Smells like teen Death

      Джисон открыл глаза и увидел вокруг себя лишь темноту. Она давила на голову и глазные яблоки, заставляя протереть веки пальцами несколько раз. Тревога накатывала по-новой и сжимала сердце в груди, оплетая его тонкой, но прочной леской, что рвала и резала его на куски.       Боль отдавалась где-то в районе груди и живота, поэтому пришлось принять сидячее положение. Джисон рвано выдохнул и осмотрелся. Он находился в комнате Минхо, только вот самого Минхо там не было.       Царил какой-то беспорядок: вещи раскиданы, книги вывалены с полок, а некоторые из них и вовсе разорваны. Стало грустно, когда взгляд зацепился за сломанный корешок и порванную в клочья обложку. Вся одежда вытряхнута из шкафа и развешена на самых разных и, на первый взгляд, неожиданных поверхностях: на стуле, на спинке кровати, на подоконнике, на корнизе, вместо штор. И даже на люстре.       Вмиг стало не по себе. Джисон хотел позвать Минхо, но голос, как бы ни хотелось, не прорезался. Он даже рта не смог открыть: что-то мешало. Хан перевёл дыхание и прислушался к чужому сопению. Однако рядом с ним никого не было. Парень огляделся по сторонам и потянулся к тумбочке, где до этого оставил телефон, но и его там тоже не оказалось.       Только тихий шёпот разрезал тишину:       — Джи, ты не спишь?       Джисон дёрнулся и посмотрел прямо перед собой. Хёнджин стоял напротив, его обволакивал какой-то туман или даже дым. Его тело было полупрозрачным и каким-то совсем уж ненастоящим, словно призрак. Ног, вернее, той части тела, что находилась ниже бёдер, видно не было как раз-таки из-за дымки.       — Хёнджин... — прошептал Джисон в ответ, пытаясь предать голосу силы, но тщетно.       — Джи, ложись спать, — сказал Хёнджин и протянул руку, поглаживая Джисона по волосам.       Хан ощутил мурашки, пробежавшие по коже от головы и до спины. Он облизнул губы и спросил:       — Ты почему не спишь?       — Я? Я слежу за твоим сном, Джи, — улыбнулся Хван и протянул Джисону бутылку воды и блистер с успокоительными, которые он обычно принимал во время бессонницы, — Выпей, давай.       — Хёнджин...       — Ну не спорь, — фыркнул он и усмехнулся, — Выпей и ляг спать.       — Я не хочу... Я хочу с тобой побыть.       — Рано тебе.       — Что?       — Рано тебе со мной быть. Пей.       Джисон взял блистер и выпил пару таблеток, а после уловил на себе мягкий взгляд Хёнджина.       — Почему ты здесь? — спросил Джисон.       — Разве я не ответил на твой вопрос?       — Да, но... — он прикусил губу, — Ты же умер.       Он поднял глаза на Хёнджина, пытаясь уловить эмоции на его лице, но кроме той же самой мягкости и умиротворения не заметил больше ничего.       — Зато я в твоём сердце, — ответил Хван и ткнул пальцем в грудь Джисона. Стало больно, — Отпусти.       — Что?..       — Отпусти меня. Не зацикливайся на моей смерти. Тебя ждут и другие люди в твоей жизни, которые нуждаются в помощи. В твоей помощи.       — О чём ты...       — Ложись спать, Джи, — понизил голос Хёнджин и мягко толкнул Джисона в плечо, чтобы тот лёг обратно на кровать, — Утром проснёшься, и... всё будет хорошо.       — Обещаешь? — спросил Джисон, лёжа на подушке и чувствуя пальцы в своих волосах, которые продолжали невесомо гладить его, усыпляя.       — Обещаю. Спи.       Джисон прикрыл глаза и сглотнул вязкий ком в горле, чувствуя, что станет только хуже, когда он проснётся. Лучше бы не проснулся вообще. По щеке скатилась слеза, а затем Хан провалился в небытие.       Холод окутал со всех сторон и сдавил внутренние органы, не позваляя даже нормально расшириться грудной клетке, чтобы вздохнуть.       Джисон еле как продрал глаза и почувствовал, что температура в помещении стремительно опускается всё ниже и ниже. Его тело сковал мороз, который своими острыми иголочками вонзался прямо в кожу.       Горло саднило и болело. Создавалось такое ощущение, что он несколько часов кричал на морозе. Вероятно, он будет хрипеть. Начало мутить.       Джисон оторвался от кровати и сел. Он осмотрелся, не совсем понимая, где находится, ведь вчера вечером он уснул у Минхо, а сейчас... Сейчас он лежал на своей кровати в комнате общежития. И почему-то рядом не было ни одеяла, ни подушки. Просто чистый матрас, с которого ранее поднялся парень.       Джисон нахмурился и оторвал руку от поверхности матраса, чувствуя что-то мокрое и липкое — до ужаса горячее. В голову резко что-то вонзилось, а виски заболели, направляя парня лечь обратно. Но он не послушался, ведь если бы лёг, то весь оказался испачканным в крови. Джисон резко встал и ступил босыми ногами по ледяному полу, паркет которого был ещё холоднее, чем воздух вокруг. Кожа на ступнях сразу заледенела, и Хан почувствовал неприятную морозность кожи, которая проходила от кончиков пальцев и добиралась до внутренностей.       Джисон тяжело вздохнул, осматривая комнату: в ней не было ничего, кроме кровати Хана, на которой он лежал, кровати Хёнджина и его же стола, заваленного бумагами. Больше ничего. Исчез письменный стол Джисона, исчез шкаф и другие вещи, включая даже вешалки. Всё куда-то пропало. И окно настежь открылось. Джисон окинул взглядом стены, которые начали покрываться колючим инеем, цветом похожим на белый шёлк. Что сейчас вообще происходит?       Кто-то стукнул Джисона по плечу, заставляя повернуться и остановиться. Перед собой парень заметил своего друга, что с ухмылкой на губах завязывал себе хвостик на затылке, держа в зубах чёрную резинку.       — Привет, — улыбнулся Джисон и поёжился.       — И тебе тоже, — улыбнулся в ответ Хёнджин, наклоняя голову вбок.       Некоторые пряди волос выбились из основного хвостика и опустились на лоб. Хёнджин всё время так ходил, поэтому у Джисона даже не возникло желания поправить эту копну чёрных волос.       Хван был одет в одну футболку и домашние спортивки, как всегда ходил по комнате, если не было холодно. А Джисон сейчас мёрз, будучи укутанным в бордовую кофту и джинсы. Носков почему-то не было.       — Как ты? — спросил Хан, осматривая парня напротив.       — Чудесно, — ответил Хёнджин и перенёс вес на одно бедро, — А ты? Холодно?       — Да, ужасно холодно.       Хёнджин подошёл ближе и окольцевал Джисона руками, но тот отпрянул, почувствовав ещё больший холод. Как от мертвеца. Хёнджин пах кровью.       — Джи, ты чего? — Хван прищурился, а затем усмехнулся, видя недоумение в глазах Джисона, — Ой, ну только не выпадай из мира. Я тебя уже задолбался вытаскивать, всю зиму не спал из-за твоего ночного скулежа.       Джисон улыбнулся и почувствовал, как по щекам поструились слёзы. Он даже не постарался вытереть их, потому что понимал — ничего не выйдет. Сколько бы он ни пытался скрыть эмоции или хотя бы успокоиться, ничего не получалось. И даже сейчас, сто́я рядом с Хёнджином, он позволил себе заплакать, припоминая, что друг частенько стебался над ним, если тот плакал над ерундой.       — Опять ты плачешь, — вздохнул Хёнджин и обнял Джисона снова.       На этот раз Хан не отстранился, почувствовав непривычное тепло. Сколько времени он ни находился здесь — ничего тёплого он не чувствовал. А сейчас стоял и прижимал Хёнджина к себе, ощущая это самое тепло. Только вот запах был другим. От него пахло сигаретами и клубничной газировкой.       — Минхо?.. — спросил Джисон, утыкаясь в шею парня.       — М-м? — отозвался тот и погладил Хана по волосам.       — Эй, да что происходит... — в этот момент он снова почувствовал ужасный холод, исходящий от тела, и отодвинул Хёнджина от себя, уперевшись ладонями в его плечи.       На Хване была надета тёмно-зелёная рубашка и тёмно-синие джинсы. Одежда Минхо, а тело Хёнджина. Что за чертовщина?       — Эй, сними... — Джисон потянулся к рукаву парня и стянул с него рубашку, оголяя плечи. Благо, Хван был в майке. Иначе бы точно замёрз.       Джисон дрогнул и посмотрел на свою руку, рубашка в которой заметно потяжелела. Только теперь в ней была не рубашка, а какая-то окровавленная... простыня. Джисон ахнул и откинул её на пол, с ужасом взглянув на свою руку, покрытую кровью.       Хан перевёл взгляд на запястья Хёнджина и вскрикнул, зажав себе рот окровавленной ладонью. По бледной коже струилась кровь, а сами предплечья были изрезаны до мяса. На обеих руках Хёнджина не осталось ни единого места, порезы дошли даже до плечей.       Джисон поднял на Хвана глаза, полные страха и ужаса, а затем опустил их вниз и увидел, как через чужие спортивки просачивается алая кровь.       — Хёнджин... — прошептал он, — Где телефон, эй? Нам нужно в скорую звонить, почему ты просто стоишь?! Хван!       Джисон кинулся к нему и схватил его за руки, но Хёнджин оставался стоять на месте. Он не двигался и почти не дышал.       — Хёнджин! Пожалуйста, Хван! — кричал Джисон, садясь возле его ног и хватаясь за его одежду руками, стараясь привести его в чувства.       Свои он уже давно отпустил на самотёк, поэтому не заметил, как солёные слёзы смешались с кровью на щеках.       Он замолчал и посмотрел на Хвана, который что-то говорил одними лишь губами. Джисон, весь дрожа, приподнялся и выровнялся с парнем, чтобы расслышать то, что он говорит. Хан почти прислонился ухом к чужим губам, и только через какое-то время Хёнджин повторил свою фразу.       — Ты не спасёшь меня, — прошептал он, посмотрев прямо в глаза отпрянувшего Джисона, — Ты не успел.       Джисон вздрогнул и сделал несколько шагов назад, зарываясь пальцами в свои волосы которые и так спутались от многочисленных действий, связанных с ними. Хан отрицательно покачал головой, смотря в пустые глаза Хёнджина, которые с каждой секундой становились ещё менее живыми.       — Хён... — тихо позвал его Джисон и сглотнул, — Хёнджин, пожалуйста...       Хван криво улыбнулся и согнулся от кашля, который сопроводился каким-то странным звуком, похожим на бульканье. Джисон расширил глаза, видя, как из приоткрытого рта Хёнджина выливается густая кровь, капая на майку и пол.       В следующий миг, когда он моргнул, перед Джисоном появилось зеркало, а отражение в нём выглядело слишком уж ненастоящим. Хан был похож на труп: его кожа побелела и опухла в некоторых местах, под глазами тёмные синяки, а под веками нет ничего живого. Только глазное яблоко, зрачок и радужка. Ни намёка на жизнь.       На Джисоне рваная рубашка Минхо, которая по какой-то причине тоже забрызгана кровью. Неужели...       Джисон начал задыхаться. Он чувствовал, как что-то било под дых и вызывало в нём кашель, однако парень не мог взять в лёгкие достаточное количество воздуха, чтобы вдохнуть и кашлянуть ещё раз. Джисон сорвался на хрип и сплюнул слюну на пол, капли попали на зеркало, забрызгав его чем-то красным. Хан вытер губы рукавом и увидел на нём кровь.       Ясно как день — это его кровь. Кровь из разбитого сердца.       Джисона снова замутило, он упал на колени возле зеркала и стал харкаться кровью, согнувшись пополам. Его руки дрожали, не в силах выдерживать вес, а кости и мышцы ныли от напряжения. Все внутренности скрутило от режущей боли, словно Джисона полоснули острым ножом, после чего он снова выплюнул сгустки красной крови. Снова и снова. До того момента, пока перед глазами не появился портрет Минхо. Но и он тоже был весь забрызган в крови.       Утро не задалось тем, что, помимо этого тревожного сна, свалившийся со стола рюкзак Джисона упал прямо на пол с ужасным грохотом. И так уже быстрый пульс резко усорился, а Хан подлетел и сел на кровати, но когда понял, что это был всего лишь рюкзак, начал потирать виски и зачёсывать волосы, пытаясь успокоиться.       Сон всё ещё давал о себе знать, тревожность никак не уходила, но воспоминания рассеялись как только Джисон начал ощущать своё существование в пространстве. Хёнджин просто растворился.       Джисон взял телефон и проверил время. Было только шесть утра. Минхо даже не проснулся, он продолжил сопеть, пуская слюни на подушку. Только когда Ли почувствовал, что стало как-то прохладно без Джисона в объятиях, поморщился.       Хан увидел это и лёг обратно, прильнув к парню и обняв его обеими руками. Его трясло от холода и адреналина, выбросившегося а кровь. Он старался забраться поглубже под одеяло, потому что от тревоги вдруг стало неуютно, но не мог этого сделать. Слишком неудобно.       — Не вертись... — буркнул Хо и зарылся носом в волосы Джисона.       Джи проморгался и постарался восстановить утерянные фрагменты вчерашнего дня, которые так отлично решили стереться из его воспоминаний. Как странно. Мозг пытается стереть травмирующие события нашей жизни из памяти настолько быстро, насколько это возможно. Только вот, как бы Джисон ни хотел, это воспоминание навсегда останется в его голове, прожигая дыру в сердце.       Джисон слёзы вновь потекли по щекам. Хан постарался их спрятать и уткнулся лицом в плечо Минхо, на что тот только крепче обнял его.       — Сон... — прошептал он, поглаживая его, — Сколько времени?       — Около шести, — всхлипнул Джисон.       — Почему не спишь?       — Не спится. Не знаю. — Джисон решил не рассказывать о своём сне. Хотя бы не сейчас. Не время.       Минхо вздохнул, продолжая поглаживать друга по спине. У него у самого в горле ком стоял, и его не проглотиль никак. Что за напасть с самого утра? И как вообще можно спокойно спать? А, точно. Минхо сам уснул только в три ночи, потому что до этого, как только погружался в поверхностный сон, что-то непонятное выхватывало его оттуда, и приходилось пытаться уснуть по-новой.       Джисон перебирал кофту Минхо на его груди, рассматривал рукава и футболку. Ли очень часто смущался от этих жестов: они казались слишком личными. Но ничего не говорил: разве что это изменит? Наоборот, Хо это нравилось. Он всегда принимал от Джисона любую тактильность, а сейчас парню она особенно была нужна.       Через какое-то время Минхо понял, что тоже больше уснуть не сможет, ведь это наглость — спать, когда кто-то другой не спит. А второй причиной было то, что у него тоже сон как рукой сняло. И это больше всего раздражало. Оказалось, что прошло больше двух с половиной часов.       Минхо встал с кровати, укутав Джисона в кокон из одеяла, подоткнув его под тело, и пошёл в ванну, чтобы хоть как-то привести волосы и лицо в порядок. Минхо даже почистил зубы, на что обычно в такую рань забивал. Парень вышел на кухню и потянулся, оперевшись руками на подоконник. В проходе появился Джисон, обёрнутый одеялом. Минхо мягко улыбнулся, смотря на опухшее лицо Хана и на его потрёпанный вид, а затем начал искать что-то в холодильнике.       — Слушай... — сказал он, прикусив губу, — У меня на завтрак нечего кушать. Есть рамён, но я не думаю, что ты захочешь его есть на завтрак...       — Да я не хочу, — отмахнулся Джисон.       — Точно?       — Мгм. Меня подташнивает, неважно себя чувствую...       Минхо подошёл ближе и положил руку на чужой лоб.       — Температуры нет?       — Не знаю, — Джисон пожал плечами, — Я, наверное, домой пойду.       — Эй, точно? — начал волноваться Минхо, — Я с тобой пойду, помогу.       — Да там Сынмин должен прийти... — он говорил сквозь ком в горле, который не давал нормально проговаривать все звуки, язык буквально приклеивался к сухому нёбу. Так ещё и сбивал ход мыслей.       — Но я тоже могу помочь.       — Не надо, Хо, тебе спать нужно. Я не собираюсь просить тебя о том, что тебе физически сложно будет выполнить.       — Тогда... может, провожу хотя бы?       — Лежи в кровати и отсыпайся, — отсёк Джисон и поджал губы, — Я напишу, когда домой приду.       — Точно?       — Точно.       — Ладно, — согласился Минхо и натянуто улыбнулся, слегка прищурившись, — Тогда отписывайся мне хоть иногда, ладно?       Джисон кивнул и опустил взгляд в пол. Он ещё долгое время просто молчал и не знал, с чего начать, а после просто попросил:       — Если тебе позвонят по поводу Хёнджина...       — Я скажу тебе, — закончил за него Минхо, — Обязательно скажу, не волнуйся.       — Хорошо, — кивнул Джисон, — Я буду ждать.       — Тебе лучше будет позвонить или...       — Лучше напиши. Я не думаю, что захочу разговаривать.       — Даже по поводу Хёнджина?       — Тут не совсем в этом дело, — замялся Джисон и облокотился плечом на дверной косяк.       — Ладно, я понял. Можешь не объяснять, — Минхо подошёл ближе и провёл рукой по волосам Джисона, — Тогда обязательно напиши мне, я буду ждать. Не усни в дороге или в общаге, заставишь меня волноваться.       — Хорошо — прыснул Джисон и облизнул сухие губы, — Тогда я пойду.       — Пока, Хан Джисон.       Джисон быстро натянул на себя какую-то кофту, переоделся, оставив вторую пару спортивок у Минхо и даже не собираясь их в будущем забирать, а затем вышел из квартиры.       Идя по мокрой от дождя дороге, он понял, что так и не отдал Минхо цепочку. Это сейчас не было сильно важным, но как будто бы стоило внимания Джисона.       Хан шаркал ногами по плитке и то и дело вытирал слёзы. В груди болезненно сжималось сердце, а перед глазами всплывали обрывки вчерашнего вечера. И Джисон видел Хёнджина.       Телефон завибрировал, поэтому Хан отвлёкся от мыслей и, стараясь сморгнуть туман с глаз, открыл чат. Сынмин-а: заяц, ты проснулся? во сколько к тебе можно будет прийти?

Вы:

привет

проснулся

я уже подхожу к общаге, поэтому можешь подойти в любое время

лучше пораньше конечно

Сынмин-а: так ну тогда жди я прибегу минут через двадцать

Вы:

хорошо

      В общежитии было холоднее, чем на улице. Джисон нахмурился, чувствуя, как холод начинает покалывать кожу. Его пробрали мурашки. Хан поёжился и потёр предплечья, а затем, поправив рюкзак, поднялся до своей комнаты.       Страх встретиться с тем, что внутри, никак не мог уйти. Джисон ещё долгое время стоял возле комнаты, держась за ручку. Только когда он почувствовал тепло от чьей-то ладони на плече, дёрнулся и повернулся, убрав руку.       — Эй, заяц, это я, — тихо сказал Сынмин и попытался улыбнуться, — Как ты?       — Не знаю, — сипло ответил Джисон и прочистил горло, — А ты?       — Почему ты за меня волнуешься?       — Тоже не знаю, — Джисон вздохнул и открыл дверь в комнату.       По полу тянуло холодом от открытого окна. Зато хоть сейчас не было того ужасного запаха крови. Да, его нотки присутствовали, но не были настойчивыми. Хан их еле улавливал.       — А нам точно можно убираться тут? — уточнил Сынмин и поджал губы, осматривая комнату.       — Да. Сумин сказала Минхо, что мы можем убраться тут, потому что ничего больше здесь не нужно. Они всё забрали.       — Я понял. Тогда... с чего начнём?       — С кровати давай, — Джисон прикусил губу, — Сынмин...       — А?       — Её выкинуть нужно будет. Всю.       — Зачем? — не понял Ким и подошёл ближе к кровати.       — Она полностью кровью пропиталась.       — Погоди, тут же матрас. Мы можем выкинуть матрас и купить новый.       — А, ну... Я как-то об этом не подумал.       Сынмин несколько минут стоял, оперев руки на бёдра, потом повернулся к Джисону и приоткрыл рот, собираясь что-то сказать. Но, увидев на щеках друга слёзы, не смог вымолвить ни слова.       — Заяц...       Джисон всхлипнул и отвернулся, вытирая лицо рукавами кофты. Только сейчас он понял, что ушёл в кофте Минхо. В бордовом худи Минхо.       — Джисон, — Сынмин подошёл к нему и обнял со спины, почувствовав, как Джисон сразу напрягся, — Эй...       — Отойди, пожалуйста.       Ким сглотнул и подавил желание закатить глаза от брошенной фразы. Значит, вот так? Вчера весь вечер вис на Минхо, чуть ли не погружаясь в него с головой, а сейчас даже на лучшего друга плевать?       — Ладно, — сказал Сынмин, — Не хочешь поддержки — не будет. Только потом и не проси, когда станет совсем плохо.       — Да что ты несёшь?! — перебил его Джисон, резко развернувшись. В его глазах вспыхнул ужас и страх, — Сынмин, мать твою!       — А ты что несёшь? Что мне думать, Джисон? То, что я для тебя ничего не значу?       — Причём тут вообще это?       — Притом, что вчера ты висел на Минхо, вы там чуть ли не целовались от горя, как в любовных романах, а сейчас ты не можешь принять от меня даже объятия, хотя я помочь хочу. Что не так, скажи мне? Что не так с Минхо? Что не так со мной?       Джисон прикусил губу, чтобы снова не разреветься, но у него ничего не получилось. Слёзы потекли из глаз, игнорируя все попытки Джисона остановиться, а пальцы уцепились за собственные выцвевшие волосы.       — Как я себя ненавижу... — прошептал Хан и провёл руками по лицу, смахивая слёзы.       — О, ну да. Теперь поплачь, конечно, — махнул рукой Сынмин.       Джисон посмотрел ему прямо в глаза и рвано выдохнул.       — Именно поэтому я больше времени провожу с Минхо.       — Чего? — Ким нахмурился и сощурился, сложив руки на груди, — Ты сейчас о чём?       — Я о том, что Минхо не осуждает меня из-за любого моего действия. Он принимает меня любым, потому что понимает, что я тоже человек и тоже имею эмоции! Он меня знает лучше всех, он всегда чувствует мои чувства и то, что у меня происходит внутри в момент разговора. Он никогда не будет спрашивать у меня то, на что я не хочу отвечать, он никогда не осудит меня за то, что я накричал на него, потому что знает, что это временно и что я извинюсь!       Джисон тяжело дышал, смотря на парня перед собой, и ждал ответа. Но, ожидая совсем другого, Хан лишь сухо сглотнул.       — Да потому что терпила он, — выдал Сынмин, после чего глаза Джисона расширились, — Он просто терпит все твои выходки. Знаешь, почему? Потому что ты не нужен ему как друг. Ты просто как временная опора, через какое-то время он уйдёт и тебе ничего не скажет.       Заметив ужас в глазах Джисона, Ким усмехнулся:       — Что? Не ожидал, что такое может произойти? Так вот я тебе об этом говорю. Минхо поступит именно так. Ты хочешь сказать, что вы друг друга узнали, и что ты знаешь Минхо. Но ты ничего о нём не знаешь. Что можно узнать за три недели, Джисон? Ты никогда не задумывался о том, почему он тебе ничего о себе не рассказывает? Он просто притворяется, не показывая своего истинного лица. А потом просто уйдёт.       — Нет... — прошептал Хан, — Что ты несёшь вообще, Сынмин? Ты опять на него наговариваешь! Сколько можно?! Ты постоянно говоришь о нём то, чего на самом деле в нём нет. И да, я уверен, что знаю его. Даже если он и скрывает что-то, то я не давлю на него, чтобы он рассказывал. У него тоже есть своя жизнь, тоже свои проблемы. Он не любит вешать их на других людей.       — Это говорит о том, что он тебе не доверяет.       — Это говорит о том, что у него охренеть какие проблемы, — процедил Джисон и прищурился, закрываясь.       — А ещё о том, что ты полный придурок, — прыснул Сынмин и покачал головой, — Как же ты иногда бесишь меня.       — А ты меня, но я же тебе об этом не говорю. А тем более не говорю такого о твоих друзьях. Прекращай страдать ерундой, Сынмин.       — О, правда? Это никакая не ерунда, Джисон. Я пытаюсь тебя уберечь от разбитого сердца и других проблем в будущем?       — О каком разбитом сердце ты говоришь? — Джисон проморгался и опустил руки вниз, а затем обратно поднял их и вплёл в свои волосы, больно оттянув.       — Ты знаешь, о каком. — Сынмин тяжело вздохнул, — Я опять тебе говорю. Ты никогда не узнаешь, что на самом деле у Минхо внутри. И он никогда тебе об этом не расскажет. Причину я тебе уже сказал — ты просто подушка для слёз Минхо. Он тобой попользуется и кинет, а ты будешь всю жизнь плакать по нему и разрываться от этого.       — Куда он может уйти? — со смешком спросил Джисон и всплеснул руками, — Несуществующие вещи говоришь. Он никуда не уйдёт.       — Он уйдёт так же, как Хёнджин.       Джисон резко перевёл взгляд на друга и вопросительно посмотрел на него.       — Что?       — А что? Разве ты сам не знаешь о его проблемах?       — А ты это, чёрт возьми, откуда знаешь?       Сынмин только ухмыльнулся.       В голове Джисона пронеслось лишь одно имя. Лиа.       — Плевать, — сказал Джисон и снова вытер мокрое лицо, — Ты ничего о нём не знаешь.       — Как и ты.       — Прекрати.       — Я не прекращу, ты же знаешь. Ты не слышишь меня. Я понимаю, что ты хочешь с ним общаться, но ты так крепко держишься за него, словно он последняя опора, а как я пытаюсь помочь, так ты сторонишься!       — Прекрати! — крикнул сквозь слёзы Джисон, — Сынмин, закрой свой рот! — во рту всё пересохло от быстрого дыхания, — Просто заткнись.       — Джисон, нет...       — Заткнись! Заткнись-заткнись-заткнись!       — Джисон, успокойся, пожалуйста, — Сынмин подошёл к нему и схватил за предплечья, чтобы Хан больше не оттягивал свои волосы, — Заяц, пожалуйста.       Джисон прикусил нижнюю губу и уткнулся в плечо Сынмина, громко зарыдав. Боль пронзила грудь, а несдерживаемые эмоции наконец выплеснулись наружу. Хан громко всхлипывал и кричал, заглушая свой голос в капюшоне кофты Сынмина.       Парень гладил его по спине, но Джисон никак не мог успокоиться. Его руки не успокаивали. Они словно не пытались. Хан резко оттолкнул Кима от себя и взял телефон, набирая Минхо. Парень не ответил и на четвёртый звонок, а Джисон, слушая эти чёртовы гудки, разрывался внутри от обиды и боли. Почему он не берёт?       — Кому звонишь? — безразлично спросил Сынмин, проведя пальцем по подоконнику и собрав приличный слой пыли.       — Тебя это волнует?       — Очень даже, — хмыкнул парень.       Джисон завис на лице напротив, кусая губы. Его ужасно тошнило, хотелось сесть напротив туалета и выблевать всё то, что было в желудке. Но ведь там ничего не было с самого вечера. Последний приём пищи был у Джисона только в обед прошлого дня. С того момента он не съел и не выпил ничего, кроме бутылки воды.       — Ты побледнел, — заметил Сынмин, — Тебе плохо?       — Боже... — выдохнул Джисон и рванул в коридор, а затем и в туалет.       Он присел на колени и вывернул желудок наружу. Но здесь не было того человека, кто бы погладил по спине или зачесал волосы назад, чтобы не замарать их.       В туалет вылилось достаточное количество жидкости, смешанной с желудочным соком, но больше ничего. Джисон вышел из помещения, весь обессиленный, и поплёлся обратно к комнате. Телефон не завибрировал ни разу, а очень уж хотелось услышать родной голос, который почему-то оставил его в такой трудный момент.       Зайдя в комнату, Джисон заметил, как Ким уже стягивал грязную простынь с кровати Хёнджина. Хан приземлился на пол возле своей кровати и вздохнул. Он опустил взгляд в пол — именно в то место, где вчера разлилась кровь Хёнджина. И только сейчас он вспомнил про то, что лежало под кроватью. Портрет Минхо, нарисованный Хваном.       Джисон сорвался с места и кинулся к кровати. Он заполз под неё и достал оттуда портрет. Да, полиция осмотрела и его, но ничего на нём не нашла. Странно, что не спросили и про то, почему Хо изображён там. Сумин ведь общалась с ними со всеми.       — Что это? — Сынмин попытался заглянуть Джисону через плечо, но тот отвернул холст от друга, — Ну начинается. Опять тайны какие-то.       — Завались.       Джисон присел на свою кровать и осмотрел портрет: нижний левый угол был обильно залит кровью, немного закрывая плечо Минхо. Несколько капель также попали на другие части портрета, но не задели лица. Даже с кровью Минхо на холсте выглядел красиво. Ему это шло, что ли. Собственная атмосфера. Атмосфера крови, которую Джисон присвоил парню.       Хан поджал губы, видя пустые глаза Минхо, которые Хёнджин так и не смог дорисовать. Не успел.       По щекам снова скатилось что-то тёплое и до ужаса горькое, отчего Джисон всхлипнул.       — Опять ревёшь, — вздохнул Сынмин и осмотрел стол Хвана, — Я могу всё это выкинуть? Хлам какой-то...       — Нет, не смей! — крикнул Джисон, а голос его дрогнул, — Не трогай его стол... Пусть остаётся как есть.       — Окей, как скажешь. Только не кричи.       Джисон шмыгнул носом и проморгался, чтобы слёзы ушли, но те и не собирались. Телефон тоже не собирался подавать признаков жизни, как и Минхо. Интересно, а он заметил, что утром Джисон ушёл в его кофте? Если заметил, то почему не сказал об этом?       — Что ты пялишь в этот холст? — устало спросил Ким. В его голосе уже не было той агрессии, которую Джисон мог заметить до этого, поэтому и сам немного успокоился. — Это что-то, что рисовал Хёнджин?       — Угу.       — А ревёшь почему? Слишком красиво? — послышалось отрицательное мычание, — Что, некрасиво?       — Да заткнись, — больно рассмеялся Джисон, а Сынмин почесал затылок, понимая, что у друга начинается истерика.       — Эй, ты бы... поспал, что ли? — предложил он, — У Минхо не выспался, наверное.       — Очень даже, — возразил парень, не переставая смеяться, но через время успокоился и облизнул губы: — Вообще-то, с ним тепло.       — Всё, мне не нужно больше знать.       — Нет, реально тепло, — он откинулся на подушку и обнял холст, — Знал бы ты, как я его люблю.       Сынмин застопорился и повернулся к Джисону, держа в подрагивающих руках вещи Хёнджина, которые успел поднять с пола.       — Что?..       — Люблю я его. Ужасно люблю, — повторил Джисон шёпотом, смотря в одну точку на полу.       — Послушай, тебе нужно успокоительных выпить.       — Я забыл их у Минхо-о. И я уже думал об этом.       — Совсем рехнулся, — покачал головой Ким и достал из сумки какой-то блистер, названия которого Джисон не прочитал, — Выпей.       — Это что?       — Твои таблетки.       — Название другое.       — Это то же самое. Активные вещества там те же самые, так что всё норм. Проглоти, как обычно, штучки две-три. Легче станет.       Джисон выдавил на ладонь несколько таблеток и запил их водой, что стояла на тумбочке. Неясно, сколько именно она там стояла, но парень почувствовал привкус плесени и слегка поморщился.       — А теперь полежи, — сказал Сынмин и рвано вздохнул, снова отворачиваясь, — Где можно тряпку взять? Вам бы пыль протереть...       — М-м... посмотри в тумбочке у Хвана, там должны быть какие-то, какими он пользовался раньше, — Джисон вздохнул и прикрыл глаза, чувствуя, как мозг немного затуманивается.       — Хорошо.       Сынмин открыл ящик, достал оттуда тряпку и сбегал до туалета. Вернулся он уже с мокрым кусочком ткани и принялся протирать поверхности, а так же розетки, выключатель и ручку двери.       — Заяц, — позвал его Сынмин через несколько минут, рассматривая на стене какое-то пятно, — Слушай, оно не ототрётся. Можно, конечно, на всю жизнь тут кровать оставить, но Хёнджин кровью здорово поплескал.       Джисон ничего не ответил, заставив Кима повернуться.       — Заяц, — позвал он его повторно, но увидел только пустой взгляд, направленный в ту же пустоту, — Джисон...       Сынмин проморгался, будто осозновая ситуацию, и прищурился, стоя на месте. А после, точно очнуашись, подбежал к нему и присел на колени рядом с кроватью, начиная хлопать парня по щекам, стараясь привести его в чувства.       — Джисон! — крикнул он, однако парень никак не среагировал, — Чёрт возьми...       Ким резко подхватил его на руки, не волнуясь о том, что мог потянуть поясницу, выбежал из комнаты и побежал к туалету. Он усадил Джисона рядом с унитазом и сразу надавил двумя пальцами на корень языка Хана, после чего парень вырвал. Сынмин выдохнул, увидев не полностью растворившиеся таблетки, а затем надавил повторно. На этот раз всё вышло до конца, и Джисон, дрожа всем телом, уткнулся лицом в его плечо.       — Дыши, — прошептал Сынмин, поглаживая его по волосам и загнанно дыша. Его сердце бешено билось, а адреналин зашкаливал, — Джисон-а, пожалуйста...       — М-м... — промычал Джисон, но больше ничего не ответил.       — Господи, слава Богу...       Сынмин подхватил его на руки, а Джисон автоматически окольцевал парня руками и ногами. Ким вернулся в комнату, уложил Джисона на кровать, сев рядом, и заставил его выпить ещё воды.       — Ты в норме? — спросил он, заглядывая в мутные глаза, — Тошнит?       — Голова кругом, — промямлил парень и поморщился, — Я лечу куда-то.       — Не отключайся, лады? Джисон, не засыпай.       — Ну почему...       — Тебе нужно только этот момент пережить, ладно? Полежи так полчасика, а потом засыпай. Пожалуйста, заяц, тебе нужно продержаться.       — Зачем? — буркнул Джисон, потирая глаза, которые начинали слипаться.       — Затем, Джисон. Не задавай вопросов, просто не спи, хорошо? Если начнёшь засыпать, то меня позови. Я не дам тебе уснуть.       — Угу.       Сынмин поднялся с кровати и продолжил наводить уборку в комнате, больше не прикасаясь к столу или кровати Хёнджина. Он часто поворачивался, проверяя Джисона, и иногда звал его, чтобы тот не зависал. Ким ещё немного походил по комнате, выбросил весь мусор и вернулся обратно, сев в ногах Джисона.       — Тебе лучше?       — Чувствую себя вонючим носком, — прохрипел Джисон и зарылся лицом в подушку, — Боже, почему так плохо...       — Наверное, на фоне стресса на тебя так успокоительные действуют... — прочистил горло Сынмин.       — Кстати, о них, — зевнул Джисон и потянулся, — Спасибо.       — За что?       — Вчера. Мне Минхо сказал, что ты купил их. А он, когда мы были в квартире, просто дал мне пару штук.       — А-а. Ну да. Не за что.       — Нет, правда, спасибо. Мне было бы сложнее уснуть без них.       — А у Минхо дома нет успокоительных? Я думал, они у всех есть.       — У него фенибут, — Джисон тяжело вздохнул и обнял подушку, словно это было тело Минхо, — Я не хочу к фенибуту привыкать. Да и он сильный очень, боюсь его пробовать.       — От одного приёма ничего бы не случилось, — фыркнул Сынмин и хлопнул парня по ноге, — Тебе сейчас лучше?       — М-м, ну точно лучше, чем двадцать минут назад.       — Ты сейчас хоть разговариваешь внятно, — прыснул Ким, поглаживая голень Хана, — И ты молодец, что не отключился.       — С тебя шоколадка.       — Конечно.       Сынмин облегчённо выдохнул, ответил кому-то на сообщение, вероятно, Лие, а затем повернулся и посмотрел на Джисона, который ленивым взглядом скользил по комнате.       — Слушай...       — М?       — Прости меня, — тихо сказал Сынмин, — За то, что я сегодня так вспылил. Про Минхо глупость сказал.       — М-м... Часто ты так.       — Нет, я серьёзно. Я такой отмороженный иногда, Лиа часто об этом мне говорит и обижается, а я в последнее время нормально не могу себя контролировать. И причину не могу найти, — он достал сигареты, — Я могу закурить?       — Яблочные?       — Ага.       — Фу-у, нет, не дай Бог, — простонал Джисон и уткнулся носом в подушку поглубже, — Возьми у меня в тумбочке Мальборо.       — Ой, так они же терпкие очень.       — Зато не яблоко.       Сынмин полез к прикроватной тумбочке и достал оттуда пачку красных Мальборо, где осталось всего две сигареты.       — Ты куришь? — с подозрением посмотрел он на Джисона, который вжимал в себя подушку.       — Не-ет.       — А откуда у тебя это?       — Э-э... Это Минхо.       Сынмин достал одну никотиновую палочку и закурил, усмехнувшись с того, как Джисон непривычно растягивает слова.       — Ты будто пьяный. Или под наркотой.       — Я, честно говоря, так себя и чувствую.       — Я вижу.       — Что, плохо выгляжу? — спохватился Джисон и уловил знакомый запах сигарет, — Больше никогда не кури эти сигареты.       — Почему? — Сынмин изогнул бровь и посмотрел на друга, — Вообще-то, я не собирался даже...       — Больше никогда не кури сигареты Минхо, — перебил его Джисон и посмотрел в глаза, — Это его сигареты.       — Так ты же мне сам их дал.       — Я не об этом. — он подложил подушку под голову и лёг на неё, — Не хочу, чтобы от тебя пахло так же, как от Хо.       Сынмин сначала глупо моргнул и рассмеялся.       — А я уж подумал, что ты после успокоительного совсем рехнулся. А ты, оказывается, собственник.       — Чё?       — Ты не хочешь чувствовать запах Минхо от кого-то другого, верно? Хочешь, чтобы этот запах ассоциировался только с ним.       — Какой догадливый, чтоб тебя... — Джисон снова зевнул, но теперь его глаза уже лучше фокусировались.       — А ты, — кашлянул Ким и затянулся, подтягивая колени к себе, — Ты тогда не шутил?       — По поводу?       — Минхо.       — Что — Минхо?       — Ты сказал, что любишь его.       Джисон поднял брови, посмотрев в потолок, а затем кусанул губу.       — М-м... я уже не помню, честно говоря.       — Придурок. Ну хорошо, а если не вспоминать, что ты это сказал, а просто про чувства?       — Да.       — Что — да?       — Люблю.       — Понял. Тебе и от истерики, и от таблеток одинаково крышу сносит.       — Да я и без них такой.       — Значит, в психушку надо.       Джисон усмехнулся, перебирая в пальцах простынь, а затем замолчал и поник.       — Ты сам убрался, — вдруг сказал он.       — Ага.       — Спасибо?       — Не за что? — он улыбнулся и хлопнул Джисона по ноге, а после встал, — Если ты не против, то я пойду, наверное. Мне нужно... эм... к Лие.       — Соскучился уже? — он поднял глаза, рассматривая Сынмина.       — Типа того. У нас встреча. А ещё она хотела прийти к тебе, но я сказал, что лучше с тобой встретиться попозже.       — Верно сказал. — Когда ты сможешь с ней встретиться?       — Не знаю. Может быть, завтра. Как пойдёт.       — Тогда я скажу ей, — Сынмин сделал несколько шагов назад и снова улыбнулся. Джисон натянул улыбку в ответ, но не сдвинулся с места, — Тогда до встречи, заяц. И прости меня ещё раз, я был не прав.       — Знаю, — Джисон усмехнулся, — Не ревнуй так больше.       — Не буду, — буркнул Сынмин и скрылся за дверью, оставляя Джисона одного на холодной постели.       Хан повалялся ещё какое-то время, несколько раз позвонил Минхо, но, поняв, что ответа он не дождётся, решил, что нужно чем-то себя занять. Всё же как-то попытаться отвлечь себя от навязчивых мыслей и мыслей о Хёнджине и обо всём, что произошло.       Для начала, конечно, нужно было чем-то наполнить желудок, который вот уже полчаса давал о себе знать, распуская по комнате какие-то ну очень уж дикие звуки. Джисон хлопнул себя по животу и встал с кровати.       Он направился на кухню, намереваясь найти что-то в холодильнике. Да, там всё помечено бумажками, — где чьё. Но у Джисона ничего не было, поэтому пришлось бы выловить кого-нибудь из комнаты и попросить еды, а уже потом вернуть деньги.       Джисон надел домашние тапочки и вышел из комнаты, закрыв за собой дверь на ключ. Как странно. Раньше он никогда её не закрывал, ведь там либо находился Хёнджин, либо он должен был вернуться через какое-то время. И чтобы лишний раз не мотать замок туда-сюда, Джисон эту дверь не закрывал. Но именно сейчас закрыл. Потому что ждать больше некого. Да и странное чувство иногда посещало его тело. Нельзя, чтобы кто-то заходил в его комнату.       Джисон толкнул дверь, ведущую на кухню, и увидел Йеджи, что сидела на подоконнике и курила какие-то ментоловые сигареты, зачёсывая коротко подстриженные волосы назад.       — Доброе утро, — натянул улыбку Джисон и тяжело вздохнул, когда девушка перевела на него свой задумчивый взгляд.       — И тебе привет, — хмыкнула она и посмотрела на часы, — Не кажется, что уже поздно для завтрака?       — Я не смотрел на время.       — Почти двенадцать.       Джисон кивнул сам себе, понимая, что он вообще потерялся в своих мыслях, и даже не посмотрел ни разу на строчку времени в телефоне, хотя очень часто звонил Минхо.       — Понятно, — только и ответил он, открывая холодильник.       — У тебя есть что покушать? — спросила Йеджи, затягиваясь сигаретой.       — М-м... вообще-то нет.       — У меня есть несколько баночек йогуртов. Вишнёвых и клубничных.       Взгляд Джисона тут же упал на те самые баночки, в особенности — на розовые, клубничные. В нос ударил фантомный запах клубничных сигарет Минхо, которые он теперь курил чаще, чем красные Мальборо. И куда только он делся?       — Спасибо, — заторможенно ответил Джисон, — Сколько можно взять?       — Да хоть все, там их четыре штуки осталось.       — Ты щедрая. Сколько стоили?       Джисон взял все четыре упаковки и уселся за стол, достав чайную ложку из ящика.       — М-м... я не помню, но где-то около тысячи вон за штучку.       — Я тебе переведу.       Йеджи громко цокнула и нахмурилась, смотря на парня:       — Не смей.       — Почему? Они просрочены?       — Почему сразу так? Я, может, тебе помочь хочу.       — Ой, да не надо, — отмахнулся Джисон, открывая первый йогурт. Клубничный, — Я и сам справлюсь, деньги родители скидывают.       — Не веди себя так, — фыркнула Хван и сползла с подоконника, садясь напротив Джисона, — Это выглядит очень глупо с твоей стороны.       — Почему?       Джисон упёрся взглядом в розовый йогурт, медленно поглощая его с помощью чайной ложки, которая теперь просто находилась в баночке.       — Ну-у, — протянула девушка, — Сам посмотри на ситуацию.       — На какую из?       — А у тебя их много?       Джисон поджал губы и посмотрел в глаза Йеджи. Собственные были красными и до ужаса опухшими от ночных и утренних слёз, волосы торчали в разные стороны. Йеджи не могла не заметить таких изменений в лице и в настроении, да и к тому же, она знала про смерть Хвана. Почему-то Джисон был уверен в этом на все сто процентов.       — Ешь уже, — она откинулась на спинку стула, — Бесите, когда пытаетесь делать вид, что всё хорошо.       Джисон усмехнулся:       — А кто ещё так делает?       — Минхо.       Джисон поперхнулся йогуртом, не ожидая услышать именно это имя. Ну почему именно сейчас? Почему именно в тот момент, когда Минхо не отвечает?       — А что, ты ему помощь предлагала? — Джисон пытался звучать максимально незаинтересованно, но его бегающие по всей кухне глаза говорили сами за себя.       — Да как-то был момент. В универе. Он бежал по коридору, толкал всех. По случайности, конечно. Потом в меня врезался и уронил все книги, которые в руках держал. Я подумала, что этот парнишка странный, — Йеджи достала вторую сигарету и закурила, — Он всегда один ходил. Иногда, конечно, зависал с кем-то, но это реально было редкостью.       — А когда это было?       — О, в январе, может? — неуверенно покачала головой Хван, — Я точно не помню, но где-то там. Ещё помню, что он близко общался с каким-то парнем, который учился на другом факультете. А потом они перестали общаться.       — А как парня звали?       — Этого я не знаю. Я ж с ним не общалась.       — Ну конечно... — прошептал Джисон и достал телефон, снова набирая номер Минхо.       — Так вот, я о чём. Я о том, что предложила помочь донести ему те книги до места, куда он, ну, планировал их принести. Изначальная точка прибытия. А он сразу начал отнекиваться, говорить, что сам всё сможет...       — Постеснялся, возможно.       — Да нет же, — закатила глаза Йеджи и подтянула одну ногу к груди, — Было много таких ситуаций, что я уже не вспомню. Но это прям было отправной точкой, когда он начал меня раздражать своим холодом. Все ему помочь хотят, а он...       — Он тебя раздражает?       — Нет.       — Тогда прости, но я тебя не понимаю.       — Как бы тебе объяснить... он симпатичен мне как человек, но иногда жутко бесит своим поведением. У тебя ни разу не было такого? Ты ж с ним общаешься близко.       Джисон отрицательно покачал головой, открывая вторую упаковку йогурта.       — Ошалеть, — протянула Йеджи, расширив глаза, — Ты либо дурной совсем, либо... — она замолчала.       — Либо? — не выдержал Джисон той странной паузы.       — Да я даже не знаю, что и думать. Он с тобой не ведёт себя так, будто ему помощь совсем не нужна?       Джисон прикусил нижнюю губу, смотря на непринятый звонок. Он невольно вспомнил больное выражение лица Минхо, когда он говорил о том, что всё в порядке. Он вспомнил его изрезанные в мясо руки, его перебинтованные бёдра, под бинтами которых Джисон не смог ничего увидеть. Оно, наверное, к лучшему. И даже тогда Хо умудрялся уверять его, что всё в порядке. Но в порядке оно точно не было.       — Алло, — Йеджи щёлкнула пальцами перед его лицом.       — Да.       — Что — да?       — Он не говорит мне о проблемах.       — Чушь. Мне кажется, он давно тебе растрепался, просто ты мне не хочешь рассказывать.       — Да нет же. Знаешь причину, по котрой он не хочет об этом говорить и делает всё сам?       — М-м?       — Он не хочет перекидывать свои проблемы на чужих. Не знаю, откуда этот страх взялся, но ему кажется, что люди, как только узнают все его проблемы и поймут их тяжесть, уйдут из его жизни.       Йеджи замолчала на несколько минут, проводя пальцем по своей оголённой коленке. И как ей было не холодно в одних коротких шортах и кофте?       — Поэтому он тебе ничего не рассказывает, — девушка затянулась и выдохнула дым в сторону от Джисона, — Он держится за тебя.       — Похоже.       — А ты... пробовал поговорить об этом?       — Думаешь, не пробовал?       — Не знаю. Уточняю.       Джисон открыл третью баночку йогурта. Аппетит разыгрался не на шутку. Главное — не потолстеть потом от стресса, от которого хочется всё больше и больше сладкого и углеводов.       — Тебе, кстати, идёт эта кофта, — улыбнулась Йеджи, тыкая окурком в пепельницу, — Прям... красиво.       — Это Минхо, — улыбнулся Джисон в ответ и закутался в кофту, накинув капюшон.       — Я так и подумала.       — Почему?       — Как-то видела его в ней, — она пожала плечами и вытянула руки на столе, — Я слышала, Хёнджин умер...       Джисон прикусил губу и молча кивнул. Он и так сдерживал себя от того, чтобы не расплакаться, а сейчас слёзы подступили прямо к краю.       — Соболезную, — сказала тихо Хван и сглотнула, — Вчера поздно вечером полиция приходила. Она опрашивала практически всех жильцов общежития, вот и меня тоже спросили.       — О чём спрашивали? — поднял на неё взгляд Джисон.       — Да по мелочам, как обычно. Как общались с умершим, сколько по времени, замечали ли что-то странное... ещё та девушка попросила номер телефона и дала свой, если что-то узнаю. Тебя допрашивали?       — Угу.       — И как?       — Всё то же самое.       Джисон облизнул губы и снова нажал на номер Минхо, убрав телефон под стол.       — Я не ожидала, что вот так вот... — прошептала Йеджи и вытерла щёку. Джисон даже не заметил, как она начала плакать, — Мне так грустно...       — Эй...       — Ты не представляешь. Всегда встречала Хёнджина после пар, даже несмотря на то, что мы в разных корпусах учимся. Мы часто до дома вместе шли, он такой смешной у тебя был... — девушка всхлипнула и снова вытерла лицо рукавом, — Мне всегда с ним хорошо было. Он как старший брат мне. Мой всегда со мной обращался, как будто я ему не сестра вовсе. А от Хёнджина я почувствовала тепло и... надежду, что ли? Ну, на то, что у меня что-то получится. Я могла ему много всего рассказывать, делиться эмоциями. У меня не было никакой скованности рядом с ним, которая обычно есть в присутствии парней. Он очень хорошим был...       Джисон застопорился и завис, слушая этот неожиданный порыв признания. Он никогда бы не подумал, что Йеджи на такое способна, но, кажется, способна.       — Он и подшучивал надо мной. Обидно не было совсем, только иногда. И то, он снова переводил это в шутку, и я больше не обижалась. А ещё... знаешь, что мне больше всего нравилось в нём? — услышав вопросительное «м», Йеджи продолжила: — То, что, даже если у меня была какая-то сложная ситуация в жизни, Хёнджин сначала поддерживал, помогал найти лучшее решение, а потом опять разряжал атмосферу.       Конечно, он знал об этом. Хёнджин всегда делал так и с ним. Джисон сглотнул вязкий комок и поткпил взгляд в пол, рассасывая последнюю ложку йогурта во рту. И всё-таки он показался ему слишком сладким.       — М-да... — протянула Йеджи, посмотрев в окно, — Мне будет его не хватать.       Джисон заметил на её лице мокрые дорожки, глаза уже давно красными стали. Прямо как у самого Джисона.       — Сочувствую тебе, — повторила Йеджи.       — Я тебе тоже.       — А мне-то что? Это же у тебя друг умер.       — Но и для тебя он не был тупым фоном, — возразил Джисон и наклонил голову вбок.       Он положил телефон на стол с тяжёлым вздохом и посмотрел в окно.       — Кому ты названиваешь? — спросила Хван.       — М? — Джисон слегка дёрнулся, понимая, что скрыть у него это не получилось.       — Ну. Ты на протяжении всего нашего разговора звонишь кому-то. Вероятно, он тебе не отвечает.       — А, да.       — Ты отвечать не хочешь, да? — усмехнулась она.       — Да нет, просто...       — Просто ты звонишь Минхо, — кивнула Йеджи, — Мог бы просто сказать.       — Угу.       — А чего не отвечает? Поссорились?       — Да нет. Я у него ночевал, утром вернулся сюда. Всё нормально было. Я предполагаю, что он спит.       — Вполне вероятно.       Джисон вздрогнул от вибрации телефона. Он схватил его, надеясь увидеть имя Минхо, но увидел лишь сухое «мама».       — Ой... — сказал он и виновато посмотрел на Йеджи.       — Да иди, я держу тебя, что ли? Если захочешь, то ещё потом как-нибудь поговорим.       — Да, конечно, — он улыбнулся, выбросил пустые баночки и побежал к своей комнате.       Парень буквально влетел в комнату и со всем раздражением швырнул телефон на кровать, а только после этого нашёл в себе силы ответить на надоедливый звонок. Он даже сам не понял, почему тот его так напряг. Скорее всего мама опять будет спрашивать что-то до ужаса глупое или очевидное. Как всегда.       Никогда она не звонила за чем-то действительно важным. Только вопросы о состоянии, о погоде на улице и вопрос о новой кофточке, которую она видела на распродаже, и хотела спросить мнение Джисона. Больше ничего. Но сейчас, услышав вопрос из динамика телефона, Джисон застыл посреди комнаты.       — Что?.. — сипло спросил он, прикусив губу.       — Я спросила о Хёнджине.       — Мам...       Женщина тяжело вздохнула.       — Я знаю о том, что он... больше не с нами.       — Выражайся нормально, — резко выдохнул Джисон, — Умер он.       — Не будь таким вредным, Сон-и, — мягко проговорила мать и снова вздохнула, — Я же не с упрёком звоню. Я хочу о твоём состоянии узнать... как ты?       — Отвратительно.       — Понимаю... Но, знаешь, люди приходят в нашу жизнь и уходят. Вот, как ты встретился с Хёнджином? Можешь вспомнить?       Джисон лёг на кровать и прикусил указательный палец, смотря в потолок.       — Я выходил из душа в полотенце, а он толкнул меня. И полотенце полетело на пол.       Женщина рассмеялась.       — Вот видишь. И вы друг друга не предупреждали, когда встретитесь. И сейчас та же ситуация, Хёнджин не предупредил тебя об уходе. Не вини его. Не думаю, что он сам планировал сделать всё именно так.       — О чём ты говоришь? — Джисон провёл рукой по лицу и закатил глаза.       — Ну... — замялась она, — Разве это не самоубийство?       — Мгм. Оно самое.       — Тогда к чему вопрос?       — Не знаю. Первое, что пришло в голову, — он немного помолчал, — Откуда ты это знаешь вообще?       — Родители Хёнджина сообщили.       Джисон нахмурился:       — Погоди, ты с ними общаешься?       — Да, мы сдружились как раз в тот день, когда ты написал мне о том, что начал общаться с Хёнджином. Они меня в родительском чате нашли. Не знаю, для чего это было, но с Госпожой и Господином Хван мы — я и отец — поддерживаем хорошие отношения. Они нам позвонили одним из первых, так что...       — А-а... я думал, что вы вообще не знакомы. Ну типа... Сыновья дружат, но окей. Ничего такого.       — Нет, наоборот. Госпожа Хван такая душка. Мы часто с ней общаемся по телефону, и когда она мне позвонила... вчера... я подумала, что она снова хочет что-то обсудить. По факту так и было, но я не ожидала услышать весть о смерти её сына.       — И как ты отреагировала? — спросил Джисон, разглядывая фриз.       — Да как тут отреагируешь... — мать перевела дыхание. Джисон предположил, что она была на грани слёз, — Я очень испугалась, когда услышала плач Госпожи Хван. Понимаешь же, о чём я.       — Да, — кивнул Джисон и невольно вспомнил, как один раз ночью ему позвонил Минхо.       — Тебе чего не спится так поздно? — спросил со смешком Джисон и тут же стёр улыбку с лица, слыша всхлипы, — Хо? Что случилось?       — Я так устал, — шмыгнул носом Минхо на другом конце провода, — Сон, я хочу к тебе.       — Минхо... — Джисон опешил и немного подвис, не зная, что делать в такой ситуации, — Минхо, не плачь, пожалуйста.       — Я так хочу тебя обнять... Твою налево, мне так тебя не хватает...       — Эй, Минхо, слышишь меня? Я приду к тебе утром завтра, хорошо? Обниму тебя, мы вместе полежим, чай попьём... Не плачь, ну пожалуйста...       — Джисо-он... — снова послышался всхлип, который был заглушён подушкой, — Сон, я так скучаю...       — Ли Минхо, ложись спать, — мягко попросил его парень, — Ты успокоительное принял?       — Угу...       — Тогда точно спать ложись. Ты немного не в себе.       — Я обниматься хочу.       — Знаю. Обними подушку.       — Тебя обнимать хочу.       — Хо, ну... Пожалуйста, ложись спать. Обещаю, завтра принесу тебе газировку и всё, что хочешь. Что ты хочешь?       — Тебя. Обнять.       — Минхо.       — Ну...       Джисон расплылся в мягкой улыбке, когда услышал шипенье на соседней кровати. Он явно мешал Хёнджину спать, но об этом почему-то не заботился.       — Ли Минхо, дуй спать.       — Придурок, я к тебе хочу, — раздражённо сказал Минхо, и голос его надломился, после чего он снова зарыдал в подушку.       И тогда Джисон вообще не представлял, что с этим можно сделать, и как реагировать на то, что тебе ночью звонит человек, который плачет. А матери позвонил плачущий человек с новостью о смерти сына. Вот в этой ситуации вырулить и как-то поддержать вообще невозможно. Что ты тут скажешь? «Всё будет хорошо» — враньё. «Не расстраивайся» — не очень-то хорошая поддержка. «Соболезную» — сказано, будто на «отвали». И что тут вообще можно ответить? Джисон не представлял, как на это реагировать. А если бы ему позвонили с такой новостью? Что бы он сказал? На этот вопрос он тоже не смог дать ответ, поэтому вынырнул из своих мыслей, продолжая слушать дрожащий голос мамы.       — ... и тогда я поняла, что Хёнджин на самом деле умер, — продолжала она, — Когда я услышала об этом в первый раз от Госпожи Хван, то не поверила, если честно. Подумала, что, может, сон ей приснился. Всякое бывает, да и позвонила она мне довольно поздно. Кошмары, всякое такое...       — Мгм.       — А потом, когда я прочитала новости в газете, то ужаснулась. Это было сегодня утром.       — Ты поэтому попозже позвонила?       — Да. А ещё потому, что думала, что ты, возможно, спишь. Где ночевал, кстати? У Сынмина?       — Нет, у Минхо.       — А-а, ну хорошо. Выспался хоть?       — Не очень, — Джисон поморщился и посмотрел на заряд на своём телефоне, — Ой, мам. У меня садится телефон. Давай я тебе попозже перезвоню?       — Да, конечно, сын. Обязательно созвонимся. Ещё раз соболезную, Хёнджин был хорошим парнем, — она договорила и сбросила звонок, а Джисон почувствовал горечь и сморгнул пелену с глаз.       Он открыл чат с Сынмином, в котором висело несколько непрочитанных сообщений. Сынмин-а: короче, заяц *файл* читай, если есть силы

Вы:

силы на что?

Сынмин-а: слушай, я даже не знаю, как тебе это объяснить ну ты щас морально устойчив?

Вы:

я не знаю

Сынмин-а: тогда лучше прочитай, но до послезавтра и послезавтра не учитывается короче, завтра — крайний срок

Вы:

к чему такая спешка?

Сынмин-а: потому что послезавтра уже будет поздно

Вы:

ну ты прям мастер объяснений

Сынмин-а: знаю зато без спойлеров

Вы:

ненавижу тебя

Сынмин-а: а я тебя люблю и всё-таки удачи

Вы:

спасибо

      Джисон всё же решил, что заняться ему нечем, поэтому он еле как загрузил файл, пропустив сообщения о недостатке памяти, и открыл его. Сначала он несколько раз пробежался по строчкам, но в итоге только свёл брови вместе, стараясь вникнуть в информацию.       «Уведомление о результатах судебно-медицинского исследования по факту происшествия от 15 апреля 2012 г.       Отправитель: Им Сумин, следователь, Отдел по расследованию смертей.       Получатели: Ким Сынмин, Хан Джисон, Ли Минхо.       Данное уведомление предназначено исключительно для вышеуказанных получателей. Дальнейшее распространение запрещается без санкции следственного органа.       Результаты судебно-медицинской экспертизы тела Хван Хёнджина:       Хван Хёнджин — парень, восемнадцать лет, студент факультета изобразительных искусств Университета филологии и искусств. Судебно-медицинский эксперт: Юн Чэок (аттестована Национальным институтом судебной медицины).       На теле погибшего обнаружены характерные посмертные метки, не противоречащие механизму самоубийства. Телесные повреждения, указывающие на борьбу или постороннее физическое воздействие, не выявлены.       В биологических образцах крови обнаружен декстрометорфан — психоактивное вещество, способное вызывать состояние эйфории, спутанность сознания и временную потерю моторного контроля.                   Установлено, что на момент инцидента погибший находился под воздействием указанного вещества.       На основании совокупности данных причина смерти квалифицируется как самоубийство. Обстоятельств, указывающих на криминальный характер смерти, не установлено.       По согласию законных представителей — Госпожи Хван Солли и Господина Хван Чонсока — тело будет находиться в морге до 18 апреля 2012 г.       В дальнейшем последует кремация в соответствии с внеплановым порядком похорон, одобренным опекунами.       Приглашения будут направлены опекунами лично. Со стороны следственного органа дополнительных приглашений не предусмотрено.       Выражаем искренние соболезнования семье и друзьям погибшего.       Им Сумин       16 апреля 2012 г.»       Джисон перечитал текст ещё несколько раз, а затем в грудной клетке что-то с треском оборвалось. Он не хотел идти на похороны. Он не хотел прощаться с Хёнджином.       На следующий день ему пришло приглашение на похороны от семьи Хван, после чего Джисон встретился с Сынмином. Они оба выбрали чёрные костюмы, туфли, а затем, решив не проводить время вместе, вернулись по домам. Джисон, не имея сил перебороть себя, вместо туфлель решил надеть чёрные конверсы. Ещё через день, в день похорон, присутствовало много людей.       Джисон встретил там знакомых и однокурсников Хёнджина. Даже Чан каким-то образом затесался. Вокруг стояли преподаватели и друзья родителей, которые нянчили Хёнджина в детстве. Один Минхо не пришёл. Джисон стоял, смотря на то, как урну с прахом Хёнджина ставят между каменных плит и накрывают ещё одной сверху. По щекам потекли слёзы, которые тут же вытерла чья-то чужая рука. Джисон повернулся и увидел напротив себя Сынмина, который смотрел прямо в глаза. И Хан не сдержался. Он расплакался, уткнувшись Сынмину в шею.       Парень пытался его успокоить, гладил, позволял плакать в своё плечо, а Джисон надрывался и не мог остановиться. Он уже начинал задыхаться от слёз, которые, казалось было, должны были закончиться, но нет.       — Заяц... — шепнул ему на ухо Сынмин, взъерошивая волосы.       Джисон ничего ему не ответил. Перед глазами почему-то возник Минхо, который не отвечал на звонки и сообщения. Он не появлялся на глазах вот уже несколько дней после смерти Хёнджина. Как ещё на него реагировать?       Противные картинки мелькали перед глазами, показывая Джисону изрезанную бледную кожу на запястьях и ногах. Из ран всё время текла кровь, а Джисон, как бы ни пытался, закрывая порезы ладонями, остановить её не мог.       Его сердце разрывалось при одном воспоминании о Минхо, и от этого становилось только хуже. Слёзы перешли в настоящую истерику, из-за чего Джисон приземлился на колени и упёрся руками в землю.       Его крики разлетались по пустому кладбищу, пока Сынмин стоял рядом и сухо сглатывал. Вскоре он тоже опустился и обнял Джисона. Тот свернулся клубком у него а объятиях и зарылся лицом в его грудь. Эмоций было море, а человек, которому Джисон доверял в этой жизни, — один. Минхо.       Минхо, который всегда поддерживал. Минхо, который часто звонил по ночам, задыхаясь в слезах. Минхо, который обнимал так, как не обнимает никто. Минхо, чьи успокаивающие поцелуи в лоб и макушку давали надежду на что-то хорошее. И какого чёрта он не отвечает именно сейчас?       — Заяц... — повторил Сынмин, заметив, что парень уже какое-то время молчал, закрыв глаза.       Джисон оторвал голову от его груди и осмотрелся по сторонам. Слёзы, стоящие в глазах, всё ещё не давали нормально сфокусироваться, но Хан понял, что на кладбище они остались одни.       — Где все? — прохрипел он и перевёл взгляд на Сынмина.       — Многие уже уехали по домам, а родители Хёнджина ждут нас в машине. Они предложили подбросить нас обратно...       — Я... сколько времени?       — Ты два часа рыдал, Джисон.       Хан поморщился и закатил покрасневшие глаза. Его лицо опухло, а руки дрожали после такой долгой истерики.       — Почему ты не сказал о панических атаках? — спросил Ким, заглядывая в неспокойные глаза.       — Что? — не понял Джисон.       — У тебя была паническая атака.       — Когда?       — Сейчас, — выдохнул он, — Ты что, не помнишь ничего?       Джисон отрицательно покачал головой.       — Тебя трясло всего, а взгляд такой, словно ты... короче, ты был очень напуган чем-то. Чем? Что случилось?       — Это обычная истерика, — махнул рукой Джисон и шмыгнул носом, поднимаясь с мокрой земли.       Да, за грязный костюм, а затем и за грязную машину Господин Хван спасибо не скажет.       — Истерика? Да ты бы видел себя со стороны. Сначала, да, соглашусь, ты плакал по Хёнджину. Но что потом произошло? Твоё состояние резко изменилось. Я даже не знаю, что этому поспособствовало. О чём ты думал? Что тебя пугает?       Что Минхо умрёт. Минхо тоже умрёт.       — Ничего, — ответил Джисон, — Просто накопилось, забей. Это не то, о чём сейчас печься надо.       — А о чём нужно?       — О том, что мы с тобой обгадим машину Хванов, — улыбнулся Джисон и протянул руку Сынмину, помогая ему встать.       Парни дошли до машины родителей Хёнджина, попросили салфетки, избавились от грязи, от которой могли, и только потом сели на заднее сиденье.       Джисон положил голову Сынмину на плечо и вздохнул.       — Куда вам, ребят? — спросил Господин Хван.       — Мне домой, — ответил Сынмин и на автомате продиктовал адрес.       — А тебе? — обратился мужчина к Джисону, — До общаги подкинуть?       — М-м... нет, немного дальше. До банка, если можно.       — Конечно. Идёшь деньги снимать?       — Не совсем, — он прикусил губу.       — Хорошо.       Сынмин покосился на Джисона и взглядом спросил, что тот хочет сделать, но парень ему не ответил и даже не удосужился окинуть его хотя бы каким-то взглядом. Впрочем, на это он и расчитывал.       Ким только фыркнул и отвернулся к окну, оставив одну руку в волосах Джисона и поглаживая его.       Сынмина довезли первым, потом подкинули и Джисона. За всю поездку никто не проронил ни слова. Джисону было так даже комфортнее, потому что он мог посидеть, посмотреть в окно и подумать о чём-то своём. Хотя иногда хотелось избавиться от мыслей. От всех и навсегда.       Джисон вышел из машины, попрощался с семьёй Хван, а затем побежал к тому кафе, где обычно покупал еду ему и Минхо. Он взял всё как обычно: токпокки, суп, рис, кимчи и клубничную газировку. Две банки. Джисон дождался своего заказа, схватил пакет и побежал к двенадцатиэтажке, что находилась близ банка.       Он дошёл до подъезда, позвонил в квартиру Минхо, уже даже не надеясь на ответ. Когда всё-таки не дождался, набрал какую-то рандомную квартиру, после чего сказал, что забыл ключи, и зашёл внутрь. Он побежал по ступенькам, спотыкаясь об них и об собственные ноги.       В костюме стало ужасно жарко, поэтому Хан стянул пиджак и кое-как доковылял до десятого этажа. Хотелось бы выпить бутылочку воды, которой, конечно же, под рукой не оказалось. Джисон подошёл к двери и постучал по ней несколько раз.       Никто не ответил.       Парень предпринял ещё несколько попыток тихих стуков, а затем посмотрел на звонок. До последнего не хотелось его трогать, потому что Джисон не любил эти звонки. До ужаса противные. Но делать больше нечего. Он нажал на звонок, откуда полилась высокая мелодия. От такого любой бы проснулся, если бы спал.       Джисон звонил на протяжении пяти минут, но вскоре ему это надоело. Он со всей силы долбанул по двери.       — Минхо! — крикнул он, долбя уже обеими руками. Пакет с едой стоял на полу, — Минхо!       Джисон бил по двери со всей дури. Через время пришлось подключить ещё и ноги, поэтому по подъезду начали раздаваться громкие бахи. Хватило бы у Джисона вообще выбить эту дверь? Вряд ли. И разбудить человека внутри (если он, конечно, там находился) — тоже.       — Ли Минхо, насрать бы тебе в рот, — сплюнул он и зачесал потные волосы назад, — Я тебе задницу надеру, слышишь?! Открой!       Рубашка неприятно липла к мокрому от пота телу и была расстёгнута уже на две или даже три пуговицы. Джисон несколько раз дёрнул ручку и выдохся, сползая по двери на пол и обхватывая обеими руками ноги.       — Минхо... — всхлипнул он, продолжая тихое постукивания по твёрдой поверхности, — Хо...       Джисон достал телефон и быстро напечатал несколько сообщений.

Вы:

ублюдок, если ты сидишь в телефоне

я тебя убью просто

минхо, твою за ногу, открой мне

ты задрал просто

пожалуйста, открой

Хо

Минхо

      Ответа не было. Он снова расплакался, утыкаясь лицом в колени. «Стучите — и отворят вам» — почему Джисону никто не открывает? Почему сейчас он должен сидеть и доводить себя до такого состояния, когда он даже сдвинуться с места не может?       Рука потянулась к банке с газировкой. Хан открыл её и выпил почти половину прохладного напитка за раз. Он откинул голову назад, стукнувшись затылком об дверь, и чертыхнулся. Джисон прикрыл глаза, сглатывая сладко-солёную слюну, и вытер новые мокрые дорожки на щеках.       Шнурки на конверсах развязались, но Джисон, даже видя это, не потянулся к ним. Он медленно потягивал газировку, не замечая, как сладкая жидкость вылилась из уголка губ и провела дорожку от подбородка до холодной от пота шеи.       — Минхо, я тебя ненавижу, — прошептал Джисон и, сложив руки на коленях, уткнулся в них лицом, — Открой мне, чёрт возьми...       Снова тишина. И эта тишина ужасно давила на голову. Тревожность не отступала, а только сильнее накатывала и сжимала сердце в груди. Почему всё так? Почему он не отвечает...       — Хо-я, — прикрыл глаза Джисон, ударяясь затылком об дверь , — Хо-о... Минхо-о...       Он постукивал по двери в такт каждому слову, но и это ему не помогло.       — Минхо, мне тебя умолять, что ли? — проговорил сквозь слёзы он. Голос срывался. Джисон уверен, что если бы он стоял, то ноги точно подвели его, — Хо, умоляю, открой... Хотя бы подай знак, что ты жив, м? Даже ключи мне не дал от квартиры. Так бы я хотя бы тебя мёртвым нашёл. Сколько ты там будешь разлагаться один? Труп, чёрт возьми.       Джисон снова разрыдался, уже даже не вытирая свои щёки. Какой от этого смысл? Всё равно по-любому останутся мокрыми.       — Знаешь, что? — выдохнул он, — Иди ты нахрен, Ли Минхо. Вот придёшь ко мне, я тебя тогда точно чем-нибудь прирежу, — Джисон поднялся, но пакет с едой оставил возле двери, — Если ты захочешь, то поешь, ладно? Не заставляй меня волноваться.       Последняя фраза вырвалась слишком глупо и необдуманно. Он уже волнуется. О нет, это не то слово, которым можно было бы описать это чувство. Да такого слова, наверное, вообще не существует!       — Ладно, — Джисон поджал губы, — Вернись ко мне. Очень тебя прошу, — он почесал глаза и вздохнул, — Вот явишься — я тебя сначала расцелую, а потом убью. Или наоборот.       Джисон невольно улыбнулся и рассмеялся. Шутка про некрофила почему-то залезла к нему в голову и больше не выходила, а расшатанные нервы давали о себе знать, поэтому он то и дело ловил приступы истеричкского смеха. Вскоре Джисон всё же смог оторвать себя от этого места и спуститься по лестнице вниз.       Однако как только холодный ветер ударил в лицо, Джисон почувствовал себя неуютно одиноким. Не было того тепла, которое грело бы его, даже если не рядом. Минхо уже давно не было рядом. Поэтому тревога и не давала согреться.       Вечером ему позвонил Сынмин и предложил прийти к нему на ночёвку, чтобы хотя бы немного отвлечься от всех этих событий и проветрить голову, а не сидеть в своём гнезде безвылазно несколько дней.       И, как бы Джисон ни хотел остаться дома, прогуливать учёбу он не мог. Это было против его принципов, поэтому ему по-любому пришлось бы на следующий день идти в университет.       — Ты зовёшь, потому что Лиа ушла? — уточнил Джисон и прочистил горло.       С утра оно странно саднило, а от съеденной плитки шоколада всё стало только хуже.       — Да нет, — ответил Сынмин и чем-то зашуршал, — Мы тебя ждём.       — «Мы»?       — Ну да. Я и Лиа. Мы решили, что лучше будет, если ты не наедине со мной останешься. Не знаю, Лиа настояла.       — Верно, — усмехнулся Джисон, — А то вынесешь мне весь мозг.       — Это точно, — он причмокнул губами, — Так ты идёшь?       — Да.       — Через сколько будешь?       — М-м... Минут через сорок, может?       — Я тебе такси вызову, собирайся, — сказал Сынмин.       — Да не надо...       — Через десять минут подъедет, начинай собираться, — перебил его Ким и даже не дал договорить, — Не спорь. Просто кинь вещи в рюкзак и дуй ко мне.       — Я соскучилась! — крикнула Лиа и сразу засмеялась. Её голос звучал глухо, будто она была в другой комнате.       — Хорошо, иду, — Джисон улыбнулся и встал с кровати, слыша шипение Сынмина на другом конце провода.       Он ещё долго что-то говорил Лие, а она смеялась, после чего звонок оборвался.       Джисон закинул в рюкзак всё необходимое: спортивки, футболку, полотенце, мыльно-рыльные средства и чистые трусы. Не дай Бог он будет просить их у Сынмина, как у Минхо когда-то.       У Сынмина одалживать как-то неловко, поэтому Джисон первым делом кинул боксеры в рюкзак. Однако у Минхо просить их не было чем-то стыдным. Те боксеры Хан до сих пор не отдал, они лежат где-то в тумбочке. Да и захочет Минхо их принимать после того, как их носил Джисон?

Вы:

я тут вспомнил

я не отдал тебе трусы

если ты мне не ответишь, то я оставлю их себе

      Он под нос усмехнулся, замечая, как нелепо выглядят эти сообщения на фоне всего остального, что он написал до этого. На секунду Джисон даже смутился, но потом отмёл эти мысли, застегнул рюкзак и пошёл к выходу.       Сынмин ему уже успел скинуть и номер машины, и какая марка будет. Джисон хмыкнул и огляделся по сторонам. Через несколько минут подъехала белая машина, в которую сел парень и продиктовал адрес ещё раз. Ну так. Для уверенности.       Войдя в квартиру, Джисон почувствовал приятный запах каких-то пряностей. Лиа точно готовила что-то вкусное, поэтому весь вкусный воздух ворвался в лёгкие и вскружил голову.       — О, заяц, — улыбнулся Сынмин, расслабленно шагая к нему в домашних шортах и футболке.       Он потрепал Джисона по волосам и сжал его щёки, заглядывая в глаза.       — Что, долго ещё ревел?       — Нет, — соврал Джисон и отвёл взгляд, убрав руки Сынмина от своего лица.       — Дурак, — цокнул Ким, — Видно же.       — Ну и плевать. — он осмотрелся по сторонам, — Где можно переодеться?       Сынмин прищурился и сложил руки на груди, оглядывая Джисона.       — В ванне. — он кивнул в сторону двери, — Потом поговорим.       Джисон скрылся за дверью, быстро натянул на себя домашние вещи и вышел обратно, запихивая ненужное в рюкзак.       Из кухни показалась Лиа, ярко улыбаясь.       — Привет! — она вытерла руки полотенцем и подошла к Джисону с объятиями.       — Привет, — он поджал губы и осторожно развёл руки, позволяя себя обнять. Хан коснулся только спины девушки, на что Сынмин усмехнулся.       — Как ты? — спросила Лиа и вернулась на кухню, ожидая ответа от парня, стоящего в коридоре.       — Да неплохо.       Джисон прошёл на кухню и приземлился на стул, подтянув колени к груди. В последнее время эта поза стала для него слишком комфортной, поэтому он сидел так где только можно было и нельзя. А ещё так часто сидел Минхо.       — Славно, — Лиа перезавязала хвостик, открыв вид на оголённые от топа плечи, — Мин, принеси мне кофту, пожалуйста. Я замёрзла.       — Окно закрой, — фыркнул он, но кофту всё-таки принёс.       — Чем так вкусно пахнет? — всё-таки спросил Джисон, пытаясь на запах определить вкусность.       — О, я приготовила домашние токпокки. Есть сырные, а есть острые. А ещё пицца в духовке, скоро тоже будет готова.       Джисон улыбнулся и толкнулся языком в щёку.       — Звучит очень вкусно.       — Конечно, — хлопнул его по плечу Сынмин, — Потому что моя девушка готовила.       — Хвастун, — Лиа закатила глаза и поставила три кружки с чаем на стол.       — О-о, малиновый, — потёр ладошки Ким и сел напротив Джисона.       Лиа поставила три тарелки с токпокки, где на одной половине лежали сырные, а на другой — острые. Джисон голодно осматривал тарелки с аппетитными на них клёцками. Он с самого утра ничего не съел — даже кусок в горло не лез, а тут голод напал.       — Ты так всё осматриваешь, — усмехнулся Ким и склонил голову к плечу, — Прямо как лев на добычу.       — Есть хочу, — глухо отозвался он.       Лиа сообщила, что отойдёт на пару минут в туалет, и призвала парней начинать кушать без неё. Джисон сложил руки на коленях и вопросительно посмотрел на Сынмина, который почему-то есть не начинал.       Когда Джисон приходил к нему домой, то всегда ждал, что тот первый начнёт есть. Если так случилось, значит, ему тоже есть уже можно. Но сейчас Сынмин просто сидел и пилил взглядом Джисона.       — Ну что? — сдался Джисон, не имея больше сил просто сидеть и дожидаться непонятно чего.       — Да вот думаю, — задумчиво протянул друг, подперев щёку рукой, — Куда ты сегодня поехал после похорон?       — В смысле? Домой.       — Нет. Ты сказал отвезти тебя до банка.       — А, ну...       В этот момент на кухню зашла Лиа и окинула обоих парней странным взглядом, не совсем понимая, что происходит. Она слышала несколько фраз, поэтому смогла создать некий образ ситуации, после чего с пониманием кивнула Джисону. И как девушки так быстро обо всём догадываются? Ну, если, конечно, она всё правильно поняла.       — Вы чего не кушаете? — спросила Лиа и присела за стол.       — Тебя ждём.       — Говорила же, что можете начинать.       Сынмин показательно закатил глаза и показал ей язык, а Лиа в свою очередь пнула его под столом. Джисон не выдержал и взял палочки, а затем начал есть.       Рецепторы сразу же отозвались на приятный сырный вкус и на лёгкую остроту. Давно он не ел такой вкусной еды.       Через несколько минут Лиа встала со своего места, подошла к духовке и вытащила оттуда пиццу. Она нарезала её на кусочки и поставила на стол. Джисон потянулся и за ней, но слегка обжёг пальцы, после чего сидел надутым, слушая смех Сынмина.       — Не торопись, а то глотку прожжёшь, — прыснул Ким и погладил Джисона по голове. От этого стало как-то неприятно, и Джисон туго проглотил мягкий сыр, — Что случилось?       Джисон очень надеялся, что в его глазах ничего не изменилось, но если Сынмин задал этот вопрос, то заметно было точно, что что-то не так.       — Ничего, — он упёрся взглядом в тарелку, продолжая прожёвывать токпокки.       — Ой, да не ври.       — Сынмин, — тронула его Лиа за плечо, — Хватит. Не для этого же мы его позвали.       — А для чего? Ты хочешь, чтобы он снова закрылся?       — Сынмин, — повторила Лиа и вздохнула.       По спине Джисона прошлись мурашки. Он не мог понять, по какой причине ему не понравилось касание Сынмина к его волосам. И в коридоре, когда он только зашёл, — тоже.       И мнова мурашки. Джисон словно почувствовал фантомное кассние пальцев Минхо в своих волосах. А затем его нос, которым он любил зарываться в розовую копну. Рука невольно потянулась к телефону.

Вы:

Хо, я скучаю

очень-очень скучаю

пожалуйста, ответь мне

я хочу тебя обнять, ладно?

не игнорируй, очень тебя прошу

приди завтра хотя бы за цепочкой

      Прикусив губу, Джисон подумал о том, как жалко это выглядит. Но — что сделано, то сделано, несмотря на то, что сообщение можно было удалить в любой момент. Ещё немного обдумав, Джисон напечатал несколько сообщений.

Вы:

я очень скучаю

забудь, что я сегодня тебе писал

нет, я серьёзно

если ты явишься, то я тебя точно убью

но всё ещё хочу обнять

погладишь меня по волосам, когда встретимся?

      Джисон отложил телефон и поднял брови, заметив на себе вопросительный взгляд Сынмина.       — С кем переписывался? — спросил он.       — Да там... — отмазнулся он и покачал голвоой, — А Лиа где?       — Ей подруга позвонила, болтает, — Ким сощурился, — У тебя сейчас глаза другие.       — В смысле?       — Будто ты недавно вспомнил что-то, а потом понял, что это «что-то» невыполнимо сейчас. И ты будто сейчас не здесь. Не со мной.       — О, ясно.       Сынмин рассмеялся.       — Ничего тебе не ясно, Джисон. С кем переписывался?       — Да не переписывался.       — Хорошо. Кому писал?       — Это так важно?       — Возможно, — Сынмин облизнул губы, — Ты не скажешь?       — Минхо, — ответил Джисон и откусил кусок пиццы, запив её чаем.       — Что?       — Я писал Минхо.       — Зачем?       — Захотелось. Не подходит ответ?       — М-м, вряд ли, — Сынмин почесал лоб и потупил взгляд в стол.       Джисон только промолчал и пожал плечами.       — А чего не позвонишь ему? — задал вопрос Ким и сонно посмотрел на Джисона.       — Ну... не получается.       — Не отвечает?       — Ага.       — Почему?       — Наверное, спит.       — Боишься разбудить?       — Возможно.       Сынмин вздохнул и покачал головой:       — Как странно ты отвечаешь. Вы поссорились?       — Что? — нахмурился Джисон, — Нет... глупый вопрос. Конечно, нет.       — А почему он тебя игнорит тогда? — не унимался он.       — Тебе не кажется, что ты слишком много таких вопросов задаёшь?       — Каких — таких?       — Личных.       — А когда темы с Минхо стали для тебя личным? — он скривил губы и удивлённо уставился на Джисона, — Что такого личного в Минхо?       — Есть некоторые моменты...       — ... которые ты, конечно, не можешь мне рассказать, — съязвил Сынмин, — Я всё понимаю, но почему ты не можешь поделиться проблемой, м? Мы же друзья. Я хочу выслушать тебя, но не понимаю, по какой причине ты снова закрываешься. Я понимаю, что у вас с Минхо мутки какие-то непонятные, но мне-то можно доверить хотя бы причину вашего разногласия.       Джисон застопорился и свёл брови к переносице. Ему же не послышалось?       — О каких мутках ты говоришь? — решил уточнить он, вцепившись в эту фразу и прослушав всё остальное.       — Вопрос был не в этом.       — Меня смутило то, как ты задал этот вопрос. Про какие мутки идёт речь?       — А я не прав разве? — Сынмин на долю секунды ухмыльнулся, но затем стёр улыбку с лица, — Даже если это не так, окей. Тогда почему не расскажешь? Ну, там... я пойму, если не встал на него, а вы из-за этого поссорились.       — Что, прости? — Джисон вскинул брови и вцепился пальцами в ткань своих джинсов.       — Джисон...       — Что за хрень, чёрт возьми, Ким Сынмин? — чётко проговорил Хан, прожигая парня напротив взглядом.       Тот даже ухом не повёл. Он остался сидеть в той же позе и ожидать дальнейших действий Джисона, но и сам Хан не горел желанием что-либо продолжать. Он задал вопрос. Теперь он будет ждать ответ на этот вопрос.       — М-м... — протянул Сынмин и смочил горло чаем, — Я думал, вы спите. Если это не так, то извини. И объясни.       Джисон зарылся пальцами в волосы и обречённо простонал. Его мысли сбились в кучу и не давали нормально сосредоточиться.       — Мы не спим, — сухо ответил он, отведя взгляд в пол, — Откуда такие мысли вообще взялись?       — Вы часто время вместе проводите.       — И?       — Нет, Джисон. Очень часто.       — Друзья не могут много времени проводить друг с другом?       — Не в этом дело, заяц, — Сынмин отмахнулся, — Давай переведём тему.       — Нет уж, объясняй дальше. В чём тогда дело?       — В том, что после универа ты сразу идёшь с ним на встречу. Вы постянно зависаете в туалете, вместе сидите на парах, так ещё и обнимаетесь очень... нежно?       — Нежно? — переспросил Джисон и прикусил внутреннюю часть щеки.       — Угу. Ты не обнимаешь так меня или Хёнджина, — он осёкся, но продолжил, — Мне это показалось странным. И был момент, когда я видел, что он тебя чмокнул в макушку.       Джисон почувствовал, как краснота заливает щёки и кончики ушей. Захотелось смущённо улыбнуться, закрыть лицо руками и признаться в том, что да. Что — да?       — Он любит мои волосы, — закатил глаза Джисон и принялся рассматривать свои дрожащие от нервов пальцы. Сынмину нельзя знать правду. По крайней мере не сейчас, — Часто зарывается в них. Никаких поцелуев не было, — от этого вранья по коже пробежались мурашки.       Почему он не говорит правды? Надеясь, что причина не в том, что он стесняется Минхо, Джисон прочистил горло и прикусил нижнюю губу, пока Сынмин пристально наблюдал за ним.       От этого взгляда хотелось укрыться и не показываться никому на глаза, но сейчас Джисон не мог этого сделать. И ему было противно от самого себя. От того, что он врёт. Минхо ведь и правда целовал его в макушку. И не только в макушку. Да и сам Джисон позволял себе такие вещи, несколько раз чмокнул Минхо в мягкую щёку.       — О чём думаешь? — спросил Сынмин, зачесав волосы назад.       — Ни о чём.       — Ну вот опять. У кого ты научился отгораживать остальных от своих проблем? У Минхо?       — Нет...       — Прекращай, заяц, — отрезал Ким, — Я тебе серьёзно говорю: это до добра не доведёт, если ты продолжишь в таком темпе.       Джисон замолчал и ничего не ответил. В уголках глаз скапливались слёзы от тупой безысходности. Почему Сынмин думает, что это — самое отличное время для того, чтобы отчитать его? У него лучший друг умер, а возлюбленный парень уже давно не выходит на связь.       Возлюбленный.       Да, наверное, Минхо был возлюбленным.       — Ты сегодня сказал, что любишь его. — снова напомнил Сынмин.       И тут Джисона вынесло из мира. Он завис, смотря только в одну точку и приоткрыв губы. По спине прошёлся холод, а тело непроизвольно дёрнулось.       — Когда?       — Когда мы были в общежитии. Ты сказал, что любишь Минхо.       — Не помню, — он сглотнул горечь. Как же противно было врать.       — Как знаешь. Допустим, твоя нервная система перевозбудилась, и ты наговорил бреда, верно?       — Мгм. — Джисон вздохнул и покосился на Сынмина, после чего снова отвёл взгляд, — Что ты так на меня смотришь?       — Просто ответь на один мой вопрос, — выдохнул Сынмин и стукнул Джисона по плечу, чтобы тот повернулся, — Только честно.       — Какой? — сипло отозвался Хан, боясь его услышать.       — Вы встречаетесь? Ну, там... не знаю, идёте хотя бы к этому?       — Что ты несёшь... — он моргнул, и по левой щеке прокатилась горячая слеза, которую он тут же смахнул, — Нет, мы не встречаемся.       — А мысли были?       — Сынмин. Хватит.       — Окей, — вдруг согласился он, — Просто знай, что Минхо до этого никому не доверялся в плане рук и ног,       — Сынмин встал и похлопал друга по плечу, — Я пойду в душ. Помоешь кружки?       Услышав тихое «угу», он кивнул и направился к ванне.       Через какое-то время Джисон услышал позади себя тихие и аккуратные шаги. Точно женские. К нему со спины подошла Лиа и, намекнув о своём присутствии тихим кашлем, вошла на кухню.       — О чём болтали? — спросила она, собирая грязную посуду и складывая её в посудомойку. Девушка повернулась к Джисону и удивлённо уставилась на него, — Эй, что у тебя с лицом?       Джисон резко отвёл взгляд и вытер щёки рукавом, который тут же впитал в себя влагу.       — М? — выдавил он.       — Ты плачешь?       — Нет.       Лиа только кивнула и закрыла посудомойку, закинув туда капсулу со средством. Она села напротив Джисона и закинула ногу на ногу.       — Сынмин достал? — догадалась она.       — Не то слово, — смешок вышел довольно жалким и мокрым, после чего Лиа любезно протянула Джисону пару сухих салфеток, — Спасибо.       — На чём на этот раз сцепились?       — На Минхо.       — Знаешь, я не удивлена.       — Почему?       — Я как-то тебе уже говорила, что он недолюбливает Минхо из-за того, что ты к нему тянешься.       — А, да. Помню.       — Ну вот поэтому и неудивительно.       Джисон кивнул и хотел ещё что-то сказать, но передумал. Вскоре он спросил:       — Послушай, ты что-то говорила Сынмину про Минхо?       Лиа задумалась и нахмурилась, заправив прядь волос за ухо. Этот жест до боли напомнил о Черён. Джисон поджал губы.       — М-м... Смотря, в какой сфере. Иногда — да, упоминаю. Вернее, я спрашиваю о том, как там его взаимоотношения с Минхо. К чему спрашиваешь?       — Ты уверена, что не рассказывала Сынмину о проблемах Минхо? — уточнил Джисон и взгляделся в глаза напротив, — Я же просил.       — О чём ты? Я не говорила ему, — отрицательно замотала головой девушка, — Я даже девчонкам своим ничего не рассказывала, клянусь, Джисон. Вот серьёзно, что-что, а это я держу в себе.       Джисон вздохнул и отвёл взгляд, поджав губы и как-то неоднозначно покачав головой.       — Почему спрашиваешь? — спросила Лиа, играясь с чайной ложкой на столе.       — Сынмин откуда-то знает об этом, — без интереса ответил Джисон.       К тому моменту он понял, что Лие доверяться больше не стоит. Может, она без задней мысли выдаст какой-нибудь секрет. Особой проблемы не было в том, что она рассказала это Сынмину, но ведь это был секрет Минхо. Секрет, который он доверил Джисону, хоть и не так, как хотел. Он вообще не планировал его кому-либо доверять.       В итоге Джисон рассказал об этом Лие, а Лиа — Сынмину. Потом пойдёт бесконечный круг, а затем Минхо и вовсе станет объектом для буллинга в университете только по той причине, что не знает, как по-другому выйти из ситуации.       — Понятно, — через какое-то время ответила Лиа и снова замолчала, — То, что ты мне рассказал, я унесу с собой в могилу. Мне незачем чужие секреты рассказывать.       — Угу.       — Вот представь только... Есть человек, который будет хранить твой секрет до конца своей жизни и никому не расскажет. Я бы очень хотела иметь такого человека.       — У меня был, — хмыкнул Джисон и сменил позу, потому что ноги начали неприятно покалывать.       — Кто?       — Хёнджин.       — А-а... И как ты понял, что он унёс какой-то твой секрет с собой?       — Он просто не успел его никому рассказать, — послышался смешок, вырвавшийся из горла Джисона, который сейчас был вообще не к месту. Но на то и нужны нервные смешки, верно? — А даже если бы и очень сильно захотел его рассказать, то не рассказал бы. Слишком верный.       — Настоящий мужчина, — протянула Лиа, — А что за секрет?       — Не помню, когда именно, но я рассказал ему о своей симпатии к одному человеку.       — Оу. И как он её принял?       — Обрадовался, — Джисон улыбнулся и всхлипнул, а затем почувствовал мягкие руки, обвивающие его плечи. Джисон даже не успел понять, как девушка так быстро поднялась с места, — Он был таким искренним, Лиа...       — Верю, — ответила она и потрепала Джисона по волосам, — Верю, Джисон.       Хан приобнял её в ответ и разрыдался на её плече. Слишком много слёз за последний месяц. Он никогда столько не плакал, ему бы, наверное, курс магния пропить, а то эмоции хлещут как из протекающей крыши.       Сынмин вышел из ванны в одном полотенце на бёдрах и удивлённо уставился на Лию, что с неким презрением смотрела на него.       — Заяц, ты опять ревёшь? — спросил он, на что получил кулак от девушки.       — Отстань от него, — сказала она, чувствуя, как плечи Джисона подрагивают в безмолвных рыданиях,       — Пусть успокоится, потом поговорите.       — Да он всегда ноет. Ты теперь каждый раз будешь его успокаивать?       — О, заткнись, ради Бога, — выдохнул Джисон и отстранился от Лии, сразу же направившись в ванну, чтобы смыть с себя слёзы.       К сожалению, красноту и припухлость глаз смыть не получилось. Зато получилось прореветься ещё раз, каждый раз смывая слёзы холодной водой, а потом ещё и намочить полотенце.       Сынмин только тяжело вздохнул, уперев руки в бёдра, и посмотрел на Лию, как бы спрашивая: «Ну что я сделал не так?»       — Иди и трусы надень, — сказала Лиа и закатила глаза, отходя вглубь кухни, — И футболку с шортами. Бесишь.       Ким пожал плечами и вернулся в комнату.       Вечер закончился тем, что все втроём посмотрели какой-то до ужаса глупый фильм, Джисон искренне смеялся с действий актёров, называя их игру неестественной. Впрочем, что-то в этом всё-таки было. Потом было множество обсуждений, связанных с историями из университета. Джисон впервые видел Лию такой заинтересованной в разговоре, девушка болтала больше всех, а через какое-то время ушла к себе в комнату.       Сынмин же накинулся на Хана и начал его щекотать, заглушая его визги и писки ладонью. Джисон извивался под ним и в конце концов скинул его с себя, а затем уткнулся лицом в подушку и засопел.       Сынмин поднялся с пола, лёг рядом и приобнял Джисона, на что тот только отстранился.       — У тебя период, когда ты не любишь касания? — спросил Сынмин.       — Не знаю, — буркнул Джисон в подушку и вздохнул.       Сейчас хотелось объятий только от Минхо. Только от него. Как называется состояние, в котором хочется проявлять тактильность лишь к одному человеку? Почему в этот момент от других она кажется странной и какой-то неродной, хотя человек в твоём кругу общения довольно давно?       Джисон провалился в сон, волосы разметались по подушке и наутро уже окончательно запутались.