не то, чего мы ждали, — проворчал Чонгук, — но лучше иметь клубок, чем пустые руки. — Этот ключ, — холодно сказал Ким, — он должен что-то открывать, и его явно оставили не просто так. Значит, кто-то хотел, чтобы мы нашли только то, что положено на виду. А цифра «3» на фото — как будто подсказка, оставленная человеком, который не боится играть. И, кстати, Моррисон был третьим. Забираем всё, и Джун пусть ковыряется с этим «ARGOS_07». Они аккуратно упаковали улики, оформили протокол и вышли на веранду. Снаружи ветер тихо шевелил золотые листья — и вокруг дома вновь лежала гнетущая тишина. Но теперь она содержала крошечный звук: шорох новых следов, которые им ещё только предстоит распутать. — Я думаю, ключ просто не нашли. Надо бы поговорить с теми, кто здесь убирал перед нашим приходом, — сказал Чонгук, запечатывая последний пакет с уликами. — И позвони Джуну, пусть пока пробьёт, от чего этот ключик. — Тут и Джун не нужен. Скорее всего от банковской сейфовой VIP-ячейки да ещё и с механизмом двойного поворота. Я уже такие видел. — Это которые надо оба одновременно повернуть, чтобы открыть ячейку или мини-сейф? — агент кивнул. — Тогда вопрос в том, в каком банке у профессора этот самый сейф, ящик или ячейка. — В любом банке мира. С этой задачей сможет справиться только Намджун. — Тэхён уже набирал номер брата. — Привет, начальство. Есть загадка по твоим зубам. Мы нашли «золотой ключик», а ты должен найти «каморку», которую он открывает. Понял, сейчас заскочим в нашу контору и отсканируем там, потом отправлю тебе результат. — Предлагаю поступить так: ты везёшь ключ в контору, я — еду к уборщикам, — сказал детектив, когда его напарник завершил разговор. — Отлично. Тогда я вызову нам два такси. — Но вместо этого Ким подошёл ближе, закинул руку на шею Чонгука и поцеловал. Нагло, напористо, заявляя свои права, оставляя за собой жгучий след с металлическим привкусом. Тот знатно так прихуел, но на неожиданное проявление страсти ответил мгновенно, прижав агента спиной к дверному косяку. — Хочешь разложить меня прямо в этой гостиной? — дерзко спросил он. — Извращенец и пошляк. Решил освежить в памяти вкус твоих блядских губ. О, такси будут через 10 минут. Не забывай, потом у нас ещё встреча с Джином. — Всё-таки ты та ещё сука, Ким Тэхён, — усмехнулся Чон, слегка сжимая в руке его мошонку и привставший член. — Давай пропустим обед и перейдём сразу к той части, где ты берёшь меня на кухонном столе. — Заманчиво, но нет. Сокджин уже заказал столик. Он тебе понравится. Хотя профессия оставила уже на нём свой отпечаток, — сказал Тэ, отталкивая детектива и направляясь к выходу. — Набери, когда закончишь. Я заеду за тобой. Они разъехались в разных направлениях. Дорога показалась детективу бесконечной. Пробки и назойливый водитель-азиат, который несколько раз попытался заговорить с ним на китайском, приняв Чона за туриста из Поднебесной, окончательно испортили ему настроение. К офису Clean DC он приехал злющий, как тысяча чертей у ворот рая. Без разбору тыча всем в лица свой жетон, детектив с боями пробился в кабинет главного менеджера и потребовал немедленно пригласить сюда бригаду, убиравшую дом Моррисона. Менеджер, плотный мужчина лет сорока с идеально прилизанными волосами и золотыми часами, представился как мистер Ховард. От него пахло дорогим лосьоном и усталостью человека, который слишком долго делает вид, будто ему всё равно. Он был недоволен повторным визитом полиции и не скрывал этого. И пока Тэхён возился с ключом в головном офисе ФБР, Чонгуку улыбнулась удача, и работавшие в доме профессора девушки оказались на месте. — Добрый день. Мы что-то не так сделали? — тихим голосом спросила одна из них. Чон был уверен, что все они эмигрантки из Восточной Европы и работают тут, мягко говоря, не совсем легально. — Не стоит нервничать. Я просто хочу задать вам несколько вопросов о вашей работе в доме профессора Моррисона, — Чонгук примирительно поднял руку. — Он снова пожаловался, что мы недостаточно хорошо вымыли туалет? — тут же с испугом спросила вторая. — Я очень сомневаюсь, что он в состоянии жаловаться, — иронично сказал Чон и продолжил, отвечая на немой вопрос. — Несколько дней назад он был найден мёртвым на лавочке в парке Сиэтла. На лицах уборщиц опытный сыщик заметил не страх или сожаление, а промелькнувшую радость. — Я могу поговорить с ними наедине? — тут же спросил он у менеджера. Мистер Ховард замялся, потёр ладони и бросил быстрый взгляд на девушек — тот самый, от которого у них явно по спине побежали мурашки, что тоже не укрылось от внимательного Чонгука, но под тяжёлым взглядом детектива всё-таки провёл всех троих в небольшое помещение. — Милые дамы, меня мало волнует вопрос вашего трудоустройства. В конце концов, я не из миграционной службы и доносить на вас никому не собираюсь, — эти слова заметно успокоили девушек. — Я детектив из Сиэтла, Чонгук Чон, расследую серию убийств. И профессор стал третьей жертвой маньяка. — Туда ему и дорога, старый извращенец, — с сильным акцентом сказала одна из них. — Я Ирина, а мою подругу зовут Ася. Мы приехали сюда, спасаясь от войны в нашей стране. Устроились на работу. Всё бы ничего, но этот мерзкий старикашка не давал нам покоя. — С этого места поподробнее, — полицейский предложил девушкам присесть за небольшой столик. — Он узнал, что мы работаем без оформления, и каждый раз приставал, распускал руки, а если мы сопротивлялись, угрожал донести в миграционную и налоговую. А этот хмырь-менеджер только рукой махал и говорил, что мы должны радоваться, что здесь работаем, — с болью в голосе рассказывала Ирина. — И он всегда требовал, чтобы именно мы прибирали его дом. А если мы «капризничали», как он это называл, то он жаловался, что мы плохо выполнили свою работу, и нас штрафовали. Так что оплакивать этого козла мы точно не будем. Детектив понимающе кивал головой, а для себя отметил, что профессор был тем ещё засранцем. — Ладно, я понял, что работать у Моррисона было сложно. Но меня больше интересует последний раз. Может, вы заметили что-то необычное? — Честно говоря, мы вообще не поняли, зачем нас вызвали. Мне показалось, что там всё было убрано до нас… — начала Ирина. — …В кабинете было не так, как обычно, — перебила её Ася. — Профессор требовал, чтобы все вещи в его рабочем кабинете стояли строго на своих местах. А в этот раз всё было переставлено. Я даже подумала, что урод специально это сделал, чтобы было к чему придраться. — Может, вопрос покажется странным, но вы случайно не запомнили, что конкретно стояло не на своих местах? — вот она, крохотная зацепка, за которую ухватился Чон. — Я всё сфотографировала, — девушка достала телефон. — Вот фото «до» и «после». Она показала снимки. На первый взгляд всё стояло аккуратно, но раз девушка говорит, что старик Моррисон требовал исключительного порядка, это может быть доказательством того, что кто-то побывал в доме после убийства. И этот кто-то не знал об особенности хозяина, но знал, что тот не заявится и не поймает его на месте преступления. — Ася, скажите, может, что-то пропало? — на всякий случай уточнил Чонгук. — Да. Я так и не нашла коробку с сигарами, она всегда стояла на столе. И пропал именной револьвер профессора, — ответила девушка. Услышав про сигары, у детектива что-то противно ёкнуло внутри. Он помнил выкуренную этой ночью с Тэхёном гавану. Он постарался отогнать мысли о недоверии агенту и уточнил: — Какие сигары? — Я в них не разбираюсь, но хрыч постоянно хвастался, что какие-то редкие и баснословно дорогие, — внутренний голос Чонгука орал: «Не может этого быть! Я уже раз сделал поспешные выводы!» Он подробно записал всё, что ему рассказали сотрудницы клининговой компании. Взял их номера телефонов на случай, если у агента появятся вопросы. Но после информации о проклятых сигарах ни о чём другом он думать уже не мог. Выйдя из здания, он набрал Тэхёна, сбросил, написал сообщение, что ждёт в кафе напротив, и положил телефон в карман. Чонгук заказал двойной чёрный американо и сел в дальнем углу зала. Мысли в его голове метались, как испуганные зайцы. Он пытался подобрать правильные слова, чтобы не обидеть Кима своим вопросом. Но, не придумав ничего путного, решил спросить в лоб. Он даже не заметил, что его телефон несколько раз проорал на весь зал своим рингтоном, и пришёл в себя только когда кто-то коснулся его плеча. — Гук-и, всё хорошо? — до сознания донёсся мягкий, но взволнованный голос агента. — Ты почему не берёшь? — Что?! Ой, задумался, прости. — О чём? Вставай, мы опаздываем, — не дожидаясь ответа сказал Тэхён. — Это ты сядь и выслушай. Только спокойно, — остановил его Чонгук. Ким сел, вопросительно глядя на собеседника. — Что такого поведали тебе, что ты сам не свой? — Короче, Тэ, откуда у тебя те сигары? — начал детектив. — Какие? Ааа! Ты про гаваны? Брат на Рождество подарил. А что? — Который из? Намджун? — Тэ кивнул. — Он это сможет подтвердить в суде? — Что ты несёшь, Чонгук? Какой суд? И конечно он сможет подтвердить. Надеюсь, ты не поверил, что они контрабандные? — в голосе агента слышалось напряжение. — Тэ, уборщицы сказали, что у профессора пропали дорогие сигары… — И ты снова подумал на меня?! — Ким закипал от злости. — Я же поверил тебе, а ты… — Я подумал, что тебя снова подставляют, и тебе, возможно, придётся объяснять происхождение тех сигар, — оборвал его Чон. — Джун мог кому-то рассказать о подарке? — Мог, это не какое-то тайное событие. Он их при всей семье подарил, — Тэхён мысленно выдохнул. — Надо у него спросить, кому он рассказывал об этом в Сиэтле. Ноги явно оттуда растут. И так мы сможем вычислить как минимум сообщника «Режиссёра». — Думаю, спрашивать не придётся, — тихо сказал Чонгук, листая что-то в телефоне. — Он сам всё рассказал. Вот, смотри. На экране — страница Намджуна, его сияющая улыбка, подпись: «Рождественский подарок для лучшего брата. Редкие гаваны из Гаваны. Наслаждайся, Тэ.» Фото выложено за неделю до Рождества. — Достаточно пары кликов, чтобы любой узнал, у кого оказались эти сигары, — мрачно заключил детектив. — И если этот «любой» следил за делом, ему не составило труда использовать это против нас, — добавил Тэхён, сжимая челюсть. — Он просто пробил мои подписки в соцсетях и ещё до приезда Намджуна знал, кто он. — Прекрасно. Теперь у маньяка есть не только мёртвый профессор, но и красивая картинка для попытки обвинить тебя. — Чёрт с ним. Ещё один тупик. И снова этот гад на шаг впереди, — прошипел Тэхён. — Идём, Джин не любит ждать. Кстати, завтра в два мы летим в Сиэтл. Я купил нам билеты в первый класс. До ресторана в центре города они ехали в тишине. Хотя и держались за руки, но каждый думал о своём. Чон думал о том, чтобы позвонить Хану. Может, ему удастся пробить, кто из Сиэтла заходил на страницу Тэхёна и Намджуна. И вообще, возможно ли это… Сам агент Ким думал, правду ли сказал ему Чонгук, что не заподозрил его снова. Доверие было настолько шатким, что могло рухнуть в любой момент. Ким Тэхён разучился верить людям много лет назад. Первое предательство он пережил, когда потерял того, кого считал любимым человеком. Потом — спецоперация, из которой вернулся только он. Тогда Тэхён думал, что это судьба. Просто невезение. Но спустя год Джун рассказал правду: их слили. Свои же. За деньги. Продали — и глазом не моргнули. Он чудом выжил. Успел выпрыгнуть с парашютом за секунду до того, как их самолёт взорвался от прямого попадания ракеты. Сломанная рука, ожоги, кровь в глазах, и всё равно — добрался до базы. Доставил документы. Выполнил задание. А потом всё рухнуло. Депрессия. Суицидальные мысли. Долгая, мучительная терапия. И только семья — родители, братья — не дали окончательно сорваться. Теперь, когда в его жизни наконец появился человек, которому хотелось доверять, он снова чувствовал, как вокруг вырастает стена недосказанности. Джин уже ждал их, нервно постукивая пальцами по белоснежной скатерти. Увидев брата, он помахал рукой, его спутник вызвал у психоаналитика профессиональный интерес. Высокий мужчина в шикарном костюме, который он надел только из-за того, что настоял его напарник. Это сразу бросалось в глаза: идеально сидящие пиджак, брюки и пальто выглядели на парне, как на корове седло. Чон тоже внимательно сканировал ещё одного Кима. Джин был не просто красив — в нём всё казалось чересчур правильным. Аккуратная укладка, идеально выглаженная рубашка цвета шампанского, тонкий аромат древесного парфюма. Глаза — тёплые, внимательные, но при этом в них угадывался аналитический блеск человека, который замечает больше, чем говорит. Чонгук почти сразу понял: перед ним не просто старший брат, а тот самый тип людей, кто может улыбаться и вскрывать душу одним вопросом. Он выглядел старше Тэхёна всего на несколько лет, но держался с тем спокойствием, которое приходит лишь с опытом и уверенностью. Его манеры были безупречны, но в них не было снобизма — скорее мягкое обаяние человека, привыкшего располагать к себе пациентов. «Психоаналитик, сто процентов, — отметил про себя детектив, наблюдая, как Джин поправляет нож и вилку под прямым углом. — Такой даже ужин подаёт с идеальной симметрией». При всём этом в его улыбке было что-то обезоруживающее, что невольно заставляло доверять. И Чонгук понял, почему Тэхён, при всей своей настороженности, рядом с этим братом будто немного расслабляется. — Привет, Твинклтос! — Сокджин обнял брата. — А ты — тот самый супердетектив Чон из Сиэтла? — Так точно, мистер Ким, — Чонгук протянул руку. — Никаких мистеров, просто Джин. Рад знакомству. Присаживайтесь, я уже сделал заказ. Прости, мелкий, но сегодня будет стейк и салат. — Оу! Этот Ким мне уже нравится, — рассмеялся детектив. — Мясо — это хорошо, но не мешало бы и гарнир к нему заказать. — Для вас я естественно заказал по большой порции запечённого картофеля с сыром и кукурузой. Надеялся, что ты не такой ЗОЖник, как Тэтэ. — Задолбали вы уже. Я вам мешаю жрать всякую дрянь? — на лице Тэхёна играла лёгкая улыбка и капля искусственного раздражения. — Вот и вы меня оставьте с моими гастрономическими предпочтениями. — Ох, да ладно тебе, Тэтэ, — Джин рассмеялся, откинувшись на спинку стула. — Мы же просто заботимся о тебе. Кстати, ты ведь пил вино в прошлый раз? Или теперь только смузи и травяные чаи? — Вино можно, — Тэхён сделал вид, что вздыхает с облегчением. — Только не белое. — Отлично, — Джин щёлкнул пальцами официанту и повернулся к Чонгуку. — А ты, детектив, пьёшь или тоже на детоксе? — Зависит от компании, — усмехнулся Чонгук. — Но бокал вина в приятной — никогда не повредит. — Приятной, значит? — Джин прищурился, в глазах мелькнуло озорство. — Это ты про нас или про кого-то конкретного? Чон на миг замешкался, но уголки губ дрогнули: — Думаю, про всех, кто не стреляет, не взрывает самолёты и не заставляет есть брокколи на завтрак. Джин рассмеялся звонко и искренне. — Вот теперь я понимаю, почему Тэтэ тебя терпит. У тебя хорошее чувство юмора. — Терплю? — с притворным возмущением поднял бровь Тэхён. — Да, я его терплю. Представь себе, он может ворчать даже во сне. — Во сне? — Джин ухмыльнулся. — То есть вы уже… — Не начинай, — перебил Тэхён, а Чонгук, хмыкнув, отпил вина. На миг между ними повисло лёгкое, уютное молчание — то самое, в котором не нужно подбирать слова. Только тихий звон приборов, запах мяса и сливочного сыра, приглушённый смех за соседними столиками. Джин чуть наклонился вперёд, голос стал мягче: — Скажи, Чонгук, а тебе тяжело работать в таких делах? Всё время смерть, расследования, стресс… Не остаётся ли это где-то внутри? — Остаётся, — спокойно ответил Чон. — Но со временем учишься жить с этим. И искать то, ради чего стоит продолжать. Джин кивнул, чуть улыбнувшись. — Хороший ответ. Знаешь, я рад, что ты рядом с ним. — Он кивнул в сторону Тэхёна. — Мой брат сильный, но иногда слишком. С такими людьми важно, чтобы кто-то просто… был рядом. — Я буду, — тихо сказал Чонгук, глядя на Тэхёна. Тот отвёл взгляд, но улыбка на его лице говорила больше любых слов.