Смерть по QR-коду

Лофт встречал холодом и запахом свежего металла — так пахнут помещения, в которых слишком много стекла и слишком мало жизни. Высокие потолки, бетонные стены, панорамные окна во всю стену. Город за ними только начинал сереть, будто ещё не решил, просыпаться или нет. Кэрол был на месте уже больше часа. Он стоял у кухонного острова, в перчатках, с планшетом в руках и машинально фиксировал детали — отработанно, без лишних эмоций. Взгляд то и дело возвращался к гостиной зоне. Тело находилось там. Мужчина сидел в кресле перед рабочим столом, слегка подавшись вперёд, будто всё ещё смотрел в экран. Руки лежали на подлокотниках. Голова была чуть наклонена — неестественно, но не настолько, чтобы сразу бросалось в глаза. Со стороны можно было подумать, что он просто уснул за работой. Ноутбук был открыт, но выключен. Экран — тёмный. Когда двери лифта открылись и в лофт вошли они, Кэрол поднял голову и на долю секунды отвлёкся от планшета. Все четверо выглядели одинаково плохо. Не «после ночной смены». Не «усталые профессионалы». А люди, которых выдернули из тёплых постелей (в которых они старательно согревали друг друга) — резко, болезненно, без подготовки. Взъерошенные. Слишком тихие. С заторможенной реакцией, будто тело уже здесь, а сознание ещё догоняет. Всё было понятно и без слов. И Кэрол отметил это сразу — почти автоматически. Они приехали парами. Чонгук и Тэхён держались на минимальной дистанции — привычной, обыденной. Не касаясь, но постоянно находясь в одном поле. Чонгук — чуть впереди, будто инстинктивно прикрывая, Тэхён — рядом, взгляд уже цеплялся за детали: свет, тени, углы, расстояния. А Намджун и Чимин… Кэрол едва заметно приподнял бровь. Там не было показной близости. Ни жестов, ни взглядов, которые легко считать. Но Намджун всё время знал, где Чимин. Войдя в комнату первым, он словно сканировал пространство: безопасно ли здесь. И только спустя минуту пропустил эксперта вперёд. А Чимин будто подстраивался под его шаг, его темп, его остановки. Не рабочее взаимодействие. Не случайность. — Убили дома, — сказал Кэрол, когда они подошли ближе. — Без следов борьбы. Двери не вскрыты. Соседи ничего не слышали. — Камеры? — сразу спросил Чонгук, осматривая пространство. — Нет, — Кэрол покачал головой. — Ни внутренних, ни внешних. Даже муляжей. — Кто обнаружил тело? — машинально спросил Чонгук. — Сосед. Зашёл одолжить пару сотен до зарплаты. Вон сидит на полу у двери. С ним кто-то из патрульных. — Кэрол кивнул в сторону входа. — Я начну с него. — Тэхён выбрал эту часть работы себе. Намджун уже шёл к рабочему столу. Он остановился в шаге от кресла, в котором сидела жертва, и посмотрел на ноутбук. Экран был чёрным. Он нажал кнопку запуска. Практически сразу на экране появилось видео. Хозяин лофта так же, как и четверо до него, признавался в каком-то грехе, говорил, что виноват… И снова обработанный голос за кадром: «Я не палач. Я восстанавливаю справедливость!» Чимин встал рядом, надевая перчатки. — Снято в этом помещении, — тихо сказал он, осматривая свет и отражения в стекле. — Уровень камеры — примерно на уровне глаз. Не постановка. Он был один. — А QR-код? — спросил Тэхён, не успев дойти до свидетеля. В этот момент у всех присутствующих завибрировали телефоны. Всем пришло одинаковое сообщение с QR-кодом. С экрана ноутбука донёсся противный искажённый смех. Щелчок — и лэптоп погас окончательно, из него пошёл дым. В лофте повисла тишина. Намджун задержал взгляд на пустом экране чуть дольше, чем требовалось. Всё было рассчитано до мелочей. После просмотра запустилась программа самоуничтожения. Режиссёр знал, кто и когда посмотрит видео, а затем уничтожил и его, и носитель. Чимин едва уловимо сместился ближе — почти рефлекторно, словно почувствовал напряжение раньше слов. Режиссёр больше не наблюдал издалека. Он оставил знак, что всё изменилось. Он ввёл новые правила игры. И делал это там, где жертва чувствовала себя в безопасности — наедине с экраном. Тэхён наконец дошёл до входа. Сосед сидел прямо на полу, прислонившись спиной к бетонной стене. Мужчина лет сорока пяти, в домашней кофте поверх футболки, с покрасневшими глазами и дрожащими руками. Рядом стоял патрульный, молча наблюдая, чтобы тот не сорвался. Тэхён присел на корточки, выровняв уровень глаз. — Спокойно. — голос ровный, почти мягкий. — Назовите имя. — Ричард… Ричард Миллер, — сглотнул тот. — Я… я просто хотел занять денег. Мы иногда так… по-соседски. — Вы часто заходили к нему? — Тэхён не торопился, давая мужчине зацепиться за простой вопрос. — Иногда. Раз в месяц, может. Он был… нормальный. Тихий. Работал из дома. Ни гостей, ни вечеринок. — Почему вы пошли одалживать деньги так поздно? — логично было уточнить, хотя подозревать в чём-то соседа смысла не было. — Он работал по ночам. А я вспомнил, что не купил боссу подарок. Вот и подумал занять, а утром до работы заскочить в магазин. Он хочет серебряные запонки, а мне не хватает пары сотен. У Эрика всегда была наличка. Он был… был… — Ричард заплакал. — Мне очень жаль. Ещё пара вопросов, и я отпущу вас. Когда вы видели его живым в последний раз? — Тэхён слегка наклонил голову. — Вчера вечером. В лифте. Поздоровались. Он выглядел… усталым. Но не странным. Просто как человек после работы. Он предложил выпить в субботу и посмотреть бокс. Тэхён отметил: не испуган, не взвинчен заранее. — Дверь была закрыта? — продолжил он. — Да. Я постучал. Потом ещё раз. Он всегда открывал… Я подумал, может, уснул. — Ричард нервно усмехнулся. — Ну… зашёл. У него дверь иногда не запиралась. — Вы ничего не трогали? — вопрос прозвучал буднично. — Нет! — слишком резко. Потом тише: — Я… увидел его. — он замолчал, судорожно выдыхая. — Я только проверил пульс, он был ещё тёплый, но сердце уже не билось. Я сразу позвонил 911. — Может, вы слышали какой-то шум или голоса из его квартиры? Или, может, заметили кого-то странного? — Нет. У него было тихо. Ближе к полуночи я выходил с собакой. Но никого нигде не видел. Тэхён не стал углубляться. — Хорошо. Спасибо. С вами ещё поговорят. — он встал. — Постарайтесь не вспоминать детали самостоятельно. Это может исказить память. Миллер кивнул, благодарный за возможность замолчать. В это время Чимин уже работал у стола. Он аккуратно осматривал пространство вокруг кресла, отмечая расстояния, углы, возможные отражения, снимал отпечатки с поверхностей. Никакой спешки — только точность. — Он сидел здесь довольно долго, но Кэрол определит время лучше, — сказал он, не поднимая головы. — Следов перемещения нет. Ни суеты, ни попыток встать. — Значит, видео записывали тоже здесь, — откликнулся Чонгук. — Скорее всего, — тихо добавил Чимин. После того случая отношения с Чоном всё ещё были натянутыми. Намджун стоял чуть поодаль, наблюдая. Он видел не сцену — он видел логику. Самоуничтожение ноутбука. QR-код, отправленный синхронно. Контроль момента. — Это уже не демонстрация, — сказал он наконец. — Это тест. — Чего? — Чонгук повернулся. — Реакции, — Намджун говорил спокойно, но внутри всё было сжато. — Он смотрит, как мы работаем. Кто чем занимается. Проверяет нас на прочность. Чимин медленно выпрямился. — Значит, следующая сцена будет сложнее, — произнёс он. Намджун кивнул. — И персональнее. Тэхён вернулся, бросив взгляд на сгоревший ноутбук. — Сосед чист. Ничего не знал. — пауза. — И да… видео было адресовано не случайным зрителям. — Нам, как всегда? — коротко спросил Чонгук. — Именно. В лофте снова повисла тишина — уже другая. Не пустая. Настороженная. Режиссёр вышел на новый уровень. И теперь они это знали. Первым нарушил молчание судмедэксперт. Он громко прокашлялся, чтобы привлечь внимание. — Если вам ещё интересно моё мнение, то прошу послушать. — Все повернулись в его сторону. — Чимин прав. Он так просидел весь вечер. Об этом говорят затёкшие щиколотки и кисти рук. Следов насильственной смерти нет. Уверен, найду у него в носоглотке следы того самого нейролептика. Спасибо нашему дактилоскописту — он каким-то чудом смог выделить формулу препарата. Теперь обнаружить его в крови жертвы не составляет труда. — Чимин? — Чонгук перевёл взгляд на друга. — Снова хочешь меня в чём-то обвинить? — язвительно отозвался тот. — Нет. Я забыл, что ты по образованию химик-фармацевт. А ты мне до смерти вспоминать будешь? — Возможно. Я пока не решил. — Может, хватит, — прервал перепалку Тэхён. — Послушайте, что я по нему нашёл. Эрик Холден, 43. Инженер по интеграции. Работал по контрактам, в том числе на крупные R&D-проекты. Последние 3–4 года — почти полностью удалённо. Часто менял заказчиков, но не из-за конфликтов: заканчивал проект, контракт не продлевал — стандартная схема. — Прости, Кэрол, что перебили. Продолжай, пожалуйста. Что по времени смерти? — сконфузился Чонгук под тяжёлым взглядом Кима-старшего. — Предварительно, — он сразу обозначил границу ответственности, — смерть наступила примерно 4–5 часов назад, с погрешностью в час. Ригидность умеренная, но уже сформированная. Особенно в нижних конечностях и кистях. Температура тела ниже нормы, но без резкого охлаждения — помещение не проветривалось, окна закрыты. Эксперт присел, аккуратно коснувшись запястья. — Положение не менялось. Он умер именно так, как сидит сейчас. Об этом говорят застойные пятна: локализованы в нижней части спины, ягодицах и задней поверхности бёдер. Перераспределения нет — значит, никто его не перекладывал. Он выпрямился, посмотрел на Чимина. — Затёкшие щиколотки, кисти, напряжение мышц шеи. Он долго находился в статичной позе до смерти. Не минуты — часы. Безусловно, он мог встать, открыть дверь убийце и снова сесть. Я этого не исключаю. — Нейролептик, по всей видимости, ввели тем же способом, что и другим — распылили в непосредственной близости к дыхательным путям, — предположил Чимин. — Телефон жертвы проверили? — Намджун наконец вышел из ступора. — Я как раз этим занимаюсь, — ответил Чонгук. — Но там три номера. Один подписан «Руководитель проекта», но с ним больше двух недель не было никаких созвонов. Два других — просто имена. Возможно, какие-то коллеги или друзья. Но и с ними наш Эрик не общался особо плотно. Не чаще раза в месяц. Утром надо обзвонить всех троих. Пока Пак заканчивал с отпечатками, Кэрол дописывал в планшете первичный отчёт, тело с его разрешения унесли коронеры. В квартиру практически вбежал запыхавшийся Хан. — Да отстань ты, я с ними работаю! Ребята, скажите ему, — на входе его не пускал внутрь один из патрульных. — Всё нормально, он свой. Проходи. Где тебя носит? — угрюмо спросил Тэхён. — Был у друзей за городом. Только сейчас смог сюда добраться. Ещё один эпизод? — Хан с трудом восстанавливал дыхание. — Да. Мужчина, 43 года. Это его квартира. В этот раз Режиссёр поменял схему: не стал выманивать жертву в безлюдное место, а сам пришёл. И камеры тоже нет. Видео было на ноутбуке, но этот гад запустил какую-то программу самоуничтожения. Его не спасти, — коротко ввёл в курс дела коллегу Чимин. — Это не похоже на поведение серийного убийцы. Насколько мне известно, они редко меняют тактику. Я прав, Тэ? — это неформальное обращение не понравилось агенту, но он промолчал. — Отчасти ты прав. Но мы имеем дело не просто с маньяком. Для него важнее «справедливость», чем соблюдение правил, которые он сам и установил, — сухо ответил Тэхён. — Понял-принял. Ну я в любом случае заберу ноут и телефон, если вы с ними уже закончили. — Ноутбук забирай, а с телефоном мы ещё поработаем. — Чонгук протянул Чимину пакет для улик. — Все отпечатки снял? Упакуй, пожалуйста, пусть забирает. Не забудь отметиться в участке, что ты взял вещдок. — Непременно. Когда это я забывал? У меня всё упорядочено и по правилам, — Хан взял пакет, ещё немного покрутился по лофту и ушёл. Следом за ним покинул помещение Кэрол, которого ждала работа в морге. Чимин тоже быстро закончил свою часть осмотра, и все четверо отправились в кафе возле участка. На часах было около шести — ехать по домам смысла уже не было. Горячий кофе, тосты и яичница не дали ни бодрости, ни насыщения. Но все прекрасно понимали — впереди ещё один безумный день. Все были напряжены до предела. Но Пак заметил, что Намджун стал более отстранённым, чем обычно. Он вяло реагировал на реплики брата и Чонгука, сам ничего не предполагал и не высказывал мнения. После событий в Цюрихе Чимин понял, что это дело приобрело совершенно иной оборот. В участке было ещё тихо. Только пара дежурных. Все разбрелись по своим местам. Тэхён и Чонгук начали отрабатывать все возможные связи Эрика Холдена. Чимин засел за рабочий компьютер, периодически перемещаясь к микроскопу. Намджун сел за свободный стол. Долго сидел молча. Потом набрал брата и практически приказал: — Срочно найди данные, как долго Кларк, Монк, Харпер и Холден живут в Сиэтле. Если я прошу, значит, мне это важно знать. Можете на пару с детективом сделать это быстро? — Пак никогда не слышал, чтобы Ким-старший так разговаривал с Тэхёном. — Да, агент Ким, это приказ! У вас полчаса. — Джун, ты чего? Это же Тэтэ. Твой обожаемый Тэтэ, — Чимин был в шоке. — Не лезь. Я очень зол. Не хочу, чтобы и тебе досталось. А брат поймёт. Дальше каждый занимался своим делом. Через 29 минут после звонка в лабораторию ворвался Тэхён. Он швырнул на стол Намджуна распечатки и, не говоря ни слова, удалился, громко хлопнув дверью. Агент 001 внимательно их просмотрел и отложил в сторону. — И что там? — любопытство взяло верх над молодым экспертом. — Ничего особенного. Монк — уроженка Сиэтла и прожила здесь практически всю жизнь. А вот Кларк, Харпер и Холден переехали сюда примерно в одно и то же время. Плюс-минус пять лет назад. Это может быть зацепкой, а может и просто совпадением. Доказательств, что жертвы знали друг друга, у нас нет. — Но Намджун был уверен, что все пятеро были знакомы и переехали именно в этот город не просто так. — Надо, чтобы Тэхён уточнил, где они жили до этого. А у тебя что? — Ничего интересного. В квартире только отпечатки хозяина и соседа. Но… на дверной ручке только отпечатки соседа. Ну и следы моющего средства для стёкол. — После смертоносного визита Режиссёр прибрал за собой, — озвучил очевидный факт Намджун и снова набрал брата. — Тэхён, проверь, где жертвы жили до переезда. Пожалуйста. Ближе к обеду Чимин смог вытащить его нормально поесть в маленький корейский ресторанчик в трёх кварталах от участка. Свежая, горячая и очень вкусная еда подняла агенту настроение. По пути обратно он хотел обнять своего спутника, но в последний момент отдёрнул руку и виновато посмотрел на парня. Тот только мягко улыбнулся, но было видно, что он расстроился. Придя в участок, в слепой зоне камер Намджун прижал его к стене и поцеловал. — Мне не стыдно. Но ты можешь оказаться под ударом, если Режиссёр решит, что ты моё слабое место, — прошептал он в самое ухо. — Родители и Джин в столице под охраной, у Тэхёна есть Чонгук. А у тебя — только я. Я не прощу себе, если ты пострадаешь из-за моего проклятого прошлого. — Все настолько серьёзно? И это дело имеет прямое отношение к событиям в Цюрихе? — Чимин не был дураком и умел делать правильные выводы. — Да, — коротко ответил агент. — Идём к Тэхёну. Надеюсь, он уже не так сильно злится на меня. Когда они вошли в кабинет, Чонгук и Тэхён о чём-то оживлённо беседовали, но, увидев брата, Тэ замолчал. — Агент Ким, вам уже не десять лет, чтобы так демонстрировать своё недовольство прямыми указаниями начальства. — Намджун посмотрел на брата, затем перевёл взгляд на камеру. — Простите, агент Ким. Моё поведение было недопустимым. Больше подобное не повторится. Вот информация, которую вы запрашивали. — Тэхён моментально всё понял и включился в игру. — И что там? — В том-то и дело, что ничего. Такое впечатление, будто все трое просто телепортировались в Сиэтл из ниоткуда. Я нашёл информацию только о том, где они родились. И я очень не уверен, что она достоверная. — Может, они все попали под программу защиты свидетелей? — предположил Чонгук. — А сейчас им мстят… Лицо Намджуна на долю секунды исказилось гримасой ужаса. Но это заметил только Тэхён и сделал для себя пометку в ментальном дневнике наблюдений за братом. «Гук-и попал в точку. Им мстят. Но кто и за что? И почему тебя это так пугает? Боишься быть следующим?» — от этой мысли у него всё внутри похолодело. Он посмотрел на Джуна, перевёл взгляд на стоявшего рядом Чимина и сложил два и два. Брат боится не за себя, а за того, кто самый уязвимый в поле его зрения. После этого разговора Намджун стал ещё мрачнее и задумчивее. Он неподвижно сидел за своим столом, глядя в одну точку. Воспоминания прорвали дамбу и накрыли его с головой. ARGOS. Его детище. Как он мечтал помогать людям. У него была только идея и возможность воплотить её в жизнь. Он выбрал лучших из лучших. Таких же, как он сам, энтузиастов, готовых вместе с ним работать над проектом. Семь человек, пятеро из которых мертвы. В том, что жертвы — именно бывшие участники проекта ARGOS, Намджун не сомневался. Особенно после слов Чонгука про программу защиты свидетелей. Эти тоже должны были быть под программой. Но что-то пошло не так. Всё было отлично до тех пор, пока один из них не решил, что надо бы «улучшить» систему. Его вмешательство в протокол универсального доступа привело к трагедии. Один человек погиб, несколько были серьёзно травмированы. ARGOS тут же свернули и уничтожили все данные. Семьям пострадавших выплатили семизначные компенсации. А виновника даже не судили — закрытый проект, крах которого нельзя показывать людям. Его уволили, лишили возможности работать в сфере IT — и всё. А он продолжал твердить, что с его правками ARGOS стал только лучше. И теперь, спустя почти семь лет, он пришёл отомстить обидчикам. Тем, кого считал предателями и «убийцами» проекта, ставшего для него смыслом жизни. Намджун судорожно вспоминал, кто был седьмым. Маркетолог. Но точно вспомнить хотя бы пол участника он не мог. Всё — проклятая скрытность. Даже во время конференций лица участников были заблюрены. Только они между собой знали имена и внешность друг друга. Но был один шанс на миллион: попробовать отследить маркетолога в Сиэтле с похожей историей — без прошлого. За эту ниточку и ухватился агент 001. Это требовало времени, но другого выбора попросту не было. Это был его последний шанс опередить Режиссёра. Телефон Чонгука загудел входящим сообщением. Он посмотрел на экран: — У Кэрола готов отчёт по последней жертве. Поеду поговорю с ним лично. Поэтому вынужден оставить вас, агент, в одиночестве, — иронизировал официальную беседу детектив. — В участок уже не вернусь. Надо закупить продукты. Мне уже просто надоела еда навынос. — До завтра, детектив. — Тэхён прекрасно понял намёк. — Я тоже не буду засиживаться. Ещё кое-что проверю и надо съездить по делам. Сообщи о результатах вскрытия. Бесконечные поиски совпадений между жертвами не давали никаких результатов. Разный возраст, вместе нигде не работали. Если Чон прав, то доступ к базе проходящих по программе придётся запрашивать. Доступа к ней у него по понятным причинам не было. Он уже подозревал, что Намджун знает больше, чем говорит. Но спустил это на тормозах. Брат всегда был скрытным и помощи просил только в критических ситуациях. Если молчит — значит, так надо. Поэтому, посидев за компьютером около часа, он собрался и отправился в торговый центр, чтобы купить то, до чего Чонгук точно не додумается. Но как только Тэхён увидел вывеску Celine, то забыл, зачем приехал, и резко свернул в бутик любимого бренда. Вышел он оттуда весьма довольный покупками. И только на выходе из молла вспомнил, что не купил аромасвечи, за которыми, собственно, и приехал. По пути к дому Чонгука Тэхён думал о деле, о детективе, об их отношениях и принял для себя решение. Дел и придурков будет много, а жизнь одна. Кто знает, сколько им отведено быть вместе… Так лучше он проживёт это время приятно, чем будет жалеть всю жизнь. Мысль крайне эгоистичная, но она так приятно греет душу. Чонгук уже колдовал у плиты. Запах стоял фантастический. Тэхён поставил пакеты у входа и тихо прошел в кухню. Паста была уже почти готова — густой сливочный соус медленно доходил на слабом огне, наполняя кухню тёплым, уютным запахом. Чонгук помешивал его деревянной лопаткой, время от времени пробуя соус на соль, будто проверял не вкус, а собственное терпение. На соседней доске лежал нарезанный чесночный хлеб — чуть подрумяненный, хрустящий по краям, мягкий внутри. Он щелкнул духовкой, бросив быстрый взгляд через плечо, словно боялся пропустить момент, когда Тэхён войдёт. Обернувшись, он увидел улыбающегося Тэ и сам улыбнулся в ответ. — Привет, агент. Что купил? — Это подождет. Умираю хочу есть и тебя… — Можем поменять местами. Меня, а потом есть. — Ты разве не понял? Это со мной не прокатывает. — Но попробовать стоило. Стол был накрыт просто: тарелки, приборы, бокалы. Никакой показной роскоши — только свечи, дающие теплый, живой свет, и бутылка вина, уже открытая, чтобы не отвлекаться потом. После ужина, теплого, домашнего, и от этого такого романтичного, они переместились в гостиную. Тут то Тэхён и решил вывалить свои обновки от Celine. — Выбирай, оранжевый или фиолетовый. — А что это решает? — Сущую мелочь. Быть тебе сегодня мамой или папой в нашей игре. — Интригующе… И я хер угадаю, какой цвет чей. Ладно, ну допустим, фиолетовый. — Превосходно! Сегодня ты мама! — Тэхён достал из пакета коробку и протянул Чонгуку. — Вот. Примерь для меня. Гук откинул в сторону крышку, развернул упаковочную бумагу и онемел. Платье лежало сложенное, спокойное, уверенное в себе. Глубокий темно-винный цвет, фиолетовый в тени, с мелким холодным блеском, который цепляет свет и не отпускает. Дорогое — это чувствовалось даже без ценника. Не потому что яркое, а потому что в нём всё было выверено. Он задержал дыхание и коснулся ткани. Плотная. Тяжёлая, которая ложится по телу и никуда не «сползает». И тут до него дошло окончательно. Тэхён хочет, чтобы он надел его прямо сейчас. Высокий ворот — горло почти закрыто. Рукава — свободные, мягкие. А длина… чертовски честная. Не вызывающая, но без попытки что-то скрыть. Чонгук медленно усмехнулся. — Ты серьёзно, да? — пробормотал он в пустоту, уже зная ответ. И странное дело — вместо смущения внутри разлилось тепло. Доверие. Потому что Тэхён никогда не делал ничего просто так. Если он выбрал именно это — значит, видел Чонгука в нём. Не переодетым. Не сломанным. А собой. И впервые за долгое время подумал, что, возможно, для этого мужчины он готов примерить не только платье. Он отложил коробку в сторону, встал перед Тэхёном и начал медленно снимать с себя всю одежду. Худи, футболка, джинсы и даже носки, все летело в разные стороны. — Гук-и, снимай все. Они не спасут тебя от неизбежного. — Тэ пальцем указал на боксеры. — Догола. И только потом наденешь эту роскошь. Чон не испытывал стыда или смущения. Он покорно выполнил просьбу и остался перед агентом в чем мать родила. Затем взял протянутое ему платье и без раздумий надел. Ткань приятно холодила тело. — Ну как я тебе, дорогой? Нравлюсь? — Ты выглядишь потрясающе. Но это не все. — Ким достал вторую коробку. — Этот наряд для меня. Садись, можешь сам открыть и посмотреть, от чего отказался, выбирая фиолетовый. Во второй коробке был оранжевый кожаный комбинезон. Чонгук сразу представил Тэхёна в этом образе и почувствовал, как его член тоже заинтересовался происходящим. Тэхён не тот, кто кокетничает и играет в соблазн намеренно. Он просто существует — и именно это сводит с ума. Чонгук ясно видит эту сексуальность: в том, как ткань подчеркнет движение бёдер, как молния разделит тело на «до» и «после», как закрытость образа делает его только опаснее. Комбинезон не оставляет пространства для фантазии — и именно поэтому фантазия разгоняется до предела. В их тихом, закрытом мире «мама и папа» — это не про роли из детства. Это про сценарий, где один берет, а другой разрешает. Где есть правила, взгляд сверху вниз, и ощущение, что всё под контролем — даже то, что выходит из-под него. Чонгук сглатывает и отводит взгляд. Он знает: когда Тэхён наденет это — вечер перестанет быть просто вечером. А Ким уже снимает брюки вместе с нижним бельем. Вот он — древнегреческий Аполлон, сошедший с Олимпа в скромную квартиру простого детектива из Сиэтла. И Гук не понимает, за что ему это счастье. — Дорогая, — специально в женском роде, Чон сам выбрал себе роль. — Подай, пожалуйста, мой костюм на сегодняшний вечер. Детектив, не отводя взгляд, протягивает коробку. Томительные минуты ожидания и… — Возьми меня прямо здесь, муженек! — от вида агента в облегающей тело коже срывает крышу. — А ты нетерпеливая, женушка. Разреши пригласить тебя на танец. Ты сегодня особенно великолепна. — Тэ включает проигрыватель. Звучит легкая музыка. Он сам удивляется, откуда у Чона вилин с Луи Армстронгом. И его бесподобное исполнение “Cheek To Cheek” в дуэте с Эллой Фицджеральд. Они кружатся в танце, Тэхён вел легко и непринужденно, Чонгук следовал за ним. И это уже не игра, для них — это уже часть жизни. Этот вечер навсегда останется в их память, как один из лучших. Они целовались, как в последний раз, страстно и жадно. Со стороны могло показаться, что нет между ними ни нежности, ни ласки. Но для Чонгука и Тэхёна все было иначе. Они упивались этой дикой необузданной страстью. Секс был таким же. Острым, на грани допустимого. Еще чуть-чуть и жёсткое станет жестоким. Платье, которое по меркам детектива стоит целое состояние, задрано и безбожно смято. Комбинезон Тэхён срывал с себя с ощутимым треском. Минимальная подготовка, презерватив, лубрикант, резкий толчок и крик полу боли полу наслаждения. — Потерпи, женушка, сейчас будет очень хорошо. Ким двигается сходу размашисто, не щадя ни себя, ни партнера. Когда Гук начинает надрывно стонать от удовольствия, он добавляет к и так не маленькому члену палец, затем второй. Старается вывернуть руку так, чтобы надавить на простату. Чон воет. Но ему не больно, ему очень хорошо. Он доверяет, знает, что “муженек” ничего не сделает сверх меры. — Ну как? Нравится тебе, развратница? — Да, дорогой, да! — кричит Чонгук и получает звонкий шлепок по заднице. — Разбаловал я тебя, распустил! — и снова шлепок. Обе половинки покраснели. — Я научу тебя слушаться мужа. — Научи! Умоляю! Я все это заслужила! Я была негодной женой! — и детектив кайфует от порки. Тэхён двигается на пределе возможностей, вбивается до упора, рычит, но темп не сбавляет. — Какая узкая и горячая у меня женушка. Так бы и сожрал! — Тэхёни, еще немного, я больше не могу. — воет Чонгук и кончает с криком: — Я люблю тебя!!! Эта фраза срывает туго натянутую пружину. Ким делает несколько особенно резких толчком и кончает следом. — Сволочь ты, Чон Чонгук! И я тебя тоже люблю! — срывается с пересохших губ, и он падает на кровать, тяжело дыша. Он задыхается от спазма диафрагмы, хватает ртом воздух, лишенный кислорода. Гук уже склонился над ним, успев выудить из тумбочки балончик с чистым кислородом. — Дыши, Тэхён, дыши. Сейчас станет легче. — несколько глубоких вдохов, трахею и бронхи перестает жечь. — Вот так, хорошо. Ты нас такими темпами до могилы доведешь, безумец. — Скажи, что тебе не зашло. — хрипло засмеялся Тэхён. — Оооо! Еще как зашло! Особенно сейчас. — Чонгуки сам тяжело дышал, но ему ооочень зашло. — Ну тебя. Неси меня в ванную, женушка, и спать. — и кто такой Чон Чонгук, чтобы спорить с мужем… …Агент продолжал пялиться в экран ноутбука. То, что Чимин заставил переместиться его из участка в отель, ситуацию кардинально не изменило. — Ты уже несколько часов так сидишь. Он не выдаст тебе готовый результат. — было видно, что Ким очень устал. — Ты сегодня ничего не ел. Может заказать что-нибудь в номер? Намджун наконец оторвался от монитора. Он внимательно посмотрел на собеседника, нахмурился, пытаясь понять, что от него хотят, и отрицательно помотал головой. — Не сейчас. Я почти нашёл потенциальную жертву. Точнее, самый подходящий вариант. Это должна быть женщина. Маркетолог. Больше пока сказать не могу. — Почему именно маркетолог? — удивился Чимин. — Все их профессии связаны с… — агент оборвал фразу. — Не могу объяснить. Но это должна быть женщина-маркетолог. Пак перестал настаивать и задавать вопросы. Он накинул куртку и тихо вышел в длинный общий коридор. Постучал в номер Тэхёна, но ему никто не открыл. — Значит, эти голубки сегодня у Чонгука, — с улыбкой пробормотал себе под нос и направился в сторону лифтов. На первом этаже он постоял в холле, раздумывая, чем заняться, и, не придумав ничего лучше, решил посидеть в баре. После трёх шотов его неслабо развезло — крепкий алкоголь на пустой желудок не лучшая идея. Но тормозить Чимин не собирался. — Ещё два повторите и лимончик, пожалуйста, — сделал он новый заказ. Только хотел опрокинуть рюмку с лонг-айлендом себе в рот, как его руку кто-то остановил. — Какого чёрта ты вытворяешь, Пак? — Намджун не злился, он был напуган. — Почему ты не сказал, что уходишь? — А какой смысл? Ты прилип к лэптопу и ничего вокруг себя не видишь. Я развлекаю себя, как умею. — Допивай и пойдём. — Агент махом выпил содержимое второй рюмки и бросил на стойку сотню. — Сдачи не надо. А с тобой мы поговорим в номере. … — Я послушал тебя и заказал нам ужин, а когда его принесли, понял, что тебя нет. — Джун тихо закрыл дверь. — Почему ты не сказал, что уходишь? — голос Намджуна был тише, чем в баре, и от этого страшнее. — Потому что ты бы всё равно не услышал, — Чимин попытался пройти мимо, но агент перекрыл ему путь. Не схватил. Просто встал слишком близко. — Я не могу позволить тебе так исчезать, — сказал он уже почти шёпотом. Чимин усмехнулся неловко, с горечью: — Исчезать? Я сходил выпить, Джун. Не в могилу. Намджун резко выдохнул и на секунду закрыл глаза, будто удерживая что-то внутри. — Ты не понимаешь, — сказал он. — И это к лучшему. — Тогда не держи меня так, будто я понимаю всё, — Чимин отступил на шаг. Между ними повисла тяжёлая пауза. Намджун развернулся первым. — Иди в душ. Поедим и спать. Пак долго стоял под горячими струями. Думал. Его мнение, кроме лабораторных отчётов, никого не интересовало. Даже Кэрол отнёсся к его просьбе скептически, а потом сам чуть не прыгал, когда скромный дактилоскопист принёс ему готовую формулу нейролептика, разложенную на компоненты. Сравнение теперь занимало считанные минуты. Но это и к лучшему — его возня в лаборатории не привлекает лишнего внимания. Чимин ещё не знал, зачем он это делает, но чувствовал: результат его трудов очень скоро пригодится. После душа он вяло поковырялся в остывшем ужине и лёг спать, сделав вид, что быстро заснул. Чимин почувствовал, как просел матрас под весом Намджуна, и не отдёрнул руку, когда тот его обнял. Они оба чертовски устали от этой гонки. Но было страшно думать о том, что ожидает их на финише.