Белый билет

Холл роддома сиял чистотой и пахло хлоркой, но сегодня этот запах перебивался ароматом цветов. Саргас стоял у входа, как изваяние — в идеально сидящем костюме-тройке тёмно-синего цвета, с начищенными до блеска туфлями и таким выражением лица, будто он принимал парад. В руках он держал объёмистый пакет с коньяком — элитным, выдержанным, для персонала — и несколько букетов, перевязанных лентами. Рядом переминался с ноги на ногу Уинстон. На нём были светлые брюки и рубашка с закатанными рукавами — попроще, но тоже празднично. В руках он сжимал два букета: один — роскошные алые розы, от себя, и второй — нежные кремовые лилии, которые Саргас выбрал для Лилит. — Чего ты дёргаешься? — негромко спросил Саргас, покосившись на друга. — Не дёргаюсь, — буркнул Уинстон, хотя именно этим и занимался. — Просто... долго что-то. — Женщины всегда долго, — философски заметил Саргас. — Особенно когда собираются с ребёнком. Мимо то и дело проходили люди. Несколько важных шишек в форме — генералы, полковники, какие-то чины из управления — останавливались, пожимали Саргасу руку, хлопали по плечу, поздравляли. — Сын, говоришь? — прогудел один грузный генерал с пышными усами. — Молодец, Саргас! Настоящий майор должен оставить потомство. А то всё работа да работа. — Благодарю, Иван Петрович, — Саргас кивнул с достоинством. — Рад стараться. — А супруга где? — поинтересовался другой. — Сейчас выйдет. С ребёнком. — Ну-ну, подождём. Посмотрим на твоё приобретение. Уинстон только закатывал глаза. Эти люди были здесь не потому, что искренне радовались за Саргаса. Просто хотели быть в курсе, засветиться, показать себя. Политика, мать её. Лилит появилась через десять минут, и Уинстон сразу заметил, как она изменилась. Не внешне — внешне она была всё такой же красивой, чуть бледной после родов, но с румянцем на щеках. Дело было во взгляде. Она смотрела на этих важных людей, на эту толпу, на весь этот пафос — и в её глазах читался страх. Лил вышла, прижимая к себе маленький свёрток. Лео был укутан в тёплый вязаный конвертик, из которого торчал только крошечный носик. Лилит держала его так бережно, будто он был сделан из хрусталя. Увидев всю эту публику, она на мгновение замерла, потом перевела взгляд на Саргаса. В нём был немой вопрос: «Что за цирк?». Саргас шагнул к ней, но важные шишки уже окружили Лилит, наперебой поздравляя, пытаясь заглянуть в свёрток, трогая малыша за щёчку. Лилит отшатнулась, инстинктивно прижимая сына крепче. — Осторожнее, — негромко сказал Уинстон, протискиваясь к ней и загораживая от слишком навязчивых гостей. — Дайте маме с ребёнком пройти. — Да мы ничего, мы поздравить... — загудели вокруг. — Поздравите в ресторане, — твёрдо сказал Саргас, беря ситуацию в свои руки. Он обнял Лилит за плечи, уводя от толпы. — Идём, дорогая. Сейчас всё будет. Он подвёл её к выходу, по пути кивнув персоналу. Лилит увидела пакет с коньяком, букеты и поняла — это благодарность врачам и медсёстрам. — Спасибо вам, — Саргас вручил дары старшей медсестре, которая вышла проводить Лилит. — За сына. За жену. За всё. — Ой, да что вы, — засмущалась та, принимая подарки. — Мы просто делали свою работу. А малыш замечательный, крепкий. Растите здоровенькими. Лилит кивнула, выдавив улыбку. Ей хотелось только одного — уехать домой, в тишину, где никто не будет трогать её и Лео. Но, судя по всему, планы были другие. У выхода их ждали машины. Саргас усадил Лилит на заднее сиденье своего автомобиля, сам сел рядом. Уинстон устроился спереди, с ворохом букетов, которые так и не удалось вручить Лилит — у неё просто не было свободных рук. — Куда мы? — тихо спросила Лилит, хотя уже догадывалась. — В ресторан, — подтвердил Саргас. — Нужно отметить. Ненадолго, час всего. — Виктор... — начала она, но он перебил: — Я знаю, ты устала. Но это важно. Эти люди — нужные связи. Пара часов, и мы поедем домой. Обещаю. Лилит вздохнула и прижала Лео крепче. Тот, почувствовав её настроение, завозился и тихо захныкал. — Тихо, маленький, — прошептала она. — Скоро будем дома. Машина тронулась. Уинстон обернулся, встретился с ней взглядом и едва заметно кивнул — мол, держись, я рядом. --- Ресторан оказался пафосным — с хрустальными люстрами, белыми скатертями и официантами во фраках. В отдельном зале уже накрыли столы, и гости — те самые важные шишки с их жёнами и сопровождающими — вовсю общались, смеялись, пили аперитивы. Когда Лилит вошла с ребёнком на руках, все повернулись к ней. Она почувствовала себя экспонатом в музее. Десятки глаз разглядывали её, оценивали, изучали. — А вот и виновница торжества! — воскликнул тот самый усатый генерал, поднимая бокал. — Сын, говорят, богатырь! В отца пошёл! — Да-да, спасибо, — пробормотала Лилит, прячась за Саргаса. Он провёл её к почётному месту во главе стола, усадил, помог устроить Лео поудобнее. Малыш, недовольный шумом и ярким светом, снова захныкал. — Я покормлю его, — шепнула Лилит. — Где можно? — Там, — Саргас кивнул на боковую дверь. — Там небольшая комната отдыха. Иди, я пока развлеку гостей. Лилит скрылась в комнате, с облегчением закрыв дверь. Здесь было тихо, полумрак, стоял диван и кресло. Она села, расстегнула блузку и приложила Лео к груди. Тот сразу успокоился, жадно припав к источнику питания. — Ничего, малыш, — шептала она. — Потерпи немного. Потом поедем домой. Там Аркадий, Стрелка, тишина... За дверью гудел голосами банкет. Лилит слышала смех Саргаса, здравицы в его честь, звон бокалов. Он был там, в своей стихии — король ситуации, центр внимания. Ей же хотелось только одного — чтобы этот вечер поскорее закончился. Когда Лео насытился и задремал, Лилит вернулась в зал. Гости уже изрядно набрались, разговоры стали громче, тосты — пафоснее. Кто-то сунул ей в руки бокал с шампанским, кто-то — тарелку с закусками. Она механически кивала, улыбалась, но есть не могла — мешал спящий на руках ребёнок. — Дай я подержу, — раздался голос Уинстона. Она подняла глаза. Он стоял рядом, протягивая руки. — Ты что? — удивилась Лилит. — А если проснётся? — Не проснётся, — уверенно сказал он. — Я укачаю. Иди поешь нормально. А то смотреть больно, как ты мучаешься. — Уинстон... — Давай, — он осторожно, но настойчиво забрал у неё свёрток. — Иди. Я справлюсь. Лилит помялась, но голод и усталость взяли своё. Она села за стол и наконец-то смогла нормально поесть. А Уинстон отошёл в сторону с Лео на руках и начал медленно расхаживать по залу, тихо напевая что-то себе под нос. Малыш даже не шелохнулся — укачали. Лилит смотрела на них и чувствовала, как внутри разливается благодарность. Уинстон, с его вечной хмуростью и неловкостью, оказался самым надёжным человеком в этом зале. Он не лез с поздравлениями, не требовал внимания, просто делал то, что нужно. За соседним столиком кто-то из генералов говорил Саргасу: — Теперь, Виктор, самое время просить повышение. Сын — это статус, семья — это надёжность. Начальство это ценит. Саргас улыбался, кивал, но Лилит видела, как в его глазах загорелся тот самый огонёк — амбиции, желание двигаться дальше. Он уже мечтал о новом месте, о новых высотах. А она сидела с тарелкой остывшего мяса и думала только о том, как бы не разбудить Лео. — Тосты! Тосты! — закричали за столом. Кто-то произносил длинные речи о мужестве, о продолжении рода, о том, какой Саргас молодец. Лилит кивала, улыбалась, а внутри нарастало глухое раздражение. Ей было некомфортно. Она не знала половины этих людей, не понимала их шуток, не разделяла их ценностей. — За здоровье мальчика! — провозгласил усатый генерал. — За Леонида! — поддержали все. Лилит подняла бокал с соком — шампанское она не пила, кормила ведь. Уинстон, стоящий в углу с ребёнком, тоже поднял невидимый бокал и усмехнулся. Час растянулся на три. Лилит уже потеряла счёт времени. Лео просыпался, капризничал, она кормила его снова в той маленькой комнате, потом возвращалась, снова слушала тосты, снова улыбалась. — Ещё немного, — шепнул ей Саргас, проходя мимо. — Скоро поедем. — Ты то же самое говорил три часа назад, — устало ответила она. Он только отмахнулся — ему было хорошо. Он был в своей тарелке. Уинстон, заметив их разговор, подошёл ближе. — Может, мне отвезти их домой? — предложил он Саргасу. — А ты оставайся, развлекайся. Саргас посмотрел на Лилит, на её уставшее лицо, на спящего Лео и кивнул. — Давай. Я потом приеду. Лилит чуть не расплакалась от облегчения. Уинстон помог ей собраться, забрал букеты (которые так и остались стоять на стуле, нетронутые), взял сумку с детскими принадлежностями и вывел её из этого душного зала. На улице морозный воздух ударил в лицо, и она глубоко вздохнула. — Спасибо, Уинстон. Ты даже не представляешь, как я тебе благодарна. — Не за что, — буркнул он, открывая дверцу машины. — Садись, замёрзнешь. Она села, прижимая к себе спящего сына. Уинстон сел за руль, завёл мотор. Машина мягко тронулась, увозя их от этого шумного, чужого праздника. — Как ты его укачал? — спросила Лилит, глядя на спокойное личико Лео. — Секрет, — усмехнулся Уинстон. — Просто носил и молчал. Они это любят — тишину. — Ты хорошо с ним справляешься. — Я крёстный, — пожал он плечами. — Имею право. Они ехали в тишине, и Лилит чувствовала, как напряжение отпускает. В машине было тепло, и её сын мирно спал на заднем сиденье. — Знаешь, — сказала она вдруг. — Я, кажется, начинаю понимать, почему Виктор тебя держит рядом. — Почему? — Потому что ты настоящий. Не играешь, не притворяешься. Просто есть. Уинстон промолчал, но в зеркале заднего вида мелькнула его улыбка. Редкая, но от этого ещё более ценная. Они въехали в ворота особняка. Дом встретил их теплом и уютом — Стрелка радостно залаяла, приветствуя хозяйку, а Аркадий, сидящий на своём законном месте, важно кивнул (во всяком случае, Лилит так показалось). — Заходи, — сказала она Уинстону. — Посиди с нами. Виктор всё равно не скоро вернётся. — Не помешаю? — Ты никогда не мешаешь. Они вошли в дом, и Лилит наконец-то смогла выдохнуть. Она была дома. С сыном. С Аркадием. И с Уинстоном, который, кажется, становился не просто крёстным, а настоящим другом. Может быть, даже больше, чем другом. Но об этом она подумает позже. Сейчас главное — тишина и покой. В доме было тихо и тепло. Лилит осторожно уложила Лео в кроватку — малыш даже не проснулся, только чмокнул губами во сне и поджал кулачки. Она задернула полог, чтобы свет не беспокоил, и на цыпочках вышла из спальни. Уинстон уже сидел на кухне, наливая себе чай. Стрелка устроилась у его ног, положив голову на лапы, и время от времени тяжело вздыхала — обижалась, что их так долго не было видно. — Налей и мне, — попросила Лилит, падая на стул. Он молча подвинул ей вторую кружку, плеснул заварки, долил кипятком. Лилит обхватила кружку ладонями, греясь. — Устала? — спросил Уинстон. — Сил нет, — призналась она. — Этот банкет... я думала, никогда не кончится. — Виктор любит быть в центре внимания, — усмехнулся он. — Особенно когда есть повод. — Знаю, — вздохнула Лилит. — Но он обещал, что на час. — Он много чего обещает, когда хочет тебя уговорить. Она посмотрела на него с благодарностью. — Спасибо, что вытащил меня оттуда. И за Лео. Ты с ним так ловко... — Привычка, — пожал плечами Уинстон. — У меня же сын был. Я помню, как с ним возиться. Повисла пауза. Лилит знала, что его сын умер, и не хотела лезть в эту рану. Но Уинстон сам продолжил: — Хороший у вас мальчик. Спокойный. Хотя, судя по тому, как он в роддоме ручку у врача стянул, характер будет. — Ох, не говори, — засмеялась Лилит. — Боюсь, он весь в отца пойдёт. — Ну, значит, будет упрямый, — улыбнулся Уинстон. — Это не так уж плохо. Они помолчали, потягивая чай. Лилит чувствовала, как уходит напряжение, как тепло разливается по телу. Рядом с Уинстоном было спокойно — он не требовал, не давил, просто был. — Надо бы обсудить планы, — сказала она. — Свадьба, крестины. Виктор хочет всё организовать с размахом, а я... я не знаю даже, с чего начать. — Сначала крестины, — предложил Уинстон. — Это важнее. Свадьба подождёт. — Ты прав. А когда? Лео пока маленький, через месяц-два? — Месяца через четыре нормально. Окрепнет. Я в церковь схожу, договорюсь. Знаю одного батюшку, нормальный. — Правда? — обрадовалась Лилит. — Уинстон, ты просто золото. — Не льсти, — отмахнулся он, но по глазам было видно — приятно. — А крёстной будет Мия, — продолжила Лилит. — Я уже говорила с ней, она согласна. Ты не против? — Мия? — удивился он. — Девчонка ещё... — Ей восемнадцать, вполне взрослая. И она очень хочет. Тем более, она его тётя. — Ну, если хочет... — Уинстон пожал плечами. — Я не против. Они ещё немного поговорили о датах, о том, где лучше провести крестины — в городе или в местной церкви. Уинстон обещал разузнать. Потом разговор как-то сам собой перетёк на Саргаса. — Слушай, Уинстон, — Лилит покрутила пустую кружку. — Ты его давно знаешь. Скажи... он всегда такой? Ну, когда пьяный? Уинстон помрачнел. — Бывает хуже. Ты же видела, как он посуду бил. Это цветочки. — А что было? — Да разное, — уклончиво ответил он. — Но ты с ним осторожней, когда он в таком состоянии. Он быстро заводится, а когда злой — может наговорить лишнего. Или наделать. Лилит кивнула, вспоминая ту сцену на кухне. — Я поняла. Спасибо. — Он хороший мужик, — добавил Уинстон. — Просто тяжёлый. Но ты и сама знаешь. — Знаю, — вздохнула она. — Просто... иногда хочется, чтобы он был проще. — Таким уж уродился, — усмехнулся Уинстон. — Терпи. Они допили чай, и Лилит почувствовала, что глаза слипаются. — Пойду спать, — сказала она, поднимаясь. — Ты как? — Я тоже. В гостевой лягу. — Хорошо. Спокойной ночи, Уинстон. — Спокойной. Она ушла в спальню, проверила Лео — спал, раскинув ручки, ну вылитый папаня. Прилегла в спальне, но сон не шёл. Думала о словах Уинстона, о том, что её ждёт впереди. О Викторе, который где-то там, в ресторане, празднует и даже не вспоминает о ней. Уснула она только под утро. --- Разбудил её шум входной двери. Лилит открыла глаза — за окном уже светало. Часы показывали начало восьмого. Она прислушалась: шаги в прихожей, тяжёлые, нетвёрдые, потом что-то упало и раздалось приглушённое ругательство. — Виктор, — прошептала она, вставая. Накинула халат, вышла в коридор и забрала с кроватки ребёнка, что уже начал капризничать. Саргас стоял, прислонившись к стене, и пытался снять ботинок. Вид у него был тот ещё — костюм помят, галстук съехал набок, под глазами мешки, от него разило перегаром так, что прямо сейчас, в этом же коридоре хотелось повеситься. — Явился, — холодно сказала Лилит. Он поднял на неё мутные глаза. — А ты чего не спишь? — Лео капризничает. А ты где шлялся всю ночь? — Отмечал, — он наконец справился с ботинком и, пошатываясь, двинулся к кухне. — Дай пройти. Она пошла за ним. На кухне уже сидел Уинстон с кружкой кофе, и вид у него был такой, будто он ничего не слышал. Стрелка, почуяв запах, подозрительно обнюхала хозяина и отошла. — Кофе есть? — спросил Саргас, падая на стул. Лилит всучив уснувшего малыша Уинстону, молча налила ему чашку, поставила перед ним. Сама села напротив, взяв на руки уже проснувшегося Лео. Малыш кряхтел, требуя еды. — Рассказывай, — потребовала она, прикладывая сына к груди. — Где был? С кем? Что делали? Саргас поморщился. — Лил, не начинай. Я устал. — А я не устала? — голос её дрогнул. — Я сутки с ребёнком, в больнице, потом этот твой банкет, где я как чучело просидела, а ты даже не подошёл ко мне ни разу! И всю ночь где-то шлялся! — Я работал, — огрызнулся он. — Общался с нужными людьми. Ты думаешь, повышение само придёт? — Мне плевать на твоё повышение! — она повысила голос. — Мне нужно, чтобы муж был рядом! А не это... — А кто тебе дал этот дом? — перебил он, тоже закипая. — Кто обеспечивает тебя и твоего сына? Если бы не я, ты бы до сих пор в седьмом вагоне пассажиров обслуживала! Лилит замерла. Лео, почувствовав напряжение, захныкал. Уинстон тихо поднялся, забрал у неё ребёнка и отошёл в угол, начиная укачивать. — Ты сейчас серьёзно? — тихо спросила Лилит. — Ты ставишь мне в упрёк то, что я без тебя никто? — Я говорю, как есть, — Саргас упрямо сжал челюсть. — Ты не имеешь права указывать мне, где быть и с кем. Я делаю то, что нужно для семьи. — Для семьи? — она встала, подошла к нему вплотную. — Для семьи нужно быть с семьёй, а не пропадать неизвестно где! — Отвали, — буркнул он, отворачиваясь. Тогда она размахнулась и влепила ему пощёчину. Звонкую, хлёсткую, наотмашь. Саргас замер, прижав ладонь к щеке. Смотрел на неё с таким удивлением, будто впервые видел. — Ты... — начал он. — Молчи, — перебила она. — Иди в душ, проспись, и чтобы когда я вернусь в спальню, ты был трезвый и вменяемый. Понял? Он смотрел на неё, и в его глазах постепенно уходила злость, сменяясь чем-то похожим на... усталость? Стыд? — Понял, — сказал он тихо. Лилит развернулась и вышла из кухни. В коридоре остановилась, прижалась лбом к холодной стене, пытаясь унять дрожь. Потом глубоко вздохнула и вернулась на кухню. Саргас уже ушёл. Уинстон сидел за столом с Лео на руках. Малыш успокоился и теперь сосредоточенно пытался ухватить пуговицу на рубашке Уинстона, чтобы затащить её в рот. — Ишь ты, — усмехнулся Уинстон, осторожно высвобождая пуговицу из цепких пальчиков. — Хищник. Сразу за добычей. Лео недовольно крякнул, но тут же переключился на другую пуговицу. Лилит смотрела на них и чувствовала, как внутри отпускает. Уинстон с ребёнком — это было такое неожиданно умилительное зрелище, что она невольно улыбнулась. — Спасибо, — сказала она, садясь рядом. — За что? — он даже не поднял глаз, занятый спасением пуговицы. —За то, что... просто рядом. — Ага, — буркнул он, но Лео вдруг засмеялся — тоненько, заливисто, впервые осознанно. Уинстон замер, потом перевёл взгляд на Лилит. — Слышала? — Слышала, — у неё на глазах выступили слёзы. — Сынок, ты смеёшься... Они сидели втроём на кухне, пили остывший чай, и Лео периодически пытался стащить то пуговицу, то край скатерти. А где-то наверху шумела вода — Саргас выполнял приказ. И в этом была какая-то странная, но правильная гармония. Семья. Пусть неидеальная, пусть скандальная, пусть с похмельным папой наверху. Но своя. И это было главное. После утренней бури в доме воцарилась хрупкая тишина. Саргас, послушно приняв душ, рухнул в кровать и заснул мёртвым сном. Лилит, покормив Лео и убедившись, что малыш сыт и доволен, решила, что сидеть в четырёх стенах больше не может. Ей нужен был воздух. И компания. — Уинстон, — позвала она, заглядывая в гостиную, где он листал какой-то журнал. — Пойдём гулять. Погода, правда, так себе, но мне надо проветриться. Он поднял голову, посмотрел в окно. За стеклом кружились мокрые снежинки, тяжёлые и липкие, обещая слякоть. — С ума сошла? На улице холодина. — Конец сентября, — парировала она. — В ВГ всегда так. Лето быстро кончается, а потом сразу зима. Одевайся теплее. Уинстон вздохнул, но спорить не стал. Через десять минут они уже стояли в прихожей, укутанные в шарфы и пальто. Лилит одела Лео с особой тщательностью — тёплый комбинезон, шапочка с ушками, пушистое одеяльце сверху. Малыш, замотанный до самых глаз, только сопел и изредка открывал глаза, чтобы убедиться, что мир на месте. Коляска была новой, просторной, с большими колёсами — Саргас расстарался. Лилит уложила в неё сына, укрыла ещё одним пледом и удовлетворённо кивнула. — Стрелку берём? — спросил Уинстон, глядя на собаку, которая уже навострила уши и виляла хвостом. — А то, — Лилит протянула ему поводок. — Держи. Ты сегодня на подхвате. — Почему я? — возмутился он, но поводок взял. Стрелка, почуяв свободу, рванула к двери так, что Уинстон едва удержался на ногах. — Твою ж... — выдохнул он, врезавшись плечом в косяк. Лилит расхохоталась, придерживая коляску. — Держись, крёстный! Она только разгоняется! — Весело вам, — проворчал Уинстон, пытаясь обуздать здоровенную собаку. Они вышли на улицу. Мокрый снег тут же облепил лица, но Лилит это не смущало. Она глубоко вдохнула морозный воздух — после духоты дома это было настоящее наслаждение. — Красота, — сказала она, шагая по тротуару медленно толкая коляску вперёд. — С ума сошла, — повторил Уинстон, но уже беззлобно. Он с трудом удерживал равновесие — Стрелка тянула поводок, норовя обнюхать каждый куст и столб. — Смотри, чтобы она тебя не уронила, — хихикнула Лилит. — А то будешь лежать в сугробе, как Виктор в тот раз. — Я вообще-то тоже не железный, — пропыхтел Уинстон, когда Стрелка резко дёрнулась к пробегающей кошке. — Собака, твою мать, стоять! Кошка, разумеется, давно была на дереве, а Уинстон едва не вписался носом в фонарный столб. — Ой, не могу, — Лилит остановилась, держась за живот от смеха. — Уинстон, ты как клоун в цирке! — Смейся, смейся, — буркнул он, вытирая с лица мокрый снег. — Я тебе это припомню. — Чем ты мне припомнишь? — она кокетливо наклонила голову. — Тем, что ты не сможешь справиться с собакой? — Я-то справлюсь, — он наконец-то взял ситуацию под контроль и намотал поводок на руку. — Просто она меня не слушается. — Потому что ты добрый, — поддела Лилит. — Собаки это чувствуют. А Виктора она боится. — Виктора все боятся, — резонно заметил Уинстон. — Кроме меня, — она подмигнула. Они медленно брели по тротуару вдоль заснеженных газонов. Лилит то и дело заглядывала в коляску — Лео мирно спал, убаюканный мерным покачиванием и свежим воздухом. Из соседнего дома вышел пожилой мужчина в вязаной шапке и с тростью. Увидев их, он приостановился, с любопытством разглядывая компанию. — О, соседи, — шепнула Лилит Уинстону. — Кажется, сейчас будет разговор. Мужчина подошёл, заглянул в коляску. Его лицо расплылось в улыбке. — Сынок? — спросил он. — Сын, — кивнула Лилит. — Леонид. — Хорошенький, — мужчина перевёл взгляд на Уинстона, который как раз пытался удержать рвущуюся Стрелку. Потом снова на Лилит. Хмыкнул что-то себе под нос. — Здоровья малышу. И вам. — Спасибо, — улыбнулась Лилит. Мужчина пошёл дальше, но пару раз обернулся, поглядывая на Уинстона с каким-то странным выражением. — Ты видел? — засмеялась Лилит, когда он скрылся за поворотом. — Он на тебя так посмотрел... будто ты ребёнка и меня украл! — Очень смешно, — проворчал Уинстон, но в его голосе слышалась улыбка. Они дошли до парка. Здесь было почти безлюдно — только редкие прохожие, спешащие по делам. Лилит катила коляску по посыпанной песком дорожке, Уинстон плёлся рядом, отпустив поводок — Стрелка наконец-то успокоилась и бежала рядом, высунув язык. Навстречу попалась молодая пара — девушка в ярком пуховике и парень в спортивной куртке. Они шли, взявшись за руки, и, поравнявшись с коляской, тоже заглянули внутрь. — Ой, какой маленький! — всплеснула руками девушка. — Сколько ему? — неделя почти, — ответила Лилит. — Мальчик? — спросил парень. — Мальчик. Лео. — Красивый, — девушка перевела взгляд на Уинстона, потом снова на Лилит. — А это ваш муж? Лилит и Уинстон переглянулись. В глазах у обоих заплясали чертики. — Ага, — неожиданно сказал Уинстон. — Мой. Сын то есть. — Поздравляем, — улыбнулась девушка, но потом прищурилась, разглядывая Уинстона. — А что-то не похож он на вас. Светленький совсем, а вы тёмный. Лилит прикрыла рот ладошкой, сдерживая смех. Уинстон нахмурился, изображая обиду. — Да я тоже думаю, — сказал он, глядя на Лилит с подозрением. — А ты, дорогая, ничего не хочешь мне сказать? Лилит сделала круглые глаза, прижимая руку к груди. — Что ты, милый! Я тебе никогда не изменяла! — А почему тогда ребёнок на меня не похож? — Уинстон сложил руки на груди. — Ну... — Лилит замялась, изображая панику. — Может, в прабабушку? У неё тоже светлые волосы были! — Ага, — кивнул Уинстон. — И в прабабушку, и в почтальона, и в соседа. — Уинстон! — возмутилась Лилит, но уже не выдержала и прыснула. Пара смотрела на них с круглыми глазами. Девушка перекрестилась, парень потянул её за руку. — Пошли, — сказал он быстро. — Чего мы лезем. — С вами всё в порядке? — на всякий случай спросила девушка. — В полном, — ответила Лилит сквозь смех. — Это мы так... Выясняем отношения. Семейная жизнь. — Ага, — подтвердил Уинстон. — А то жена моя мне рога наставила и врёт прямо в глаза... Пара быстро ретировалась, бормоча что-то о странных людях. А Лилит и Уинстон, оставшись одни, расхохотались во весь голос. — Видел их лица? — вытирая слёзы, спросила Лилит. — Они реально поверили! — Ага, — Уинстон тоже смеялся, что случалось с ним крайне редко. — Особенно когда я про почтальона сказал. — Ты гений, — Лилит толкнула его плечом. — Импровизация на высоте. — Это ты меня надоумила, — он покачал головой. — Лилит Саргас — разрушительница репутаций. — Ой, да ладно, — отмахнулась она. — Зато весело. А то скучно всё время серьёзными быть. Они пошли дальше по парку. Стрелка радостно носилась по газонам, коляска мерно покачивалась, а снег всё падал и падал — мокрый, тяжёлый, но почему-то казавшийся теперь не противным, а уютным. — Уинстон, — сказала Лилит, глядя на него. — Спасибо тебе. За сегодня. За вчера. За то, что ты есть. — Ну началось, — проворчал он, но по глазам было видно — приятно. — Серьёзно. Ты единственный, с кем я могу быть собой. Не бояться, не притворяться, не играть роли. — Я тоже, — тихо ответил он. — С тобой. Они помолчали. Где-то вдали залаяла Стрелка, догоняя воображаемую дичь, а возможно за белкой, кто ж его знает. Лео во сне чмокнул губами. Они вернулись домой, когда уже начало темнеть. Саргас ещё спал. Лилит заглянула в спальню — он лежал на спине, раскинув руки, и тихо похрапывал. Она покачала головой, но в душе уже не было злости. Только усталость и какое-то странное, тёплое спокойствие. Она раздела Лео, уложила в кроватку, переоделась сама. Уинстон уже сидел на кухне с чашкой чая, глядя в окно. — Останешься на ужин? — спросила Лилит. — Если не прогонишь, — усмехнулся он. — Иди ты. Садись ближе, я картошки нажарю. И они сидели на кухне, ели жареную картошку, пили чай и молчали. Это было уютно. Это было правильно. Где-то наверху спал Саргас. В кроватке посапывал Лео. Стрелка дрыхла в прихожей, утомлённая прогулкой. А они двое — Лилит и Уинстон — просто были рядом. И этого было достаточно. --- Четыре месяца пролетели как один день — или как один бесконечный, изматывающий марафон, это уж как посмотреть. Лео рос не по дням, а по часам, и к своим четырём месяцам превратился в настоящего крепыша с цепкими ручками и громким голосом, которым он требовал внимания, еды или просто смены деятельности. Он уже вовсю переворачивался, пытался ползать (пока получалось только пятиться) и с восторгом, или опаской, реагировал на появление любого человека в комнате. Особенно хорошо ребёнок реагировал на Уинстона. При виде крёстного Лео начинал так радостно сучить ножками и агукать, что Стрелка, ревнуя, укладывалась рядом и клала голову на край кроватки, напоминая, что она тоже тут. Но если с ребёнком всё было хорошо, то отношения Лилит и Саргаса... это был отдельный разговор. --- Ссоры начались с пустяка. Как всегда. — Ты опять заказала еду? — Саргас стоял на пороге кухни, глядя на коробки с доставкой. — Я же просил — готовь сама. Экономия, здоровое питание... — Виктор, у меня ребёнок на руках, — устало ответила Лилит, кормя Лео. — Я не успеваю. Если хочешь домашней еды — готовь сам. — Я на работе целыми днями! — А я, по-твоему, в отпуске? — она повысила голос. — Я сутками с ним, сплю по три часа, у меня руки заняты всё время, а ты приходишь и начинаешь... — Начинаю что? — перебил он. — Я просто прошу немного порядка! Ты могла бы и сама справляться, без клининга и доставок. Раньше как-то справлялись без этого. — Раньше у меня не было ребёнка! — Лео, почувствовав напряжение, захныкал. — И вообще, что тебе не так? Деньги есть, всё оплачено, какая разница? — Разница в том, что ты могла бы и постараться, — он скрестил руки на груди. — Тем более, ты так и не похудела после родов. Могла бы хоть зарядку делать, а не сидеть целыми днями. Лилит замерла. Медленно перевела взгляд с сына на мужа. — Что ты сказал? — Я сказал, что могла бы заняться собой, — повторил он, не чувствуя подвоха. — А то... ну, сама понимаешь. Она аккуратно переложила Лео в люльку, встала, подошла к Саргасу вплотную и со всей дури заехала ему кулаком в плечо. — Ай! Ты что, с ума сошла?! — Это я с ума сошла? — зашипела она. — Это я, по-твоему, должна ещё и зарядкой заниматься, пока твой сын висит на мне 24/7? Да я после родов ещё не отошла! У меня организм восстанавливается, между прочим! — Я просто сказал... — Ты просто сказал, что я толстая! — она ткнула его пальцем в грудь. — А ну вали отсюда, пока я тебе кое-что "лишнее" не сломала! Саргас попятился, но в глазах уже загорался ответный гнев. — Не смей меня бить! Я твой муж! — А ты не смей мне указывать, как я должна выглядеть! — заорала она. Он замахнулся — чисто рефлекторно, не думая. Но Лилит была быстрее. Схватила со стола кружку и с размаху опустила ему на голову. Керамика разлетелась вдребезги, Саргас охнул и схватился за голову. — Ты... ты... — выдохнул он, глядя на неё с таким изумлением, будто впервые увидел. — Будешь ещё руки распускать — получишь сковородкой, — спокойно сказала Лилит, отряхивая ладони. — Иди, приложи лёд. Он пошёл. Потому что спорить с ней в этот момент было бесполезно. Через час они уже сидели на кухне, пили чай и молчали. Лео мирно спал в люльке. На лбу у Саргаса красовалась шишка. — Больно? — спросила Лилит. — А ты как думаешь? — буркнул он. — Сам виноват, — отрезала она, но в голосе уже не было злости. — Не лезь, когда я злая. — Я запомню. — Запомни. Они помолчали. Потом Саргас сказал: — Прости. Я не должен был говорить про... ну, это. — Не должен, — согласилась она. — И про еду тоже. Если я заказываю — значит, так надо. — Договорились. Это было временное перемирие. Но проблема оставалась. --- Таких сцен становилось всё больше. Саргас придирался к мелочам: к не вытертой вовремя пыли, к тому, что Лилит слишком долго говорит по телефону с Уинстоном, к тому, что она «слишком мягко» воспитывает Лео. Лилит взрывалась, они орали друг на друга, иногда доходило до рукоприкладства (с её стороны) и попыток ответить (с его, редко успешных). Однажды, после очередной ссоры, Саргас предложил: — Давай сходим к психологу. Семейному. — Ты серьёзно? — Лилит уставилась на него. — Мы будем с кем-то обсуждать наши проблемы? — А что делать? — он развёл руками. — Мы же друг друга поубиваем когда-нибудь. — Логично, — подумав, согласилась она. Психолог оказалась пожилой женщиной с добрыми глазами и железными нервами. Она выслушала их монологи, потом предложила высказаться каждому. — Он меня достал! — начала Лилит. — Придирается к каждой мелочи, критикует, как я выгляжу, как веду хозяйство, как воспитываю ребёнка! Я чувствую себя прислугой, а не женой! — А она вообще меня не слышит! — перебил Саргас. — Я работаю, обеспечиваю семью, а в ответ получаю только агрессию! Чуть что — сразу в драку! — А ты не лезь! — А ты не бей! — Сам виноват! — Хватит! — психолог повысила голос, и оба замолчали. — Вы пришли сюда, чтобы орать друг на друга или чтобы разобраться? — Разобраться, — буркнули оба. — Тогда давайте говорить по очереди. И без рук, — она покосилась на Лилит. — Я серьёзно. Сеансы продолжались раз в неделю. Иногда после них они возвращались домой молча, иногда — снова ссорились по дороге. Но что-то менялось. Медленно, трудно, но менялось. --- На людях они были идеальной парой. Саргас прекрасно понимал, что репутация — это важно. На приёмах, на встречах с сослуживцами, на семейных обедах с Мией и Алексеем они улыбались, держались за руки, обменивались нежными взглядами. Лилит научилась включать этот режим — «счастливая жена майора». Платье, причёска, улыбка. Никто бы не подумал, что ещё вчера они кидались посудой. — Вы такая красивая пара, — щебетали знакомые дамы. — Ах, спасибо, — Лилит опускала глаза. — Это всё Виктор, он у меня заботливый. Саргас в этот момент мог стоять сзади и сжимать её плечо так, что оставались синяки, но на лице сияла доброжелательная улыбка. — Моя жена — чудо, — говорил он. — И мать замечательная. Дома, когда дверь закрывалась, маски падали. — Ты мне плечо отдавил, — шипела Лилит, растирая ушибленное место. — А ты могла бы и помягче с этими дурами, — огрызался он. — А то переигрываешь. — Я? Переигрываю? Это ты улыбался как крокодил! — Зато никто не догадался, что мы ненавидим друг друга в эти моменты. — Мы не ненавидим, — устало говорила она. — Мы просто... устали. Он вздыхал, молчал, потом мог подойти и обнять. Без слов. Просто прижать к себе, уткнуться носом в макушку. И в такие моменты Лилит вспоминала, зачем она вообще за всё это держится. — Я люблю тебя, — шептал он. — Знаю, — отвечала она. — И я тебя. Дурака. Из спальни доносилось требовательное «агу» — Лео проснулся и требовал внимания. Лилит вздыхала и шла к сыну. Саргас — за ней. Вместе они склонялись над кроваткой, и малыш, увидев обоих родителей, заливался счастливым смехом. — Смотри, улыбается, — говорила Лилит. — На нас с тобой похож, — отвечал Саргас. — Так же радуется, когда все вместе. — Может, он умнее нас, — усмехалась она. — Может, — соглашался он. И в эти минуты всё было хорошо. До следующей ссоры. До следующего приступа усталости и раздражения. Но они держались. Ради Лео. Ради себя. Ради того, чтобы однажды научиться жить без этих скандалов. А Уинстон приезжал раз в неделю, садился на кухне, пил чай и молча слушал её жалобы. Иногда говорил: «Он дурак, но он твой дурак». И Лилит становилось легче. Потому что кто-то понимал. Кто-то был рядом. Уинстон оказался прав. Как всегда, впрочем. — Слушай, — сказал он однажды, когда Лилит в очередной раз жаловалась ему на очередную ссору. — Ты хочешь, чтобы он отстал? Дай ему то, что он хочет. Не во всём, конечно, но в этом... ну, займись собой. Похудей немного, приведи себя в порядок. Он же мужик, ему важно, чтобы жена была красивой. Особенно перед свадьбой. — То есть я сейчас некрасивая? — надулась Лилит. — Я не это сказал, — вздохнул Уинстон. — Ты красивая. Но он этого не видит, потому что замылился глаз. А если ты сама себе уделишь время, то и ему приятно, и тебе хорошо. И ссор меньше будет. Проверено. Лилит подумала. В его словах была логика. — Ладно, — сказала она. — Попробую. С того дня всё изменилось. Она наняла няню — пожилую женщину, которую порекомендовала Мия. Та приходила три раза в неделю, сидела с Лео, пока Лилит ходила в фитнес-клуб. Первые тренировки были адом — после родов мышцы совсем отвыкли от нагрузок, и каждое упражнение давалось с трудом. Но она упрямо продолжала, потому что пообещала себе. Диета оказалась сложнее. Отказаться от мучного и сладкого, когда на кухне постоянно что-то вкусно пахнет, было настоящей пыткой. Но Лилит держалась. Питьевой режим, белок, овощи — она вбила себе в голову, что это не наказание, а забота о себе. И результат не заставил себя ждать. Через месяц она влезла в брюки, которые носила до беременности. Через два — живот подтянулся, появилась талия, а на щеках заиграл здоровый румянец. Она смотрела на себя в зеркало и снова начинала себе нравиться. Саргас заметил сразу. — Ты сегодня какая-то другая, — сказал он однажды вечером, глядя, как она кормит Лео. — Другая? — переспросила она, поправляя волосы. — Красивее, — просто ответил он. — Хотя ты и так всегда красивая. Но сейчас... ну, не знаю. Сияешь. Лилит улыбнулась. Это было приятно. С того дня ссоры прекратились. Они словно заново учились разговаривать друг с другом, не срываясь на крик. Вечерами, уложив Лео, они лежали в обнимку на диване, смотрели кино или просто болтали. Флирт вернулся в их отношения — Саргас снова отпускал комплименты, Лилит кокетничала, и это было похоже на то самое начало, когда они только-только влюбились. Иногда, когда Лео засыпал особенно крепко, они позволяли себе больше. Долгие поцелуи, жаркие объятия, шёпот в темноте — всё возвращалось на круги своя. Лилит чувствовала себя желанной, любимой, нужной. И это было лучше всяких фитнесов и диет. — Я скучал по тебе, — шептал Саргас, зарываясь лицом в её волосы. — По настоящей тебе. — Я никуда не уходила, — отвечала Лилит. — Уходила. В свою обиду, в усталость. А сейчас ты снова здесь. — Здесь, — соглашалась девушка, целуя его в плечо. — И никуда не денусь. --- Свадьба была назначена на начало апреля. Оставалось чуть больше месяца. Лилит с энтузиазмом взялась за подготовку, но очень быстро поняла, что у них с Саргасом разные представления о том, каким должен быть этот день. — Я хочу, чтобы было тихо, — заявила Лил за ужином. — Только свои. Мия, Алексей, Уинстон, ну, может, ещё пара человек. И всё. Саргас поперхнулся чаем. — В смысле — пара человек? — уставился он на неё. — Ты серьёзно? — Абсолютно. Я не хочу этот цирк с кучей незнакомых людей, которые будут меня разглядывать и обсуждать. — Лилит, это невозможно, — твёрдо сказал он. — У меня положение. Мне нужно поддерживать связи. На свадьбе должны быть сослуживцы, начальство, партнёры... — Я не хочу! — А я не могу иначе! — он повысил голос, но тут же взял себя в руки. — Послушай, я понимаю, что тебе это не нравится. Но это часть моей жизни. Часть нашей жизни. Без этих людей я не добьюсь повышения, не получу новых возможностей. А нам это нужно — ради Лео, ради будущего. Лилит молчала, сжимая вилку. — Я не прошу многого, — продолжил он мягче. — Всего один вечер. Ты будешь королевой бала, все будут на тебя смотреть и восхищаться. А после мы уедем в свадебное путешествие, куда захочешь. — Куда захочу? — Куда угодно. Хоть на море, хоть в горы, хоть к чёрту на кулички. Она задумалась. Море... Она никогда не была на море. Может, это шанс? — Ладно, — сдалась она. — Но ты обещаешь, что после свадьбы мы уедем? — Обещаю, — он протянул руку. — Честное майорское. — Честное майорское? — усмехнулась она. — Это многообещающе. Они пожали руки, и Лилит почувствовала, что напряжение отпускает. Да, будет много людей. Да, будет некомфортно. Но потом — море. И он. И Лео. И новая жизнь. Вечером они лежали в постели, и Лилит вдруг спросила: — А ты правда думаешь, что у нас получится? Не разбежимся через год? Саргас притянул её ближе. — Мы уже столько прошли. Поезд, Вальверде, роды, ссоры... Если мы это пережили, то остальное нам по плечу. — Логично, — улыбнулась Лили. — Я люблю тебя, — сказал Виктор, целуя её в шею. — И никуда не отпущу. — Я тоже, — ответила она. — И ты это знаешь. За стеной завозился Лео, требуя ночного кормления. Лилит вздохнула и встала. — Иду, мой командир, — прошептала она, направляясь в детскую. Саргас смотрел ей вслед и думал о том, что эта женщина — лучшее, что случалось в его жизни. Сложная, упрямая, взрывная, но его. И он сделает всё, чтобы они были счастливы. Даже если для этого придётся пригласить на свадьбу полгорода. --- Середина марта выдалась на удивление тёплой. Снег почти растаял, солнце светило по-весеннему ярко, и даже ветер, обычно пронизывающий в это время года, сегодня был ласковым. Лилит стояла у окна в детской, глядя на просыпающийся сад, и чувствовала, как внутри разливается странное спокойствие. Сегодня крестины Лео. — Мама скоро придёт, — ворковала она, глядя на сына, который лежал в кроватке и сосредоточенно изучал свои пальцы и пытался уже сесть, но выходило плохо. — И дядя Уинстон. И тётя Мия. Все придут посмотреть на тебя. Лео отвлёкся от пальцев и выдал ей свою знаменитую беззубую улыбку, от которой у Лилит каждый раз замирало сердце. — Умница моя. Она одела его в специальный крестильный набор — белый, с кружевами, который Мия привезла не так давно. Чепец, распашонка, одеяльце — всё было нежным, воздушным, почти невесомым. Лео в этом наряде походил на маленького ангела, и Лилит, глядя на него, невольно засматривалась. — Ну что, готов? — раздался голос из двери. Она обернулась. В дверях стоял Саргас — в строгом костюме, при галстуке, с аккуратно уложенными волосами. Он выглядел торжественно и чуточку напряжённо. — Готовы, — улыбнулась Лилит. — Ты как? — Волнуюсь, — признался он, подходя ближе и заглядывая в кроватку. — Странно... На работе могу перед генералами выступать, а тут... ребёнка в церковь нести — мандраж. — Это потому что ответственность, — она взяла его за руку. — Но мы справимся. Мы же команда. — Команда, — согласился он и поцеловал её в висок. Внизу хлопнула дверь, и раздался голос Уинстона: — Эй, хозяева! Мы приехали! — Идём! — крикнула Лилит. Она взяла Лео на руки, поправила одеяльце, и они спустились вниз. В прихожей уже толпились гости — Мия в нарядном платье, с цветами в руках, Алексей, сдержанный и элегантный, и, конечно, Уинстон. На нём был новый костюм, в котором он выглядел непривычно (Лилит уже успела отвыкнуть от его официальной формы проводника) официально, и от этого даже немного трогательно. — Ой, какой! — всплеснула руками Мия, бросаясь к Лилит. — Дай посмотрю! Лео, ты мой сладкий, ты мой ангелочек! Лео, почувствовав всеобщее внимание, довольно заулыбался и замахал ручками активно агукая. — Весь в маму, — усмехнулся Алексей. — Любит быть в центре внимания. — В папу, — поправила Лилит. — Это папа у нас любит, когда на него смотрят. — Эй! — возмутился Саргас, но беззлобно. Уинстон подошёл ближе, заглянул в личико крестника. — Здорово, мелкий. Готов к таинству? Лео, разумеется, ничего не ответил, но ухватил Уинстона за палец и попытался засунуть его в рот. — Аппетит у него, — хмыкнул тот. — Мой будет крестник. — Ладно, народ, — Саргас хлопнул в ладоши. — Машина ждёт. Поехали. --- Церковь была старой, с золотыми куполами и резными воротами. Лилит слышала, что Уинстон договаривался с батюшкой, и тот согласился провести обряд в отдельной крестильной комнате, чтобы избежать лишних глаз. Это немного успокаивало. Их встретил невысокий священник с добрым лицом и седой бородой. — Здравствуйте, православные, — поклонился он. — Крестить будем? — Да, батюшка, — ответил Саргас. — Сына. — Проходите. Крёстные здесь? — Я, — Уинстон шагнул вперёд. — И я, — Мия подошла, немного робея. — Хорошо. Раздевайте малыша, — распорядился священник. — В крестильной воде будет, надо, чтобы ничего не мешало. Лилит осторожно раздела Лео, оставив его в одной тонкой распашонке. Малыш недоумённо захлопал глазками, но не заплакал — с интересом разглядывал незнакомую обстановку. — Как назвали? — спросил батюшка. — Леонид, — ответил Саргас. — Леонид... Лев. Хорошее имя, царственное. Ну, приступим. Обряд начался. Батюшка читал молитвы, кадил ладаном, и Лилит чувствовала, как внутри неё что-то меняется. Это было странное, почти мистическое ощущение — будто время замедлилось, будто этот момент важнее всего, что было раньше. Уинстон стоял рядом, держа на руках Лео, и вид у него был такой сосредоточенный, будто он нёс боевое дежурство. Но Лилит заметила, как осторожно, как бережно он прижимал к себе малыша, и сердце наполнилось благодарностью. — Отрицаешься ли сатаны? — спросил батюшка Уинстона. — Отрицаюсь, — твёрдо ответил тот. — И сочетался ли Христу? — Сочетался. Мия повторяла за ним, старательно выговаривая слова. Лео в этот момент вдруг затих и, кажется, даже дышать перестал — просто смотрел на икону, которую держал священник. Потом было погружение в купель. Тёплая вода, три раза, с молитвой. Лео на мгновение нахмурился, но не заплакал — только удивлённо посмотрел на батюшку, будто спрашивая: «И что это было?». — Крещается раб Божий Леонид, — провозгласил священник. — Во имя Отца, аминь. И Сына, аминь. И Святаго Духа, аминь. Лилит выдохнула. Слёзы сами потекли по щекам — она даже не заметила, когда это началось. Саргас сжал её руку. — Всё хорошо, — шепнул он. — Знаю, — ответила она. — Просто... счастье. Обряд продолжался. Лео надели крестильную рубашечку, надели крестик. Уинстон и Мия трижды обошли вокруг купели с ним на руках, а Лилит и Саргас стояли в стороне и смотрели на эту процессию, чувствуя, как их семья становится чуточку больше, чуточку крепче. — Совершилось, — сказал батюшка, когда всё закончилось. — Поздравляю вас, православные. Хороший мальчик, крепкий. Дай Бог ему здоровья и счастья. — Спасибо, батюшка, — Саргас пожал ему руку и незаметно сунул конверт с благодарностью. — Ну что, поехали домой? — предложил Уинстон, всё ещё не выпуская Лео из рук. — А то мелкий, кажется, проголодался. Лео в подтверждение громко крякнул. — Едем, — согласилась Лилит. — Дома нас ждёт праздничный стол. Я, между прочим, сама готовила. А Виктор помогал. — О, это опасно, — усмехнулся Алексей. — После их готовки мы рискуем не дожить до свадьбы. — Эй! — возмутилась Лилит, но все уже смеялись. Они вышли из церкви. Солнце светило ярко, птицы пели вовсю, и даже ветер, обычно коварный в марте, сегодня был тёплым и ласковым. — Хороший день, — сказала Мия, прижимаясь к брату. — Хороший, — согласился Алексей. — Для хорошего начала. Дома их ждал накрытый стол. Лилит действительно постаралась — пироги, салаты, горячее. Аркадий сидел на своём почётном месте и важно взирал на происходящее. Стрелка, учуяв запах еды, крутилась под ногами, выпрашивая кусочек. Лео, накормленный и переодетый, мирно спал в люльке рядом, утомлённый событиями дня. Взрослые сидели за столом, пили вино, говорили о будущем. — Ну что, крёстный, — Саргас поднял бокал. — За Леонида. Чтобы рос здоровым, умным и счастливым. — И чтобы слушался родителей, — добавил Уинстон. — И чтобы реже видел их ссоры, — усмехнулась Лилит. — И чтобы знал, что его любят, — тихо сказала Мия. Бокалы звонко чокнулись. За окном вечерело, и этот день, наполненный светом, молитвами и теплом, оставался в памяти как один из самых важных в их жизни. — А знаете, — сказала Лилит, глядя на спящего сына. — Кажется, у нас всё получается. — Получается, — согласился Саргас. — Медленно, со скрипом, но получается. — Главное, что вместе, — добавил Уинстон. И это было правдой. Вместе они могли всё. Даже вырастить маленького Льва. Утро после крестин выдалось на удивление спокойным. Лео, словно понимая, что вчера был его звёздный час, проспал до девяти, дав родителям возможность выспаться. Лилит открыла глаза и несколько минут лежала, глядя в потолок и прислушиваясь к тишине. Рядом посапывал Саргас, разметавшись по кровати, как всегда, заняв больше половины. Она улыбнулась, осторожно выбралась из-под его тяжёлой руки и на цыпочках вышла в детскую. Лео уже проснулся и лежал в кроватке, разглядывая мобиль с тюленями (Аркадий одобрил бы). Увидев маму, он заулыбался во весь беззубый рот и замахал ручками, снова пытаясь сесть. — Доброе утро, мой хороший, — прошептала Лилит, беря его на руки. — Сегодня у нас большой день. Точнее, у мамы и тёти Мии. А ты остаёшься с няней. Но ты не скучай, мы быстро. Лео, разумеется, ничего не понял, но согласно крякнул. Внизу уже хлопотала няня. Она пришла ровно к девяти, и Лилит, передав ей сына вместе с подробнейшей инструкцией по кормлению, смене подгузников и укладыванию, наконец-то смогла заняться собой. Через час в дом ворвалась Мия (она спала в своей комнате, но в 8 куда-то убежала) — сияющая, взволнованная, с огромным альбомом модных журналов под мышкой. — Ты готова? — спросила она, чмокая Лилит в щёку. — Мы сегодня находим платье твоей мечты! Я настроена решительно! — Я тоже, — улыбнулась Лилит. — Кофе? — Кофе потом! Сначала — бутики! Пока мужчины не передумали и не утащили нас по своим скучным делам. Мужчины как раз спускались по лестнице — Саргас, Алексей и Уинстон. Все трое были в отличном настроении, хотя Уинстон, кажется, слегка нервничал — перспектива ходить по магазинам его не вдохновляла. — Мы в мужские отделы, — объявил Саргас, целуя Лилит в висок. — Встречаемся здесь в шесть. Не опаздывайте. — Это ты не опаздывай, — парировала она. — И костюм выбери приличный, а не то, что обычно носишь, павлин. — Обижаешь, — усмехнулся он. — Я всегда приличен. — Ага, особенно когда спишь в трусах на кухне, — поддел Уинстон. — Заткнись, — беззлобно огрызнулся Саргас, и компания вывалилась на улицу. Лилит и Мия переглянулись и рассмеялись. — Ну что, поехали? — спросила Мия. — Поехали. --- Девушки взяли такси до центра, где располагались лучшие бутики города. Мартовское солнце светило ярко, снег уже почти сошёл, и на улицах чувствовалось приближение весны. Лилит с наслаждением вдыхала свежий воздух — за последние месяцы она так устала от четырёх стен, что любая прогулка казалась праздником. — Первый магазин — свадебные платья, — объявила Мия, уверенно ведя её к дверям с витриной, полной кружева и шёлка. — Там обещают индивидуальный подход. Внутри их встретил атмосферный полумрак, запах дорогих духов и вежливая консультантка. Лилит почувствовала себя немного не в своей тарелке — слишком пафосно, слишком дорого. Но Мия уже вовсю обсуждала фасоны, показывала картинки из журналов, и постепенно Лилит втянулась. — Какое платье вы себе представляете? — спросила консультантка, обращаясь к Лилит. — Я... не знаю, — честно призналась она. — Чтобы было красиво, но не слишком пышно. Я не люблю быть в центре внимания. — Но ты же невеста! — удивилась Мия. — Вы будете в центре внимания по умолчанию! — Вот именно поэтому, — вздохнула Лилит. — Хочу чувствовать себя комфортно. Консультантка понимающе кивнула. — У нас есть несколько вариантов. Пройдёмте, покажу. Они провели её в примерочную, заставленную вешалками с платьями. Лилит растерянно смотрела на это великолепие, не зная, с чего начать. Мия же, напротив, взяла инициативу в свои руки. — Давай сначала примерим это, — она протянула ей пышное платье с корсетом и огромной юбкой. — Классика. Лилит послушно надела. В зеркале отразилась незнакомка — пышная, величественная, но... не она. — Нет, — покачала головой Лилит. — Я в этом чувствую себя ряженой. — Снимай, — согласилась Мия. — Тогда вот это. Они перемерили десяток платьев — кружевные, шёлковые, с открытой спиной, с длинными рукавами, с вырезом до пояса. Каждое было по-своему красиво, но не цепляло. И вдруг Лилит увидела его. Оно висело отдельно, на манекене, словно ждало именно её. Длинное, облегающее, из матового шёлка, с открытыми плечами и глубоким вырезом на спине. Никаких страз, никаких блёсток — только чистые линии и идеальный крой. — Вот это, — выдохнула она. Консультантка одобрительно кивнула. — Отличный выбор. Это платье от нашего ведущего дизайнера. Оно сшито так, что подчёркивает достоинства и скрывает недостатки. Идёмте, помогу надеть. Платье село идеально. Лёгкий шёлк обтекал фигуру, подчёркивая талию и бёдра, но не обтягивая слишком сильно. Открытые плечи и ключицы придавали образу нежность и утончённость. А сзади... Лилит повернулась к зеркалу спиной и ахнула. Вырез спускался почти до самой поясницы, открывая изящную линию позвоночника. По бокам были завязки из атласных лент, которые позволяли регулировать посадку. — Божественно, — прошептала Мия. — Ты как статуэтка. — А фата? — спросила Лилит, боясь спугнуть момент. — У нас есть длинные, — консультантка принесла фату длиной до пола, невесомую, как облако. — Попробуйте. Лилит надела фату. Волосы, которые она отрастила за последние месяцы, мягкими волнами спадали на плечи, и фата словно парила в воздухе. — Я беру, — сказала она твёрдо. — Это оно. Мия взвизгнула и захлопала в ладоши. — Теперь моя очередь! Я тоже хочу что-то особенное! Для Мии выбор оказался проще. Ей шло всё, но она долго колебалась между нежно-розовым и голубым. В итоге остановилась на пышном, но коротком платье нежно-голубого цвета. Оно было с открытыми плечами, а на плечах — кокетливые бантики из атласных лент. Юбка чуть выше колена, пышная, как у принцессы, но современная. — Ты будешь выглядеть как фея, — восхитилась Лилит. — А ты как королева, — ответила Мия. — Мы будем самой красивой парой на свадьбе. — Не считая жениха, — усмехнулась Лилит. — Жених пусть стоит в сторонке и радуется, что ему так повезло. Они рассмеялись. Консультантка упаковала покупки, и девушки, счастливые и уставшие, отправились в небольшое кафе через дорогу. — Я так рада, что мы это делаем, — сказала Мия, откусывая кусочек пирожного. — Что ты согласилась. Что у папы теперь есть ты. И Лео. У вас теперь настоящая семья. — У нас, — поправила Лилит. — Ты тоже часть этой семьи. И всегда будешь. — Знаешь, я сначала боялась, — призналась Мия. — Думала, ты будешь нас отталкивать. Что папа забудет о нас. Что ты... Заставишь его выбирать между тобой и нами... — Глупая, — Лилит накрыла её руку своей. — Вы его дети. Он вас любит. И я никогда не встану между вами. — Спасибо, — тихо сказала Мия, и в её глазах блеснули слёзы. — Давайте-ка без сантиментов, — решительно сказала Лилит. — Лучше закажем ещё по пирожному. У нас сегодня праздник. — Праздник! — согласилась Мия. --- Пока Лилит и Мия с визгами примеряли платья в дамских бутиках, мужская часть компании отправилась на свою миссию — выбрать костюмы к предстоящей свадьбе. Саргас настоял на том, что всё должно быть идеально, а значит, никакой готовой одежды с вешалки — только индивидуальный подход, только лучшее ателье в городе. — Мы могли бы просто заказать по каталогу, — проворчал Уинстон, когда они парковались у элитного магазина мужской одежды с мраморными ступенями и швейцаром у входа. — Я в этих хоромах чувствую себя не в своей тарелке. — Привыкай, — усмехнулся Алексей, хлопая его по плечу. — Ты теперь крёстный в семье Саргаса. Будешь ходить на такие мероприятия регулярно. — Ужас, — буркнул Уинстон, но в глазах мелькнуло что-то похожее на улыбку. Саргас, в своем неизменном пальто и с видом человека, которому принадлежит если не весь мир, то как минимум этот магазин, первым шагнул внутрь. За ним, чуть менее уверенно, последовали остальные. Внутри пахло дорогой кожей, деревом и чем-то неуловимо мужским — возможно, парфюмом, который распыляли в воздух каждые полчаса. Ровные ряды пиджаков, строгие костюмы на манекенах, полки с рубашками всех оттенков белого и голубого. Уинстон огляделся и почувствовал себя примерно как рыба на суше. — Добрый день, господа! — к ним тут же подплыл консультант — молодой человек в безупречно сидящем костюме и с такой профессиональной улыбкой, что сразу хотелось купить всё и сразу. — Чем могу помочь? Подбираете что-то для особого случая? — Свадьба, — коротко бросил Саргас, окидывая взглядом витрину с запонками. — О, поздравляю! — консультант просиял. — Для жениха? — он перевёл взгляд с Саргаса на Алексея и Уинстона, явно оценивая, кто из них может быть главным действующим лицом. Взгляд его задержался на Алексее — молодой, статный, явно в хорошей физической форме. Потом скользнул по Уинстону — тот выглядел более солидно, но тоже вполне презентабельно. И лишь потом, мельком, он посмотрел на Саргаса. — Для вас? — спросил консультант, обращаясь почему-то к Алексею. Алексей поперхнулся воздухом. Уинстон издал странный звук, похожий на подавленный смех. Саргас медленно повернул голову и уставился на консультанта таким взглядом, от которого у нормальных людей подкашивались колени. — Простите? — переспросил он ледяным тоном. Консультант, видимо, только сейчас понял, что ляпнул что-то не то. Он переводил взгляд с одного на другого, и его профессиональная улыбка начала давать трещину. — Я... я просто подумал... — залепетал он. — Молодой человек, наверное... то есть... вы все выглядите очень... но я... — Жених — я, — отчеканил Саргас, и в его голосе послышались металлические нотки, которые обычно предшествовали разносу подчинённых. — И мне нужен костюм. Свадебный. Для себя. — О, боже мой, тысяча извинений! — консультант побледнел так, что, казалось, сейчас рухнет в обморок. — Я не хотел вас обидеть! Просто... вы так молодо выглядите... то есть... я хотел сказать... возраст тут совсем ни при чём! Вы выглядите прекрасно! Великолепно! Я сейчас же подберу вам самое лучшее! Уинстон не выдержал и отвернулся, пряча усмешку. Алексей деликатно кашлянул в кулак, но глаза его предательски блестели. Саргас несколько долгих секунд буравил консультанта взглядом, потом, видимо, решил, что убивать его прямо здесь — плохая примета перед свадьбой, и милостиво кивнул. — Приступим. Консультант, явно обрадованный тем, что остался жив, засуетился с удвоенной энергией. Он притащил образцы тканей, начал сыпать терминами — «шерсть супер-сто-двадцать», «итальянский шёлк», «классический крой», «современный силуэт». Саргас слушал внимательно, иногда задавал вопросы, но в основном доверял профессионализму — видимо, решил, что консультант уже достаточно наказан своей ошибкой. Алексей и Уинстон тем временем отошли в сторону, рассматривая готовые костюмы. — Слышал, что он ляпнул? — тихо спросил Уинстон, косясь на Саргаса. — Я думал, Виктор его прибьёт. — Я тоже, — усмехнулся Алексей. — Но папа сегодня в хорошем настроении. Видимо, свадьба действует благотворно. — Или Лилит. — Или Лилит, — согласился Алексей. — Знаешь, я никогда не видел его таким... спокойным. Раньше он вечно был как натянутая струна. — А теперь? — А теперь... не знаю. Расслабился, что ли. Она на него хорошо влияет. — Это точно, — кивнул Уинстон. — И он на неё. Хотя бьются, как кошка с собакой, но без этого, видимо, никак. К ним подошёл другой консультант — более опытный, с сединой на висках и спокойными манерами. — Господа, вам тоже нужна помощь? Подбираете костюмы для свадьбы? — Нам для себя, — пояснил Алексей. — Я брат подружки невесты и сын жениха, а это — крёстный отец жениха, то есть... крёстный ребёнка, но тоже член семьи. Будем на свадьбе. — Понимаю, — кивнул консультант. — Тогда предлагаю пройти к примерочным. У нас есть отличные модели, которые подчеркнут достоинства фигуры. Уинстон замялся. — Слушай, может, я просто в том, что есть, приду? У меня же есть костюм... — В котором ты был на похоронах? — уточнил Алексей. — Нет, друг мой, на свадьбу нужно что-то более жизнерадостное. Пошли, я помогу выбрать. Уинстон вздохнул и покорно поплёлся за ним. --- Через полчаса примерочная превратилась в филиал мужского цирка. Алексей, обладающий отличным вкусом и явно унаследованной от отца любовью к дорогим вещам, выбирал костюмы с хирургической точностью. Уинстон же, наоборот, смотрел на всё с подозрением. — Это слишком ярко, — бурчал он, глядя на синий пиджак с едва заметной искрой. — Это классика, — терпеливо объяснял консультант. — А это слишком узко. — Это современный крой. — А это... ну, не знаю... слишком. Алексей, наблюдавший эту сцену со стороны, наконец не выдержал. — Уинстон, ты как ребёнок. Просто примерь и посмотри. Если не понравится — снимешь. — Ладно, — сдался тот и скрылся за шторкой. Через минуту он вышел. Алексей присвистнул. — Ну, я смотрю, наш крёстный у нас красавчик. — Не смешно, — буркнул Уинстон, но в зеркало всё же глянул. Костюм сидел идеально — тёмно-серый, в тонкую полоску, пиджак подчёркивал плечи, брюки сидели ровно, не мешкая. — Хм... а ничего так. — «Ничего так»? — возмутился Алексей. — Да в этом костюме ты любую невесту уведёшь! — Своя есть, — усмехнулся Уинстон. — Вернее, не своя, но... ну, ты понял. — Ладно, берём этот, — решил Алексей. — И ещё один, на всякий случай. — Зачем мне два? — удивился Уинстон. — На юбилей, на встречи, на дни рождения, на другие праздники. Ты теперь крёстный, забыл? Придётся соответствовать. Уинстон вздохнул, но спорить не стал. Тем временем Саргас закончил с выбором ткани и кроя и теперь обсуждал детали — пуговицы, лацканы, длину рукавов. Консультант, уже пришедший в себя после недавнего конфуза, лебезил и записывал каждое слово. — А вы, молодой человек, — обратился Саргас к Алексею. — Выбрал? — Да, пап, мы тут с Уинстоном почти закончили. Ему один костюм, мне два. — Два? — удивился Саргас. — Ну, на свадьбу и на всякий случай, — пожал плечами Алексей. — Ты же сам говорил, что выглядеть нужно достойно. — Молодец, — одобрил Саргас. — Уинстон, а ты чего такой кислый? Костюм не нравится? — Нравится, — буркнул тот. — Просто я непривычный к таким тратам. — Привыкай, — усмехнулся Саргас. — Ты теперь член семьи. Будешь ходить на все наши мероприятия и радовать глаз. — Ой, да ладно, — отмахнулся Уинстон, но по глазам было видно — приятно. Когда с костюмами было покончено, консультант предложил посмотреть аксессуары. Саргас, войдя во вкус, начал перебирать запонки, галстуки и бабочки с таким видом, будто выбирал боеприпасы к оружию. — Вот эти, — ткнул он пальцем в золотые запонки с сапфирами. — И галстук к ним — тёмно-синий, в тон. — Отличный выбор, — закивал консультант. — А бабочка? На случай, если захотите сменить образ? — Бабочку не ношу, — отрезал Саргас. — Только галстук. — Как скажете. Алексей выбрал себе серебряные запонки, скромные, но элегантные. Уинстон долго смотрел на витрину, потом махнул рукой: — Мне без всего. У меня запонки есть. — Есть — это которые на потёртой рубашке? — уточнил Виктор. — Уинстон, давай без героизма. Выбери нормальные, я подарю. — Не надо мне ничего дарить, — запротестовал тот. — Надо. Ты крёстный. И я хочу, чтобы ты выглядел достойно. Уинстон посмотрел на него, потом на витрину, потом снова на Виктора и вздохнул. — Ладно. Вон те, простые, серебряные. — Вот и молодец, — одобрил майор и кивнул консультанту. — Заверните. Когда всё было упаковано и оплачено, они вышли из магазина. На улице уже вечерело, но весеннее солнце всё ещё грело, и настроение у всех было отличное. — Ну что, мужики, — Саргас хлопнул Уинстона по плечу. — Считай, ещё одно дело сделано. Осталось дожить до свадьбы. — Доживём, — усмехнулся тот. — Главное, чтобы Лилит не передумала. — Не передумает, — уверенно сказал Саргас. — Куда она денется. — Оптимист, — хмыкнул Алексей. Они сели в машину и поехали за девушками. В салоне пахло новой тканью и кожей, а где-то в багажнике лежали пакеты с будущими свадебными нарядами. Впереди был ещё один день подготовки, но этот — мужской — удался на славу. — Слушай, Уинстон, — вдруг сказал Саргас, глядя в зеркало заднего вида. — А ты ничего в новом костюме. Прямо жених. — Отстань, — буркнул тот, но в уголках гут затаилась улыбка. — Что ты этим хотел сказать? — Ничего, — Саргас усмехнулся. — Просто имей в виду. Уинстон только отмахнулся, но Алексей, сидящий рядом, заметил, как тот чуть покраснел. «Интересно, — подумал он. — Неужели там что-то есть?» Но расспрашивать не стал. В конце концов, у каждого свои тайны. Даже в такой дружной компании. --- Машина мягко катила по вечерним улицам, и салон наполнился щебетанием Мии. Девушка, переполненная впечатлениями от шопинга, тараторила без умолку, перескакивая с одной темы на другую. — А потом мы нашли такой бутик! Там такие платья! Я сначала думала, что ничего не подберу, но Лилит меня уговорила примерить одно, и оно село идеально! Прямо как будто на меня шили! А твоё, Лилит, вообще бомба! — Мия, — усмехнулся Алексей, сидящий рядом с ней на заднем сиденье. — Дыши. — А что? Я просто делюсь! — надулась она. — Вы-то как сходили? — Нормально, — пожал плечами Уинстон, устроившийся спереди рядом с Саргасом. — Костюмы выбрали. — И всё? — разочарованно протянула Мия. — Так скучно? — А что ты хочешь? — обернулся к ней Алексей. — Чтобы мы там подиумы оббегали с визгами? — Ну, хоть что-то интересное! — не унималась она. — Пап, расскажи! Саргас, сосредоточенно глядящий на дорогу, чуть усмехнулся. — Консультант принял Алексея за жениха. Сказал, что я слишком "молодо" выгляжу для этой роли. — Что? — Мия прыснула. — Серьёзно? — Абсолютно, — подтвердил Уинстон, и в его голосе явственно слышались смешинки. — Я думал, Виктор его пристрелит на месте. — Хотел, — спокойно ответил Саргас. — Но решил, что невеста расстроится. — Я бы расстроилась, — подхватила Лилит, сидящая рядом с Мией позади Саргаса. — Пришлось бы тебя из тюрьмы вытаскивать. А это хлопотно. — Вот видишь, — Саргас покосился на неё в зеркало заднего вида. — Я ради тебя даже убивать не стал. — Герой, — фыркнула она, но в голосе слышалась нежность. Мия захихикала, довольная, что вечер начинается с таких историй. Алексей покачал головой, но тоже улыбнулся. Уинстон молчал, но в его взгляде, брошенном на Саргаса, было что-то тёплое, почти родное. --- Дома их встретила няня — пожилая женщина с добрым лицом, которую звали тётя Зина. Она сидела в гостиной с вязанием, а рядом, на специальном детском коврике, возился Лео. — О, наши пришли! — всплеснула руками няня, откладывая спицы. — А мы тут не скучаем, нет. Малыш сегодня просто огонь! Весь день ползает, за Стрелкой гоняется, на ручки просится. Зубки, видать, режутся — всё в рот тащит. — Спасибо вам, тётя Зина, — Лилит чмокнула женщину в щёку. — Мы вас проводим. — Да что вы, я сама, — засобиралась та. — Завтра в это же время? — Да, если можно. Завтра последние приготовления. — Конечно-конечно, — няня оделась, помахала Лео и ушла, прикрыв за собой дверь. Лилит отправилась на кухню заваривать кофе. Мия и Алексей устроились в гостиной, наблюдая за Лео. Уинстон присел на диван, чувствуя, как после долгого дня приятно расслабляются мышцы. Лео, заметив, что количество зрителей увеличилось, оживился. Он лежал на животе, смешно перебирая ручками и ножками, и пытался подползти к Стрелке, которая развалилась на своём коврике у камина. Собака, почуяв внимание, приподняла голову и вильнула хвостом. — Давай, малыш, — подбадривал Алексей. — Ещё чуть-чуть. Лео пыхтел, сосредоточенно двигаясь вперёд. Его движения были неуклюжими, но целенаправленными. Он уже хорошо освоил ползанье и теперь исследовал мир с упорством маленького исследователя. — Ой, смотрите, — засмеялась Мия. — Он язык высунул от усердия. Добравшись до Стрелки, Лео радостно взвизгнул и ухватился за её ухо. Собака терпеливо перенесла этот захват, лизнула малыша в щёку и положила голову обратно на лапы, позволяя ему делать всё, что угодно. Мия оглянувшись на прихожую встала и вышла из комнаты, но никто ничего так и не сказал. — Идеальная нянька, — усмехнулся Уинстон. В этот момент из кухни вернулась Лилит с подносом, на котором дымились чашки с кофе. Она поставила его на журнальный столик и вдруг замерла. — А где Виктор и Мия? Все оглянулись. Саргаса в гостиной не было. — Он в прихожей оставался, а Мия... Ушла куда-то — сказал Алексей. — Помогает ему с пакетами наверное. Лилит нахмурилась и направилась в прихожую. Картина, открывшаяся ей, заставила её рассмеяться. Саргас стоял посреди прихожей и пытался заглянуть в пакет, который Мия держала за спиной. Мия, сжавшись в комок, хохотала и отбивалась. — Пап, ну нельзя! Это жениху видеть нельзя! Примета плохая! — Какие приметы, ерунда! — Саргас тянул пакет, но Мия держала крепко. — Дай посмотреть одним глазком! — Не дам! — Мия, я твой отец, между прочим! — Тем более не дам! Лилит быстро подошла к ним и ловко выхватила пакет из рук Мии. Саргас тут же переключился на неё. — А вот и моя невеста! — обрадовался он. — Давай, показывай! — Нет! — Лилит прижала пакет к груди и попятилась. — Не положено! — Кем не положено? — Традицией! — Традиции созданы, чтобы их нарушать! — он сделал шаг вперёд. Лилит взвизгнула и рванула в гостиную, но Саргас оказался быстрее. Он перехватил её у двери, обхватил за талию и попытался дотянуться до пакета. — Отдай, предательница! — Не дождёшься! — она вывернулась и побежала к лестнице, ведущей на второй этаж. — Лови, если сможешь! — Легко! — крикнул он и рванул за ней. — Эй! — возмутилась Мия, глядя им вслед. — А как же мы? — Сами справляйтесь! — донеслось уже с лестницы. — У нас тут война! Гости переглянулись и расхохотались. С верхнего этажа доносились визги Лилит, топот ног и приглушённые ругательства Саргаса, когда она, видимо, удачно уворачивалась. — Ну, у них своя жизнь, — философски заметил Алексей, усаживаясь обратно на диван. — А у нас — своя. Он взял чашку с кофе, сделал глоток и перевёл взгляд на Лео. Малыш тем временем добрался до ноги Уинстона и теперь сосредоточенно пытался засунуть в рот край его брючины. — Эй, мелкий, — Уинстон осторожно высвободил штанину. — Это не игрушка. Лео возмущённо крякнул и тут же переключил внимание на нижнюю пуговицу на рубашке Уинстона, до которой дотянулся, подтянувшись на его колене. — Цепкий, — усмехнулся Алексей. — В отца. — И в мать, — добавила Мия, усаживаясь рядом. — Она тоже, если захочет что-то, не отстанет. Вон, папу по всему дому гоняет. Стрелка, почувствовав, что внимание переключилось на него, подошла к дивану и ткнулась носом в ногу Мии, требуя ласки. Мия потрепала её за ухом, и собака довольно заурчала. Лео, увидев, что объект его интереса — собака — переместился, тут же разжал пальцы и пополз к ней. Стрелка, наученная горьким опытом, отодвинулась, но малыш не сдавался. Он упрямо двигался вперёд, и вскоре они оказались в противоположных углах гостиной. — Смотрите, он её гоняет, — засмеялась Мия. — А она боится. — Не боится, — возразил Уинстон. — Играет. Они же друзья. В подтверждение его слов Стрелка, когда Лео подполз совсем близко, вдруг лизнула его в нос и отбежала. Лео радостно завизжал и пополз за ней. — Точно друзья, — согласился Алексей. Сверху донеслись звуки возни — видимо, битва за пакет переместилась в спальню. Что-то грохнуло, потом раздался душераздирающий вопль Лилит, сменившийся хохотом, и приглушённый голос Саргаса. — Надеюсь, они там ничего не сломают, — озабоченно сказала Мия. — Пусть, — отмахнулся Уинстон. — У них там всё равно скоро ремонт. После свадьбы. — А, ну тогда ладно. Лео, утомлённый погоней за Стрелкой, подполз к дивану и ухватился за штанину Уинстона, требуя внимания. Уинстон вздохнул, подхватил малыша на руки и усадил к себе на колени. — Ну, чего тебе? — спросил он. — Устал? Лео в ответ радостно загукал и тут же потянулся к его лицу, пытаясь ухватить за нос. — Ай! — Уинстон отстранился. — Хищник. — Зубки режутся, — объяснила Мия. — Ему всё надо в рот тащить, чтобы десны чесались. — Может, дать ему что-то? — Дайте ему этого, — Алексей протянул специальное колечко-прорезыватель, которое валялось на коврике. — На, малыш, грызи. Лео с энтузиазмом ухватил игрушку и немедленно засунул её в рот, довольно причмокивая. Стрелка, решив, что её тоже надо развлекать, положила голову Уинстону на колено рядом с малышом и замерла, довольно прикрыв глаза. — Идиллия, — усмехнулся Алексей. — Ага, — кивнула Мия. — Жалко, папа с Лилит не с нами. Там, наверное, повеселее. — У них своя идиллия, — философски заметил Уинстон. — Другая, но тоже. Сверху донеслись приглушённые смешки, потом всё стихло. — Кажется, перемирие, — сказал Алексей. — Или перешли к активным действиям, — хихикнула Мия. — Мия! — укоризненно посмотрел на неё брат. — Ты ещё маленькая такое говорить. — Мне девятнадцать, между прочим, — надулась она. — И вообще, они мои родители, почти. Я имею право. — Не имеешь, — отрезал Алексей, но в глазах его плясали смешинки. Лео, убаюканный теплом и присутствием людей, начал клевать носом. Колечко выпало из ослабевших пальчиков, головка склонилась набок. Через минуту он уже спал, посапывая во сне и изредка вздрагивая. — Уснул, — прошептала Мия. — Давай в кроватку положим, — предложил Уинстон, осторожно поднимаясь. Он отнёс малыша наверх, в детскую, и аккуратно уложил. Лео даже не проснулся — только перевернулся на бочок и поджал ножки. Когда Уинстон вернулся, Алексей и Мия всё так же сидели на диване, пили остывший кофе и молчали. Стрелка, лишившись компании, устроилась у ног Мии. — Уложил? — спросил Алексей. — Ага. Спит как убитый. — Ну и правильно, — зевнула Мия. — Завтра опять день хлопот. Из спальни донеслись шаги, и в гостиную спустились раскрасневшиеся, взлохмаченные, но довольные Саргас и Лилит. Вид у них был такой, будто они не пакет делили, а... ну, в общем, всем всё было ясно. — Мир? — усмехнулся Алексей. — Мир, — кивнул Саргас, подходя к дивану и падая на свободное место. — Платье я так и не увидел. — И не увидишь, — довольно заявила Лилит, садясь рядом и прижимаясь к нему. — До свадьбы не положено. — Ладно, — он обнял её за плечи. — Потерплю. — А вы тут как? — спросила Лилит, оглядывая компанию. — Не скучали? — Скучали, — усмехнулся Уинстон. — Но Лео развлекал. Он за Стрелкой гонялся, потом меня чуть не съел. — В смысле — съел? — насторожилась Лилит. — Зубы чешет, — объяснила Мия. — Всё тянет в рот. — А, ну это нормально, — успокоилась Лилит. — Завтра купим ему ещё прорезывателей. Они сидели в гостиной, пили чай (Лилит сходила за свежим), болтали о всякой всячине. Вечер опускался на город, за окнами темнело, и этот день — день примерок, смешных историй и домашних игр — подходил к концу. — Знаете, — сказала вдруг Мия, — я так рада, что мы все вместе. Что у нас такая семья. — Семья, — повторил Алексей, и в его голосе прозвучало что-то тёплое. — Угу, — буркнул Уинстон, но все знали — он тоже рад. — За это и выпьем, — предложил Саргас, поднимая чашку с чаем. — За семью. — За семью, — поддержали все. Чай был вкусным, вечер — тёплым, а впереди была свадьба. И это было прекрасно.