Смерть по QR-коду

Намджун проснулся резко, будто его выдернули из воды. Пару секунд он просто лежал, глядя в потолок гостиничного номера, и пытался понять, где находится. Тело было тяжёлым, чужим. Голова гудела — не болью, а остаточным эхом вчерашнего. Словно внутри ещё работало что-то лишнее, не его. Он медленно сел, осмотрелся. Телефон лежал на столе экраном вниз. Он не спешил брать его в руки. Почему-то было легче не знать, что там. Когда всё же перевернул — ни новых сообщений, ни пропущенных. Пусто. Это почему-то злило сильнее, чем если бы телефон разрывался от звонков. Он встал, прошёлся по номеру, открыл шторы. Утро было серым, влажным, безликим. Город жил своей жизнью — машинами, на Сиэтл падал снег, смешиваясь с грязью, людьми, шумом — и ни в чём не нуждался в нём. Намджун поймал себя на раздражающей мысли: слишком спокойно. В мышцах ещё оставалась ватная слабость — не мешающая двигаться, но раздражающая, как напоминание о чужом контроле. В голове всплывали обрывки — лицо Джессики Паркер, её голос, слишком ровный; слово Merlin, произнесённое как нечто личное. И Чимин. Его руки на столе. Лёгкая дрожь, которую можно было не заметить… если не хотеть заметить. Намджун с силой выдохнул и опёрся ладонями о край стола. «Думай», — приказал он себе. — «Не ищи подтверждения. Ищи факты». Но факты путались. Складывались не в линию, а в узел. Слишком много совпадений. Слишком аккуратных. И слишком мало времени, чтобы всё это было случайностью. Он налил воды, сделал глоток — и тут же отставил стакан. Вкус показался неприятным, металлическим. Намджун поморщился и вдруг отчётливо понял: ему не хочется никуда ехать. Не сейчас. Не с такой головой. Но надо. Это его долг. В этот момент в дверь негромко постучали. Намджун не обернулся сразу. Он уже знал, кто стоит за дверью. — Джуни, — голос Джина прозвучал спокойно, почти мягко. — Ты не спишь? Намджун закрыл глаза на секунду. Утро обещало быть длинным. Джин вошёл без приглашения — не потому, что считал это нормальным, а потому, что знал: сейчас Намджун не станет возражать. Он окинул номер быстрым взглядом. Открытые шторы. Стакан с водой на столе. Намджун стоит рядом — прямой, собранный, слишком собранный для человека, который вчера едва не потерял сознание. — Ты собираешься в участок, — констатировал Джин, а не спросил. — Да. — Плохая идея. Намджун наконец обернулся. — Не начинай. — Я и не начинаю, — Джин спокойно закрыл за собой дверь. — Я заканчиваю. Ты не в состоянии сегодня вести расследование. — Это не тебе решать. — Обычно — нет, — Сокджин сделал шаг ближе. — Сегодня — да. Намджун сжал челюсть. — Я не пьян. Не под препаратами. Я в порядке. — Ты путаешь «функционирую» и «в порядке», — мягко поправил Джин. — Ты спал сколько? Три часа? Четыре? — Хватит. — Ты вчера видел смерть. Потом в отчаянии накинулся на Пака. Вёл себя настолько неадекватно для агента под номером ОДИН, что пришлось вколоть тебе сильный транквилизатор, — Джин говорил спокойно, почти буднично. — И сейчас ты хочешь поехать туда, где каждый второй будет смотреть на тебя и думать, что ты потерял контроль. — Пусть думают. — Они не просто думают, Джуни, — голос стал чуть жёстче. Намджун отвёл взгляд к окну. — Если я не поеду, это будет выглядеть как бегство. — Нет, — Джин покачал головой. — Это будет выглядеть как пауза. А пауза — это роскошь, которую ты себе никогда не позволяешь. Несколько секунд они молчали. — Ты боишься, что я сделаю ошибку, — наконец сказал Намджун. — Я знаю, что ты её сделаешь, — без колебаний ответил Джин. — Вопрос только — какую. Намджун усмехнулся коротко, без веселья. — Ты всегда уверен. — Это моя работа, — Сокджин чуть смягчился. — И мой груз. Он помолчал, затем добавил, уже тише: — Ты слишком близко к этому делу. И не только из-за проекта. Намджун резко поднял голову. — Не лезь. — Я уже влез, — Джин выдержал взгляд. — И поэтому говорю: возьми день. Приведи голову в порядок. Пусть Тэхён и Чонгук побудут в участке. Ты подключишься позже. Холодным. Злым. Полезным. — А если за это время что-то случится? — Исходя из последних событий, случиться может только с тобой, — спокойно ответил Джин. Снова тишина. Намджун медленно выдохнул. — До полудня, — сказал он наконец. — Не больше. Джин кивнул, будто другого ответа и не ожидал. — Несколько часов — это уже чудо. Он развернулся к двери, но перед выходом остановился. — И ещё, Джуни. — Что? — Ты не обязан сегодня никому ничего доказывать, — короткая пауза. — Особенно себе. Дверь закрылась тихо. Намджун остался один. И впервые позволил себе просто выдохнуть. В соседнем номере утро тоже началось напряжённо. Чонгук проснулся раньше обычного, тихо встал и сразу направился в ванную. Он долго приводил мысли в порядок. Снова Чимин под подозрением. И Чон боялся снова сделать поспешные выводы. Вчера он ушёл подавленный. Отказался довезти его домой, даже не захотел, чтобы детектив вызвал ему такси. Это настораживало ещё больше. Когда Гук вышел из душа, Тэхён уже не спал. Он смотрел на мокрого «напарника» и улыбался. — Доброе утро, — прозвучало уже привычное приветствие. — Доброе утро, Тэ, — серо ответил тот. — Вау! Это новенькое! Почему не тигрёнок? Переживаешь за Чимина? — Тэхён не хотел называть его по имени. — Переживаю. Ты же тоже за брата переживаешь, — Чонгук поднял глаза на собеседника. — Не нравится мне это всё. Слишком гладко и очевидно. — Будем разбираться. Я в душ, и едем в участок. Позавтракаем где-то по пути, — игривый тон как ветром сдуло. Через двадцать минут он вышел из ванной с идеальной укладкой и боевым настроем. Чон ждал его, сидя в кресле у окна. Короткий, но просто необходимый поцелуй, и они выходят из номера. В коридоре они столкнулись с Сокджином. — Доброе утро, если оно может быть добрым, — тихо сказал Джин. — Именно. Как там Джун? Был у него? — Херово. Еле уговорил его остаться хоть на полдня дома. Он не в ресурсе. Так что постарайтесь его не дёргать сегодня, — тем же спокойным голосом ответил средний Ким. — Хорошо. А ты, пожалуйста, проследи, чтобы он хоть раз за день поел, — Тэхён с благодарностью посмотрел на брата, тот кивнул в ответ. Тесла плавно ехала по грязной от мокрого снега дороге. В городе начиналась зима. Уставший от осенних дождей Сиэтл медленно облачался в белый пуховик. В машине было тепло и тихо. Каждый боялся, что одно неверное слово приведёт к ссоре. — Чимин сказал, что живёт здесь около четырёх лет. Не знаешь, где он работал до прихода в ваш участок? — нарушил молчание Ким. — В аптеке, фармацевтом. С его-то мозгами. А полтора года назад ушёл на пенсию наш штатный криминалист. Он подал заявку, прошёл отбор и с тех пор усердно трудится в лаборатории, — совершенно спокойно ответил детектив. — Понятно. Давай остановимся и поедим вон в том кафе. На вид приличное, — перевёл тему Тэхён. Они заказали болтунью с беконом, хашбраун, панкейки с кленовым сиропом и чёрный кофе для Чонгука и апельсиновый фреш для Тэхёна. В участке творился хаос. Все бегали, суетились, создавали видимость бурной деятельности. Капитан Мин требовал всех, кто занимается делом Режиссёра, немедленно явиться в его кабинет. Детектив и агент были на этот раз первыми. Следом вошёл угрюмый и вечно сонный Кэрол. Дэн Мастерс, которому снова пришлось работать вместе с Чимином, тихо занял своё место в дальнем углу. Последним прибежал запыхавшийся Хан. — Простите, шеф, не так-то просто добраться сюда из моих подземелий, — виновато произнёс он, садясь рядом с Тэхёном. — Как меня заебало это дело, ваша профессиональная инвалидность, мэр, СМИ, снег и вы все! — после такого начала день обещал быть прекрасным. — Что у нас есть? Шесть трупов, нейролептик, тупые видео и QR-коды. Не густо. Чем вы вообще все занимаетесь и где снова Пак? — Скорее всего, он у себя, разгребает вчерашнее. Там все в отпечатках агента Кима. Не этого, другого, — сообщил Мастерс. — Я их сразу пробил по базе. Отпечатки жертвы, это понятно. Но и что-то ещё. Он сказал, что будет разбираться. — Ладно. Этот хоть делом занят. Чон, что у тебя? — Мин перевёл взгляд на детектива. — Что объединяет всех жертв? И где агент Ким Намджун? Как только появится, пусть сразу зайдёт ко мне. Хочу лично с ним поговорить. — Хорошо, босс. Кое-что есть по совпадениям. Они все переехали в Сиэтл не больше 4–5 лет назад и все так или иначе связаны с IT-сферой. — Вы уже выяснили, кто этот Merlin? — Как раз над этим работаем. Я прогоняю по всем базам ФБР. Похоже на чьё-то кодовое имя, — по мнению Тэхёна, это была не ложь, а не вся правда. — Отлично! Как только что-то узнаете, сразу доложите. Наш долг — обеспечить безопасность этого человека, — Мин смягчил тон. — Хан, ты что скажешь? — Видео снято на камеру ноутбука жертвы. Наспех обработано и сразу залито в даркнет. Доступ к серверу я пока не смог получить. На жёстком диске ноутбука я не нашёл ничего подозрительного. Стандартные рабочие файлы, несколько скачанных фильмов, тонна музыки, парочка игрушек. Система лицензионная, всё чисто. — Постарайся получить доступ. Может, это подскажет, где искать этого психа. — Я над этим работаю, шеф, — Хан отвечал чётко и по делу. — Всё! Все пошли вон работать! До обеда у меня на столе должно лежать настоящее имя этого Мерлина. Все направились к выходу. Хан подошёл к Тэхёну. — Как там твой коллега? Такое пережить… — С ним всё в полном порядке. Он взял полдня выходного, чтобы прийти в себя и вернуться к работе с новыми силами. Спасибо за заботу, Хан, — Ким сдержанно кивнул. — Чонгук, от того, что ты бегаешь по кабинету и злобно сопишь, проблема не решится, — Тэхён не выдерживал повисшее между ними напряжение. — Никто пока Чимина прямо не обвиняет. Но согласись, всё это очень подозрительно. — Мы всё узнаем, когда нам отправят записи с камер. А компания, которую назвал Чимин, уже подтвердила поездку от больницы до нашего участка приблизительно в том промежутке времени, о котором он говорил. — Если он не виновен, я первым встану на его защиту. А сейчас, с твоего разрешения, я пойду к нему и спокойно поговорю. Хочу посмотреть на его реакции. — Делай что хочешь, — детектив отвернулся к окну. Тэхён вышел из кабинета и направился прямиком в лабораторию. По пути он взял два стаканчика кофе в автомате, не лучший вариант, но выбирать не из чего. Внизу было прохладно и тихо. Каждый эксперт был занят делом. Только из конца коридора, где располагался тир, доносились звуки стрельбы. Участок жил своей жизнью. Агент остановился у двери с надписью «Дактилоскопия», постучал и, не дожидаясь ответа, вошёл. Чимин сидел у микроскопа и что-то внимательно изучал. — Доброе утро. Прости за незваное вторжение, — дружелюбно произнёс Тэ. — Я принёс кофе. Чимин оторвался от своего занятия и вопросительно посмотрел на визитёра. — Я слушаю. Ты же не кофе пришёл пить, — без агрессии, но с вызовом ответил он. — Я не враг. Но пойми, я должен понимать, что вчера произошло. Вечером все были на нервах, а сегодня можем поговорить спокойно. — Спрашивай, мне скрывать нечего, — пожал плечами Пак. — Это не допрос. Просто расскажи подробно всё, что с тобой случилось с того момента, как ты вышел от Чонгука. — Он подвёз меня до дома. Я хотел переодеться в чистое, — начал Чимин. — В квартире я пробыл около получаса. Вышел, поймал такси и хотел ехать на работу. Но потом резко почувствовал головокружение и потерял сознание, по всей видимости. Очнулся в больнице. — Что сказали врачи? — Осмотрели, померили давление, взяли кровь, — Чимин замер, взгляд расфокусирован. — Примерно через час, или чуть больше, пришёл другой врач. Тэхён отслеживал все изменения в мимике и жестах. — Не помню имя. Что-то латиноамериканское. Он рассказал, что меня туда привёз таксист. Я ещё удивился, почему именно в эту больницу, — он нахмурился, пытаясь найти логическое объяснение. — Но врач не ответил. Показал результаты анализов. Сказал, что это переутомление и надо бы поставить витаминную капельницу. — И как? Поставили? — Да. Спрашивали номер страховки, ещё какие-то данные. Потом я заснул, наверное, не помню, — Пак потёр лоб. — Когда капельница закончилась, меня разбудила медсестра. Эмбер… фамилию не запомнил. Снова пришёл врач, предложил госпитализацию, но я отказался. Мне разрешили полежать минут тридцать. Потом провели до выхода. Я вызвал такси и поехал в участок. Там мне сообщили о случившемся. Я схватил свой рабочий кейс и сразу поехал на место. Дальше ты знаешь. — Всё это очень странно. Ты оказался в больнице рядом с местом убийства Джессики Паркер. Телефон разряжен. И жертва описала Намджуну кого-то, похожего на тебя. Что ему оставалось думать? — Я понимаю. Но я не сделал ничего плохого. Когда убили Мишель Харпер, меня даже в стране не было. Я никого из жертв не знал, — было слышно, как сильно он устал. — Ладно. Если всё так, как ты говоришь, он первым придёт извиняться. Тэхён вышел из лаборатории и аккуратно прикрыл за собой дверь. Коридор встретил его тем же холодным светом и равнодушной тишиной, но внутри у него всё было куда менее спокойно. Он остановился у стены, сделал глоток уже остывшего кофе и машинально сжал стаканчик сильнее, чем нужно. Чимин не врал. Не в мелочах — там, где обычно путаются. Не в паузах — они были естественными, не защитными. Не во взгляде — тот был усталым, а не бегущим. И самое главное — в рассказе не было попытки оправдаться. Только констатация фактов и усталое принятие того, что выглядит это всё паршиво. Тэхён медленно выдохнул. Его раздражала не нелепая цепочка совпадений — такое он видел сотни раз. Его злило другое: слишком удобный пазл. Слишком аккуратно Чимина подвели под подозрение. Больница. Разряженный телефон. Такси. Свидетельское описание, похожее, но размытое. Слишком всё гладко у Чимина получается. И каждый раз он «болеет». Машину угнали — отравился. Сейчас — очень удобно в обморок упал. Но Тэхён не заметил и следа лжи. Ну не мог этот парень так умело обойти все аналитические знания и приёмы. Тэхён провёл ладонью по лицу, ощущая, как внутри поднимается тяжёлое, вязкое чувство — смесь профессиональной настороженности и почти личного раздражения. Он выпрямился и направился обратно. А криминалист Пак продолжил свою кропотливую работу. В офисе маркетолога было много разных следов жизнедеятельности человека. Всё это надо было проверить, сопоставить, написать заключение. Мастерс только собрал материал и вычленил отпечатки Намджуна и жертвы из общей массы. Всё остальное он просто передал утром Чимину, когда тот пришёл на работу. За всем этим и неприятными мыслями он даже не сразу заметил, что к нему снова кто-то пришёл. А обернулся, только когда почувствовал, что сзади кто-то стоит. — А, это ты! Напугал. Если ты за ноутбуком — забирай. Я с ним уже всё, — он протянул Хану пакет. — Да-да. Я за ним. Хочу покопаться. Может, ещё что-то найду, — закивал тот. — Сам ты как? Слышал, что тебе вчера плохо было. — Переутомление. Но с такой работой — не мудрено, — Чимин посмотрел в открытый ящик и сам себе улыбнулся. — И что по отпечаткам? Снова только свежие жертвы и моющее? — В целом — да. Ничего нового, — Чимин ответил после секундной паузы. — Ладно, приятель. Не буду тебе мешать. У меня у самого дел невпроворот. Пойду я, — Хан очень дружелюбно улыбнулся и отправился к себе «в подземелье». Пак продолжил систематизировать данные и вносить результаты в отчёт. Когда он был практически готов, криминалист услышал, что в лабораторию снова кто-то пришёл. — Да сколько можно ша… шататься? — он подавился последним словом и попятился назад. — Ты? Не скажу, что рад видеть. — А ты не робкого десятка, — прозвучал всем в этом участке знакомый искажённый голос. Перед Чимином стоял мужчина в респираторе, который почти полностью скрывал лицо. — Ты знал, что я приду. — Хм, конечно знал. Но я ничего не знаю о проекте. Меня не посвящали. Не мой уровень, — едко ухмыльнулся Пак. — Делай то, зачем пришёл. Я не боюсь смерти. Но можно задать вопрос? — Сегодня тебе можно всё, — проскрипел Режиссёр. — Почему именно я? — он узнал запах. Этот человек уже был у него сегодня. — Ты слишком близко сошёлся с Мерлином, ничего личного, но ты изначально идеально подошёл на «мою» роль. Тихий, неприметный, никуда не лезешь, сидишь себе тут и не высовываешься. Книжная модель маньяка. Ещё что-то? — Вчера в такси — твоих рук дело? — Да. Всё очень удачно сложилось. — И последнее. Мне плевать, что ты и с кем не поделил. Но как ты смог создать столь сложное вещество? Для этого надо быть фанатом фармацевтики. — Или мести… Я годами к этому готовился. Хватит болтать, — Режиссёр сделал шаг вперёд и распылил смертельный состав прямо в лицо Чимину. — Это не убьёт тебя. Я не беру лишние жизни. Дозы хватит, чтобы ты стал овощем. — И что дальше? — Пак медленно оседал на стул, успев засунуть руку в карман. — А дальше — ты станешь мной. Фигурально. Сейчас мы напишем слезливое признание, что это ты Режиссёр, что убил всех из мести, и Мерлина тоже, заманил в подвал, заполненный нейролептиком, но не можешь жить с таким грузом. А Мерлину мы отправим вот это, — он быстро схватил телефон со стола, открыл рабочий мессенджер и забегал пальцами по клавиатуре. «Если хочешь, чтобы всё закончилось, приходи один по указанному адресу. Через два часа. Я готов признаться». — он показал текст Паку и нажал «Отправить». — Ты же знаешь, что этот рыцарь в сияющих доспехах побежит спасать мир. Кстати, можешь не рассчитывать на запись с камер. Они выключены. — Если это всё, вали отсюда. Дай спокойно впасть в кому, — потухшим голосом сказал Чимин. — Не смею возражать. Прости, честное слово, ничего личного, — Режиссёр ушёл так же незаметно, как пришёл. Только сейчас Пак вытащил вялую руку из кармана и отшвырнул в сторону экспресс-шприц. Антидот действовал, но медленно. Постепенно становилось легче дышать, и сердце начало активнее качать кровь. Хуже дело обстояло с опорно-двигательным аппаратом. Руки и ноги упорно не хотели слушаться. — Всё-таки лучше вводить внутривенно или даже напрямую в сонную артерию. Так надёжней будет, — промямлил Чимин себе под нос. Примерно через полчаса он всё же смог встать со стула. На экране рабочего компьютера висело «признание». Пак попытался его удалить, но ничего не вышло. — Ну и хер с ним. Надо спешить, я потерял слишком много времени. Джун в опасности. Он быстро переоделся в удобный спортивный костюм, сложил в сумку оставшиеся девять экспресс-шприцов с противоядием, респиратор, проверил табельное оружие. — Давненько я не был в тире, но надеюсь, навыки не растерял, — он ещё раз всё проверил и вышел из лаборатории. Сообщение пришло без звука. Экран просто загорелся, и Намджун заметил это боковым зрением. Прочитал и сразу удалил. Он не стал анализировать формулировки, не искал подтекста — всё это будет потом, если будет вообще, не написал в ответ. Ни одного слова. Не перезвонил. Не предупредил никого в участке. Телефон Джун убрал в карман, как бесполезную сейчас вещь. Собирался молча. Быстро. Проверяя только необходимое и не думая о последствиях. Движения были точными, почти машинальными — так тело берёт на себя работу, когда голове нельзя давать волю. Чувствовал, что упускает что-то важное, но отмахнулся, надеясь, что пронесёт. В какой-то момент он поймал себя на мысли, что слишком хорошо знает этот стиль сообщений. Не конкретный текст — интонацию. Он не давил. Не было прямых угроз. Только честное предложение всё закончить. Так пишут те, кто для себя уже всё решил и не намерен отступать. Он вышел из номера, не оборачиваясь. В лифте не смотрел в зеркало. Уже в такси назвал адрес и отвернулся к окну. Город скользил мимо — серый, равнодушный, живой. Намджун позволил себе несколько секунд сомнений. Не больше. Если это не Чимин — значит, он где-то там, в опасности. Если это он — значит, агент снова остался один на один с судьбой. Мысль была простой и от этого особенно опасной: лучше я, чем ещё кто-то. Такси свернуло с основной дороги. Дом на окраине уже маячил впереди, тёмный, безымянный, словно давно ждал. В окнах было темно, но Намджун знал, чувствовал, что его уже ждут. Дверь машины тихо захлопнулась. Пути назад нет — пришло время закончить начатое. ARGOS должен умереть окончательно. Ветхий дом встретил холодом и запахом сырости и плесени. Было сразу понятно: он давно пустует, и никому нет до него дела. Стояла гробовая тишина, липкий мрак окружал со всех сторон. Только из-под двери, ведущей в подвал, пробивался слабый свет. — Выглядит как приглашение. Пришло время поставить точку, — озвучил мысль агент и двинулся к источнику света. …Ближе к обеду Джин решил предложить старшему брату спуститься в ресторан поесть. Это было почти машинальное решение — якорь, привычка, попытка вернуть хоть какую-то нормальность. Он подошёл к номеру Намджуна, постучал. Тишина. Постучал ещё раз — уже сильнее. Ответа не последовало. Джин нахмурился, толкнул дверь — заперто. Телефон. Гудки. Сброс. Вот тут тревога оформилась окончательно. Намджун не игнорировал. Намджун исчезал. Джин выдохнул, набрал Тэхёна. — Тэ. Старший с тобой? — Нет. Он же решил не ехать в участок. — Его нет в номере. И он сбросил звонок. Пауза. — Он мог поехать к Паку? — осторожно спросил Тэхён. — Если поехал — значит, что-то решил. А это плохо. — Ладно. Спускаюсь в лабораторию. Перезвоню. Тэхён опустил телефон и посмотрел на Чонгука. — Собирайся. Идём к Чимину. Намджуна нет в отеле. Если он пошёл искать правду — начал он именно оттуда. Чонгук молча кивнул. Внизу царила неестественная тишина. Та, что бывает не от порядка, а от отсутствия людей. Дверь в кабинет дактилоскописта была приоткрыта. Тэхён остановился на пороге. — Здесь что-то не так. Внутри было слишком… не по-Паку. Разбросанные папки, открытые ящики, чуждый лаборатории беспорядок. Чонгук подошёл к столу. Экран монитора был включён. Он прочитал первую строку — и побледнел. — Тэхён… — тот уже был рядом. Текст «признания» не оставлял пространства для сомнений. — Намджун уже там, — голос Тэхёна стал низким, ровным. — Это ловушка. И она сделана для него. — Мы не можем быть уверены… — начал Чонгук, но замолчал. Он всё понял. Просто не хотел произносить вслух. — Если это не Чимин — его уже убрали. Если это он — используют связь с братом в своих целях, — Тэхён развернулся к детективу. — В обоих случаях времени нет. Он сел за компьютер, быстро вошёл в систему. — Намджун настоял на маячке ещё год назад, — коротко. Без объяснений. — Вот. Точка на карте медленно смещалась. — Он едет за город, — Чонгук наклонился ближе. — Частный сектор. Старые дома. — Подвал, — Тэхён закрыл глаза на секунду. — Конечно, это будет подвал. Как в дешевых детективах, где преступник заманивает хороших парней именно в подвал. Чонгук резко выпрямился. — В тексте — нейролептик. Нам туда без защиты нельзя. Он открыл шкафчик, быстро нашёл два респиратора нового образца, бросил один Тэхёну. — Оружие? — При мне. — Тогда не теряем ни минуты, — Тэхён уже шёл к выходу. — На Харлее. Он быстрее и манёвреннее. Хорошо, что я сменил резину, — бросил Чонгук на ходу. Они сорвались с места, не оглядываясь. Где-то за городом Намджун уже делал свой выбор. И у них оставалось совсем немного времени, чтобы успеть. …Спускаясь в подвал, Намджун ещё не подозревал, какую ловушку ему приготовил Режиссёр. Уже на ступеньках начала кружиться голова, тело становилось ватным, рука с пистолетом безвольно опустилась и оружие выпало из разжавшихся пальцев, звонко лязгнув о бетонный пол. Нейролептик действовал медленно, но верно. — Здравствуй, Мерлин! — раздался знакомый искажённый голос. — Я и не сомневался, что ты купишься. Как видишь, я обезопасил себя, распылив всё, что осталось в этом герметичном подвале. Из сумрака вышел он, Режиссёр, в плотном респираторе, закрывающем всё лицо. — Ты! Ты не… — язык отказывался подчиняться. — Я не он. Но как ты прытко прибежал на зов! — от стен узкого и низкого подвала отразился скрипучий смех. — Присаживайся, поговорим. Намджун усилием воли заставил тело дотащиться до стула в центре помещения. Он чувствовал, что мозг уже с трудом выполняет свои функции. Оппонент приблизился, протянул к его лицу баллончик, агент приготовился к худшему, но в его лёгкие поступил чистый кислород. — Дыши, Мерлин. Ты не должен сдохнуть раньше, чем я узнаю то, что мне надо. Знаешь, что в тебе больше всего раздражает? — голос Режиссёра звучал ровно, почти буднично. — Ты правда считаешь, что всё это — про месть. Про кровь. Про боль. Он медленно прошёлся по подвалу, словно проверяя декорации. — Все думают, что я хочу убивать. Что мне нравится смотреть, как вы умираете, — короткий смешок. — Примитивное мышление. Убийство — это всего лишь инструмент. Костыль для тех, кто не умеет думать глубже. Он остановился напротив Намджуна. — Я делаю куда более важную вещь. Я завершаю проекты, — пауза. — ARGOS должен был изменить мир. Не защитить его — упростить. Убрать человеческий фактор. Ошибки. Сомнения. Совесть. А потом пришли вы. Комитеты по этике. Люди, которые боятся собственных идей. И всё похоронили. Он наклонился ближе. — А ты… ты оказался идеальным. Слишком умный, чтобы не понять. Слишком принципиальный, чтобы согласиться. И слишком живой, чтобы оставить тебя в стороне. Ты убил моё произведение, моё дитя. Режиссёр выпрямился. — Ты думаешь, я выбрал тебя потому, что ты герой? — усмешка слышалась даже сквозь респиратор. — Нет. Я выбрал тебя потому, что ты мог спасти ARGOS, но вместо этого — закрыл проект. Потому что ты готов умереть, лишь бы никто больше не пострадал. Ну были мелкие неудачи, так у кого их нет? Ты скажешь, что из-за меня погиб человек. ARGOS сделал всё правильно, кто ж знал, что там небезопасно инвалиду в коляске. Но ты сразу кинулся проверять статистику, полез в мой идеальный код, уничтожил протокол универсального доступа. Он чуть склонил голову. — Это не благородство, Мерлин. Это глупость и недальновидность. Пальцы Режиссёра сжались на баллоне с кислородом. Он положил руку своей жертвы на баллон, давая возможность держать самостоятельно. — И сейчас мне нужно от тебя всего одно. Не признание. Не покаяние, — голос стал холоднее. — Мне нужен последний ключ. То, что ты спрятал даже от своих. Где записи Моррисона? Без них я не могу запустить ARGOS повторно. Отдай их и умри быстро. А будешь геройствовать — сюда приедут твои братья, а противоядия нет… Он сделал шаг назад. Намджун медленно вдохнул. Кислород обжёг лёгкие, но прояснил мысль. Он поднял глаза — мутные, но всё ещё живые. — Ты ошибаешься, — голос прозвучал глухо, словно через толщу воды. Пауза. Он перевёл дыхание. — Я думаю, что ты мстишь, возомнив себя творцом справедливости. Но я не считал тебя примитивным, — уголок губ дрогнул, почти усмешка. — В этом и была твоя безумная сила. Ты всегда видел систему, а не людей. Он опёрся спиной о спинку стула, будто собирая остатки контроля над телом. — ARGOS не умер из-за этики. Он умер из-за тебя. Потому что ты вычеркнул из уравнения самое нестабильное — ответственность, — Намджун с трудом поднял руку, пальцы дрожали. — Ты называешь это ошибкой, статистической погрешностью. А я — точкой невозврата. С этого момента система перестаёт быть инструментом и становится оружием. Он посмотрел прямо на Режиссёра. — Да, я мог его спасти. Переписать. Ограничить. Запустить в урезанном виде, — короткий выдох. — И каждую ночь я думал об этом. О том, сколько решений могло быть другими, — молчание повисло плотным слоем. — Но знаешь, что ты так и не понял? — Намджун прищурился. — Я не герой. Я просто не смог жить с мыслью, что однажды ARGOS решит, что люди — тоже допустимая потеря. Он опустил взгляд, затем снова поднял его. — Записи Моррисона ты не получишь. Не потому что я упрямый. А потому что их больше нет. Я уничтожил всё. Ключи. Копии. Резервы. Даже то, о чём не знал никто, — тишина. — И если ты думаешь, что убив меня, что-то закончишь… — слабая, усталая усмешка. — Ты просто докажешь, что я был прав. После этих слов в сдержанном, расчётливом, собранном Режиссёре что-то сломалось. Он стал метаться по подвалу, подскочил к Намджуну и наотмашь влепил ему пощёчину. — Чёртов ублюдок! Думаешь, что всё предусмотрел? Я найду другого специалиста, ARGOS воскреснет, — но его голос не звучал пугающе, скорее это была паника с примесью истерики. — Ты сам решил свою судьбу — сдохнешь в этом подвале, и все, кто придёт тебя спасать, тоже. Он ушёл в тёмный угол. До слуха агента донеслись звуки возни. И через минуту Режиссёр вернулся со шприцем в руках. — Это убьёт тебя мгновенно. А остатки из аэрозолей я распылю здесь, чтобы твои обожаемые братья присоединились к тебе, задыхаясь, когда их мозги перестанут подавать сигналы системам. Он приблизился к обессилившему Намджуну. Прогремел выстрел, эхом отражаясь от стен. Намджун вздрогнул, но боль не пришла. Вместо неё — пустота. Звук показался далёким, будто раздался не здесь, а где-то за стеной, в другом помещении, в другой версии происходящего. Мысли расползались, не удерживаясь ни за одну. Значит… вот так. Режиссёр дёрнулся — не от боли, от неожиданности. Шприц вылетел из пальцев и покатился по бетонному полу. — Руку убрал. Медленно. Голос прорезал пространство резко, слишком чётко для галлюцинации. Намджун попытался сфокусироваться, но мир перед глазами дрожал, двоился. Фигура у входа в подвал распадалась на тени, снова собиралась. Респиратор. Оружие. Силуэт. "Я уже умер? Или мозг просто цепляется за знакомые образы?" — Ты… — голос Режиссёра дрогнул. — Я знаю. Человек сделал шаг вперёд. Шаг показался Намджуну нереально громким. — Ты был уверен, что я не встану. Намджун медленно моргнул. "Чимин?..." Имя не оформилось в мысль — только вспыхнуло и тут же погасло, как искра. Он не был уверен, слышит ли этот голос на самом деле или просто воспроизводит его память. Последнее, за что зацепилось сознание, — странное, почти неуместное чувство: "Если это галлюцинация… значит, я всё-таки хотел, чтобы он был на моей стороне". Агент 001 уже не видел, как Режиссёр осел на пол, схватившись за правое плечо, как отполз от него в сторону. Чьи-то тёплые пальцы легли на шею. Пульс прощупывает. Я ещё жив. Боль. В глазах потемнело, сознание угасло после второго укола в сонную артерию. Но был и третий. Пришёл в себя быстро. Дышать было легко. Мозг почему-то не требовал постоянных напоминаний, а просто выполнял свою функцию. — Ты как, здоровяк? Скоро станет легче. Потерпи, — родной и тёплый голос в сознании. И следом ледяное. — Лежать, тварь! — Чимин, брось оружие и отойди от него, — голос брата оглушает. Намджун хочет сказать, что тот ошибается, что парень пришёл его спасти… — Нет!!! — пронзительный крик и громовой, оглушающий выстрел. Чимин упал ему на грудь, в руке торчит пустой шприц. А перед ними с простреленной грудью лежит Режиссёр. Тяжесть на груди показалась сначала ещё одной иллюзией. Пак показывает на сумку. — Там. Все. В сонную… — падает на пол. Для Намджуна счёт идёт на секунды. В сумке шесть шприцов. Нельзя медлить. Пульс очень слабый. Первый, второй, третий… Чимин всё ещё дышит, четвёртый, пятый, последний… Пусто. — Малыш, не смей! Я запрещаю! — голос срывается на что-то нечеловеческое. — Не бросай меня! Только не так. Тэхён осматривает брата, затем Чимина. Оба живы, но с Паком всё плохо. Он без сознания. Чонгук прячет табельное в кобуру, осматривает труп, снимает респиратор и… шок! — Тэ, это был…