Белый билет

Машина плавно катила по широкой, расчищенной от снега дороге. Лилит сидела на переднем сиденье, прижимая к себе Аркадия, и смотрела в окно с таким выражением лица, будто попала в другое измерение. Центр ВГ оказался совсем не похож на те города, которые она видела с перронов. Здесь было красиво. Чисто. Дорого. — Скоро приедем, — сказал Саргас, сворачивая на тихую улицу с особняками, утопающими в снегу. — А почему так тихо? — спросила она. — Где люди? — Элитный район, — пояснил он. — Здесь любят приватность. Соседи далеко, никто не мешает. Машина замедлила ход и остановилась перед высокими коваными воротами. Саргас нажал кнопку на пульте, и ворота бесшумно поползли в стороны, открывая вид на усыпанную снегом подъездную аллею. — Ого, — выдохнула Лилит. — Это ещё не всё, — усмехнулся он, трогаясь с места. Они проехали по аллее, обсаженной стрижеными туями, и перед ними открылся дом. Лилит замерла, забыв как дышать. Особняк из светлого камня, почти медового в лучах заходящего солнца, стоял перед ней как воплощение сказки. Асимметричный фасад, округлая башня со шпилем, огромные окна с частым переплётом, крыльцо с чугунным козырьком. Над одной из труб вился лёгкий дымок. — Это... это твой дом? — прошептала Лил. — Наш, — поправил Саргас, останавливая машину у крыльца. Лилит вышла, не дожидаясь, пока он откроет дверь. Ноги утонули в свежевыпавшем снегу, но она не замечала холода. Стояла, задрав голову, и разглядывала фасад. — Виктор, он огромный, — выдохнула она, когда он подошёл. — Трёхэтажный, — подтвердил он. — Пойдём, внутри тоже интересно. Она схватила его за руку и потащила к крыльцу, спотыкаясь на ступеньках. Дух захватывало не только от мороза. Дубовая дверь с львиной головой открылась, и они вошли в тамбур. Метлахская плитка в шахматном порядке, вторая дверь, и вот они в вестибюле. Лилит остановилась как вкопанная. Высоченный потолок, чёрно-белый мраморный пол, широкая лестница с точеными балясинами. Под лестницей — мраморная женщина без руки, античная, настоящая. На стенах — картины в тяжёлых рамах, огромное зеркало с трещиной в углу. С потолка свисала кованая люстра с хрустальными подвесками, такая низкая, что она инстинктивно пригнулась. — Ничего себе, — прошептала девушка. — Тут можно заблудиться. — Привыкнешь, — пообещал Саргас. — Пойдём, покажу гостиную. Они прошли через арку, и Лилит ахнула снова. Огромная комната с французскими окнами во всю стену, выходящими в заснеженный сад. Бархатные шторы цвета бургунди, наборный паркет из ценных пород дерева, камин из серого мрамора, в котором весело потрескивали дрова. Два кожаных дивана, кресла в стиле ар-деко, журнальный столик из цельного оникса. — Здесь так тепло, — сказала она, подходя к камину и протягивая руки к огню. — Я велел протопить к нашему приезду, — пояснил Саргас. — Иди сюда, я покажу остальное. Она обошла гостиную, разглядывая коллекцию часов на каминной полке, стеллаж с пластинками, бар в старинном буфете. — Ты джаз слушаешь? — удивилась она, увидев пластинки. — Слушал, — поправил он. — Теперь, наверное, буду слушать то, что ты скажешь. — Я люблю джаз, — обрадовалась та. — И итальянскую эстраду. — Серьёзно? — он приподнял бровь. — А я думал, ты только Круга. — Круг тоже хорошо, — засмеялась она. — Но вечером поставим что-нибудь романтичное. Они прошли в столовую — длинный стол из морёного дуба, стулья с высокими спинками, три абажура из цветного стекла над столом. Лилит провела рукой по гладкой поверхности. — Мы будем здесь ужинать? — спросила она. — Если захочешь. Или можем на кухне. Там уютнее. — Покажи кухню! Кухня оказалась просторной, современной, но с дровяной плитой в углу и большой деревянной столешницей, за которой могли поместиться человек десять. — Здесь я буду тебя учить готовить, — объявила Лилит. — Ты теперь умеешь суп варить, но это только начало. — Я в ужасе, — усмехнулся он, но глаза его сияли. Потом была терраса со стеклянными дверями и плетёной мебелью, вид на сад, укрытый снегом. Лилит прижалась носом к стеклу, разглядывая розарий, фонтан, деревья в инее. — Там пруд? — спросила она, заметив вдалеке замёрзшую гладь. — Да. Летом там рыбки плавают. Золотые и карпы кои. — Карпы кои, — повторила она. — Ты серьёзно? — Абсолютно. Она повернулась к нему, и в её глазах стояли слёзы. — Виктор, это... это слишком. Я не заслужила. — Заслужила, — твёрдо сказал он, обнимая её. — Ты заслужила всё это. И больше. — Я тебя люблю, — прошептала она. — Я знаю. Потом был второй этаж. Холл с книжным шкафом и мягкими креслами, кабинет Саргаса — огромный, с камином, стенами книг и массивным столом красного дерева. Лилит провела пальцем по корешкам. — Ты всё это читал? — Почти. — Врёшь, — улыбнулась она. — Немного, — признался майор. Гостевая спальня в бежево-голубых тонах с кроватью под балдахином, бильярдная с барной стойкой и огромным телевизором. И наконец — хозяйская спальня. Лилит вошла и замерла. Огромная кровать, личная ванная комната за полуоткрытой дверью (она успела заметить чёрно-белый мрамор и ванну на львиных лапах), гардеробная размером с её бывшее купе в поезде. — Это всё наше? — спросила она. — Наше, — подтвердил он. Она подошла к окну, из которого открывался вид на замёрзший пруд и беседку на холмике. Снег искрился в лучах заката, и было так тихо, что казалось, будто они единственные люди на Земле. — Виктор, — сказала она тихо. — Я боюсь. — Чего? — он подошёл, встал сзади, обнял. — Что это сон. Что я проснусь, а всё исчезнет. Поезд, ты, дом... Аркадий. — Аркадий точно не исчезнет, — усмехнулся Виктор. — Он слишком тяжёлый, чтобы быть сном. Она улыбнулась, но в глазах всё ещё стояла тревога. — Смотри, — он развернул её к себе. — Это реальность. Ты здесь. Я здесь. Мы вместе. И никуда это не денется. — Обещаешь? — Обещаю. Она обняла его, прижимаясь всем телом, и долго стояла так, слушая стук его сердца. Потом отстранилась, шмыгнула носом. — Пойдём Аркадия возьмём, — сказала она. — А то он сидя на сумке заскучал. — Аркадий подождёт, — Саргас подхватил её на руки. — Сначала — кое-что другое. — Что? — удивилась она. — Нужно проверить, как там наш будущий сын или дочь осваивается на новом месте. Он понёс её к кровати, и она расхохоталась. — Виктор, ты с ума сошёл! Сейчас же день! — И что? — он опустил её на мягкое покрывало. — Мы дома. Можем позволить себе всё, что захотим. Она смотрела на него снизу вверх, и сердце её переполняло счастье. — Я тебя люблю, — сказала она. — Я тоже, — ответил он, наклоняясь для поцелуя. За окнами темнело, в камине в гостинной потрескивали дрова, а где-то на сумке, оставленной у двери, мирно посапывал Аркадий, которому, в конце концов, было всё равно, где находиться — главное, чтобы с ними. Они лежали в постели, и Саргас, приподнявшись на локте, водил пальцем по её округлившемуся животу, очерчивая невидимые круги. Лилит млела, прикрыв глаза, и чувствовала, как внутри неё — уже ощутимо — шевелится новая жизнь. — Ты там как? — тихо спросил он, обращаясь к животу. — Не скучаешь? — Он молчит, — ответила Лилит за сына. — Значит, всё хорошо. — А если она? — Саргас поднял бровь. — Тогда она тем более молчит, — усмехнулась Лилит. — Девочки должны быть загадочными. Он наклонился и поцеловал её в пупок, потом ниже, потом ещё ниже. Она рассмеялась и запустила пальцы в его волосы. — Щекотно! — Терпи, — пробормотал он. — Я с ребёнком разговариваю. — С ребёнком? — фыркнула она. — Ты там совсем не туда тыкаешься. — Я знаю, куда тыкаюсь, — поднял он голову с самым серьёзным лицом. — Просто решил начать с малого. Она хохотала, а он продолжал свои исследования, пока они оба не забыли, с чего вообще начали. --- Через час, когда они наконец вылезли из постели, Лилит накинула его халат — огромный, до пола, рукава пришлось закатать в три слоя — и отправилась исследовать окрестности. Спальня была огромной, но её внимание привлекли две двери по бокам от основной. Обе были закрыты. — А что там? — спросила она, указывая на одну. Саргас, натягивающий брюки, бросил быстрый взгляд в ту сторону. — Комнаты детей. Лилит замерла. — Детей? — Мия и Алексей, — пояснил он, застёгивая ремень. — Мои. Мие восемнадцать, Алексею двадцать два. — Я знаю, что у тебя есть дети, — медленно сказала Лилит. — Но ты никогда не рассказывал... — Будет время, — перебил он мягко. — Скоро они приедут. Познакомишься. А пока... просто знай, что они есть. И они — часть моей жизни. Как и ты теперь. Она кивнула, принимая это. Что-то ёкнуло внутри — ревность? страх? — но она подавила это. Он с ней. Он выбрал её. Остальное уладится. — Ладно, — она улыбнулась. — Тогда иди готовить. Я голодная. — Опять? — он притворно ужаснулся. — Мы же только что... — Это был не обед, — перебила она. — Иди, майор. Я пока дом посмотрю. Он чмокнул её в нос и ушёл, оставив её одну в этом раскошном коридорчике. --- Лилит вышла в холл второго этажа. Тишина стояла невероятная — ни стука колёс, ни гудков, ни голосов. Только потрескивание где-то в недрах дома и лёгкий сквозняк из приоткрытого окна. Она прошлась по коридору, заглядывая во все двери. Вот гостевая спальня — уютная, с балдахином, явно ждущая гостей. Вот бильярдная — она вошла, провела пальцем по зелёному сукну стола, покрутила кий в руках. Когда-то давно, в другой жизни, она играла в бильярд с дядей. Он учил её держать кий, смеялся, когда она мазала, и говорил: «Ничего, Лилька, главное — не переживай, это всего лишь игра». Сейчас она улыбнулась воспоминанию и вышла. Кабинет Саргаса манил своей таинственностью. Лилит вошла, разглядывая стены, уставленные книгами. Подошла к камину — в нём тоже горел огонь, хотя в кабинете никого не было. На каминной полке стояла фотография: молодой Саргас с овчаркой. Без погон, без маски, просто улыбающийся мужчина с собакой. — Красивый, — сказала она фотографии. — И собака красивая. Она подошла к столу. Всё было разложено с немецкой аккуратностью — ручки в ряд, бумаги стопками, лампа с зелёным абажуром. Она представила, как он сидит здесь ночами, работает, думает. И как теперь будет сидеть, а она будет приносить ему чай и отвлекать глупыми вопросами. — Хорошо, — прошептала она. — Здесь хорошо. Девушка спустилась на первый этаж. Вестибюль встретил её мраморным холодом, но она уже привыкла. Прошла в гостиную — там всё ещё горел камин, дрова почти догорели, и она подкинула пару поленьев из корзины. Огонь весело затрещал, облизывая новую пищу. — Надо будет научиться топить камин, — сказала она сама себе. — Виктору некогда будет, а я справлюсь. Потом была столовая на первом этаже— торжественная, с длинным столом и хрусталём в серванте. Лилит открыла дверцы, разглядывая посуду. Фарфор, серебро, хрустальные бокалы всех форм и размеров. — Для особых случаев, — кивнула она. — А для простых — на кухне. Кухня, куда она заглянула в конце, была полна запахов. Саргас стоял у плиты, колдуя над кастрюлями. На нём был надет фартук чёрного цвета, который он снял с крючка на стене, и вид у него был донельзя домашний. — Ты как картинка, — сказала она, облокачиваясь на дверной косяк. — Майор в фартуке варит суп. Если бы кто из твоих подчинённых увидел... — Они бы не поверили своим глазам, — усмехнулся он, не оборачиваясь. — И правильно. Я бы всех уволил. — А меня? — поддела она. — Тебя нельзя, — он обернулся, в руках у него была ложка. — Ты — ценный кадр. И вообще — невеста. — А скоро жена, — напомнила она. — А скоро жена, — согласился он. Она подошла, чмокнула его в щёку и выглянула в окно над мойкой. Сад был прекрасен даже зимой — ухоженные дорожки, стриженые кусты, фонтан, укрытый снегом, и вдалеке — замёрзший пруд. — А там рыбы не замёрзнут? — спросила она. — Там подогрев, — пояснил он. — Вода не замерзает полностью. Им комфортно. — Умный, — похвалила она. — Стараюсь. Она оставила его доваривать суп и вышла на террасу. Стеклянные двери легко открылись, выпуская её на заснеженное крыльцо. Холод обжёг лицо, но она только глубже вдохнула. Воздух здесь пах иначе, чем в поезде — чистотой, хвоей, морозом и... домом. Она прошлась по дорожке, утопая в снегу. Туфли — она забыла достать другую обувь и обулась в первое попавшееся — сразу промокли, но ей было всё равно. Она дошла до фонтана, потрогала замёрзшую воду. Потом оглянулась на дом — он стоял, уютно светясь окнами, и из трубы вился дымок. — Я дома, — сказала она тихо. — Я правда дома. Где-то в глубине живота шевельнулся ребёнок. Лилит положила руку на округлость. — И ты дома, — добавила она. — Скоро увидишь. Вернувшись в дом, она стянула мокрые туфли и прошлёпала босиком по тёплому полу к лестнице. Наверх она не пошла — там было всё понятно. Вниз — вот что её манило. Подвал оказался не страшным подземельем, а настоящим сокровищем. Винный погреб с тысячами бутылок — она присвистнула, разглядывая ряды. Технические помещения — идеальный порядок, как и везде. И вдруг — мастерская. Она замерла на пороге. Здесь пахло деревом и маслом. На стене висели инструменты, на верстаке лежали какие-то детали. В углу стоял... мотоцикл? Старый, явно требующий ремонта, но гордый. — Это ты сам? — спросила она у вошедшего Саргаса. Он спустился за ней, видимо, услышав шаги. — Хобби, — пожал он плечами. — Иногда люблю поковыряться. — Ты полон сюрпризов, — она покачала головой. — То джаз, то мотоциклы, то игрушечные войны с Уинстоном. — А ты думала, майоры только бумажки перебирают? — Думала, — призналась она. — Но теперь знаю — вы ещё те дети. — Только никому, — пригрозил Виктор пальцем. — Могила, — заверила она. Они поднялись наверх, и Лилит вдруг остановилась на лестнице, глядя на дверь, ведущую в мансарду. — А там что? — Третий этаж, — ответил он. — Мансарда. Гостевые комнаты и библиотека для менее ценных книг. Хочешь посмотреть? — Потом, — она зевнула. — Сначала — есть. Твой суп, кажется, готов. На кухне их ждал накрытый стол — суп, хлеб, сыр, фрукты. Лилит уселась, поджав под себя ноги, и с жадностью набросилась на еду. — Вкусно, — промычала она с набитым ртом. — Ты прогрессируешь, майор. — Стараюсь для дамы, — усмехнулся он, садясь напротив. — Для дамы и её... — она погладила живот, — ... сожителя. — Сожителя, — повторил он. — Суровое слово. — Зато честное, — она отправила в рот очередную ложку. После ужина они сидели в гостиной перед камином. Лилит устроилась в кресле, поджав ноги, и смотрела на огонь. Саргас сидел на диване, потягивая коньяк. — Знаешь, — сказала она задумчиво, — я, кажется, начинаю привыкать к мысли, что это всё моё. — Это всё твоё, — подтвердил он. — И я твой. — А Аркадий наш, — добавила она. — Аркадий — это отдельная история, — усмехнулся он. — Он теперь глава семьи, судя по тому, сколько места занимает в кровати. — Он маленький! — Он огромный. И скоро вытеснит меня совсем. — Не вытеснит, — пообещала она. — Ты всегда будешь рядом. Он поднялся, подошёл к ней, наклонился и поцеловал. — Люблю тебя, — сказал он. — Я знаю, — улыбнулась она. — И я тебя. Огонь в камине потрескивал, за окнами кружил снег, а они сидели вдвоём в этом огромном доме и были счастливы. Просто быть вместе. Просто дышать одним воздухом. Просто жить. Аркадий сидел на диване, наблюдая за ними с философским спокойствием, и, кажется, одобрял. --- Следующие несколько дней пролетели как один сладкий, тягучий сон. Лилит осваивалась в доме, привыкала к тишине, к отсутствию вечной тряски и стука колёс. Она находила новые уголки, открывала для себя тайные места — например, библиотеку на третьем этаже, где пахло пылью и старыми книгами, или зимний сад в оранжерее, пристроенной к дому с южной стороны. Но самым важным событием стал визит к врачу. Саргас отпросился с работы — впервые за много лет, как он признался, — и сам повёз её в женскую консультацию. Лилит сидела на пассажирском сиденье, прижимая к себе сумку с документами, и нервничала так, что подташнивало уже не от беременности, а от страха. — Всё будет хорошо, — успокаивал он, сжимая её руку на светофоре. — А вдруг что-то не так? Вдруг я всё придумала, и никакой беременности нет? — голос её дрожал. — Есть, — твёрдо сказал он. — Я сам слышал, как тебя тошнит по утрам. И животик уже видно отчётливо. — Это просто жир! — возразила она. — Это ребёнок, — усмехнулся он. — Успокойся. Больница оказалась старым зданием в центре города, с высокими потолками и запахом хлорки. Лилит держалась за руку Саргаса, как за спасательный круг, пока они шли по коридору к кабинету женского врача. Врач — пожилая женщина с добрыми глазами и седыми волосами, убранными в пучок, — встретила их приветливо. — Проходите, голубушка, раздевайтесь. А вы, папаша, посидите пока в коридоре. — Я останусь, — твёрдо сказал Саргас. Врач посмотрела на него поверх очков, потом на Лилит, потом снова на него. — Характерный, — констатировала она. — Ладно, оставайтесь. Но чтоб не мешали. Осмотр был долгим. Лилит лежала на кушетке, глядя в потолок, и старалась не дышать, пока врач ощупывала её живот, измеряла таз специальным инструментом (тазомером), слушала что-то через деревянную трубочку — стетоскоп, как потом объяснила. — Дышите глубже, — командовала она. — Теперь не дышите. Хорошо. Потом было гинекологическое кресло — самое неприятное, по мнению Лилит, изобретение человечества. Она зажмурилась и постаралась думать о чём-то приятном, например, о том, как Аркадий спит, развалившись на их кровати. — Всё хорошо, — наконец сказала врач, снимая перчатки. — Одевайтесь. Сейчас на УЗИ сходим. УЗИ-кабинет находился этажом ниже. Аппарат был огромным, с большим монитором и датчиком, который врач водила по животу Лилит, предварительно смазав его холодным гелем. — Смотрите, — сказала она, поворачивая экран к ним. Лилит замерла. На экране, в серо-белых разводах, было видно что-то, отдалённо напоминающее маленького человечка. Тёмное пятнышко — голова? — и крошечные, едва различимые ручки-ножки. — Это... это он? — прошептала она. — Оно, — поправила врач. — Примерно пятнадцать недель. Плод крупный, но для срока норма. Сердечко бьётся хорошо, вон, видите мерцание? Они увидели. Маленькая точка на экране пульсировала ровно и сильно. — Можно послушать? — спросил Саргас, и в его голосе впервые прозвучала такая неприкрытая надежда, что Лилит чуть не расплакалась. — Можно, — врач включила динамик. Комнату наполнил звук — быстрый, ритмичный, похожий на стук копыт маленькой лошадки. Тудух-тудух-тудух — раз за разом, без остановки. Лилит смотрела на экран, слушала это сердцебиение и чувствовала, как слёзы текут по щекам. Саргас стоял рядом, белый как мел, и сжимал её руку так, что, кажется, оставит синяки. — Всё хорошо, — сказала врач, выключая динамик. — Патологий не вижу. По половым признакам... — она прищурилась, вглядываясь в экран. — Скорее всего, мальчик. Но точно скажем недель через семь-восемь. Аппаратура старая, ошибается иногда. — Мальчик, — выдохнул Саргас. — Не факт, но вероятно, — подтвердила врач. — Приходите в двадцать две недели, тогда скажу точнее. А пока — витамины, прогулки, спокойствие. И поменьше нервов, мамочка. — Спасибо, — прошептала Лилит. Врач подошла к столу, заполняя медицинские карты. Саргас помог Лилит подняться, подал ей одежду и вдруг... извинился. — Я сейчас, — сказал он. — Подожди минуту. И выскочил за дверь. Лилит удивлённо посмотрела ему вслед, но спорить не стала. Оделась, привела себя в порядок и вышла в коридор. И замерла. Из-за угла доносился голос Саргаса. Он не говорил — он орал. Радостно, громко, на всю больницу: — У МЕНЯ БУДЕТ СЫН! МАЛЬЧИК! СЫН! Лилит выглянула. Саргас стоял посреди коридора, сжимая кулаки, и кричал в пустоту. Из соседних кабинетов повысовывались удивлённые лица медсестёр и пациентов. Кто-то улыбался, кто-то качал головой. — Мужик, ты чего орёшь? — спросил проходящий мимо санитар. — У МЕНЯ СЫН БУДЕТ! — Саргас схватил его за плечи и чуть не расцеловал. — Ну, поздравляю, — опешил тот. — Но отпустите, а? Врач, вышедшая следом, посмотрела на эту сцену, потом на Лилит, и переглянулись. — Ненормальный, — констатировала врач. — Но милый. — Очень, — согласилась Лилит, и тут обе расхохотались. --- Из больницы они вышли, держась за руки. Саргас всё ещё сиял, как начищенный самовар, и то и дело поглядывал на живот Лилит с таким выражением, будто там лежал как минимум золотой слиток. — В аптеку заедем, — сказал он, усаживая её в машину. — Врач сказала — витамины. — Ты запомнил? — удивилась она. — Я всё запомнил, — кивнул он. — Фолиевая кислота, йод, железо. И побольше гулять. — И поменьше нервов, — добавила она. — Это сложнее, — усмехнулся он. — Но постараюсь. В аптеке он купил целый пакет витаминов — баночек пять, не меньше. Лилит пыталась возражать, что столько не съест, но он только отмахнулся. — Будешь есть, — сказал он тоном, не терпящим возражений. — Я прослежу. Дома их встретил Аркадий, сиротливо сидевший на кресле в гостиной. Лилит чмокнула его в нос и поделилась новостью: — Там, Аркадий, будет мальчик. Возможно... Представляешь? Нерпа молчал, но Лилит знала — он рад. — Я позвоню Уинстону, — объявил Саргас, снимая пальто. — Пусть приезжает сегодня. Надо отметить. — Отметить? — Лилит приподняла бровь. — Ты хочешь устроить праздник? — Хочу, — кивнул он. — Ты же умеешь готовить. Устрой нам банкет. — А ты? — А я буду пить и хвастаться, что у меня будет сын, — усмехнулся он. — Идет? — Идет, — рассмеялась она. --- Уинстон приехал через пару часов, прихватив с собой бутылку дорогого коньяка и коробку конфет для Лилит. Вид у него был слегка растерянный — видимо, нечасто его приглашали в гости в такой обстановке. — Проходи, крёстный, — встретила его Лилит в дверях, сияя. — Раздевайся, чувствуй себя как дома. — Спасибо, — пробормотал он, оглядывая вестибюль. — У вас тут... Миленько. Давно я тут не был. — А то, — она повела его в гостиную, где Саргас уже колдовал над камином. — Виктор, принимай гостя. — Уинстон! — Саргас распахнул объятия. — Рад тебя видеть, старина. — Я тоже, — осторожно ответил тот. — С новостью, значит. — С новостью! — подтвердил Саргас. — Сын будет! — Слышал уже, — усмехнулся Уинстон. — Ты, говорят, всю больницу на уши поставил. — Было дело, — не стал отрицать Саргас. — Ладно, к столу! Лилит накрыла на кухне — не в парадной столовой, а в малой, где было уютнее. Зажгла свечи, расставила тарелки. На столе дымился суп, который она сварила сама, жаркое в горшочках, салаты, закуски. Коньяк, вино, сок для неё. — Садитесь, мальчики, — скомандовала она. — Я сегодня ваша королева. — Наша королева, — поправил Саргас, усаживая её во главе стола. — Я подвинусь, — буркнул Уинстон, но в его голосе слышалась улыбка. Они пили, ели, разговаривали. Сначала о делах — Уинстон рассказывал про работу в бухгалтерии, про то что в поезде было легче. Потом о прошлом — Саргас вспоминал, как они с Уинстоном впервые встретились, как тот был зелёным проводником и всё время путал расписания. — А ты меня гонял, — качал головой Уинстон. — Как сидорову козу. — Зато выучил, — парировал Саргас. — Выучил, — согласился тот. — Спасибо. Лилит слушала их, пила сок и чувствовала себя невероятно счастливой. Два самых близких ей человека сидели рядом, пили коньяк и вспоминали былое. А в животе у неё тихо шевелился будущий сын. К полуночи мужчины были уже изрядно навеселе. Уинстон рассказывал армейские анекдоты, Саргас хохотал, как мальчишка, и они чокались снова и снова. — А помнишь, — говорил Уинстон, заплетающимся языком, — как ты... как ты эту вазу разбил? Игрушечным пистолетом? — Помню, — кивал Саргас. — Дорогая была, античная. — И ты сказал: «Зато я в тебя попал!» — Уинстон залился смехом. — Попал же, — довольно заметил Саргас. — Попал, — подтвердил Уинстон. Они чокнулись и выпили ещё. Лилит смотрела на них и улыбалась. Видеть Саргаса таким — расслабленным, почти беззащитным, счастливым — было отдельным удовольствием. Часа в два ночи Уинстон понял, что не доедет до дома. Даже если бы он мог ехать, а он не мог — ноги не держали. — Оставайся, — махнул рукой Саргас. — Гостевая комната на втором этаже, направо по коридору. Бельё чистое, полотенца там. — Точно? — Уинстон попытался встать и чуть не упал. Лилит подхватила его. — Точно-точно. Пошли, провожу. Она довела его до гостевой, усадила на кровать. Он смотрел на неё мутными глазами и вдруг сказал: — Ты хорошая, Лил. Правда. Я... я рад, что вы вместе. Что ты есть. — Спасибо, Уинстон, — она поцеловала его в лоб. — Спи. — Ага, — кивнул он и тут же отключился. Она вернулась в столовую и застала Саргаса в кресле с таким видом, будто он только что выиграл войну. Пьяный, счастливый, абсолютно невменяемый. — Иди сюда, жена, — позвал он, раскидывая руки. — Я ещё не жена, — напомнила она, подходя. — Будешь, — пообещал он. — Скоро. А пока — иди сюда. Она подошла, и он обнял её, прижимаясь лицом к животу. — Ты там, сын? — спросил он у живота. — Слышишь меня? Это папа. Я тебя очень жду. — Он слышит, — улыбнулась Лилит. — Ты не представляешь, как я счастлив, — пробормотал Саргас, уже засыпая. — Никогда не был так счастлив. — Я представляю, — прошептала она. — Я тоже. Она кое-как подняла его, дотащила до спальни и уложила на кровать. Он тут же свернулся калачиком и засопел, как ребёнок. Лилит раздела его, накрыла одеялом и легла рядом, прижимаясь к его тёплой спине. — Спи, майор, — сказала она. — Завтра будет новый день. За окнами кружил снег, дом был полон тишины и тепла, и Лилит впервые за долгое время чувствовала себя абсолютно, безусловно счастливой. Впереди была целая жизнь. И она была готова прожить её с этим человеком. И с его сыном. И с Аркадием. И с Уинстоном, который теперь был частью их странной, разношёрстной, но такой родной семьи. --- Солнце пробивалось сквозь тяжёлые шторы спальни, рисуя на полу золотистые полосы. Лилит открыла глаза и несколько секунд лежала, прислушиваясь к тишине. Рядом, раскинувшись звёздочкой и посапывая, лежал Саргас. В одних боксерах, в которых она его вчера и оставила, честно говоря, стянуть с пьяного майора брюки оказалось той ещё задачкой. Она улыбнулась, глядя на него. Во сне он выглядел почти мальчишкой — расслабленный, беззащитный, с чуть приоткрытым ртом. Ни дать ни взять — ребёнок, а не грозный майор. — Виктор, — позвала она тихо. — Просыпайся. Он застонал, не открывая глаз, и зарылся лицом в подушку. — Не-а. — Давай, вставай. Там Уинстон в гостевой, наверное, тоже мучается. Надо вас кормить. — Умри, — донеслось из подушки. — Сам умри, — беззлобно ответила она и шлёпнула его по заднице. — Вставай, я сказала. Он подскочил, как ужаленный, и уставился на неё мутными глазами. — Ты чего? — Подъём, — она уже накидывала халат. — Я на кухню. Через десять минут чтоб был там. И Уинстона приведи. — Я не могу идти, — простонал он, падая обратно на подушку. — У меня голова сейчас взорвётся. — Можешь, — она чмокнула его в лоб и выпорхнула за дверь. --- На кухне было тепло и уютно. Лилит поставила чайник, достала продукты для лёгкого завтрака. Яйца, хлеб, масло, зелень. Что-то простое, чтобы не нагружать измученные алкоголем желудки. Через пятнадцать минут на пороге появился Уинстон. Выглядел он помято, но вполне сносно — растрёпанные волосы, мятая рубашка, но глаза уже более-менее осмысленные. — Доброе утро, — прохрипел он. — Кофе есть? — Чай, — поправила Лилит, протягивая ему кружку. — Кофе подождёт. Сначала жидкость, потом кофеин. — Ты прямо как врач, — усмехнулся он, принимая кружку. — Я — будущая мать, и медсестра в прошлом, — поправила она. — Приходится разбираться. Они сидели за столом, пили чай, и Лилит поджаривала тосты, когда на лестнице раздались тяжёлые шаги. А потом в дверях кухни появился Саргас. Лилит чуть не выронила лопатку. Майор стоял на пороге в одних боксерах. Чёрных, в обтяжку. Растрёпанный, с опухшими глазами, с видом человека, который только что прошёл через войну и не совсем уверен, что выжил. Он держался за голову обеими руками и щурился от света. — Виктор! — Лилит прыснула. — Ты чего в таком виде? — А? — он посмотрел на себя, будто впервые видел. — А где мои штаны? — Я их вчера с тебя сняла, — пояснила она. — Ты в них спать не мог. — И где они? — В спальне, наверное. Иди оденься. — Не могу, — он шагнул к столу и рухнул на стул. — Голова. И ноги не слушаются. Уинстон, глядя на него, закашлялся, пытаясь скрыть смех. Не вышло. — Ты чего ржёшь? — Саргас посмотрел на него с убийственным выражением, которое на его нынешнем лице смотрелось комично. — Ничего, — Уинстон отхлебнул чай, пряча улыбку в кружку. — Ты прекрасен. — Заткнись. — Сам заткнись, — парировал Уинстон, и они уставились друг на друга, как два нашкодивших кота. Лилит поставила перед каждым тарелку с яичницей и тостами. — Ешьте. И не ссорьтесь. Вы оба вчера хороши были. — Я не помню, — честно признался Саргас, ковыряясь вилкой в яйце. — А я помню, — усмехнулся Уинстон. — Ты орал на всю больницу про сына. И в столовой плясал. — Я не плясал, — возмутился Саргас. — Плясал, — подтвердила Лилит. — Под Круга. Уинстон подпевал. — Я? — Уинстон поперхнулся чаем. — Ты. Очень старательно. «Владимирский централ» — это было нечто. Уинстон покраснел, Саргас застонал и уронил голову на стол. — Я больше никогда не буду пить, — простонал он. — Будешь, — хором ответили Лилит и Уинстон. Саргас поднял на них один глаз. — Вы сговорились? — Мы — родитель твоего ребёнка и его крёстный, — Лилит погладила живот. — У нас теперь общий фронт. — Господи, за что мне это, — Саргас снова уронил голову. — За счастье, — ответила Лилит и поцеловала его в макушку. — Ешь давай. Они сидели на кухне, пили чай, заедали яичницей и перебрасывались шутками. Саргас постепенно приходил в себя, Уинстон рассказывал, как вчера они чуть не подрались с каминной решёткой, приняв её за врага. Лилит смеялась до слёз, держась за живот вспоминая это. — Там ребёнок, наверное, думает: «Что за сумасшедшие мои родители», — заметила она. — Пусть привыкает, — философски заметил Уинстон. — Дальше хуже будет. — Эй! — возмутился Саргас. — Я нормальный! — Ты в трусах на кухне сидишь, — напомнила Лилит. — Это моя кухня! — он ткнул пальцем в стол. — Имею право! — Имей, — согласилась она. — Но штаны всё-таки надень. А то Уинстон смущается. — Я не смущаюсь, — буркнул Уинстон, отводя взгляд. — Смущается, смущается, — поддела Лилит. — Вон как покраснел. — Это с похмелья, — нашёлся Уинстон. — Конечно-конечно. Они допили чай, и Лилит собрала посуду. Саргас наконец доплёлся до спальни и вернулся в пижамные штанах и футболке. Выглядел он уже почти человеком. — Ну что, крёстный, — сказал он, падая обратно на стул. — Как планируешь воспитывать моего сына? — Строго, — ответил Уинстон. — Чтобы не вырос таким же невменяемым, как его папаша. — Эй! — Шучу, — Уинстон поднял руки. — Буду баловать. Игрушки привозить, в зоопарк водить. А вы будете злиться, что я его развращаю. — Договорились, — кивнула Лилит. — Только если игрушки будут не слишком шумные. — А то что? — прищурился Уинстон. — А то я тебя самого в зоопарк сдам, — пригрозила она. — В клетку с обезьянами. Будешь с ними родственников искать. — Жестоко, — восхитился Уинстон. — Справедливо, — поправила она. Саргас смотрел на них, и на его лице появилась та самая тёплая улыбка, которую Лилит видела так редко, но так любила. — Я вас обоих люблю, — сказал он вдруг. — Ненормальных. — Мы тебя тоже, — ответила Лилит. — Хотя и не понимаем за что. — За что — сам не знаю, — признался он. — Но факт остаётся фактом. — Ладно, лирика потом, — Уинстон поднялся. — Мне ехать пора. Дела. — Оставайся, — предложила Лилит. — Куда ты поедешь в таком состоянии? — В таком — никуда, — согласился он. — Но через час оклемаюсь и поеду. Спасибо за ночлег и завтрак. — Заезжай ещё, — она обняла его на прощание. — Ты теперь часть семьи. — Постараюсь, — пообещал он и пошёл собираться. Через час они проводили его у ворот. Машина Уинстона скрылась за поворотом, и Лилит, прижимаясь к Саргасу, смотрела ей вслед. — Хороший он, — сказала она. — Хороший, — согласился Саргас. — Долго шёл к этому, но хороший. — Как и ты. — Я — особый случай, — усмехнулся он. — Меня пришлось долго дрессировать. — И до сих пор приходится, — поддела она. — Но прогресс есть. Он обнял её, прижимая к себе, и они стояли так, глядя на заснеженный сад, на дом, на небо, такое высокое и чистое. — Спасибо, — сказал он тихо. — За что? — За всё, — ответил он. — За то, что ты есть. За то, что согласилась быть со мной. За то, что подаришь мне сына. — А если дочь? — улыбнулась она. — И за дочь спасибо, — поправился он. — Просто... спасибо. Она повернулась к нему и поцеловала — долго, нежно, с той благодарностью, которую не передать словами. — Пойдём в дом, — сказала она. — Холодно. И Аркадий заждался. — Аркадий подождёт, — усмехнулся он, подхватывая её на руки. — Сначала — кое-что другое. — Что? — засмеялась она. — Хочу понежиться с тобой и поговорить с нашим детём, узнать как он. — Он, кажется, в порядке, — она положила руку на живот. — Шевелится. — Значит, и мы в порядке, — заключил Саргас, внося её в дом. Дверь за ними закрылась, оставляя за порогом холод и снег. Внутри было тепло, уютно и пахло счастьем. Настоящим, выстраданным, заслуженным счастьем. --- Лилит стояла у плиты, помешивая ароматное рагу, и напевала что-то себе под нос. На ней был передник — тот самый, чёрный, в котором вчера красовался Саргас. Мысль об этом вызывала улыбку. За окнами тихо падал снег, в доме было тепло и уютно, а на кровати наверху безмятежно дрых Аркадий. Входной звонок раздался неожиданно и громко, заставив её вздрогнуть. Ложка звякнула о край кастрюли. — Виктор, ты кого-то ждёшь? — крикнула она в сторону лестницы. Из кабинета донеслось невнятное «нет». Лилит вытерла руки о передник, поправила волосы и пошла открывать. На пороге она ожидала увидеть кого угодно — курьера, соседа, может быть, Уинстона, который что-то забыл. Но там стояли двое. Высокий молодой человек — точная копия Виктора, только моложе и с чуть более мягкими чертами. Светлые волосы, внимательный взгляд, та же манера держать спину прямо. Рядом с ним — хрупкая девушка, тоже светловолосая, с большими, чуть испуганными глазами. Она куталась в пушистый шарф и смотрела на Лилит с таким выражением, будто перед ней привидение. У Лилит ёкнуло сердце. До неё дошло мгновенно — дети. Его дети. — Здравствуйте, — выдавила она, чувствуя, как краска заливает щёки. — Вы, наверное, к Виктору? Я... я сейчас позову. — Да, мы его дети, — сказал молодой человек. Голос у него был глубокий, спокойный, как у отца. — Алексей. А это Мия. А вы... — Лилит, — представилась она, отступая в сторону, чтобы пропустить их в дом. — Проходите, пожалуйста. Виктор в кабинете, я сейчас... Она метнулась к лестнице, чувствуя спиной их взгляды. Сердце колотилось где-то в горле. — Виктор! — крикнула она, вбегая в кабинет. — Там... там твои дети. Саргас поднял голову от бумаг. На его лице мелькнуло удивление, быстро сменившееся чем-то сложным — радость? тревога? вина? — Сейчас иду, — сказал он, поднимаясь. Лилит выдохнула и пошла обратно вниз, стараясь улыбаться как можно приветливее. — Проходите в гостиную, — предложила она. — Я как раз обед готовлю. Вы, наверное, голодные с дороги? Алексей смотрел на неё внимательно, изучающе. Мия же разглядывала интерьер с любопытством, но в её взгляде читалась лёгкая растерянность. — Мы не знали, что у отца... — начала Мия, но Алексей слегка коснулся её руки, останавливая. — Мы приехали без предупреждения, — сказал он ровно. — Думали, отец один. — Он и был один, — мягко ответила Лилит. — До недавнего времени. Проходите, правда. В гостиной они сели на диван. Лилит предложила чай, но в этот момент на лестнице раздались шаги. Саргас спускался медленно, будто собираясь с мыслями. — Алексей, Мия, — сказал он, входя. Голос его звучал ровно, но Лилит, знавшая его уже хорошо, уловила нотку напряжённости. — Не ждал вас так скоро. — Мы хотели сделать сюрприз, — ответил Алексей, поднимаясь. Они обнялись — сдержанно, но тепло. Потом Саргас обнял Мию, которая прильнула к нему, как маленькая. — Соскучились, — пробормотала дочка. — Я тоже, — он погладил её по голове. — Знакомьтесь, это Лилит. Моя... невеста. Тишина повисла в комнате, густая, как кисель. Мия замерла, глядя на Лилит круглыми глазами. Алексей же смотрел на отца с непроницаемым выражением. — Невеста? — переспросил он. — Да, — Саргас взял Лилит за руку, притягивая к себе. — Мы планируем пожениться. И... у нас будет ребёнок. Мия ахнула. Алексей молчал, переваривая информацию. — Простите, что не предупредил, — добавил Саргас. — Всё случилось... быстро. Я собирался вам сказать, но вы приехали раньше. — Быстро, — повторил Алексей. — Ясно. Мия смотрела то на отца, то на Лилит, то на её живот, который под фартуком уже хорошо угадывался. — Вы... вы беременны? — спросила она робко. — Да, — Лилит улыбнулась, стараясь разрядить обстановку. — Четыре месяца примерно. Совсем недавно узнали. — Поздравляю, — выдавил Алексей. Голос его звучал вежливо, но без особого тепла. — Спасибо, — ответила Лилит. — Вы, наверное, устали с дороги? Давайте я накрою на стол, пообедаем, а потом вы отдохнёте. — Мы не хотим стеснять вас, — начал Алексей. — Никакого стеснения, — перебил Саргас. — Оставайтесь. Комнаты ваши всегда готовы. Мия посмотрела на брата, потом снова на Лилит и вдруг робко улыбнулась. — А можно я помогу? На кухне? — Конечно! — обрадовалась Лилит. — Пойдём, я покажу. Они ушли на кухню, оставив мужчин в гостиной. Лилит чувствовала, как Мия то и дело бросает на неё любопытные взгляды, но молчит, будто боясь спросить. — Ты готовить любишь? — спросила Лилит, чтобы завязать разговор. — Не очень, — призналась Мия. — Я больше по рисованию. Но мама меня учила. Она осеклась, поняв, что сказала. Лилит сделала вид, что не заметила. — Рисование — это прекрасно, — сказала она. — А что рисуешь? — Пейзажи в основном. И портреты иногда. — Мия помолчала. — А вы... давно знаете папу? — Несколько месяцев, — честно ответила Лилит. — Мы познакомились в поезде. Я была проводницей. — Проводницей? — удивилась Мия. — И ты... вы решили пожениться? — Да, — Лилит улыбнулась. — Знаю, звучит странно. Но мы... полюбили друг друга. Бывает же? — Бывает, — задумчиво сказала Мия. — Папа после мамы долго один был. Мы даже думали, что он больше никого не захочет видеть рядом с собой. — Я тоже так думала, — тихо сказала Лилит. — Но, видишь, как вышло. Они накрыли на стол, и вскоре все четверо сидели в столовой. Разговор за обедом был натянутым — Алексей отвечал односложно, Мия больше молчала, Саргас пытался расспрашивать детей об их делах. Лилит старалась быть приветливой, но чувствовала себя неловко. После обеда Алексей ушёл с отцом в кабинет — «поговорить». Лилит осталась с Мией в гостиной. Девушка сидела на диване, обхватив колени, и смотрела на огонь в камине. — Можно? — спросила она вдруг, указывая на живот Лилит. — Что? — не поняла та. — Потрогать. Если можно. Лилит улыбнулась, взяла её руку и приложила к своему животу. — Осторожно. Он иногда пинается. Мия замерла, прислушиваясь. И вдруг отдёрнула руку — внутри толкнулось. — Ой! — выдохнула она. — Он... он там! — Да, — рассмеялась Лилит. — Живой. С характером, как у папы. — Как у папы, — повторила Мия, и в её глазах блеснули слёзы. — Это так странно... и так здорово. — Ты не против? — осторожно спросила Лилит. — Что я... что мы? — Я не знаю, — честно ответила Мия. — Это неожиданно. Но папа выглядит счастливым. Он давно таким не был. С тех пор, как мама... Она замолчала. Лилит не стала расспрашивать. Просто положила руку поверх её ладони. — Я постараюсь быть хорошей мачехой, — сказала она. — Насколько смогу. — Ты ведь почти ровесница мне, — вдруг улыбнулась Мия. — Почти, — согласилась Лилит. — Но это не помешает. Они сидели так, глядя на огонь, и постепенно напряжение уходило. Где-то наверху, в кабинете, разговаривали мужчины, и голоса их звучали приглушённо. Вечером Алексей объявил, что они останутся ночевать — Мия устала, да и дорога обратно в такую погоду небезопасна. Лилит постелила им в их комнатах — тех самых, что по бокам от спальни хозяев. Мия выбрала свою старую — с видом на сад, Алексей занял свою, более строгую. Когда дети разошлись, Лилит спустилась в гостиную, где Саргас стоял у камина, задумчиво глядя на огонь. — Всё хорошо? — спросила она, подходя. — Не знаю, — честно ответил он. — Алексей... он не в восторге. — Понимаю, — Лилит взяла его за руку. — Это неожиданно. Дай им время. — Ты не сердишься? — За что? — удивилась она. — Это твои дети. Они часть тебя. Я не могу на это сердиться. Он обнял её, прижимая к себе. — Спасибо. — Не за что. Они стояли так долго, глядя на огонь, и каждый думал о своём. Но вместе. Как всегда теперь. — Пойдём спать, — сказала наконец Лилит. — Завтра новый день. — Новый день, — повторил он. — С детьми. С тобой. С нашим будущим. Она улыбнулась и потянула его наверх. В комнатах по бокам от спальни горел свет — дети ещё не спали. Но это было нормально. Это было по-домашнему. И Лилит вдруг поняла, что этот огромный дом наконец-то наполнился жизнью. Настоящей, шумной, сложной жизнью. И она была её частью. Утро выдалось морозным и солнечным. Лилит проснулась первой, как обычно, и несколько минут лежала, глядя в потолок и прислушиваясь к тишине. Справа посапывал Саргас, слева, на своём законном месте, возлежал Аркадий. Где-то за стеной, в комнатах детей, тоже было тихо — видимо, ещё спали. Она осторожно выбралась из постели, накинула халат и, стараясь не шуметь, спустилась на кухню. Утро на кухне было её любимым временем — тишина, только что взошедшее солнце, запах свежего кофе и возможность спокойно подумать о предстоящем дне. Она поставила чайник, достала продукты для завтрака. Решила испечь блины — те самые, которым научила Саргаса, но теперь хотела сделать их сама, с душой. Пока возилась с тестом, за спиной раздались лёгкие шаги. — Доброе утро, — тихо сказала Мия, останавливаясь на пороге. Она была в длинной ночной рубашке и пушистых носках, волосы растрёпаны, глаза сонные. — Я не помешаю? — Нет, конечно, — улыбнулась Лилит. — Проходи. Будешь чай? — А можно я помогу? — Мия подошла ближе, с любопытством разглядывая миску с тестом. — Я не очень умею, но хочу научиться. — Конечно, — Лилит протянула ей фартук. — Надевай. Будешь моей помощницей. Мия надела фартук, завязала сзади и встала рядом. Лилит показала ей, как размешивать тесто, как добавлять муку, чтобы не было комочков. Мия старалась, высовывая язык от усердия, и это было так трогательно, что Лилит невольно улыбнулась. — Ты давно умеешь готовить? — спросила Мия, помешивая тесто. — С детства, — ответила Лилит, разогревая сковороду. — Я рано осталась одна, пришлось учиться. Сначала было ужасно — всё подгорало, прилипало, но потом привыкла. — А мама тебя не учила? Лилит на секунду замерла, но быстро взяла себя в руки. — Мама... у нас были сложные отношения. Она не особо занималась мной. Но это в прошлом. Мия кивнула, не задавая лишних вопросов. Она явно чувствовала, что эту тему лучше не развивать. — А мы с Алексеем после смерти мамы сами выживали, — сказала она тихо. — Папа много работал, мы видели его редко. Я научилась готовить кое-как, но не очень. Алексей вообще только яичницу умеет. — Мужчины, — усмехнулась Лилит. — Они все такие. Виктор тоже только недавно научился суп варить. Я его заставила. — Папа? Варит суп? — Мия округлила глаза. — Не может быть! — Может, — засмеялась Лилит. — Ещё как может. И блины печёт. Правда, первый блин у него вышел комом, но прогресс налицо. Мия рассмеялась — звонко, искренне, и Лилит вдруг поняла, что этот смех делает её моложе и ещё симпатичнее. — А что ещё он умеет? — спросила Мия, с интересом подаваясь вперёд. — Пока не знаю, кексы пёк однажды, мясо жарил, — честно ответила Лилит. — Мы не так долго вместе. Но я планирую научить его всему, что умею сама. — Вы так счастливо выглядите, — сказала Мия, и в её голосе прозвучала лёгкая зависть. — Папа давно таким не был. После мамы... он будто замороженный ходил. — Мне жаль, что вы потеряли маму, — мягко сказала Лилит. — Я не знаю, что чувствуешь в такой ситуации, но, наверное, это очень больно. — Больно, — согласилась Мия. — Но жизнь продолжается. И папа заслужил счастье. И ты, — добавила она, глядя на Лилит. — Ты тоже. — Спасибо, — Лилит улыбнулась и перевернула блин на сковороде. — Смотри, как надо. Видишь, золотистый — значит, готов. — Красиво, — восхитилась Мия. — А можно я попробую? — Давай. Они поменялись местами. Мия взяла лопатку, осторожно поддела блин и попыталась перевернуть. Блин сложился пополам, но не порвался. — Получилось! — радостно воскликнула она. — Молодец, — похвалила Лилит. — Первый блин не комом, а вполне себе. Будешь отличной хозяйкой. — Думаешь? — Мия зарделась от удовольствия. — Уверена. Они напекли целую гору блинов, попутно болтая о всякой всячине — о книгах, о погоде, о том, как Мия любит рисовать, а Лилит — читать. Мия рассказала, что мечтает поступить в художественное училище, но боится, что не пройдёт по конкурсу. — Глупости, — отрезала Лилит. — Если есть талант и желание — всё получится. Я вот тоже мечтала... ну, неважно. Главное — верить. — А о чём ты мечтала? — спросила Мия. Лилит задумалась. — О семье, — честно сказала она. — О доме, где тебя ждут. О детях. Знаешь, когда ты рано остаёшься одна, мечты становятся простыми. Чтобы было с кем поговорить вечером. Чтобы кто-то обнял, когда страшно. Чтобы был смысл просыпаться по утрам. — И теперь у тебя это есть, — тихо сказала Мия. — Есть, — улыбнулась Лилит. — И я очень благодарна за это. Из окна кухни донёсся шум мотора, потом голоса. Лилит выглянула — во дворе, у раскрытого капота машины, стояли Саргас и Алексей. Оба в тёплых куртках, оба увлечённо что-то обсуждали, тыкая в детали. Алексей держал какую-то железяку, Саргас размахивал гаечным ключом. — Чем это они заняты? — удивилась Лилит. — Машина, — пояснила Мия, тоже выглядывая. — У Алексея старенький «Запорожец», он вечно ломается. Папа обещал помочь. — А, ну тогда понятно, — усмехнулась Лилит. — Мужские дела. Мы в это не лезем. — И не надо, — согласилась Мия. — Пусть возятся. А мы пока завтрак доделаем. Они накрыли на стол, расставили блины, мёд, варенье, сметану. Лилит заварила свежий чай. Мия принесла салфетки и разложила приборы. — Так странно, — сказала она, глядя на сервированный стол. — У нас дома никогда такого не было. Чтобы все вместе завтракали. Папа вечно на работе, мы с Алексеем по углам. — Теперь будет, — пообещала Лилит. — Если вы, конечно, захотите приезжать почаще. — Захотим, — кивнула Мия. — Я бы хотела. Только... — Что? — Ничего, — Мия покачала головой. — Просто привыкнуть надо. Лилит понимающе кивнула. Привыкнуть — это да. Это не быстро. Она вышла на крыльцо и крикнула мужчинам: — Завтракать! Блины стынут! Саргас поднял голову, помахал гаечным ключом и что-то сказал Алексею. Тот кивнул, и они направились к дому, отряхивая руки от снега и масла. — Ну как успехи? — спросила Лилит, когда они вошли. — Карбюратор, — коротко ответил Саргас. — Но мы его уделаем. — Он у тебя гениальный, — добавил Алексей, и в его голосе впервые прозвучало что-то похожее на тепло. — Мой жених вообще гениальный, — усмехнулась Лилит. — Мойте руки и за стол. За завтраком было шумно и весело. Саргас и Алексей оживлённо обсуждали машину, Мия рассказывала про блины, которые они с Лилит напекли, а Лилит просто сидела и слушала, чувствуя, как внутри разливается тепло. Этот дом, который казался таким огромным и пустым всего несколько дней назад, теперь наполнялся жизнью. Детскими голосами, смехом, звоном посуды. — Вкусно, — похвалил Алексей, отправляя в рот очередной блин. — Спасибо. — Пожалуйста, — улыбнулась Лилит. — Мия помогала. Ей спасибо. — Мия? — удивился Алексей. — Ты готовила? — Ага, — Мия зарделась. — Лилит научила. — Прогресс, — усмехнулся Алексей, и Лилит заметила, как его взгляд на неё смягчился. После завтрака мужчины снова ушли во двор — доделывать карбюратор. Мия осталась помогать мыть посуду. — Знаешь, — сказала она, вытирая тарелку, — я рада, что папа встретил тебя. — Правда? — Лилит повернулась к ней. — Правда, — кивнула Мия. — Ты на него хорошо влияешь. Он мягче стал. И счастливее. — Я стараюсь, — улыбнулась Лилит. — И со мной ты... нормально общаешься, — продолжила Мия. — Я боялась, что ты будешь нас чураться. Или папу заставит выбирать. — Никогда, — твёрдо сказала Лилит. — Вы его дети. Вы часть его жизни. И теперь — часть моей. Если вы, конечно, не против. — Не против, — тихо ответила Мия и вдруг обняла её. Лилит замерла на секунду, а потом обняла в ответ. Так они и стояли — две светловолосые девушки, почти ровесницы, посреди кухни, залитой солнечным светом. И это было правильно. — Ладно, — сказала Лилит, отстраняясь. — А то сейчас расплачемся обе, и кто будет готовить обед? Мия засмеялась и вытерла глаза. Остаток дня пролетел незаметно. Мужчины доделали машину, Мия показала Лилит свои рисунки, и та искренне восхитилась. Алексей, кажется, начал оттаивать — во всяком случае, за обедом он уже не молчал, а расспрашивал Лилит о её жизни, о поезде, о том, как они познакомились. К вечеру, когда стемнело, они снова сидели в гостиной у камина. Саргас обнимал Лилит за плечи, Мия свернулась калачиком в кресле с книгой, Алексей листал какой-то журнал. — Знаете, — сказала Лилит, глядя на огонь. — Я всегда мечтала о такой семье. Шумной, тёплой, где все вместе. И не верила, что это возможно. — Теперь возможно, — ответил Саргас, целуя её в висок. — Теперь возможно, — эхом отозвалась Мия. Алексей промолчал, но кивнул. За окнами кружил снег, в камине потрескивали дрова, и этот вечер был идеальным. Простым и идеальным. Как и положено семейному счастью. Утро второго дня выдалось таким же морозным и солнечным. За завтраком мужчины оживлённо обсуждали какие-то технические детали — Алексей нашёл ещё одну неисправность в своём «Запорожце», и теперь они с отцом планировали «операцию по спасению», как это называл Саргас. — Мы во дворе, — сказал он, чмокнув Лилит в макушку. — Если что — кричи. — Удачи с железяками, — усмехнулась она. Мия доедала блинчик и задумчиво смотрела в окно. — Как там снег красиво падает... — протянула она. — Хочешь прогуляться? — тут же предложила Лилит. — Погода отличная, солнце, мороз. Я покажу тебе сад. — Правда? — глаза Мии загорелись. — А можно? — Конечно. Одевайся потеплее. Через десять минут они уже выходили из дома. Лилит надела длинную тёплую шубу — ту самую, норковую, которую Саргас купил ей в Вальверде. Мия куталась в пушистый полушубок и огромный шарф, из которого торчал только покрасневший от мороза нос. Сад встретил их хрустом снега под ногами и идеальной тишиной. Дорожки были расчищены, но по бокам лежали пушистые сугробы. Деревья стояли в инее, и на солнце это выглядело так волшебно, что Мия ахнула. — Как в сказке, — прошептала она. — Да, — согласилась Лилит. — Виктор говорит, что летом здесь ещё красивее. Розы цветут, фонтан работает. — Приедем летом — посмотрим, — улыбнулась Мия. Они гуляли молча. Это было удивительно — им не нужно было говорить, чтобы чувствовать себя комфортно. Просто шли рядом, вдыхали морозный воздух, смотрели на искрящийся снег. Иногда Лилит показывала на какой-нибудь куст или дерево, Мия кивала. Иногда Мия останавливалась, чтобы рассмотреть особенно красивый сугроб, и Лилит ждала. У замёрзшего пруда они постояли подольше. Лилит рассказала, что там плавают золотые рыбки и карпы кои, и вода специально подогревается, чтобы они не замёрзли. Мия слушала, заворожённо глядя на лёд. — Ты любишь рыбок? — спросила Лилит. — Очень, — кивнула Мия. — У нас дома аквариум был. Мама завела. После её смерти я за ним ухаживала, но они все умерли. Наверное, от тоски. — Рыбки не тоскуют, — мягко сказала Лилит. — Просто за ними нужен уход. Хочешь, заведём новых? Когда потеплеет. — Правда? — Мия повернулась к ней, и в её глазах блестели слёзы — то ли от мороза, то ли от эмоций. — Правда, — улыбнулась Лилит. — Выберем самых красивых. Они пошли дальше. Обогнули пруд, поднялись на холмик к беседке. Мия заглянула внутрь, погладила резные перила. — Здесь хорошо летом, наверное, — сказала она. — Сидеть, читать... — Или пить чай с вареньем, — добавила Лилит. — Или рисовать. Они уже возвращались к дому, когда Лилит вдруг остановилась, наклонилась, слепила снежок и, не говоря ни слова, запустила им в Мию. Снежок попал точно в плечо и рассыпался белыми брызгами. Мия замерла от неожиданности, а потом расхохоталась. — Ах так?! Она мгновенно слепила ответный снаряд и запустила в Лилит. Та увернулась, но снежок всё же задел её по шубе. — Не попала! — закричала Лилит, уже лепя новый. — Попала! Попала! — Мия прыгала на месте от восторга. Они носились по двору, визжа и хохоча, засыпая друг друга снегом. Шубы быстро покрылись белым налетом, щёки раскраснелись, но останавливаться не хотелось. — Сдавайся! — кричала Лилит, заходя с фланга. — Ни за что! — Мия ловко увернулась и запустила снежок с другой руки. В какой-то момент Мия, пятясь, наткнулась на сугроб и шлёпнулась прямо в него. Лилит замерла на секунду, а потом расхохоталась так, что согнулась так, как позволял живот. — Ты как снеговик! — выдавила она сквозь смех. — Сама ты снеговик! — Мия вскочила, отряхиваясь, и тут её взгляд упал на гараж, где возились мужчины. — А давай их тоже? — предложила она с хитрой улыбкой. Лилит проследила за её взглядом и зловеще улыбнулась. — Давай. Они налепили по огромному снежку и, крадучись, двинулись к гаражу. Саргас и Алексей стояли спиной, увлечённо разглядывая что-то под капотом. — По моей команде, — шепнула Лилит. — Раз, два, три! Два снежка синхронно полетели в цель. Один попал Саргасу точно в спину, второй — Алексею в плечо. Мужчины одновременно подпрыгнули и обернулись. — Что за... — начал Саргас, но увидев двух хохочущих девиц, понял всё. — Ах вы мелкие диверсантки! — заорал он, хватая снег. — Папа, не! — взвизгнула Мия, но было поздно. Началась всеобщая свалка. Снежки летели со всех сторон, никто не хотел уступать. Лилит прикрывалась шубой, но всё равно получала раз за разом. Мия визжала и пряталась за неё. Алексей, забыв о своей обычной сдержанности, хохотал и кидался снежками с удивительной меткостью. — Держи их! — кричал Саргас, заходя с фланга. — Не подпускай к сугробам! — вторил Алексей. — Предатели! — хохотала Лилит, пытаясь увернуться от сразу двух атакующих. Мия вдруг рванула вперёд, набрала полные руки снега и с разбегу запустила в отца. Саргас, не ожидавший такой дерзости, пошатнулся и шлёпнулся прямо в сугроб, из которого торчали только ноги. На мгновение воцарилась тишина, а потом двор огласил всеобщий хохот. Лилит упала на колени, держась за живот, Мия повисла на Алексее, который сам еле держался на ногах от смеха. Из сугроба показалась голова Саргаса. Мокрая, в снегу, с веточкой на макушке. Он смотрел на них с выражением глубокой обиды, но глаза его смеялись. — Вы за это ответите, — сказал он, выбираясь из сугроба. — Бежим! — крикнула Лилит, хватая Мию за руку. Они рванули к дому, но Саргас, несмотря на мокрую одежду, оказался быстрее. Он нагнал Лилит у самого крыльца, подхватил на руки и, не обращая внимания на её визг, закружил, осыпая снегом. — Пусти! — хохотала она. — Я беременная! Меня нельзя! — А надо было думать, когда на майора снежками кидалась! — ответил он, но поставил на землю осторожно. Мия и Алексей подбежали к ним, запыхавшиеся и счастливые. Мия обняла Лилит, Алексей хлопнул отца по плечу. — Никогда так не смеялась, — выдохнула Мия. — Никогда. — Это потому что ты раньше с нами не играла, — улыбнулась Лилит, отряхивая её от снега. Саргас смотрел на них — на свою дочь, сияющую, на сына, впервые за долгое время расслабленного, на Лилит, которая стала центром этого маленького мира, — и чувствовал, как сердце переполняет благодарность. — Идёмте в дом, — сказал он. — А то простудитесь. И мне надо переодеться, я весь мокрый. — Кто ж тебя в сугроб толкал? — поддела Лилит. — Моя же дочь, между прочим, — парировал он. — Наша дочь, — поправила Лилит, и Мия, услышав это, снова расцвела улыбкой. Они ввалились в дом гурьбой, шумные, мокрые, счастливые. В прихожей на них налетел Аркадий — Лилит до этого носила его с собой по первому этажу — и сейчас тот чуть не свалился с комода, где сидел. — Аркадий, ты чего? — Лилит подхватила нерпу. — Снега испугался? Нерпа, разумеется, молчал, но все сделали вид, что он просто задумался. Вечером они снова сидели в гостиной. Мия уснула прямо в кресле, утомлённая прогулкой и снежными баталиями. Алексей читал книгу у камина. Саргас обнимал Лилит, глядя на огонь. --- Дни летели незаметно. Мия и Алексей, вопреки ожиданиям, не спешили уезжать. Алексей каждый день находил новую причину задержаться — то карбюратор требовал замены, то надо было проверить тормозную систему, то вдруг выяснилось, что пора менять масло. Саргас только усмехался в усы, но не возражал. Мия же была откровенна: — Я хочу остаться подольше, — заявила она Лилит за завтраком на четвёртый день. — Здесь так хорошо. И ты есть. Можно? — Конечно, можно, — улыбнулась Лилит. — Сколько хочешь. Места много, ты же видишь. — Папа не против? — Папа счастлив, что вы здесь, — ответила Лилит. — Я же вижу. И правда, Саргас расцвёл. Он ходил по дому с лёгкой улыбкой, то и дело заглядывал к детям, предлагал то чай, то помощь, то просто посидеть рядом. Лилит ловила себя на мысли, что никогда не видела его таким расслабленным. — Они на тебя хорошо влияют, — сказала она ему однажды вечером, когда они остались вдвоём. — Они на всех хорошо влияют, — ответил он. — Особенно на тебя. — На меня? — Ты с Мией как подружки. Щебечете часами. — Она хорошая, — просто сказала Лилит. — И талантливая. Ты видел её рисунки? — Видел, — кивнул он. — В маму пошла. Та тоже рисовала. Лилит не стала расспрашивать. Это была его территория, и она не хотела вторгаться. --- Однажды утром, после завтрака, Саргас и Алексей переглянулись с таким заговорщицким видом, что Лилит сразу насторожилась. — Мы по делам, — сказал Саргас, натягивая пальто. — Каким? — прищурилась Лилит. — Запчасти, — ответил Алексей, и они с отцом обменялись такими хитрыми улыбками, что сомнений не осталось — дело было нечисто. — Запчасти, значит, — протянула Лилит. — А чего вы тогда улыбаетесь как чеширские коты? — Тебе показалось, — Саргас чмокнул её в нос. — Мы скоро. — Обедать приезжайте! — крикнула им вслед Лилит, но они уже выходили. Мия, наблюдавшая эту сцену из гостиной, хихикнула. — Что-то задумали, — сказала она. — Ещё как, — согласилась Лилит. — Но пытать не будем. Сами расскажут, когда захотят. — Или когда напьются, — добавила Мия. Они рассмеялись. --- Оставшись вдвоём, они устроились в гостиной. Мия достала свои краски и альбом, Лилит принесла чай и плюшки. На улице снова падал снег, в камине потрескивал огонь — идиллия. — Нарисуй меня, — попросила Лилит, усаживаясь в кресло поудобнее. — Правда? — Мия обрадовалась. — Я могу попробовать. Только ты сиди смирно. — Как каменная, — пообещала Лилит. Мия рисовала быстро и увлечённо, то и дело поднимая глаза на натурщицу. Лилит старалась не шевелиться, но через полчаса затекла шея. — Можешь отдохнуть, — разрешила Мия. — Я примерно контур набросала. Хочешь посмотреть? — Хочу. Лилит подошла и ахнула. На бумаге была она — беременная, в кресле у камина, с лёгкой улыбкой на губах. Мия уловила не просто черты, а настроение, тепло, уют. — Это чудесно, — выдохнула Лилит. — Ты правда талант. — Нравится? — Мия зарделась от похвалы. — Очень. Можно я оставлю? — Конечно. Это тебе. Лилит поставила рисунок на каминную полку, рядом с фотографией Саргаса с Алексеем. Получилось очень по-домашнему. — Теперь ты меня нарисуй, — попросила Мия, протягивая ей карандаш. — Я не умею, — испугалась Лилит. — Не бойся. Просто попробуй. Лилит взяла карандаш, посмотрела на Мию, на чистой лист и начала водить по бумаге. Получалось коряво, линии ломались, пропорции плыли, но она старалась. Мия сидела смирно, изо всех сил сдерживая смех, глядя на её мучения. — Готово, — наконец сказала Лилит, протягивая рисунок. Мия посмотрела и расхохоталась. На бумаге было нечто отдалённо напоминающее человека — с огромными глазами, кривым носом и волосами, торчащими в разные стороны. — Это я? — спросила Мия сквозь смех. — А кто же? — обиженно надула губы Лилит. — Я старалась. — Ты старалась, — подтвердила Мия, всё ещё смеясь. — Это видно. Очень... абстрактно. — Сама ты «абстрактно», — фыркнула Лилит, но тоже рассмеялась. Они хохотали до слёз, разглядывая рисунок. Лилит забрала его и прикрепила на холодильник на кухне, заявив, что это «шедевр мирового значения». — Когда станешь знаменитой художницей, этот рисунок будет стоить миллионы, — поддела Мия. — Ага, — согласилась Лилит. — Как раз продам и куплю тебе новые краски. Они пили чай, болтали о пустяках, и Лилит вдруг поняла, что забыла про Аркадия. Нерпа сидел наверху, в спальне, и, наверное, обижался, что его бросили. Но Лилит не тревожилась — он поймёт. Время пролетело незаметно. Когда за окнами начало темнеть, во дворе раздался шум машины. Лилит и Мия переглянулись. — Приехали, — сказала Мия. — Посмотрим, что за «запчасти», — усмехнулась Лилит. Они вышли в прихожую как раз в тот момент, когда дверь открылась. Вошли Саргас и Алексей, оба с таинственными улыбками. Алексей нёс большую картонную коробку с дырочками. — Что там? — сразу спросила Лилит, пытаясь заглянуть внутрь. — Сюрприз, — ответил Саргас, ставя коробку на пол. — Открывай. Лилит надула губы — она любила сюрпризы, но не терпела неизвестности. Опустилась на корточки (с животом это было уже не так просто) и осторожно открыла крышку. И замерла. Из коробки на неё смотрели два чёрных глаза-бусинки. Мокрая чёрная нюхала тыкалась в её ладони. А потом из коробки вылетел комок шерсти и радостно запрыгал по прихожей. — Щенок! — взвизгнула Мия. — Русская борзая, — с гордостью сказал Алексей. — Два месяца. Девочка. Лилит сидела на полу, совершенно растерянная, а щенок носился вокруг неё, пытаясь ухватить за подол платья. Потом подбежал, лизнул в щёку и снова умчался исследовать дом. — Вы... вы серьёзно? — выдохнула она. — Серьёзнее некуда, — Саргас присел рядом, обнял её за плечи. — Ты же любишь животных. А у нас теперь большая семья. Нужен ещё один член. — А Аркадий? — растерянно спросила Лилит. — Аркадий будет дядей, — усмехнулся Алексей. — Или дедушкой. Как пойдёт. Лилит смотрела на щенка, который уже успел залезть под диван и теперь оттуда раздавался радостный лай. На глаза навернулись слёзы. — Это лучший подарок, — прошептала она. — Спасибо. Она обняла Саргаса, потом Алексея, потом Мию, которая уже бегала за щенком, пытаясь его поймать. Щенок, почуяв всеобщую радость, носился по дому, опрокидывая всё на своём пути. В какой-то момент он влетел в гостиную, поскользнулся на паркете и врезался в ножку журнального столика. Посидел, удивлённо тряся головой, и снова понёсся дальше. — Она ненормальная, — констатировала Мия, но в голосе её звучало обожание. — В кого бы? — поддел Саргас, глядя на Лилит. — А вот это мы сейчас выясним, — прищурилась та. Щенок наконец выдохся, подбежал к Лилит и плюхнулся рядом, положив голову ей на ногу. И сразу уснул. — Устала, — умилилась Мия. — Как и все мы, — усмехнулся Алексей. — Как назовём? — спросила Лилит, глядя на спящий комочек шерсти. — Ты хозяйка, тебе решать, — сказал Саргас. Лилит задумалась. Смотрела на длинные лапы, на смешные уши, на чёрный нос, подрагивающий во сне. — Стрелка, — сказала она вдруг. — Как в поезде. Стрелка, которая показывает путь. — Стрелка, — повторил Саргас, пробуя имя на вкус. — Хорошо. Будет Стрелка. — Стрелка, — позвала Мия, и щенок во сне дёрнул лапой. — Согласна, — улыбнулась Лилит. Вечером они сидели в гостиной — все пятеро, включая спящую Стрелку на коленях у Лилит и Аркадия, который сидел на диване и с подозрением косился на новую соседку. Снег за окнами всё падал, огонь в камине потрескивал, и это было идеально. — Кажется, у нас теперь правда большая семья, — сказала Лилит. — Большая, — согласился Саргас. — И шумная. — И счастливая, — добавила Мия. — И с собакой, — поддел Алексей. Стрелка во сне тявкнула, будто подтверждая. Все рассмеялись. И это было правильно. --- Утро отъезда выдалось пасмурным, но настроение у всех было светлым. Мия собирала вещи в своей комнате, то и дело выбегая то на кухню, то в гостиную, словно пытаясь запомнить каждую деталь этого дома, ставшего за несколько дней почти родным. Алексей возился с машиной, проверяя, всё ли в порядке перед дальней дорогой. Лилит стояла на крыльце, кутаясь в шубу, и наблюдала за сборами. Стрелка вертелась под ногами, пытаясь поймать снежинки, и то и дело проваливалась в сугробы, откуда её приходилось вытаскивать. — Ну всё, — Мия вышла с сумкой, оглядывая дом. — Жалко уезжать. — Приезжайте скорее, — Лилит обняла её. — Мы будем ждать. — Обязательно, — пообещала Мия. — Я позвоню, как доедем. — И рисунки привози, — добавила Лилит. — Место на холодильнике ещё есть. Мия рассмеялась и чмокнула её в щёку. Подошёл Алексей, вытирая руки ветошью. — Всё готово. Мотор работает как часы. — Твоими бы стараниями, — усмехнулся Саргас, выходя из дома. — Не гоните сильно, дороги скользкие. — Не будем, — Алексей пожал отцу руку, и они обнялись — по-мужски, сдержанно, но тепло. — Пап, мы серьёзно подумаем насчёт переезда. — Думайте, — кивнул Саргас. — Места хватит всем. — Мы вам не помешаем? — спросила Мия, с надеждой глядя то на отца, то на Лилит. — Вы нам не помешаете, — ответила Лилит. — Вы — часть семьи. Мия снова обняла её, теперь уже крепче, и Лилит почувствовала, что та чуть-чуть дрожит. — Спасибо, — прошептала Мия. — За всё. — Не за что, родная, — ответила Лилит. Алексей открыл дверцу машины, помог Мие сесть, сам устроился за рулём. Мотор завёлся с пол-оборота. Из окна высунулась Мия, махая рукой. — До встречи! — крикнула она. — Счастливого пути! — ответила Лилит. Машина тронулась, медленно выехала за ворота и скрылась за поворотом. Лилит долго смотрела вслед, прижимая к себе Стрелку, которая всё пыталась лизнуть её в подбородок. — Хорошие у тебя дети, — сказала она, когда Саргас подошёл и обнял её сзади. — У нас, — поправил он. — Теперь у нас. Она улыбнулась и повернулась к нему. — Знаешь, а ведь они правда могут переехать. — Знаю, — кивнул он. — И я буду только рад. — Дом большой, места хватит, — продолжила Лилит. — Мие можно мастерскую устроить на третьем этаже, там свет хороший. А Алексею — гараж отдельный, чтобы с машинами возиться. — Ты уже всё распланировала? — усмехнулся Саргас. — А то, — она подмигнула. — Я теперь хозяйка. Должна думать о будущем. — О будущем, значит, — он поцеловал её в висок. — Тогда поехали. — Куда? — За кольцами, — просто сказал он. — Мы же так и не купили. А свадьба, между прочим, не за горами. Лилит замерла, глядя на него круглыми глазами. — Прямо сейчас? — А что тянуть? — пожал он плечами. — Машина у нас есть, время есть. Поехали. — Но я в таком виде... — она оглядела свой наряд — домашнее платье, сверху шуба, на ногах валенки. — Надо переодеться, причесаться... — Ты и так красивая, — отрезал он. — Идём. Через полчаса они уже сидели в машине. Стрелку пришлось оставить дома — она бы всё равно не дала спокойно выбирать, — и она обиженно скулила у двери, глядя на уезжающих хозяев. — Она нас не простит, — вздохнула Лилит. — Простит, — отмахнулся Саргас. — Купим ей косточку. --- Ювелирный магазин в центре города оказался именно таким, каким Лилит его себе представляла — дорогим, с витринами, сверкающими огнями, и продавцами во фраках, которые смотрели на посетителей с лёгким высокомерием, пока не видели их платёжеспособность. — Что желаете? — спросил продавец, подходя к ним. — Обручальные кольца, — ответил Саргас. — Для нас. Продавец окинул их взглядом, задержался на животе Лилит, потом на лице Саргаса и понимающе кивнул. — Прошу сюда. У нас большой выбор. Они подошли к витрине, где рядами лежали кольца — золотые, платиновые, с камнями и без, тонкие и массивные. Лилит заворожённо разглядывала это великолепие. — Нравится какое-нибудь? — спросил Саргас. — Они все красивые, — растерянно ответила она. — Я не знаю... — Давайте я помогу, — предложил продавец. — Могу показать самые популярные модели. Он достал несколько колец, разложил на бархатной подушечке. Лилит примеряла их одно за другим, но всё было не то. То слишком тонкое, то слишком массивное, то камень великоват. — Может, просто гладкое? — спросила она. — Классическое. Продавец достал простые золотые кольца — два, одинаковых, с блестящей поверхностью. Лилит надела одно на палец, посмотрела. — Красиво, — сказала она. — Просто и красиво. — А камни? — удивился Саргас. — Ты же хотела с камнем. — Хотела, — согласилась она. — Но сейчас смотрю на это и понимаю — оно правильное. Простое, без выкрутасов. Как мы. — Как мы, — повторил Саргас, и в его глазах мелькнуло что-то тёплое. — А внутри можно гравировку сделать? — спросила Лилит у продавца. — Конечно, мадам. Что пожелаете? Лилит задумалась, потом повернулась к Саргасу. — Что скажешь? Он взял её руку с кольцом, поднёс к губам, поцеловал. — Напишем дату. И имя. — Только дату, — попросила Лилит. — Число, когда мы стали семьёй. Оно важнее всего. — Хорошо, — согласился он. Продавец записал дату, унёс кольца для гравировки. Лилит сидела в кресле, разглядывая витрины, и улыбалась. — О чём думаешь? — спросил Саргас, садясь рядом. — О том, что всё это происходит на самом деле, — ответила она. — Что я скоро стану твоей женой. Что у нас будет ребёнок. Что у нас теперь большая семья — ты, я, Мия, Алексей, Аркадий, Стрелка... и это только начало. — Только начало, — подтвердил он. — И знаешь, я ни о чём не жалею. — Даже о том, что пришлось терпеть мои капризы с селёдкой и вареньем? — поддела она. — Даже об этом, — усмехнулся он. — Это было... запоминающееся. Она рассмеялась и чмокнула его в щёку. Продавец вернулся с коробочкой. Лилит открыла — внутри лежали два кольца, сияющие блестящим золотом. На внутренней стороне их колец значилась та самая дата — день, когда всё изменилось, когда всё началось. — Надень, — попросила она. Саргас надел кольцо ей на палец. Оно село идеально. Потом она надела кольцо ему. — Теперь ты мой, — сказала она. — Официально. Почти. — Почти, — согласился он. — Осталось расписаться. — И назвать сына. — Или дочь. — Или дочь, — улыбнулась она. Они вышли из магазина, держась за руки. Снег всё падал, крупными хлопьями, укрывая город белым одеялом. Лилит подняла лицо к небу, ловя снежинки губами. — Знаешь, — сказала она, — я рада, что мы выбрали простые кольца. Без камней. — Почему? — Потому что наша любовь и так дороже всех бриллиантов. А кольца — просто напоминание. О том, что мы выбрали друг друга. Он остановился, притянул её к себе и поцеловал — прямо посреди улицы, под падающим снегом, под взглядами прохожих. Ей было всё равно. Пусть смотрят. Пусть завидуют. — Я люблю тебя, — сказала она, когда он отпустил её. — Я знаю, — ответил он. — И я тебя. Они сели в машину и поехали домой. Там их ждали Аркадий, Стрелка и долгий вечер у камина. Впереди была свадьба. Впереди была жизнь. И она была прекрасна.