Смерть по QR-коду

Намджун и Чимин ехали в аэропорт в бронированном черном внедорожнике. Чимин сидел рядом, стараясь выглядеть как можно более незаметно. Наконец они прошли через закрытый терминал и поднялись на борт небольшого частного самолета, взявшего курс на Цюрих. Как только они заняли места, Намджун отложил папку с документами в сторону. Он был уставшим, и Чимин, несмотря на свой страх, это чувствовал. — Что с вами, агент Ким? — тихо спросил Чимин, видя, как Намджун прикрыл глаза. — Устал. Слишком много думаю о том, что не должно было случиться, — ответил Намджун, не открывая глаз. Чимин осмотрелся. Самолет небольшой: уютный, сдержанный салон, мягкие кресла, приглушенный свет и ровный, монотонный гул моторов, который убаюкивал и раздражал одновременно. Пак сидел у иллюминатора, всё ещё сохраняя привычную холодную дистанцию: руки сложены на сумке, взгляд внимательный, но осторожный. Намджун напротив по-деловому развернул папку с бумагами, но его глаза частенько отрывались от текста и устремлялись на юного дактилоскописта — не столько из любопытства, сколько оттого, что он не мог не замечать каждую мелочь в человеке рядом. — Первый раз на частном? — спокойно спросил Намджун, не поднимая головы. — Да… — Пак улыбнулся почти испуганно. — Никогда раньше не летал так. Обычно рейсы скучные, люди спят, никто не смотрит друг на друга. — Здесь другая приватность, — усмехнулся Джун. — Никто не уйдет от разговора. И от вопросов тоже. — Хорошо, — Пак чуть наклонился вперед, — Если вопросы по делу, я в деле. Если по… — он замялся. — По тебе, — добавил Намджун и мягко, без издевки, улыбнулся. — Не буду тебя мучить. Но если что — говори. Я не люблю, когда люди слишком крепко держатся за молчание. Разговор потек легко — сначала сухой, о ключах и банках, о возможных следах в Цюрихе, о билетах и датах. Но между строк то и дело проскальзывали теплые, короткие реплики: о том, как Пак аккуратно вел запись находок, как Джун ценит кропотливость, как удивительно честно может звучать человек, не умеющий притворяться. Намджун не скрывал, что ему нравится профессионализм Чимина; тот, в свою очередь, ловил эти комплименты и даже смущенно краснел, но тут же собирался — дело есть дело. Через два часа полета салон слегка затрясло. Сначала мягкая вибрация, потом толчки — моторы протестовали, кресла подергивались. Стюардесса поспешила закрепить подносный столик, раздались короткие команды. В иллюминаторе — настороженное небо и облака, которые будто шептали: «держитесь». — Турбулентность, — спокойно сказал пилот по связи, — минут на десять. Оставайтесь на местах, пристегнитесь. Пак машинально потянулся за ремнем — и его рука случайно зацепилась за край сумки. В то же мгновение твердая ладонь Намджуна накрыла её сверху — инстинкт, момент защитного контроля. Пак дернулся, посмотрел вверх — и встретил взгляд, в котором не было ни упрека, ни отчуждения, только спокойствие и легкая забота. — Не волнуйся, — тихо произнес Намджун. — Всё под контролем. Маленькая волна страха прошла по плечам Пака, и в ответ он будто непроизвольно сжал пальцы в кулак, чувствуя чужое тепло. Это был не жест, который можно было бы назвать флиртом; это было самое простое человеческое прикосновение, обещание безопасности в замкнутом пространстве, где отступать некуда. Турбулентность стихла так же внезапно, как и началась. Стюардесса нервно улыбнулась, пилот дал короткое подтверждение, и салон вновь погрузился в ровный гул. Пак глубоко выдохнул, а Намджун лениво откинулся в кресле, следя за реакцией пассажира. Между ними повисла легкая, почти невесомая нота взаимопонимания — уже не только рабочая. Приземление прошло гладко. Цюрих встретил их прохладным, но ясным воздухом и редкими огнями ночного города. Из атмосферы деловой поездки их мгновенно вырвала фигура на трапе — Хосок, строгий и подтянутый, в идеально подогнанном пальто и с внимательным взглядом посольского дипломата. — Добро пожаловать в Швейцарию, господа, — холодно-вежливо произнес он, шагнув вперед. — Рад, что вы прибыли благополучно. Предполагаемый банк уведомлен — они ждут нас завтра утром. А пока у меня для вас несколько организационных вопросов. Намджун и Пак переглянулись: рабочий адреналин снова вернулся. Пак поправил воротник, глубоко вдохнул и, вставая, почувствовал, как в груди еще теплится тот короткий, но настоящий след — прикосновение, которое не угасло с окончанием турбулентности. — Не ожидал тебя снова встретить, агент 666. Очень не рад нашей встрече. Но об этом потом, — злобно оскалился Намджун. — Так он не сообщил, кто именно будет курировать дело в Европе, — так же язвительно ответил Чон. — Что ты так смотришь, Ким? Я про своего непутевого брата Чонгука. Вижу, это имя тебе знакомо. — А при чем тут Чонгук? — вдруг осмелел Чимин. — Мальчик, не вмешивайся, когда взрослые дяди разговаривают, — резко осадил его Хосок. — Агент Ким меня понял. И понял, что ему не доверяют. — Недаром тебе дали прозвище Исчадие. Ты хоть представляешь, что из-за тебя, ублюдок, Тэхён чуть не сошел с ума? И не смей впутывать сюда Чонгука, кем бы он тебе ни являлся, — Намджун стал похож на разъяренного барса. — Это вы со своим чувствительным Тэхёном держитесь подальше от моего Гугу. — Он взрослый мужик, а не «Гугу», и может сам за себя отвечать. И я не позволю портить и ему жизнь, — продолжал рычать Ким. — Только вас ему и не хватает. Один стер половину биографии, второй — впал в депрессию из-за неудачной операции. Я докопаюсь, чем ты таким занимался и как получил 001. — Дяденьки, может, мы переместимся в более спокойное место? Вы привлекаете ненужное внимание, — тихо произнес Пак, но так, что оба спорщика замолчали и сели наконец в авто. — Вот и ладушки. Будьте хорошими дядями, а то мальчик и разнервничаться может. До гостевого дома при посольстве Хосок молчал, а Чимин успел задать Намджуну тысячу вопросов, с интересом рассматривая Цюрих через окно автомобиля. Тот охотно отвечал и смотрел на парня с теплотой и уважением. При въезде на территорию диппредставительства Пака и Кима досмотрели, тщательно проверив их багаж. При этом Чимин отчего-то ерзал и дергал ногой, но успокоился, как только получил свою сумку в целости и сохранности. «Интересно, что он притащил с собой, раз так распереживался?» — подумал тогда Джун. — Отдыхайте с дороги. Зайду за вами завтра перед завтраком, — совершенно спокойно заявил Хосок, размещая гостей по комнатам. — Посол лично хочет обсудить обстоятельства дела с агентом 001. Намджун не удостоил его ответом, Чимин закивал и быстро скрылся за дверью. — После такой теплой встречи не помешает снять напряжение, — пробормотал он по пути в ванную. — Как знал, что они мне пригодятся. Чимин запер дверь в свою комнату и сразу же почувствовал, как спадает броня. Напряжение, которое он аккумулировал в себе со вчерашнего дня, казалось, требовало немедленного физического выхода. Он быстро осмотрел комнату. Это был гостевой люкс — безупречно чистый, функциональный, но совершенно безликий. Он достал из сумки свой «якорь» — флакончик темного, маслянистого аромата, — направился в ванную и включил горячую воду. Пока ванна наполнялась, выпуская густой пар, Чимин разделся и нанес парфюм на точки пульса. Его тело было жилистым и гибким — результат долгих занятий танцами, которыми он увлекался до того, как его поглотила криминалистика. Он унаследовал от танцора грацию, а от агента — выносливость. Он встал перед зеркалом, наблюдая, как пар начинает затягивать его отражение. — Хорошими дядями… — пробормотал он, вспоминая, как успокаивал Намджуна и Хосока. Затем он осторожно погрузился в горячую воду. Пар обволакивал его, снимая скованность. Чимин закрыл глаза. В темноте за веками он видел только два образа: холодный, пронзительный взгляд Хосока и твёрдую, тёплую ладонь Намджуна на своей руке. Он позволил себе отпустить мысли о деле и сосредоточиться на физическом ощущении. Провёл пальцами по плечам, где за день накопилась усталость, затем опустил руки ниже, лаская кожу под водой. Одну руку он положил на пока ещё не эрегированный член, а вторую завёл за спину, опустился ниже и медленно ввёл в тугое отверстие маленькую силиконовую анальную пробку. Напряжение последних дней, помноженное на близость двух властных мужчин, требовало выхода. Чимин медленно выдохнул, позволяя воде и пару смыть страх, замещая его нарастающим, чистым удовольствием. Сжал ладонь, вздохи стали глубокими и прерывистыми, закрыл глаза и вспомнил то мимолётное прикосновение Намджуна. Обхватил наливающийся кровью член и стал быстро водить рукой вверх-вниз, прокрутил между пальцев левый сосок, застонал от мысли, что это сильные и умелые руки старшего агента ласкают его тело. Движения становились рваными, стоны — громче, пока наконец он не достиг кульминации, которую встретил долгим, облегчённым криком: «Намджун!» Это был момент полной, приватной разрядки, необходимой, чтобы подготовиться к завтрашнему дню. Не успел он прийти в себя, как услышал настойчивый стук в дверь. Выскочил из ванны, напрочь забыв о пробке, схватил халат и опрометью бросился открывать. На пороге стоял Намджун. Пак чуть не упал в обморок, подумав, что тот всё мог слышать. Но Джун вошёл в одной пижаме, как ни в чём не бывало, сел в кресло и только сейчас посмотрел на Чимина. Зрачки расширены, волосы растрёпаны, учащённое дыхание, растерянность… — Ты что-то употреблял или… Твою мать! Ты хоть успел закончить процесс? Прости, если помешал, — виновато, но с явным интересом спросил агент. — Ты о чём? — Пак попытался сделать вид, что не понимает. Но в этот самый момент пробка решила, что настал её выход — в прямом и переносном смысле. Она гулко шлёпнулась об пол под недоуменными взглядами Чимина и Намджуна. — Интересненько… — протянул агент, и в его глазах блеснул бесовской огонёк. — Так ты из наших…? Пак сконфузился ещё сильнее и отпихнул предательницу ногой в сторону. Ким продолжал смотреть на него с любопытством, сам не замечая, как у него участился пульс. Первым нарушил повисшую в воздухе неловкую паузу дактилоскопист: — Зачем пришёл? — Уже не важно. Иди сюда, маленький проказник. — Голос звучал властно, словно он имел полное право указывать и требовать тотального повиновения. — Ты же не против, если мы продолжим твои игры вдвоём? Чимин, неотрывно глядя в глаза Намджуну, как кролик в глаза удава, медленно покачал головой и будто поплыл на ватных ногах в объятия хищника. Где-то на полпути махровый халат бесшумно упал на пол, и Намджун со скоростью и грацией льва подхватил изящное обнажённое тело на руки. — Чем ты пахнешь, цыплёнок? И почему дрожишь? Боишься меня? — Шёпот агента был больше похож на урчание очень большого, довольного кота. — Нет, холодно. Я слишком теплолюбивый, — еле слышно произнёс «цыплёнок». — А запах — это мой собственный состав. Нравится? — Очень. Как и тот, кого я сейчас вижу перед собой. — Он осторожно уложил Чимина на кровать. — Ты уверен, что не против? Это просто секс, который нас ни к чему не обязывает. И я должен быть уверен, что он никак не помешает делу. Это был последний шанс отказаться — и единственный, чтобы продолжить. Чимин прикрыл глаза и притянул Намджуна за шею ближе. — Поцелуйте меня, старший агент Ким. Я не доставлю вам никаких хлопот в будущем. Уверяю вас. — Голос дрожал, но уже не от холода, а от другой, глубокой боли. Он снова нужен только как игрушка. Но этот хотя бы говорит прямо. А у него так давно никого не было. Симпатия к Чонгуку не увенчалась успехом, детектив тоже был честен — спасибо ему за это. Агент ему сразу понравился. Так почему бы и нет. Секс с приятным тебе партнёром — уже удача. Даже если будет неприятно, симпатия немного скрасит неудобства. А на нежность и ласку от такого, как Ким Намджун, Чимин даже не рассчитывал. Но Джун целовал без наглости и напора. Чимин ожидал ураган, а получил приятный лёгкий бриз. Кончик языка агента мягко намекал, что пора бы включиться и дать обратную связь. И Пак включился — со всей отдачей, тайно надеясь, что и дальше будет так же хорошо. — Не бойся, цыплёнок, я не обижу, — нашептывал агент, чувствуя напряжение партнёра. — Внешность обманчива, я не мурло, которому лишь бы сунуть. Мне важен твой комфорт. Расслабься. И Чимин расслаблялся — постепенно, заставляя себя верить, что ему не врут. — Разденься, хочу видеть тебя, — произнёс Пак. — Люблю красивые мужские тела. — А что ещё ты любишь? — Люблю, когда всё медленно и без спешки, когда не экономят на лубриканте и не жалеют времени на подготовку. Люблю нежно и ласково. И никогда не смотрю в глаза партнёру, — спокойно и даже гордо ответил эксперт. — Прекрасно. Всё принимаю, кроме последнего пункта. Но если настаиваешь, пусть будет так. И у меня будет одна просьба — не стесняйся быть громким, — Ким принимал условия, послушно снимая пижаму. — Прости, но я настаиваю. И да, я не буду стесняться. А дальше руки, губы и язык Намджуна погрузили Чимина в океан нежности и ласки. Он умело чередовал поцелуи, касания и вылизывания. Никакой грубости — мягко и невесомо. И Пак снова задрожал, но уже не от холода, а от желания. Всё его тело превратилось в обнажённый электрический провод. Но Намджун ничего не требовал — только давал то, что просили. И Чимин решился: открыл глаза и встретился с тёплым взглядом партнёра. — Всё хорошо, цыплёнок? — Тот кивнул. — Достань из тумбочки смазку. В таких местах обычно всё предусмотрено. И действительно, в ящике лежало несколько пакетиков с лубрикантом и пара упаковок презервативов. Агент взял смазку и контрацепцию. — Уточню на всякий случай: ты к минету нормально относишься? — Пак снова кивнул. — Вот и славно. Лежи и кайфуй. Если холодно, могу укрыть нас одеялом. — Уже нагрелся, спасибо, — он усмехнулся и откинул голову на подушку. Немного подумал и подложил вторую, чтобы наблюдать за процессом. Он почувствовал, как мир сужается до единственной точки фокуса. Это была не просто близость, а почти священная тишина, прерываемая лишь его несдержанными стонами и жарким, сбившимся дыханием партнёра. Напряжение в теле было сильным, почти болезненным, но под ним таилась безоговорочная нежность. Время остановилось; осталась только пульсация и ощущение погружения в глубокую, бархатную темноту. Ким виртуозно комбинировал приёмы: то создавал вакуум, то щекотал уретру, то прижимал ствол языком к нёбу. Он не брал глубоко, до своего предела, но компенсировал это с лихвой. Раньше Чимин и такого не получал, но признаться, что это его первый минет, было стыдно. Он не заметил, как от переизбытка чувств из глаз потекли слёзы. — Что?! Что не так? — всполошился Намджун. — Всё… всё так и даже лучше. Мне хорошо, — и агент всё понял без слов. Где-то в грудной клетке больно кольнуло. — Цыплёнок, ты готов продолжить? — Да, — сказал тот, вытирая слёзы. — Только не спеши. У меня… — Я и не собирался. Я же сказал, что для меня важен твой комфорт. Ким грешным делом подумал, что он у парня первый, но услышать подтверждение своих предположений не хотел. Он медленно, палец за пальцем, готовил Чимина под себя. Стимулировал простату, выбивая из парня громкие протяжные стоны. Когда в него без усилий входили четыре пальца, Джун раскатал латекс по ноющему от желания члену, выдавил целый пакетик лубриканта и, приставив головку к разработанному входу, плавно толкнул бёдрами. Пак был уже максимально расслаблен вторым после ванны оргазмом, так что боли почти не чувствовал — только лёгкий дискомфорт. Всё-таки фаллоимитатор и настоящий орган — это сильно разные вещи. — Ммм… — застонал он, когда сначала головка, а потом и весь ствол прошлись по простате. — Дааа… хорошо… Джун-и… Агент замер, давая привыкнуть, оценивая, переживая. Но партнёр был в порядке, и он начал плавно двигаться. Стройные ноги оплели его талию, мягкие ухоженные руки ласкали торс и грудь. Он получал так необходимую отдачу. Намджун заметил, что Чимин смотрит на него. Значит, он всё делает правильно — так, как нравится этому мальчику. И сладкие стоны не заставили себя долго ждать. Гораздо приятнее отдавать, когда получаешь что-то взамен. И впервые в жизни ему захотелось добровольно смотреть на партнёра. Увидев томный взгляд снизу, Ким чуть не обомлел от его глубины. В нём было всё: и желание, и страсть, и засевшая в глубине боль. — Цыплёнок, всё хорошо? Тебе нравится? — Да, да! Очень хорошо. Только не спеши. И… поцелуй меня, твои поцелуи мне тоже нравятся, — задыхался чувствами Чимин. И его целовали — нежно и сладко. Без напора, как и раньше. Медленно и плавно. Намджун сохранял размеренный темп, усиливая эффект тактильными и оральными ласками. И даже когда почувствовал приближение оргазма, он не сорвался. Только движения стали чуть резче, а стоны — громче. — Ммм… аааах… ещё… чуть-чуть… я сейчас… — выкрикнул Чимин и кончил себе на живот. Теперь агент мог позволить некоторую вольность и сделать несколько особенно резких и глубоких толчков, доводя себя до желанной разрядки. После этого он отнёс Пака в ванную, помыл их обоих и в одних пижамных штанах унёс закутанного в полотенце парня в свою комнату со словами: — Эта кровать сейчас непригодна для сна. Перед тем как уложить подрагивающий свёрток на кровать, он убрал влажное полотенце, а затем укрыл Чимина одеялом. Сам лёг с другой стороны, заложив руки за голову. Только начал дремать, как к нему подползло что-то тёплое, прижалось к боку и, закинув на него ногу, мирно засопело. — Приятных снов, цыплёнок, — Намджун невесомо погладил светлые пряди. — Ну цыплёнок как есть. Чимин во сне вздрагивал и бубнил что-то невнятное. Тогда Джун прижимал его к себе чуть крепче и гладил по спине, успокаивая. «Это только секс, ничего кроме. Тебе оно не надо», — безуспешно уговаривал себя грозный агент 001. — «Чёрт тебя подери, если ты не причастен к делу, заберу с собой в столицу, найду тёплое местечко в головном офисе и в своей спальне. Будем любовниками. Не парой. Но если ты хоть как-то замешан — больно будет нам обоим». Утром, как и положено, Ким Намджун проснулся первым, быстро принял душ, сходил в комнату Чимина за его вещами и принялся будить маленького соню. — Мистер Пак, Вам пора просыпаться. Скоро придет взрослый дядька и утащит нас на завтрак. Тут нельзя быть абы как. Просыпайся. — молодой эксперт лениво открыл один глаз. — Это ты у нас гордость нации 001. Я никому не интересен. Зайдешь за мной по пути в банк. — он сонно посмотрел на часы и чуть не выматерился. — Ты просто гад, Намджун. Зачем разбудил в такую рань? — Дело есть. — Дай после вчерашних дел прийти в себя. — недовольно надул губы Пак. — Я не о этом, не совсем об этом, точнее. Слушай, сколько тебе лет? — неловко начал разговор он. — Достаточно, чтобы тебя не посадили за педофилию. — Я серьезно, шутник. Это важно. — Двадцать семь. — парень сел на кровати и потер глаза. — Доволен? Агент не отвечал. Он судорожно вспоминал, был ли тогда в команде кто-то настолько молодой. Вроде бы нет, но… “А тот парень, который угробил проект. Он точно был очень молодым, но ни лица, ни имени я не помню. И он был постарше, вроде бы”. — Что молчишь, агент? Тогда скажу я. — выражение лица Чимина стало опасно серьезным. — Если кто-то в участке и поверил, что вы с Тэхёном просто однофамильцы, то не я. — Намджун тут же сосредоточился. — Он твой брат. И ты прискакал спасать его зад. Молчишь, угадал. Меня ты тоже не просто так сюда притащил. Выходит, Чонгука ты с собой взять не мог, а меня ты подозреваешь. Твое право, но вчера ты поступил низко. Глаза эксперта заполняла злая обида и презрение. Он смотрел так, что грозный агент хотел провалиться сквозь землю. — Ты не прав в одном — в моей подлости. Вчера и мысли не было тебя использовать. Но ты все равно мне не поверишь. — поникшим голосом ответил Джун. — Ну ты же не поверишь, что я не имею никакого отношения к убийствам. — Если ты, глядя мне в глаза, скажешь, что не причастен, я поверю тебе, цыплёнок. — Ким не шутил. Он был уже практически уверен, что Чимин не мог участвовать в проекте ARGOS. — Я никого не травил нейролептиком и не выкладывал в darknet ролики. — на его лице не дрогнул ни один мускул. — Я понятия не имею, кто такой Режиссёр. Агент продолжал внимательно всматриваться в лицо напротив. — Контрольный вопрос. Тебе понравилось вчера? — Да. — ответ прозвучал так же спокойно, как и предыдущий, но опытный глаз Намджуна уловил на долю секунды приподнявшиеся уголки рта и тут же зажатые губы, морщинки у внешнего края глаз, моментально расширившиеся зрачки. Пак не врал ни первый раз, ни сейчас. — А ты поверишь, что я хочу забрать тебя в Вашингтон, когда покончим с этим делом? — он решил сыграть ва-банк. — Неожиданно. Неужели я был так хорош вчера, что ты готов поступиться принципом “только секс”? — Чимин насмешливо приподнял бровь. — Скажем так, в тебе есть потенциал. Ты умеешь принимать людей такими, какие они есть. — Намджун задумался, стоит ли, но спросил: — Кто с тобой так поступил? Они оба понимали, что конкретно агент имеет в виду. Вопрос был откровенно личным. И Чимин не стал бы его обсуждать ни с кем и никогда, но он не хотел навлекать на себя очередные подозрения, а врать было бесполезно. — Это было очень давно. Я не говорю об этом. Больно… Прошу, не настаивай. — он уже чуть не плакал. — Может быть, позже мы вернемся к этому разговору, но не сейчас. Тяжелые капли упали на голые коленки. Агенту показалось, что они издали оглушающий гул. Второй раз в жизни ему стало больно за постороннего человека. Первым когда-то, в другой жизни, был Тэхён. Его привезли озлобленным и испуганным. Первое время он сидел в своей комнате, как загнанный зверек. Тогда они с Джином брали его убежище штурмом. И вот теперь перед ним сидел красивый молодой парень. Смотрел на него умоляюще и не замечал, что плачет. Ким Намджун уже знал, что может быть очень больно, если Чимин причастен, но он будет защищать его, покрывать, выгораживать, попытается понять и оправдать его мотивы… Не любовь, не влюбленность, а какая-то патологическая необходимость защищать тех, кто в этом нуждается. Это высшая форма непрофессионализма. Но он уже иначе не может. Он сел рядом с Чимином, обнимал его и прижимал к себе. — Не надо. Расскажешь, когда сам захочешь. В Вашингтоне у нас будет много времени. Тот посмотрел на него и машинально потянулся за поцелуем. Не ради страсти, а чтобы чувствовать себя нужным. Намджун ответил безоговорочно, нежно, мягко, спокойно, даря именно ту, так необходимую сейчас поддержку. В этот момент раздается стук в дверь, а за ним следует раздраженный голос Хосока: — Господа, надеюсь вы готовы. Через полчаса посол ждет вам к завтраку. У вас двадцать минут, чтобы привести себя в порядок… …Осенний вечер в Сиэтле погодой не радует. По кожаной косухе Чонгука стекают капли холодного дождя. Он глушит мотор байка и поднимается на свой этаж. Там у двери квартиры его уже ждет Тэхён. Он прислонился к стене, пальто наброшено на руку, во второй — пакет с едой навынос. — Что-то ты долго, кролик. Весь намок. Прости, но обстоятельства не позволяют забрать тебя с работы. — Прости, медвежонок заполнял тонну бумаг по делу. Давно ждешь? — Чон открывает дверь и жестом приглашает гостя войти первым. — Не больше получаса. Я соскучился. Без тебе время тянулось, как резиновое. — пальто перемещается на вешалку, пакет — на тумбочку в прихожей. В следующий момент они уже целуются под звук закрывающейся двери. Долго и жадно. Пустую квартиру заполняют звуки страсти. Разрывает поцелуй Тэхён. — Идем ужинать. Уверен, ты весь день только пил кофе. — Угадал. Но самый лучший ужин — это ты. — Как дела на работе? Звонил Джун. Они долетели без проблем. — Все как обычно: получил пиздов от Мина, заполнил миллион отчетов, прибегал Хан. Спросил, где все. Я ответил, что все заняты, он хмыкнул и убежал. Давай лучше продолжим то, на чем остановились. — Нет, нет, нет. Ужинать. А потом сладкое. Чонгук нехотя плетется на кухню. Они ужинают стейками из лосося с гарниром из овощей-гриль. Потом принимают совместный душ, который перерастает моментально в нечто большее, интимное, их личное. Мокрые, голые, целующиеся они перемещаются в спальню. Жадные руки и горячие тела — отличное начало для бурной ночи… Их момент разрушает орущий на всю квартиру телефон детектива. — Блять! Ну их на хер. Подождет до завтра. — матерится Чонгук и снова припадает к шеи агента. Но телефон и не думает замолкать. Второй, третий… на четвертом разе Чон не выдерживает, хватает телефон: — Ёпа мать! Что надо? — орет в трубку и бледнеет, услышав ответ. — Через полчаса буду. Пришлите патрульную к моему дому, не хочу мокнуть на байке. Да, через десять минут нормально. Он отключает телефон и, сцепив зубы, идет в спальню. — Мне надо уехать. У нас… — Четвёртый труп. — заканчивает за него агент. — Я догадался. Жаль, я не могу быть там с тобой. — Я буду держать тебя в курсе. Когда вернусь, не знаю. Ложись спать. — Я дождусь, мы не закончили. И завтра у тебя полдня отсыпного по уставу. Поезжай. Гук целует сладкие губы и уходит в ночь. Он еще надеется, что это не их труп и не новая жертва Режиссёра. Патрульная машина заезжает на подземную автостоянку огромного торгового центра Seattle Midtown Mall. Нижний уровень В2. Там уже куча полицейских, охрана центра, среди них мелькает белый халат Кэрола. Именно к нему и направляется Чонгук. — Скажи, что это не наш. — иронично просит он. — Прости, не могу. Скорее всего, наш. Женщина, лет 30-35. Закрыта в машине, видимых следов насилия нет. Ребята ждали тебя, чтобы вскрыть дверь. Сейчас посмотрим. — устало отвечает судмедэксперт. — Я все сфотографировал. Потом глянешь. А сейчас бери перчатки и за работу. Кстати, камера на этот раз оставлена внутри автомобиля. Детектив натягивает тугие перчатки и идет к месту преступления. — Все, кто не имеет отношения к делу, пошли вон! — рявкает он на собравшихся зевак. — И упаси вас боже, чтобы об этом узнали не журналисты. — Поздно. Они уже здесь, — Кэрол кивает в сторону. Там стоят репортеры с камерами — успели налететь, как стервятники. — Патрульные, немедленно убрать всех посторонних! — срывается на крик Чон. — Кто обнаружил тело? Сюда его! Попытка прогнать журналистов не увенчалась успехом. Пришлось Чонгуку заняться этим лично. — Представители СМИ, вы должны покинуть место преступления. Ведутся следственные действия, не подлежащие огласке, — попытался быть вежливым он. — Жители Сиэтла имеют право знать, что происходит! Сколько подобных жертв вы уже обнаружили? И сколько их будет ещё? — голосит особенно наглая дамочка. — Если в городе орудует маньяк, люди должны знать об этом! — Жители Сиэтла узнают обо всём от главы департамента и капитана Мина. А сейчас я пока ещё прошу вас всех уйти. Не вынуждайте меня применять силу. И поверьте — я найду тысячу законных оснований это сделать. На парковке появляется машина мэра, за ней — капитана и главы департамента полиции. Все трое чуть ли не бегут к Чонгуку, чтобы тот не наворотил дел. — Детектив Чон, займитесь своими прямыми обязанностями. Тут мы сами разберёмся, — обращается к нему Мин. И, подойдя ближе, добавляет вполголоса: — Не надо. Иди. Мэр всё уладит. Пока Гук препирался с журналистами, ребята успели вскрыть машину предполагаемой жертвы. Кэрол уже осматривал тело. — Что там у тебя? — Как я и сказал — следов насилия не видно. Женщина. Документы можешь поискать в её сумочке. Только пускай сначала Пак снимет отпечатки. — Сегодня с нами работает не Чимин. Он в отъезде. Какие-то семейные дела, — не моргнув глазом соврал Чон. — Ну отдай тому, кто вместо него, — недовольно буркнул патологоанатом. Он предпочитал проводить осмотр мест преступлений именно с Чимином. — Надеюсь, у нашего малыша всё в порядке… Так… по состоянию кожных покровов и температуре тела могу навскидку сказать, что она тут сидит не меньше пяти часов. Чонгук ничего не ответил. Только подцепил специальной лопаткой ручку сумки и протянул её дактилоскописту, который как раз закончил с дверными ручками автомобиля. — Быстренько сними отпечатки. Работаем в темпе, — Чон не просил — распоряжался. Первичный осмотр и снятие отпечатков не заняло много времени. Уже через пятнадцать минут эксперт возвращает Чону сумку со словами: — Готово. — Отлично! Давай посмотрим, что есть внутри. Я надеюсь на документы и телефон. Детектив отходит к бамперу машины и осторожно открывает сумку. — Иди сюда, будешь сразу упаковывать вещдоки. Наконец им улыбнулась удача: сразу нашли кошелёк с документами и телефон — предположительно жертвы. Чонгук сверяет фото на ID-карте с лицом женщины и сообщает: — Мишель Харпер, 38 лет. Это её автомобиль. Всё остальное — в пакеты и в лабораторию. Чем быстрее, тем лучше. Он возвращается к телу. Внимательно следит за работой Кэрола. Тот закончил предварительный осмотр и отстегнул ремень безопасности. — Санитары, уносите. Все фото для отчёта я уже сделал. Дальше твоя работа, Чон. Результат вскрытия будет через 3–4 часа. Следователи (Forensic Medicolegal Death Investigators) из KCMEO (King County Medical Examiner’s Office) отвечают за транспортировку тел с места смерти до морга. Их задача — аккуратно забрать тело, упаковать в body bag и доставить в морг. Кэрол уезжает вместе с ними. Время за полночь. Чонгук заканчивает первичный осмотр машины, всё фиксирует, проверяет направление объектива камеры (в этот раз всё так, как и должно быть — Режиссёр исправил оплошность, узнал о ней, значит). Аккуратно снимает камеру с руля. Пальцы подрагивают: в прошлый раз этот ублюдок обращался к нему лично, но тогда рядом был Тэхён, а сегодня он один. Детектив нажимает Play… — Я сама во всём виновата. Меня не принуждали, это я сама… — звучит жалобный, но ровный женский голос. Ничего нового. — Это не казнь, это — воздаяние! — включается знакомый искажённый голос. Противный, мерзкий, липкий. И всё. Запись на этом обрывается. Никаких обращений… «Может, обиделся, что я никак не отреагировал?» — с самодовольной брезгливой злостью подумал Чон. Вдруг, как из-под земли, появляется Хан. — Что тут? Снова камера? Новая жертва? Кто на этот раз? — посыпались вопросы. — А ты здесь зачем? — не обращая на него внимания, спрашивает детектив. — Камеру завтра бы осмотрел в участке. — Ну как же, а вдруг ещё что-то по моей части. — Нет, больше ничего. Постарайся отследить камеру — она такая же, как и три предыдущих. Мне нужен покупатель. А сейчас езжай спать. Я тут закончил и тоже поеду отдыхать. Завтра снова выслушивать вопли Мина. И этот Ким второй свалил ещё. Не ФБР, а балаган. — А где наш маленький дактилоскопист? Что-то ЧимЧима не видно. Уехал уже? — Этот тоже свалил. Семейные вопросы, — Чонгук придерживается согласованной версии. — А Тэхёна не возвращают? Вроде же во всём разобрались… — не отстаёт любопытный айтишник. — Нет. И не вернут, — резко обрывает его Чон. — Ладно, я поехал домой. Давай, до завтра. Он молча разворачивается и идёт к ближайшей патрульной машине, садится и просит отвезти его домой. Хан этого уже не слышит. Только пожимает плечами, списывает грубость коллеги на усталость, садится в свой серенький Ford Focus и направляется в тёплую постель. Машина останавливается у дома детектива. Он устало благодарит патрульных и наконец идёт домой. Поздняя ночь, но с улицы Чон видит, что в окне кухни горит свет. Значит, его ждут. Одно-единственное желание — упасть в объятия такого родного Тэхёна, поцеловать его и не думать обо всех этих трупах, кодах, режиссёрах… Просто хочется уснуть рядом с его теплом. Он открывает дверь. Тэхён сидит на кухне, укутанный в плед, с ногами на стуле, пьёт — скорее всего, чай: нет запаха кофе. — Я дома, медвежонок. Сделаешь кофейку, пока я в душе? — тон совершенно другой: мягкий, спокойный. Он в безопасности, рядом тот, кто должен быть. — Конечно. Есть хочешь? Я нашёл ветчину и сыр, есть немного хлеба, — тихий голос Тэхёна расслабляет. — Можно и перекусить. Я устал. — Иди освежись. Всё остальное потом, — снова ненавязчивая забота. Быстрый прохладный душ приводит мысли в размеренный поток, а не в хаотичный круговорот. Чон не любит полотенца, но выходить голым — не та обстановка. Он нехотя обтирается и натягивает спортивки на голое тело. — Я готов, чист и свеж, — важно заявляет он, входя на кухню. — Ты в штанах после душа? Это что-то новенькое, — агент улыбается. — Решил пока тебя не соблазнять, — с улыбкой отвечает Чон. В тишине он ест несколько бутербродов, запивая их чёрным кофе. Тэхён даёт ему время выдохнуть, осмыслить, успокоиться. Только когда Чонгук отодвигает пустую тарелку, тот осторожно начинает: — Очередная? Поделишься? — Женщина, Мишель Харпер, 38 лет. Просидела в своём авто пять часов. Камера, QR-код в кармане пальто, «признание», искажённый голос в конце — и никаких обращений к следствию. — Прости, но ты проверил позицию камеры? — В этот раз — первым делом. Всё чётко. Он исправляет свои ошибки. Но зачем он всё отправляет в даркнет? — Это символ его безнаказанности. Таким способом он показывает, что круче нас, — Ким старается сохранять спокойствие. — Он всё ещё на несколько шагов впереди, раз исправил положение камеры. Его кто-то информирует. Или он сам работает в полиции. — Ты намекаешь на Чимина? — Чонгук серьёзно смотрит на собеседника. — Не в этой ситуации. Чимин точно не Режиссёр. Его даже в стране нет. Но он может быть информатором. Нельзя его сбрасывать со счетов, — агент не разрывает зрительный контакт. — И не думай, что это моё предвзятое к нему отношение. — Я знаю, родной, — детектив позволяет себе нежное обращение. — Ты не такой. Пойдём в спальню. Хочу прижать тебя к себе и поцеловать перед сном. Завтра будет тяжёлый день, а тебя не будет рядом. Тэхён не отвечает — без лишних слов берёт его за руку и тянет за собой. В спальне укладывает Чонгука в кровать, ложится рядом и прижимает к себе, как что-то очень ценное. — Я здесь. Я знаю, что сейчас тебе тяжело, — а дальше только нежность. Это поцелуй поддержки и заботы. Долгий, сладкий, тягучий, без излишней страсти и жадности. Ким не выпускает губы Чона из плена, пока тот сам не отстраняется, прижимается к груди и практически сразу засыпает. — Спи, родной. Я буду рядом. Что бы там ни готовила нам судьба, я не хочу тебя терять. Прошу, только не подведи, не будь предателем… Тэхён гладит взъерошенные, ещё чуть влажные волосы. …Чимин пулей метнулся в ванную и через пять минут так же пулей вылетел оттуда. — Вещи! Все мои вещи там, а за дверью стоит Хосок! — его глаза бешено метались по комнате. — Я позаботился обо всём. Вон — принёс костюм, рубашку, всё, даже нижнее бельё прихватил, — Намджун кивнул в сторону кресла. Пак опрометью кинулся одеваться. Не прошло и нескольких минут — он уже готов. — Можем идти, мистер Ким, — с довольной улыбкой заявил он. — Спасибо за это. Жаль, ты мой парфюм не прихватил. — Возьми мой Kenzo. Должен тебе подойти, — агент протянул флакончик. Теперь оба были готовы к встрече с послом, но за дверью снова раздался стук: — Ноль-ноль первый, не заставляй себя ждать. Дверь распахнулась. — И любовничка притащил, приодел. Хорошо устроился. Идёмте. А ты, малыш, поправь галстук — не в забегаловку идёшь. Чимину стало обидно за такое отношение, но он дипломатично промолчал. Какой смысл спорить с таким, как брат Чонгука. Завтрак прошёл, к удивлению Пака, приятно. Посол, как и полагается хорошему дипломату, был вежлив, но сдержан. С Намджуном он перекинулся парой фраз о деле — настолько тихо, что даже Хосок, сидевший рядом, ничего толком не расслышал. По завершении трапезы их провели в кабинет. Там обстановка почему-то была менее формальной. — Агент 001, я выяснил, в какой банк вам надо. Хвала небесам — он здесь, в Цюрихе. Один из филиалов Rosenwald & Cie. Private Bank. — Прекрасная новость. Мы с моим коллегой можем отправиться туда прямо сейчас, — Намджун вежливо поклонился послу. — Разумеется. Агент Чон будет вас сопровождать, — дипломат ответил лёгким наклоном головы. — Сэр, в этом нет никакой необходимости. Уверен, мы и вдвоём прекрасно справимся, — Джун до зуда в заднице не хотел посвящать Хосока в это дело. — Агент, это не обсуждается. Дело приобрело международный статус. Мне звонил лично госсекретарь, — посол нахмурился. — Вы уже не дети в песочнице, чтобы драться за совочек. 001-му не подобает такое поведение. Если у вас с 666-м есть разногласия — советую разрешить их здесь и сейчас. Хосок, несколько лет исполнявший роль серого кардинала, только ехидно улыбался и поглядывал на притихшего Чимина. Препираться дальше смысла не было. Ким только сжал челюсти, мысленно проклиная этого чёрта из табакерки — Чона Хосока. — Всё в полном порядке, никаких разногласий. Будем благодарны за помощь. Намджун пожал руку послу и направился к выходу. — Вот и славно. Держите меня в курсе, — на прощание сказал дипломат. — Был рад знакомству, мистер Пак. — Взаимно. Чимин тоже пожал протянутую руку и последовал к выходу, догоняя прыткого Кима. — На кой тебе это надо, Чон? Ты канцелярская крыса, вот и сиди себе тихонько, — злобно бросил Намджун, быстро шагая по коридору посольства. — Как сказать… В этом деле фигурирует мой братишка. Как я могу стоять в стороне? Может, он в опасности. И почему ты притащил сюда этого малыша, а не своего любимого Тэхёна? Не поверю, что только ради любовных утех. — Не твоё дело. Чимин — отличный эксперт, тебе никто не давал права его унижать и, тем более, лезть в нашу постель. Ты не в моём вкусе, Чон. — Простите, взрослые дяденьки, но я как бы здесь, — не выдержал Чимин. — Вас, брат Чонгука, я попрошу не применять ко мне слова «мальчик» и «малыш». Сюда меня отправило моё руководство. Если вам так интересно, где агент Ким Тэхён, сделайте запрос в головной офис ФБР — и если они сочтут уместным, пришлют вам ответ. Уверяю, Чонгуку ничего не угрожает. Он лучший детектив Сиэтла и справится с делом без вашей псевдопомощи. Оба агента стояли с открытыми ртами от такой решительности. — А теперь идёмте в банк и покончим с этим. Я хочу домой. Не впечатлила меня эта хвалёная Европа. В бронированном седане дипкорпуса США повисла тяжёлая, гнетущая тишина. Хосок посматривал на пассажиров на заднем сиденье, стараясь не упустить ничего важного. Вот 001 достал телефон, мельком глянул на экран и показал «коллеге». Явно что-то важное — оба переглянулись, но ничего не прокомментировали. — Что-то случилось? Новости из-за океана? — осторожно спросил Чон. — От любопытства кошка сдохла, — процедил сквозь зубы Джун. — Мы когда-нибудь доедем? Все вопросы — к руководству. Я не получал указаний делиться с тобой информацией. — А по-человечески можно? Дело ведёт мой родной брат. Хочешь верь, хочешь нет, но я переживаю. Он всегда умел ввязаться в неприятные истории. — Так давно бы уже позвонил ему и сам спросил, — вмешался вежливый Чимин. — Хватит «выкать». Сейчас мы в одной лодке, Чимин. А с Гугу мы в ссоре. Он мне ничего не расскажет. — Такой взрослый дяденька, а не знает, что делать, — хохотнул Пак. — Начни со слов «прости» и «я тебя люблю». Обычно это неплохо работает. — Самый умный? Он в жизни не поверит, что я раскаялся в своих словах. Но я реально за него переживаю. Не часто расследование убийства выходит за рамки страны, и уж тем более редко к таким делам привлекают агентов 001 и 002, — с издёвкой ответил Чон. — Ааа, ты не знал, что позывной его брата — 002? Да, эти Кимы — гордость нации. Лучшие из лучших. Чимин молча слушал так называемую исповедь агента с ненавистным ему «номером» 666. Он обратил внимание, что Намджун что-то недовольно бурчит себе под нос, но вслух своё мнение пока не высказывает. — Оу! Ну тогда тебе вообще не о чём беспокоиться. Чонгук под надёжным прикрытием. — Скажи, как ты оказался здесь, а не Гук, не Тэхён? Было бы логично, если бы прилетел кто-то из них, — Хосок посмотрел через зеркало прямо в глаза Чимину. — И у меня закрадывается мысль, что Чонгук не полетел из-за Тэхёна, а тот по какой-то причине не смог. Неужели наш идеальный запачкался об это дело? — Послушай, парень не в курсе всех решений руководства. Чонгук сам не захотел лететь. Может, не хочет твою рожу видеть. Или это не вариант? — конфликт между агентами только нарастал. — Запачкался… И ты прискакал спасать брата. Я ведь прав? — Хосок ликовал. — Молчишь? Сказать нечего? — Катись в ад, Чон, где тебе и место! Хорошо, что Чонгук не такой придурок, как ты. Кстати, он в курсе, какой ты на самом деле? — Ким и не думал отступать. — Заткнитесь оба, дяденьки! Заебали! Если вам так важно знать, чей хер длиннее, то покажите, а я рассужу. На этом и закончим. Чимин сам от себя не ожидал такой храбрости и наглости. Даже водитель скосил на него взгляд, но дипломатично промолчал. Раньше с агентом 666 никто не смел так дерзко разговаривать. Это было чревато серьёзными последствиями. До банка ехали в тишине и покое. Слова рядового эксперта из Сиэтла подействовали на двух заклятых врагов лучше любых уговоров посла. Бронированный седан дипкорпуса остановился прямо у массивных бронзовых дверей Rosenwald & Cie. Private Bank. Здание источало молчаливую, вековую власть. Никаких кричащих вывесок — только сдержанный герб над входом и тяжёлые занавески в окнах. Хосок, как официальное лицо, первым вышел из машины и подошёл к двери, где его уже ждал вежливый, но безучастный сотрудник службы безопасности. Чимин и Намджун последовали за ним. — Агенты ФБР Ким Намджун и Чон Хосок, эксперт Пак Чимин. Мы здесь по поручению Посольства США в Швейцарии, — сухо объявил Хосок, предъявляя документы. Их встретил управляющий — пожилой мужчина с идеальной осанкой и нитью жемчуга на галстуке. Он провёл их в приватный кабинет, обставленный тёмным деревом и тяжёлым бархатом, где уже находился нотариус и представитель юридического отдела банка. — Интересующая вас ячейка, согласно предписанию, будет вскрыта, — управляющий говорил на безупречном английском с лёгким швейцарским акцентом. — Однако, учитывая нестандартный характер вашей операции, я должен напомнить о процедуре. Ячейка находится под тройным контролем и может быть открыта только при наличии: Двух клиентских ключей, одновременно вставленных в механизм. Мастер-ключа банка, который активируется нашим сотрудником. Намджун и Чимин обменялись взглядами. Их план с двумя ключами был верным. — Мы располагаем обоими клиентскими ключами, — спокойно ответил Намджун, кивнув Чимину. Хосок наблюдал за ними, скрестив руки на груди, но промолчал. Теперь, когда Намджуну пришлось открыть карты хотя бы частично, Хосок был лишь зрителем — но зрителем, который не собирался упускать ни одной детали. Управляющий поднял бровь, но не стал комментировать. — В таком случае прошу следовать за мной. Он провёл их через несколько коридоров, спустился на лифте и наконец привёл в сводчатое хранилище, где в одном из углов стоял одинокий бронзовый сейф с тремя ключевыми скважинами. — Господа, вы можете приступить. …Рабочий день детектива Чона такой же мерзкий, как и погода в Сиэтле. Холодная сырость, моросящий дождь и противный, пробирающий до костей порывистый северный ветер. Чонгук не знает, за что хвататься: ехать в морг, топать в лабораторию, звонить Хану или искать родственников, коллег и знакомых Мишель Харпер. Зазвонил телефон. Капитан. Чонгук тяжело вздохнул: — Слушаю, вас. Уже еду. Буду через пятнадцать минут. Он заводит свой Харлей и с рокотом покидает парковку возле дома. В кабинете Мина все уже в сборе. Даже мэр пожаловал собственной персоной — стоит у окна, нервно теребит галстук. Капитан злой, как чёрт, вышагивает взад-вперёд. Дэн Мастерс — средних лет мужчина, заменяющий «болезного» Пака, — угрюмо сидит в углу, словно его уже успели наказать. Кэрол протягивает руку для приветствия; по его взгляду сразу ясно, что дело дрянь. — Явился наконец! Что-то ты, Чон, не спешишь на работу! — Мин Юнги, как и ожидалось, готов спустить всех собак на своего лучшего детектива. — И вам доброе утро, капитан. Чонгук сохраняет спокойствие удава. — Ты издеваешься?! Доброе?! Ты, блять, в своём уме?! — Юнги переходит на крик. — У нас четыре трупа и ни единой зацепки! Журналюги пронюхали об этом деле и теперь штурмом берут мэрию, департамент полиции и скоро доберутся до участка! А у него «доброе утро»!! И где этот хвалёный агент?! — Агент Ким передо мной не отчитывается. Он сказал, что вынужден уехать по важному делу, — максимально сдержанно отвечает Чон. В этот момент дверь в кабинет распахивается, и в неё без стука, но с присущей только ему грацией входит агент Ким — Ким Тэхён. Кэрол только приподнимает бровь, Мин уже готов засыпать представителя ФБР вопросами, а мэр непонимающе смотрит на всю эту сцену. — Здравствуйте, господа. Рад снова вас видеть. Опережу все вопросы и сообщу, что моя непричастность к убийствам доказана целиком и полностью. Поэтому руководство сочло уместным моё возвращение, пока мой коллега отсутствует. Тэхён небрежно бросает пальто на стол и вальяжно усаживается на стул. — Можем начинать совещание. Четвёртая жертва — это совсем не хорошо, но неужели кто-то рассчитывал, что Режиссёр остановится? Что мы имеем на данный момент? Четыре камеры, четыре видео, которые наш псих залил в даркнет, и четыре тела. Негусто. Что нам может сообщить наш уважаемый судмедэксперт? — Рад снова вас видеть, агент, — Кэрол прокашлялся. — Ничего нового. Всё тот же нейролептик неизвестного происхождения, который просто отключает мозг. Жертва вдохнула его, как и три другие. Могу только сказать, что перед смертью она была в дорогом ресторане. Не думаю, что присутствующих заинтересует рассказ о содержимом её желудка — всё подробно описано в моём отчёте. — Благодарю вас. О! А где Пак Чимин? — в Тэхёне живёт великий актёр. — Я не вижу его среди собравшихся. — Чимин в отъезде. Какие-то семейные неприятности. Он взял несколько дней отпуска, — тут же отвечает Чонгук, не глядя на собеседника. — Я вам не мешаю? — раздражённо осведомляется мэр. — Что мне делать с журналистами? — Сказать правду. Подробно, всё как есть. Пусть Сиэтл знает, что в городе орудует маньяк, — невозмутимо отвечает агент. — Вчера вечером не просто так на месте преступления появились представители СМИ. Он хочет привлечь к себе внимание. Так дадим ему это внимание! Устроим опросы на улицах — что люди думают о таких, как он. Это выбьет его из колеи, и он совершит роковую ошибку. — Вы сошли с ума, агент?! Они же порвут меня на части! — голос мэра дрогнул. — Этим вопросом займётся агентство. Не переживайте. Там опытные психологи, знающие, как общаться с журналистами, — будничным тоном сообщил Тэхён. — Отправляйтесь к себе, с вами свяжутся, проинструктируют и будут рядом во время пресс-конференции. На этом визит мэра был завершён. Он прощается с Мином и удаляется в явно приподнятом настроении. Дышать становится легче — особенно капитану. Он больше не стесняется в выражениях, давая характеристики ситуации, своим подчинённым, журналистам и виновнику торжества — безымянному Режиссёру. — И вообще, какого хера ты вздумал командовать в моём участке?! — орёт Юнги на агента. — Срать я хотел на всё ваше хвалёное ФБР. Толку меньше, чем с козла молока. На это Тэхён просит всех покинуть кабинет на несколько минут для приватного разговора с капитаном. Все выходят, а Ким провожает особенно долгим взглядом Чонгука, сосредоточившись на его пятой точке. Закрывает дверь на замок, чем заставляет капитана понервничать. Достаёт из кармана брюк какую-то штуку и кладёт её на стол. — Вот теперь можем спокойно поговорить без лишних глаз и ушей. Эта малютка глушит всё, — он кивает в сторону вещицы на столе. — Мы не сидели без дела. Уверен, что участок снаружи и изнутри под пристальным наблюдением. Всё, что происходило до этого, — спектакль для одного зрителя. Агент Ким Намджун в Европе, Чимин с ним. Я подумал, что вы имеете право это знать. — Ну спасибо, посвятили в свои делишки. Чон знает? Что я спрашиваю — конечно знает. — Юнги всё понимает без лишних вопросов. — Ладно, какой у нас план? — Всё занимаются тем, чем и должны. Чон едет опрашивать родственников, коллег и знакомых Мишель Харпер, вы продолжаете на всех орать, мэр работает с журналистами, ФБР отслеживает по камерам тех из них, кто вчера прибыл на место происшествия первым. План годный, и Мину он нравится. Он коротко кивает и идёт к двери, чтобы открыть её и продолжить разносить подчинённых. К ожидающим у двери уже присоединился Хан. Мин обращает внимание, что тот что-то бурно обсуждает с Дэном. А он даже не в курсе, что эти двое знакомы. — Можем вернуться к обсуждению текущей ситуации, — голос капитана звучит спокойнее. — Хан, а ты с чем пожаловал? — Мои усилия дали плоды. Я наконец смог отследить IP-адрес одного из возможных покупателей камер. Он протягивает отчёт капитану. УПРАВЛЕНИЕ ЦИФРОВОЙ КРИМИНАЛИСТИКИ США (USDFD) Внутренний служебный меморандум — Конфиденциально Ref. No.: DF-47/SE-IT/1025 От: Старший IT-аналитик Ли Хан Кому: Капитан Мин Юнги, Департамент полиции Сиэтла Тема: Трассировочный анализ закупки — Action Camera Akaso Brave 7 LE Дата: [текущая дата] Введение В ходе изучения видеоматериалов, распространяемых неизвестным лицом («Режиссёр»), цифровые артефакты указывают на использование компактной экшн-камеры Akaso Brave 7 LE. Данная модель не относится к массовому сектору и распространяется в США преимущественно через официальный онлайн-магазин производителя и ограниченное число сертифицированных посредников. Объём анализа По внутреннему запросу DF-42/SE подразделение цифровой криминалистики выполнило: • извлечение анонимизированных логов покупок с shop.akaso.com; • сопоставление временных меток заказов с датами публикации видеоматериалов; • анализ IP-метаданных всех покупок модели Brave 7 LE за последние шесть месяцев; • проверку данных оплаты, доставки и информации о пользовательских агентах. Результаты В рассматриваемый период выявлено пять транзакций по покупке Brave 7 LE на территории США. Одна из них обладает аномальными характеристиками и была выделена как приоритетная для анализа. 3.1. Предметная транзакция Дата заказа: 18.08.2025 (≈ за два месяца до обнаружения Жертвы №1). Объём заказа: 12 единиц (оптовая партия). Способ оплаты: предоплаченная криптокарта, не привязанная к банковскому счёту. Email: одноразовый («burner») домен. IP-след: выход в сеть осуществлён через служебный шлюз IT-SERVER-FORENSICS; маршрут подтверждён логами, привязанными к внутреннему IP подсети криминалистического отдела. Логи доступа: перед оформлением заказа зафиксирована сессия с терминала лабораторного этажа (Forensics Lab-2); пользователь завершил сессию через 4 минуты после оформления заказа. Дополнительное примечание: В логах магазина подтверждено, что заказ был доставлен. Корреляция с видеоматериалами Сопоставление технических характеристик видеозаписей и данных о партии подтверждает: • кодирование соответствует Brave 7 LE (прошивка v1.3.07); • параметры битрейта совпадают с серией устройств, произведённых в июне 2025 г.; • характер шумов аудиоканала идентичен аппаратному профилю Akaso Brave 7 LE; • отсутствие GPS-меток типично для данной модели. Технически камера из вышеуказанной партии полностью совместима с устройством, использованным «Режиссёром». Оценка Анализ показывает, что рассматриваемая транзакция содержит сразу несколько признаков тщательно спланированной анонимизации: • использование служебной инфраструктуры Департамента (критический риск инсайдера); • вход в систему через лабораторный терминал; • криптокарта, не поддающаяся финансовому трекингу; • доставка на внешний склад, не связанный с департаментом; • закупка оптовой партии для усложнения последующей трассировки. Вывод (уровень аналитической уверенности: высокий). Покупатель указанной партии устройств является: либо самим преступником («Режиссёром»), либо лицом, имеющим доступ к внутренним ресурсам Департамента и действующим в его интересах. Рекомендуется: • провести проверку журналов доступа Forensics Lab-2 за 27–29 июня; • сопоставить данные ID-карт входа сотрудников; • инициировать скрытый аудит учётных записей IT-подразделения. У капитана от такого количества терминов начинает болеть голова. Он протягивает отчёт агенту и садится в кресло. — Из всего я понял только то, что было куплено 12 камер. Помоги нам, Пресвятая Дева! Двенадцать!!! Только не смейте мне говорить, что у нас впереди ещё восемь жертв. Юнги хватается за голову. — А ты, Хан, нормальным языком объясни, что к чему. Хан стоит у стола капитана, отчёт уже в руках Тэхёна, страницы ещё пахнут свежей печатью. Он говорит спокойно, даже слишком — будто боясь перегнуть, будто каждое слово заранее вымерил. — Если кратко, капитан, — начинает он, скрестив руки за спиной. — Камеры действительно закупили у Akaso напрямую. И да, заказ оформлен через наш служебный шлюз. Это не ошибка и не совпадение. Кто-то изнутри использовал инфраструктуру департамента, чтобы замести следы снаружи. Мин хмурится, щёлкает пальцами по столу: — И ты хочешь сказать, что Режиссёр сидел у нас в подвале и оформлял покупки? — Нет, — отвечает Хан ровно, сухо. — Но кто-то с доступом к лабораторному этажу — да. Терминал Forensics Lab-2 был активен около шести минут. Доступ выполнен под общей гостевой учёткой. Это значит, что конкретного сотрудника сейчас не определить. Логи могли стереть, но их не стирали — просто использовали то, что и так никому не принадлежит. Он делает паузу и смотрит на всех сразу — коротко, оценивающе. — Двенадцать камер. Оптовая партия. Для человека, который хочет манипулировать следствием, — идеальный инструмент. Никакой уникальной привязки, никакого серийного номера, который можно проследить. Он мог использовать любую из двенадцати или менять их между записями. Мин наклоняется ближе: — Адрес доставки. Хан едва заметно приподнимает бровь — жест больше усталый, чем удивлённый. — Почтомат в одном из пригородных спальных районов. Камеру мог забрать кто угодно — двери открываются QR-кодом. Идеальная точка для того, кто не хочет светиться. Тэхён, опершись на стол ладонью, хмыкает: — Очень удобно. Подозрительно удобно. — Так и должно быть, — спокойно парирует Хан. — Если человек планирует серию подобных преступлений, он не станет рисковать. Он всё делает заранее. Логично, что закупка была за два месяца до первой жертвы. Он готовился. Юнги устало выдыхает: — То есть ты хочешь сказать, что Режиссёр — инсайдер? Хан тихо отвечает, даже мягко: — Я хочу сказать, капитан… что кто-то, имеющий отношение к департаменту, помог ему. Осознанно или нет — вопрос второй. Доступ к нашей сети, знание внутренней структуры, понимание, какие логи отслеживаются, а какие нет… Такое знает далеко не каждый. Он поднимает глаза: — И этот кто-то, капитан, всё ещё где-то рядом. — Может, взлом? — уточняет Чонгук. — Маловероятно, но я проверю, — пожимает плечами Хан. — Я не хочу верить, что среди нас предатель. — Я займусь почтоматом. Скинь мне в общий чат точный адрес. Первичный опрос друзей, родственников, знакомых, коллег и всех, кто имел отношение к последней жертве, пусть проведут рядовые офицеры, — говорит Чонгук. — С остальными отчётами ознакомлюсь, когда вернусь. Мин одобрительно кивает и машет рукой: мол, проваливай. Детектив покидает кабинет. Остальные его сейчас мало интересуют. Тэхён тут же вырастает рядом молчаливым изваянием. Оба понимают: здесь нельзя ничего обсуждать. — Поедем на машине. Не в моём наряде на байках рассекать. — Как скажете, агент Ким. …Все три ключа вставлены одновременно. Осталось только повернуть… Но у Чимина от волнения дрожат руки. Одно неверное движение — и содержимое ячейки может быть уничтожено или заперто навсегда: банк не даст разрешения вскрыть её механически. Он умоляюще посмотрел на агента. Намджун кивнул, сделал глубокий вдох. Пак повторил за ним. «Всё будет хорошо», — мысленно сказал себе и кивнул в ответ. — Поворачиваем на счёт три. Не после трёх, а именно на три, — уточняет строгий представитель банка. — Раз, два, три… Механизм внутри щёлкнул, и металлический сейф открылся, давая доступ к содержимому. Взору собравшихся предстала простая почтовая папка для документов. — Вижу, моя помощь больше не нужна. Разрешите откланяться. — Мы тоже не будем задерживаться, — агент Ким осторожно взял папку. — Эта ячейка уже не понадобится её арендатору. Хосок с напускным безразличием сидел в кабинете, просматривая утренние газеты. Он «лениво» поднял глаза на вошедших. — Получили, что хотели? — Конечно. А вы сомневались? — Ни секунды. Раз причин здесь задерживаться нет, то мы можем наконец-то вернуться в посольство. Простите, много дел, — крайне любезно процедил Чон. — Поехали. Очень вам благодарен за понимание и сотрудничество. Уверяю, ваш банк не будет упомянут ни в одном отчёте. У меня только один вопрос. Когда профессор Моррисон был здесь в последний раз, он был один? — Он всегда приезжал один. Последний раз не был исключением, — сухо ответил управляющий. — Благодарю, что согласились сохранить безупречную репутацию банка. Вскоре бронированный автомобиль влился в размеренный поток машин. Внутри царила тишина. Каждый думал о своём. Её нерешительно нарушил водитель: — Мистер Чон, сэр, в посольство? — Да, — коротко ответил тот. Дальше ехали всё так же молча. Намджун всю дорогу читал сообщения. Чимин разглядывал город. Хосок хмуро, с прищуром наблюдал за ними через зеркало заднего вида. Но стоило им покинуть авто, как он мёртвой хваткой вцепился в плечо Кима. — Не хочешь рассказывать, что вы там откопали в этой таинственной ячейке? — Хм, это дело государственной безопасности, и у меня нет инструкций посвящать в него кого-либо, — Джун с силой выдернул руку. — Видишь, можно добыть важную информацию, не принося никого в жертву. — Заткнись, Ким, или я за себя не ручаюсь. Я сполна расплатился. Хотя просто выполнял приказ. Не тебе меня судить! — Если бы с Тэ что-то случилось, я бы стёр тебя в порошок! — Святой Ким Тэхён! Пойми, мир не вращается вокруг твоего семейства. Я выполнял приказ! Там тоже было дело государственной безопасности! — Хосок сорвался на крик. — Вы бы не могли не привлекать к нам столько внимания? — разъярённой кошкой зашипел на спорщиков Чимин. — Мистер брат Чонгука, всем надо выдохнуть. Я понимаю, что ты переживаешь за брата. Но ему ничего не угрожает. Намджун, ты тоже угомонись: прими душ, расслабься, сходи пообедай. На этом перепалка закончилась. Пак силой уволок Джуна в свою комнату, а Хосок так и остался стоять на улице. — Идём, сходим в ресторан. У меня от нервов желудок сводит, — угрюмо предложил агент, когда немного успокоился. — Я не против. Но эта сцена была лишней. Он провоцирует, а ты ведёшься. — Ты прав, но это слишком личное. Шли пешком. Чимин не обратил внимания, сколько времени занял их путь. Несколько раз Намджун машинально пытался взять его за руку, но тут же одёргивал себя. Ресторан располагался на тихой старинной улочке недалеко от набережной Лиммата, в здании конца XIX века с резным камнем и высокими арочными окнами. Через стекло было видно мягкий золотой свет — он падал из подвесных ламп с матовыми плафонами, создавая тёплое сияние, в котором будто растворялся шум города. Внутри — спокойная элегантность: кремовые стены, тёмный ореховый пол, столы из светлого дерева, накрытые хрустально-белыми скатертями. На каждом столе — маленькая ваза с одной белой лилией. Фоновая музыка была едва слышна: лёгкий джаз, от которого не хотелось ни спорить, ни повышать голос. Из кухни время от времени доносились ароматы свежих трав, сливочного соуса и запечённого перца. Официанты двигались тихо, почти бесшумно — это было то место, где приватность гостей священна. Идеальное место для важного разговора, признания или тягучей паузы между двумя людьми, которым было что сказать, но страшно начать. Намджун сделал заказ за двоих. Никто не решался нарушить молчание неловким вопросом. Вежливый официант уже принёс поднос, а они так и сидели, просто глядя друг на друга. Им принесли карпаччо из мраморной говядины, ризотто с белыми грибами, цюрихское жаркое (фирменное блюдо ресторана) и филе судака в лимонном соусе. Покончив с закусками, Чимин всё-таки решился нарушить молчание: — Что между вами случилось и при чём тут Тэхён? — Ты уверен, что хочешь знать? — парень кивнул. — Тогда обещай, что не расскажешь никому и прежде всего Чонгуку. Это их с Тэ дело. — Я могила. Я бы и так не стал обсуждать с Гуком его брата. — Если коротко, то Тэхён начал свою карьеру в спецназе. Особое подразделение. Прошёл отбор сразу после получения диплома. Несколько лет упорных тренировок — и он стал элитным бойцом. Так вот, четыре года назад он участвовал в одной спецоперации. Подробностей особо не знаю — всё было засекречено. Но из того ада только он чудом смог вернуться. Раненый, искалеченный физически и морально, но живой. Он выполнил поставленную задачу, но больше служить не захотел. А операцией той руководил наш милейший Чон Хосок, который отдал приказ достать информацию любой ценой. — Что там случилось? — с волнением спросил Чимин. — Тэтэ никогда не рассказывал, но из его ночных криков мы поняли, что всё было очень плохо и миссию надо было сворачивать, — Джун тяжело вздохнул. — Брат долго лежал в госпитале, потом депрессия, попытка суицида, реабилитация… Его перевели в ФБР, он отлично справлялся с первых дней. И свой позывной «002» он заслужил честно. За его плечами десятки раскрытых за считанные дни преступлений. Пак слушал с тяжёлым сердцем и удивлялся: никогда бы не сказал, что с Тэхёном может быть что-то не так. Он был гораздо сильнее, чем казался. Вернувшись в посольство, агент Ким захотел остаться один, чтобы спокойно изучить содержимое папки, с которой он не расстался даже во время обеда. Криминалист только кивнул и пошёл к себе. Он тоже нуждался в отдыхе после насыщенного дня. Дверь в его комнату мягко захлопнулась, заглушая шум коридора. Намджун прислонился к ней спиной, на миг зажмурившись, будто надеясь, что тягучее напряжение дня растворится в темноте под веками. Но папка в его руках была тяжёлой — тяжелее стали, тяжелее вины, которая не отпускала его уже много лет. Он включил маленькую настольную лампу. Жёлтый круг света выхватил из полумрака деревянную столешницу. Намджун положил папку на стол, постоял над ней несколько секунд. Ему казалось, что она… дышит. Как будто внутри — не бумага, а что-то живое, что-то, что лучше бы никогда не возвращалось в этот мир. Он медленно открыл её. На первой же странице — знакомый до боли шрифт, аккуратные цифровые пометки, рука Моррисона. UNIVERSAL COMMAND PROTOCOL. v.4.1. У Намджуна пересохло в горле. Он даже сел, не помня, как. Пальцы дрожали, когда он переворачивал листы. Таблицы-матрицы. Морфологические карты. Ключевые параметры преобразования естественного языка в машинные команды низкого уровня. Всё так, как он помнил… И всё так, как он надеялся никогда больше не увидеть. В висках запульсировала боль. Даже не текст был страшен — а то, что он понимал каждое слово. И понимал, что теперь любая из этих страниц может стать пропуском в самую тёмную сердцевину ARGOS_07 — систему, которую они когда-то создавали для помощи людям… и которую тот идиот почти превратил в инструмент разрушения. Намджун сжал лист так сильно, что чуть не порвал его. — Чёрт… — прошептал он. — Нет. Нет-нет-нет… ARGOS можно было сравнить с телом: у каждого участника была своя «клетка», свой фрагмент. Сам по себе — бесполезный. Но если собрать всё вместе… Теперь пазл складывался пугающе ясно. Кларк — безопасность. Монк — нейронная архитектура. Моррисон — лингвистика. Харпер — курирование данных. Жертва №5 — интеграция. Жертва №6 — маркетинговый «фасад». И последним должен быть он. Он. Намджун. Потому что именно у него — корневой модуль, стратегическое ядро проекта. Так, по крайней мере, должен думать этот псих. Но Джун был единственным, кто полностью уничтожил все копии и не оставил себе ничего. Он единственный понимал, что происходит с проектом. Режиссёр собирает все части. Он воскресит ARGOS. Он доведёт до конца своё извращённое «улучшение». У Намджуна похолодели руки. Он резко встал, начал нервно ходить по комнате. Лампа отбрасывала длинные, рваные тени — они дёргались на стенах, будто повторяя его шаги. Он остановился. Посмотрел на папку. Долго. Слишком долго. — Её нельзя оставлять, — голос сорвался. — Её нужно уничтожить. Это был не страх. Не паника. Это было понимание — болезненное, от которого кружится голова: этот псих охотится не просто на людей. Он охотится на их части проекта. На кирпичики ARGOS. На ключи. На неё — папку. Он понял это с ледяной ясностью. Если Режиссёр узнает, что папка у него — он придёт. Обязательно придёт. И тогда в опасности будет не только он… семья, Чимин, Чонгук… ARGOS нельзя выпускать наружу. Ни в каком виде. Намджун медленно вдохнул… Выдохнул… Побледнел. Его пальцы легли на край страницы. Он почти почувствовал тепло тех строчек, которые когда-то они писали с надеждой, а теперь — с проклятием. — Прости, Моррисон, — прошептал он. — Но это должно исчезнуть.