Смерть по QR-коду

— Что не так с этим почтоматом, Гук-и? — осторожно спрашивает Тэхён. — Да так, знакомый адрес. Мне кажется, что доводилось мне там бывать как-то, — ответ звучит неубедительно. — С кем? — Ох, блять. С Чимином. Я помогал ему забирать вещи, когда он наконец смог снять квартиру по карману в более пристойном месте. А теперь этот отчёт Хана… Даже не знаю, что делать и думать. Неужели он связан с Режиссёром… — Пока он не вернулся, мы этого не узнаем. Может, это банальное совпадение, — но сам Тэхён в это не верит. Самый обычный почтомат в захолустном районе Сиэтла одиноко стоит у небольшого магазина. Удивительно, кто сюда что-то доставляет? Разве что двенадцать камер для серийного убийцы. Поистине идеальное место для подобных заказов. Напарники осматривают местность. Ни единой камеры наблюдения в округе. Та, что на самом почтомате, уже бесполезна: данные с таких камер хранятся не дольше месяца — стандартный срок, чтобы предъявить претензию службе доставки. Потом поверх старого пишется новое. Снова тупик. А Режиссёр продолжит убивать людей, чувствуя полную безнаказанность. — Очередной тупик. Искать свидетелей спустя три месяца — пустая трата времени, — Чонгуку хочется всё ломать и крушить от отчаяния. — Подожди. У меня есть идея. Не думаю, что в подобных районах многие пользуются услугами доставки, — предполагает Тэхён. — Давай сгоняем к ним в офис. Узнаем о доставках сюда с августа. — Я не особо верю в успех, но это хоть что-то, — он нашёл адрес и недовольно сказал: — Твою ж мать, снова в центр ехать. Офис службы доставки, которая обслуживает почтомат в Норт-Энде, принадлежит компании «Pacific Nexus Logistics». Это крупный региональный игрок, который гордится своей быстрой цифровой логистикой и ориентирован на небедный, чуть выше среднего, класс потребителей, готовый платить за скорость и отслеживание. Здание главного офиса — современный, но без излишеств бизнес-центр: десять этажей голубого тонированного стекла и облицовки из шлифованного алюминия. На парковке стоят новенькие гибридные фургоны компании. Внутри — просторный холл с высокими потолками, где царит деловой минимализм. Вместо классической стойки регистрации — два сенсорных экрана и девушка-администратор за столом из светлого дерева. — Чем могу вам помочь? — её голос звучит энергично и вежливо. Чонгук достаёт своё удостоверение, Тэхён — своё. — Мы из ФБР. Нам нужен доступ к журналам доставок, связанных с почтоматом по адресу 4118 North End Ave. За последние три месяца. Администратор кивает без лишних вопросов и связывается с нужным отделом. — Вам нужен Говард из Отдела операционной эффективности. Третий этаж, «Цифровой архив». Поднявшись на третий этаж, они находят Говарда — молодого, одетого по последней моде мужчину с беспроводной гарнитурой, который сидит в открытом рабочем пространстве. — Мне уже сообщили, что этим тухлым почтоматом интересуется Федеральное бюро. Я могу предоставить вам цифровые журналы, но должен заметить: почтоматы в том районе — это часть нашей программы расширения сервиса в малоохваченные районы, — объясняет Говард, будто оправдываясь за «неприличное» место. Он явно не в восторге от подобных визитёров. — Сколько раз за последние три месяца к этому почтомату приезжали ваши курьеры? Говард быстро набирает данные на терминале. — Всего два раза. — Два? — Чонгук хмурится. — Да. Одна доставка дорогой техники в конце августа. И… одна доставка от 28 июня. Какая-то странная посылка с пометкой «Осторожно! Химикаты!». Вторая, в конце августа — оптовая партия электроники, оплаченная через виртуальную карту. Оба заказа были оформлены на имя, которое оказалось недействительным. Наш курьер просто оставил посылку, следуя протоколу. Говард выводит на экран фото курьера, который оставлял посылку. — Это Джейсон. Он ещё работает, — сообщает Говард. — Мы можем вызвать его прямо сейчас. Чонгук и Тэхён обмениваются взглядами. У них есть зацепка. — Несколько часов назад к почтомату подходил какой-то забулдыга. Но он постоял и ушёл. Джейсон вернётся в офис через час, примерно. Чонгук и Тэхён решают не возвращаться в участок, чтобы сэкономить время. Они остаются в офисе «Pacific Nexus Logistics», ожидая возвращения Джейсона. Час ожидания кажется вечностью, наполненной монотонным гулом кондиционеров и настойчивым клацаньем клавиатуры Говарда. Тэхён использует это время, чтобы связаться с руководством и запросить официальное разрешение на изъятие всей электронной документации по двум странным доставкам. Он также требует отправить к почтомату опытного дактилоскописта из ФБР — немедленно снять все отпечатки пальцев, оставленные на нём, сравнить с теми, что уже в базе, и с отпечатками курьера, которого они отправят в офис Бюро, как только поговорят с ним. Благо у федералов есть новейшее оборудование, способное хотя бы примерно определить срок давности отпечатков. Наконец раздвижные двери открываются, и в холл входит Джейсон. Это молодой, крепкий парень с уставшими глазами и потёртой униформой. Он выглядит так, будто провёл в дороге весь день. Увидев двух агентов, ожидающих его, он нервно поправляет кепку. Говард немедленно подводит его. — Джейсон, это агент Ким и детектив Чон. Они хотят задать пару вопросов по твоим доставкам в Норт-Энд. Джейсон бледнеет. — Я всё делал по протоколу! Посылка была оплачена, код доступа был верен. Я просто оставил её в ячейке. — Мы не обвиняем тебя, Джейсон, — мягко говорит Тэхён, но его глаза не отпускают парня. — Мы говорим о доставке 25 августа. Оптовая партия электроники. Что ты можешь вспомнить о том дне? — Двадцать пятое августа… — Джейсон наморщил лоб. — Это было давно. Погода была, кажется, жаркая. Почтомат по тому адресу… я его хорошо помню, он был у нас на тесте. Я удивился, что туда пришла такая крупная посылка. Вторая подряд. До этого никто и не думал, что туда придётся что-то доставлять. — А ты, случайно, не помнишь, как посылку забрали? — спрашивает Чонгук. — Я не видел, кто забрал. Я оставил её, отсканировал ячейку и уехал. Но… — Но что? — давит Тэхён. — Но когда я подъехал к почтомату, там стояла тёмно-зелёная спортивная машина. Не какая-то старая развалюха, а дорогая, чистая. Она не должна была там быть. «Мустанг» или «Камаро», я не разбираюсь. Заглушенная. На пассажирском сиденье сидел человек. — Можешь его описать?! — требует Чонгук, чувствуя, как внутри всё напрягается. — Я не могу. Стёкла были тонированными, невозможно было что-то разглядеть. Но я и не всматривался. И он тоже даже не посмотрел в мою сторону. Он просто сидел. Я оставил посылку, и когда отъезжал, заметил в зеркало, как он осторожно вышел, подошёл к почтомату, открыл ячейку и забрал коробку. Потом вернулся в машину и сразу уехал. — Тонированные стёкла. Заглушенная машина. Умышленная анонимность, — Тэхён быстро записывает. — А машина? Цвет был тёмно-зелёный? — Да. Похоже на «британский гоночный зелёный», если вы понимаете, о чём я. Это такой насыщенный, тёмный цвет. И машина была чистой, как будто только что из автомойки. Чонгук отходит на шаг, тяжело дыша. Он знает одного человека, который всегда водит идеально чистый спортивный автомобиль. И он был в Норт-Энде, чтобы забрать анонимную посылку. Он поворачивается к Тэхёну — лицо маска из страха и ярости. — Чимин водит старый тёмно-зелёный «Мустанг» 67-го года. И он помешан на его чистоте. Это наследство от деда. Он в нём души не чает. Пока не снял нормальную квартиру, он оставлял его у меня на парковке, чтобы в той дыре с ним ничего не случилось. Тэхён сжимает губы. Это уже не просто подозрение — это прямая улика, подтверждённая свидетелем, которая совпадает с отчётом Хана. …Намджун метался из угла в угол, лихорадочно обдумывая, что делать с документами. Жечь — не вариант: в посольстве всё утыкано датчиками дыма и системой пожаротушения. Просто порвать — опасно. Даже самые мелкие кусочки можно собрать в текст. В дверь постучали. Агент 001 надеялся, что это не Хосок пожаловал его донимать. — Кто там? — Джун, это я, — раздался тихий голос Чимина. — Входи. Он быстро открыл дверь. — Что-то случилось? — Пришёл проверить, как ты. Всё хорошо? — Мне надо кое-что уничтожить. Но я не могу придумать, как это сделать незаметно и безвозвратно, — от отчаяния Намджун был готов выложить парню всё как есть. — Материал? — Простая бумага. Но жечь её здесь нельзя. Сам понимаешь. — Нет ничего проще, — глаза молодого эксперта опасно сузились. — Порви, намочи, дождись, пока размокнет, и смой в унитаз. Помочь? — Ты маленький гений! Как я сам до этого не допёр. Всё от нервов. А решение такое простое и очевидное. Ким шлёпнул себя по лбу. — Я так понимаю, речь о содержимом папки? Ты уверен, что его надо именно уничтожить? — Да, уверен, — Намджун насторожился. — Прости, но это тебя не касается. Глаза Чимина расширились на мгновение, а потом он молча покинул комнату агента. И снова эта колючая боль внутри. Ему не доверяют — это и понятно, но почему же так больно. Вдруг он почувствовал, что его запястье сжимает чья-то сильная рука. — Стой! Ким затащил его обратно в комнату и закрыл дверь. — Я и правда не могу тебе рассказать и тем более показать. Это опасно. Очень опасно! — Я понял. Всё нормально, — проклятое чувство обиды уже захлестнуло парня с головой. Но в душе появилось желание вылить всю эту боль. — Ты спрашивал, что со мной случилось? Я готов рассказать, если ты готов выслушать. — Давай я наберу тебе горячую ванну. И пока ты будешь расслабляться и рассказывать, я займусь своим делом, но буду тебя внимательно слушать. Прости, но это не может ждать. Чимин кивнул. Горячая ванна — именно то, что ему нужно. «Я сейчас», — сказал он и выбежал из комнаты, но через минуту вернулся. — Я принёс то, чем так приятно пахло вчера. Я немного балуюсь парфюмерией. И вообще, моя основная специальность — химия и фармакология. Я учился на фармацевта, но судьба занесла меня в криминалистику, — зачем-то сообщил Пак, погружаясь в тёплую воду, в которую добавил ароматную жидкость. «Интересно, а ты не так прост. Химия, значит, и фармакология. И тот странный нейролептик… что-то тут не так», — агент внимательно посмотрел на утончённого юношу в ванне. — Я готов тебя выслушать, цыплёнок. — Это сложно. Я об этом не говорил даже с Чонгуком. Чимин долго молчал. Вода доходила ему до груди, пар стелился по поверхности, скрывая половину лица. — У меня была… не самая простая семья, — наконец сказал он. Голос звучал ровно, будто речь шла не о нём. — Мать работала на двух работах. Отец… был рядом, но как будто всегда где-то ещё. Он сделал паузу, будто проверяя, готов ли идти дальше. — Когда я поступил в университет, я очень хотел, чтобы кто-то наконец сказал: «Ты молодец. Ты нужен». — Чимин усмехнулся уголком губ. — И нашёлся человек, который сказал именно это. Намджун молчал. Бумага уже размокла в раковине, но он не отрывал взгляда от ванны. — Он был старше. Заботливый. Всё решал за меня, — Чимин закрыл глаза. — Сначала это казалось… безопасным. А потом я понял, что больше не помню, какие решения были моими. Вода тихо плеснула — он чуть сдвинулся. — Он не бил, — сказал вдруг Чимин, словно заранее оправдываясь. — Просто каждый раз объяснял, что без него я не справлюсь. Что я слишком мягкий. Слишком доверчивый. Что если уйду — останусь один. Он глубоко вдохнул. — И я остался. Не потому что любил. А потому что боялся снова быть ненужным. Но всё становилось только хуже. Он стал приводить каких-то друзей. Говорил, что это важные люди для его карьеры, что я должен быть любезным с ними. Намджун сжал кулаки — сердце бешено колотилось, он уже понимал, что там происходило. — Они не делали ничего такого. Но после их ухода он тащил меня в ванную, чуть ли не до крови стирал кожу, а потом… брал прямо там. Жёстко, грубо, без нежности и подготовки. Всегда против моей воли. Но я терпел. Тишина стала плотной. — Знаешь, что самое страшное? — тихо продолжил он. — В какой-то момент ты начинаешь сам себя убеждать, что это нормально. Что ты обязан. За заботу. За крышу над головой. За то, что тебя терпят. Он открыл глаза. — Я ушёл только тогда, когда понял, что больше не чувствую ничего. Ни боли. Ни страха. Ничего. И это было страшнее всего. Пауза. — Поэтому, когда мне не доверяют… я понимаю умом, что так надо. Но внутри всё равно будто возвращается то чувство. Что я снова по ту сторону двери. Намджун медленно выдохнул. Очень осторожно сказал: — Ты не обязан ничего заслуживать, Чимин. Не сейчас. Прости, если обидел тебя своим предложением прошлой ночью. Тот не ответил сразу. Только кивнул — маленькое, почти незаметное движение. — Нет. Всё нормально. Мне было хорошо, впервые за несколько лет. С тобой было так, как я всегда себе представлял. Спасибо за ту ночь и заботу. С бумагами было покончено. Намджун ещё несколько раз смыл воду в унитазе — машинально, все мысли были прикованы к Чимину, к его боли и разочарованию. Он разделся и сел рядом с ним в тёплую воду. — Ложись на меня, цыплёнок. Тот улыбнулся и, осторожно развернувшись, удобно устроился на широкой груди агента. Стало тепло и спокойно. Самолёт гудел ровно, почти убаюкивающе. За иллюминатором — сплошная молочная серость. Намджун не спал. Он смотрел в пустоту перед собой, снова и снова прокручивая в голове уничтоженные страницы — не текст, а ощущение: как будто он собственными руками утопил не бумагу, а призрак. ARGOS больше не воскреснет. Но память о нём останется с агентом 001 навсегда. Чимин дремал рядом, положив голову ему на плечо. Лицо спокойное, почти детское. Ни следа той боли, которую он отдал прошлой ночью. Намджун ловил себя на том, что время от времени смотрит на него — не из подозрения, а из странного, тихого беспокойства. Слишком много людей в этом деле уже пострадали. И слишком легко было стать следующей мишенью. Не успели они покинуть аэропорт, как на телефон Джуна пришло сообщение от брата: «Поезжайте сразу в отель. Дело срочное!» — Куда мы едем? — в такси Пак понял, что Намджун назвал адрес не его дома. — Ко мне в отель. Там что-то срочное. Чимин доверчиво кивнул, не подозревая, что его ждёт допрос с пристрастием. Как только они вошли в номер, Тэхёну пришлось силой держать Чонгука, чтобы тот не накинулся на бедного, до смерти напуганного Пака. Тот робко жался к Намджуну, не понимая, что происходит. — Так, всем заткнуться и успокоиться. Какого хера ты творишь, Чон? — в конце концов рявкнул Ким старший, инстинктивно закрыв собой парня. — Он как-то причастен к делу! Его машину видели на месте доставки камер! Тех самых! — не сдерживал гнев детектив. — А теперь давайте во всём разберёмся, — Тэхён примирительно поднял руки. — Чимин, ты можешь вспомнить, где ты был 25 августа? — Может, мы хотя бы сядем после перелёта? Чурбан ты, Чонгук. Посмотри, как напугал парня. Намджун без церемоний отодвинул с дороги брата и его вспыльчивого парня и провёл Чимина в глубь номера. — Ты сядь, а вы двое объяснитесь! На момент четвёртого убийства его и в стране не было. — Курьер, который доставлял камеры в почтомат, видел машину Пака и подозрительного человека, который сразу забрал заказ, — выпалил детектив. — Как ты это объяснишь, Чимин? — Я никогда в жизни не забуду тот день. Странно, что ты его не помнишь, — решительно ответил парень, чувствуя мощную защиту рядом. — С чего мне о нём помнить? — рыкнул Чон. — А с того, что это был понедельник, а в воскресенье я был в клубе и чем-то отравился. Меня весь день выворачивало наизнанку. А ты весь день носил мне тазики и проклинал всё на свете, — Чимин тоже перешёл на повышенный тон. — Между прочим, всё это происходило у тебя дома. Ты меня из клуба забрал и привёз к себе. Чонгук на минуту завис, а потом виновато поднял глаза на друга. Так стыдно ему не было ещё никогда в жизни. Это действительно был фееричный день. Тогда он просто задолбался прибирать за Чимином, таскать его в туалет и вливать в него сорбенты. — Дошло до придурка? Почему я не удивлён? Каждый раз задаюсь вопросом, почему я до сих пор не послал тебя нахуй? — Я заслужил не только посыл в заданном направлении, но и пинка под зад для скорости. Это прозвучит по-идиотски, прости. Меня это не оправдывает, но сам понимаешь, я уже который день на взводе, — прозвучало как дешёвое оправдание. — А ну если так, то конечно! Если бы я обижался каждый раз, когда ты творишь дичь, меня бы точно балконом уже прибило. Пак только рукой махнул. — И у нас снова ничего, и дёргающийся глаз, — резюмировал Тэхён. — Остаётся открытым только вопрос с машиной. Курьер сказал, что номера были местные, но нового образца. В Сиэтле таких машин с такими номерами всего две зарегистрировано. Одна — твоя, а вторая — в частной коллекции. Она стоит в гараже для красоты. Наши парни пробили сервер, на который идут данные с камер в том гараже: 25 августа с неё только пыль стёрли. — Машина осталась на парковке возле дома Чона. Он меня на ней и привёз, — пожал плечами Пак. — Да, но где конкретно её поставил — хоть убей, не помню. Тебе было уже тогда настолько плохо, что я не думал о машине. — Я блокировал машину через приложение, — все перевели взгляд на криминалиста. — Я с первой зарплаты установил систему Pandora. Не требует ключей, которые я постоянно теряю, всё работает через приложение в телефоне. — Вот ты о чём, — усмехнулся Намджун. — Так, для справки: её сложно, но опытному хакеру возможно взломать. В комнате повисла гробовая тишина. Все разом осознали, что случилось в тот день. Казалось, Чимин стал бледнее мела. Телефон Тэхёна моргнул входящим сообщением. — Наши эксперты закончили с отпечатками. Как ни странно, они обнаружили на почтомате относительно свежие — не больше семи дней — отпечатки Чимина. Все снова посмотрели на криминалиста. — Я там последний раз был, когда Чонгук помогал мне с переездом. Вы же понимаете, что кто-то продолжает меня подставлять? — Теперь это уже очевидно всем, — резюмировал Намджун. — Раз с этим мы разобрались, перейдём к другому вопросу. Каким образом тебя вернули в дело? — После четвёртой жертвы у них не было выхода. Ты в отъезде, а тут такое творится. Моя непричастность была доказана — вот меня и вернули. Ведь не просто так я 002-й, — без лишних эмоций объяснил Тэхён. — Простите, что?! Ты агент 002? Охуеть можно! — у Чонгука закончилась нормативная лексика. — И ты молчал? — Нет, блять, надо было объявление в газету дать, что в город явились агенты 001 и 002. Ах да, Ким Намджун — агент 001. — А в Швейцарии нами занимался агент 666, — криво улыбнулся Джун. — Эта сволочь, Чон Хосок?! Он остался жив после встречи с тобой? — Так, при чём тут мой брат? — наконец пришёл в себя Чонгук. — Хосок — твой брат?! Сочувствую! Упаси господь от такой родни. Не смотри так. Потом расскажу. Лучше расскажите, как слетали? — Никак. В ячейке сомнительного происхождения — документы, которые Моррисон прятал, чтобы его не затаскали за нарушение авторского права, — с некоторым разочарованием в голосе сообщил Намджун. — Блядство! И тут мимо! — Чон с силой ударил по столу кулаком. — Ладно, завтра будем разбираться, а сегодня всем надо отдыхать. Мы с мелким с ног валимся. Валите все к себе, — Намджун стал выгонять всех из своего номера. — А вас, Пак Чимин, я попрошу остаться. На пару слов. — Что ещё? Снова подозреваешь в чём-то? — уставшим голосом спросил тот, когда Тэхён и Чонгук ушли. — Нет. Останься у меня. Уже поздно. — Аааа. Ты об этом. Прости, красавчик, но не сегодня. Я чертовски вымотан. — Просто останься. Я наберу тебе горячую ванну, как ты любишь. Потом сделаю массаж и уложу спать, — мягко ответил Намджун. Чимин держался до последнего — как держатся люди, привыкшие не падать на глазах у других. Но стоило двери закрыться и тишине сомкнуться вокруг, как напряжение, копившееся весь день, дало трещину. Он даже не шагнул — просто потерял опору. Тело само нашло тепло рядом, уткнулось лбом в грудь Намджуна, и из него вырвался звук, больше похожий на сорванное дыхание, чем на плач. Сдержанный, надломленный, почти стыдливый — и от этого ещё более отчаянный. Слёзы текли горячо и бесконтрольно. Не аккуратно, не красиво — так, как плачут, когда рушится последняя внутренняя перегородка. Чимин судорожно хватал воздух, пальцы сжимали ткань рубашки, будто только так можно было удержаться на поверхности. Намджун не сразу понял, что делать. Он замер на секунду — не потому что не знал, а потому что боялся сделать лишнее. Потом осторожно, почти неловко обнял его, подставляя плечо, грудь, всё своё присутствие. Он не пытался остановить слёзы. Не шептал утешений. Просто был — твёрдо, надёжно, без попытки что-то исправить. — Выпусти всё… — тихо сказал он наконец. Голос был ровным, но в нём слышалась та самая редкая мягкость, которую Джун позволял себе только с теми, кого действительно берёг. — Плачь. Злись. Ломай. Всё, что накопилось. Я здесь. Чимина будто прорвало окончательно. — Почему он… — слова путались, ломались. — Почему он даже не усомнился?.. Почему сразу на меня?.. Почему?.. Он бил кулаками по груди Намджуна — не сильно, не больно, скорее бессильно. Это был не удар, а крик, превращённый в движение. Вопросы сыпались вместе со слезами, и в каждом было одно и то же: боль от недоверия, от мгновенного обвинения, от того, что тебя перечеркнули, даже не оглянувшись. Намджун принимал эти удары молча. Не перехватывал руки, не останавливал. Только чуть крепче держал, чтобы Чимин не осел на пол вместе со своей болью. — Он не из злости, — сказал он спокойно, когда плач стал чуть тише. — Он из вины. Чон живёт так, будто обязан искупить всё сразу. И когда что-то идёт не так — он бросается первым, не разбираясь. Тэхёна вообще в камеру посадил. Намджун опустил подбородок, почти касаясь виска Чимина. — Это разрушает его. И задевает тех, кто рядом. Но это не про тебя. Никогда не было про тебя. Чимин всхлипнул, сжимая пальцы сильнее, будто проверяя — правда ли его держат. Намджун не отпускал. Он знал: сейчас не время для решений, разговоров или выводов. Сейчас нужно было просто дать Чимину место, где можно быть слабым — и не быть за это осуждённым. Истерика продолжалась около получаса. Чимин то начинал успокаиваться и затихал, то с новой силой бился в крепких руках агента. И только после того, как все негативные эмоции получили свой выход, молодого криминалиста накрыла опустошённая усталость. Его тело обмякло, и Джуну на миг показалось, что парень впал в транс или потерял сознание. Но нет. Просто сил держаться на ногах больше не было. В какой-то момент Чимин напрочь потерял связь с реальностью и перестал понимать, что происходит. То его куда-то несут, то зачем-то раздевают… и вот оно — обволакивающее тепло и любимый аромат. Только сейчас пришло осознание, что Намджун сдержал обещание. Не воспользовался ситуацией, не стал приставать, как это делали с ним раньше, а просто отнёс и уложил в горячую воду. Стало спокойно, он наконец смог расслабиться. — Ты как, цыплёнок? — Ким возник словно из ниоткуда. — Перестал плакать — уже хорошо. Вода не слишком горячая? — Спасибо. Всё нормально. Побудешь рядом? — Куда я от тебя денусь. Сейчас только приготовлю свежее полотенце и халат. Пока Чимин приходил в себя, Намджун старательно, но без фанатизма разминал напряжённые мышцы шеи и плеч. Ни единого намёка на пошлость, ни слова о сексе. Он давал парню такую необходимую ему тишину и сказал всего одну фразу: — Напаришься — дай знать. Отнесу тебя в кровать. Тёплая вода, приятный аромат и качественный массаж окончательно успокоили Чимина. Он прикрыл глаза и просто наслаждался процессом. Примерно через три четверти часа он попытался встать, но его тут же взяли на руки, укутали мягким пушистым полотенцем (а может, это был халат — Пак так и не понял) и понесли в комнату. Джун осторожно уложил разомлевшего гостя в постель и кинул на край кровати влажное полотенце. — А теперь спать, цыплёнок. С тебя на сегодня достаточно, — голос прозвучал хоть и строго, но с нотками заботы. Чимин не спорил. Он удобно укутался в одеяло и лёг на бок, подложив под щёку ладошку. Со стороны это выглядело настолько умилительно, что серьёзный агент невольно улыбнулся и прилёг рядом. — Обними меня, пожалуйста, Джуни, — прошептал он, погружаясь в сон, зная, что его услышат. И сразу большая и крепкая рука легла на его талию. Намджун прижался к нему и ласково, практически невесомо, поцеловал в затылок. — Я повёл себя как мудак, — глухо сказал Чонгук, глядя в стену, а не на Тэхёна. — Даже не подумал. Просто… налетел. Тэхён помолчал пару секунд. — Ты был уверен. — Я был слеп, — резко перебил Чон. — Он стоял передо мной, а я видел не Чимина, а очередного подозреваемого. Он выдохнул, сжал пальцы в кулак. — Он мне доверял. А я… — А ты испугался, — спокойно продолжил Тэхён. — И выбрал самый простой выход — обвинить того, кто ближе всего. Чонгук скривился. — Я не имел права. — Нет, — кивнул Тэхён. — Не имел. Но если ты это понял — ещё не всё потеряно. Чонгук медленно опустил голову. — Я извинюсь. Не для галочки. По-настоящему. Тэхён коротко кивнул. — Ты устал. Тебе нужна разрядка. — Согласен, Тэ, но спортзал и тир уже закрыты, — недовольно, но уже гораздо спокойнее ответил Чонгук. — Я не о такой разрядке, — Ким недвусмысленно шлёпнул детектива по заднице. Чон внимательно посмотрел на него и приподнял бровь. На лице отразилось удивление, лёгкое сомнение и… вполне явный интерес. — Что ты так смотришь? Ты вроде как мой парень, или я что-то путаю? Мы не дети, и у меня есть вполне взрослые потребности, — это прозвучало так, будто Тэхён на мгновение вернулся в свои восемнадцать с вечным стояком. — Моя интуиция подсказывает, что у тебя уже есть план… — Заходи — и узнаешь, — агент распахнул дверь своего номера. Чонгук не стал колебаться ни секунды. — Тогда я в душ. Ты со мной? — Я уже был там, пока ты метался по комнате в ожидании наших элитных курьеров, — хихикнул Ким. — Иди мойся, а я пока всё подготовлю. За шумом воды Чон не слышал, что происходит в комнате. Он мысленно прокручивал очень откровенные сценарии того, что с ним сделают в ближайший час. Ночь обещала быть жаркой. Но даже самые смелые фантазии оказались довольно скромными по сравнению с тем, что задумал Тэхён. Из ванной он вышел, как обычно — голый и ещё мокрый. Тэ суетился у кровати и не сразу заметил наблюдателя. А занят он был весьма интересным делом: фиксировал на металлическом изголовье кожаные наручники. Такие же уже были прикреплены к кованому изножью. — Оу! Готов? Шикарный вид. Если доверяешь мне — ложись, — прозвучало скорее как приказ, чем как предложение. Гук молча повиновался своему личному демону-обольстителю. Ему было уже всё равно, что будет дальше. Слепое доверие вело его вперёд. Он лёг, позволил пристегнуть запястья и лодыжки. — Не бойся, будет весело. Тебе понравится, обещаю, — с бесовским огоньком в глазах сказал Ким. — Сейчас завяжу тебе глаза, папочка, чтобы ты полностью утонул в ощущениях. Но одно условие: ни единого слова, пока я сам не разрешу. Только стоны удовольствия. Нарушишь — и я сразу остановлюсь. Договорились? Гук энергично кивнул. Игра ему уже очень нравилась. Что может быть лучше, чем быть жёстко оттраханным тем, в ком ты безнадёжно тонешь… Но у Тэхёна был свой, гораздо более изощрённый сценарий. На глаза легла прохладная шёлковая повязка. Чон напряжённо прислушивался, пытаясь предугадать следующий шаг. — Сдвинься ниже, чтобы можно было согнуть ноги, — раздался голос справа. Он беспрекословно подчинился. В следующий момент послышалось шипение баллончика с взбитыми сливками, а потом холодное прикосновение к коже. Чон вздрогнул, но тут же расслабился. «Сливки», — понял он, когда по груди скользнул горячий язык Тэхёна. Тот поиграл с соском, слегка прикусил — яркая вспышка приятной боли, — лизнул, словно извиняясь, и засосал в рот. «Очень даже ничего. Продолжайте, агент». — Ммм… — только и вырвалось у него. — Я знал, что тебе понравится. Про сливки уже догадался, да? — Тэхён не спрашивал, утверждал. — Продолжаем. Сливок было много. Тэхён работал губами и языком так старательно, что Гуку до дрожи хотелось сорвать повязку и посмотреть. — Папочка всё увидит позже. Это наше первое домашнее видео. Специально для тебя, — агент явно знал, как подогреть интерес. — А сейчас открой рот и ни в коем случае не глотай. Чон послушно приоткрыл губы — и они тут же наполнились сладковатыми сливками. Не успел он осознать происходящее, как в губы впился жгучий поцелуй. «Гель для губ с перцем чили. Уже интереснее». Вкус смешался — сладость, жжение, страсть. Закончив с губами, Тэхён перешёл к шее. На изгибе появился яркий, явно нескрываемый засос. Потом снова грудь, живот… и наконец напряжённый член окутало жаром и влажностью. Все чувства обострились до предела. Чон тихо постанывал, отдаваясь процессу. Тэхён брал максимально глубоко — пару раз послышался лёгкий кашель. «Ну же, малыш, расслабь горло. Вот так, умница». Минетом Ким довёл партнёра почти до края, но резко остановился и болезненно оттянул член вниз. — Ай-ай-ай, папочка. Я же не разрешал кончать. Это только разогрев, — голос звучал шутливо, с притворной укоризной. Тэ спустился ниже, вылизал яички, прошёлся языком по промежности до пульсирующего входа. Такого римминга у Чонгука ещё никогда не было. Тело горело, стоны становились громче и развязнее. А язык Тэхёна творил такое, от чего даже у самого выдержанного человека подкосились бы ноги. И вдруг в него проник холодный металл. «Чёрт… пробка?» Но то, что Ким сделал дальше, Чонгук не мог представить даже в самых смелых фантазиях. По перевозбуждённому члену раскатали презерватив, нанесли обильный лубрикант. Несколько движений рукой — и Тэхён медленно, с протяжным стоном опустился до самого основания. Из груди Чонгука вырвался почти звериный рык. Он услышал в голосе Тэ нотки боли и дёрнулся в наручниках, готовый сорвать их, лишь бы остановить это. Но как только движения стали плавными, он понял — его мальчик кайфует по-настоящему. — Ммм… ах… так приятно объезжать такого жеребца, как ты… Тэхён управлял ритмом мастерски: то ускорялся, то замедлялся, смакуя беспомощность Чонгука. Тому казалось, что прошла вечность. Лишённый зрения, он мог только воображать, как чертовски сексуально и развратно выглядит Тэхён сверху. Стоны Кима разрывали реальность. Чон растворялся в них, в этой близости. И знал: никому и никогда он не позволит прикоснуться к этому человеку. Своему человеку. Сознание вернулось, когда он почувствовал, что движения Тэхёна стали рваными. «Мальчик устал». Упираясь в изножье, Чонгук сам резко вскинул бёдра вверх. Тэхён замер, а потом рухнул ему на грудь. Гук ощутил горячее, влажное тело и перехватил инициативу. Щёки коснулись пересохшие губы. Он повернул голову — без слов прося поцелуй. Отклик последовал мгновенно. Тэхён прошептал, не разрывая поцелуя: — Ты чувствуешь меня даже без глаз. Идеально… Я так долго тебя искал, мой рыцарь. Он отстегнул наручники на руках. — Обними меня. Не хочу отключиться и оставить тебя в таком состоянии. А теперь покажи класс. Резко, жёстко и быстро. Я долго не продержусь. И Гук сорвался. Прижал Тэхёна к себе, как самое ценное во вселенной, и дал ему всё, что тот просил. Слушал надрывные стоны, скулеж, хриплые мольбы «ещё, ещё, сильнее». Чонгук готов был сгореть и воскреснуть, лишь бы его принцу было хорошо. Оргазм накрыл их одновременно — словно десятиметровое цунами. Оба лежали, задыхаясь, не сразу понимая, где верх, где низ. Первым очнулся Чон. Снял повязку, посмотрел на Тэхёна. Тот лежал неподвижно, только тяжёлое дыхание говорило, что он жив. — Милый, ты как? — тишина. — Тэхён? Неужели ушёл в сабспейс? Малыш, вернись ко мне. Папочка волнуется. Гук несколько раз несильно похлопал его по щекам. Тэхён сморщился, недовольно покрутил головой, но глаза так и не открыл. Только сейчас Чонгук выдохнул с облегчением. Кайф кайфом, но сабспейс — штука коварная. Он аккуратно переложил обессиленного Кима на свободную половину кровати, отстегнул оставшиеся ремни, подхватил на руки и понёс в ванную. Ловко открыл кран ногой, не дожидаясь, пока наберётся вода, лёг и уложил своё сокровище сверху. — Вау… мы уже купаемся, — сипло пробормотал агент. — И вода такая приятная… И ты такой тёплый… и родной. Мой Гук-и…