Тихая гавань

Хлопок вырвал его из сна, и Релен подскочил, первым делом заметив, как светло было. Проспал! Рассвет уже давно был! Наверняка и Лэннар отвесит ему затрещину, и Ауд будет возмущаться, что завтрак не готов, а уж возмущения Хьяра насчёт ленивых серокожих отродий, которые наводнили Скайрим, будут продолжаться до самого вечера. А уж что скажет мастер, чьих ожиданий он не оправдал? Нет уж, надо вставать! С этой мыслью он сел…   И только потом понял, что было не так.   Над головой было не чистое небо – лишь потемневшие от времени балки под крышей небольшого дома, увешанные как сухими, так и сохнущими травами. Вокруг не гудел ветер, как на узкой скальной площадкой, где их ковен обрёл убежище, и оттого мир вокруг наполнялся десятками запахами. Смесь трав, дым, мясо, тонкий шлейф крови, запах листвы и грибов от леса за окном – всё это возвращало в реальность, окончательно убеждая, что он больше не в месте, где обретался последние месяцы.   Он больше не в ковене.   Ковена больше нет.   Они все мертвы. - С-скамп… - выдохнул молодой мужчина, прижимая руки к лицу. Вспоминать минувшую ночь не хотелось – она казалась скорее кошмаром. Но запахи со всех сторон убеждали в том, что это всё-таки реально, а отсутствие балахона и рубашки, которые эта чокнутая стерва разрезала ночью, чтобы добраться до его раны, давали возможность, стоило только бросить взгляд вниз, увидеть свежий шрам на груди. Немного болит, и кожу ещё тянет…   Но он выжил. Как того и хотел.   От этой мысли вырвался невольный смешок, и Релен привычно прижал ладонь ко рту, подавляя все лишние звуки. Выжил, да… А что дальше? Что ему теперь делать-то? Каждый раз, когда он выживал, всё становилось только хуже. Из практически выброшенного на улицу бездарного отпрыска Великого Дома – в скитальца на чужой холодной земле. Из неудачника, который так и не смог поступить в Коллегию и еле пережил путешествие через Винтерхолд – в чернокнижника из ковена, которого из-за бездарности даже его товарищи ни во что не ставили. И вот теперь… Куда ему идти? Кому он вообще нужен, как и на что будет жить? Даже если он преодолеет этот лес, даже если он исполнит заключённую с этой сумасшедшей босмеркой сделку, что с ним будет дальше?   Так или иначе… Он не мог здесь оставаться. Релен сам не понимал, почему та парочка, притащившая его в эту хибару, приложила столько усилий к его спасению – но даже если они чего-то хотят от него, они в нём быстро разочаруются, как и все остальные. Ему ничего толком не удавалось сделать. Ему нигде толком не удавалось задержаться. Достаточно и того, что о нём позаботились. Вот и рубашка, пусть и ношеная, чужая и слишком большая на скамейке, и его дрянной железный нож, который не стали убирать и прятать – скамп, у него даже оружие не забрался! После того, что произошло ночью, Релен не удивился бы, проснись он связанным или и вовсе в рабском ошейнике! Такое отношение к бывшему врагу было бы естественным!   А вместо этого к нему отнеслись как к человеку. Впервые за долгое время.   И от этого шрам на груди начинал болеть сильнее.   Если быть совсем честным с собой, из дома алхимика ему выходить не хотелось. Снаружи был лес, который пугал его до дрожи, был тот огромный орк и совершенно безумная босмерка… вот только он не был настолько бесстыдным и безумным, чтобы злоупотреблять гостеприимством своего былого врага. И всё же одевался и вооружался Релен нехотя. Столь же нехотя он толкнул входную дверь… - О, проснулся!   Потребовался миг, чтобы глаза привыкли к яркому свету солнца, стоящему слишком высоко – и оттого Релен не сразу смог разглядеть своё окружение. Ночью из-за темноты и боли он не мог толком осмотреться, но входу в дом предшествовала достаточно широкая веранда, на которой уместился небольшой стол и пара стульев, на одном из которых и сидел вчерашний орк, одетый в причудливую кожаную броню – такой Релен нигде в Скайриме не видел. Босмерка же…   Её он тоже заметил не сразу – и отнюдь не потому, что она сидела с другой стороны, на окружающих веранду перилах. Дело в том, что она сидела абсолютно беззвучно, так, как знакомые матери из Мораг Тонг; чего уж там, если бы не запах дыма с примесью трав, он бы даже не додумался повернуться в ту сторону. Но он повернулся, и сперва даже не понял, кого он видит. Может быть, дело в том, что в их первую встречу босмерка была вымазана в крови – судя по ней, в чужой – а во вторую он толком не мог разглядеть её в темноте, да и потом не до того было, но сейчас он узнал сидящую на перилах девушку только по ветвистым рогам, совсем как на иллюстрациях в старом издании «Расового филогенеза». Но теперь он мог разглядеть и чуть вьющиеся каштановые волосы, убранные в небрежно заплетённую косу, и довольно мягкие для мера черты лица, делавшие девицу напротив больше похожей на имперку, и совсем уж человеческие голубые глаза.   Алхимик, вырезавшая весь его ковен, казалась совершенно обыкновенной. Не особо красивой – за время путешествия Релен видел достаточно красивых женщин самых разных рас – и даже не особо симпатичной. В меру миловидной для эльфийского смеска вроде него самого и непримечательной для человека, если не считать слишком уж развесистых рогов для босмера её возраста.   И оттого разительнее был контраст с сумасбродной сукой, устроившей охоту на его ковен. - Как себя чувствуешь? – неожиданно прозвучавший голос вырвал его из ступора. Ох, точно… - Ночью отвар паслена подействовал на тебя сильнее, чем я рассчитывала. Похоже, я ошиблась в оценке твоего веса. Стоило учесть, что балахон сидит на тебе слишком свободно. - Так уж получилось, - неловко отозвался данмер. Ну не говорить же, что с пополнением припасов в ковене было туго, и ему редко удавалось поесть досыта? Ему следовало быть благодарным и за то, что его, слабосилка, кормили хоть раз в день. – Спасибо… - Не благодари, пока не услышишь всё, - перебила его босмерка, покачав головой, прежде чем приложиться к трубке, которой до того покачивала в воздухе. – Я проверила твою кровь, чтобы понять, как на твоём теле скажется употребление зелий. Прогноз… не самый лучший. Судя по всему, в тех зельях, которые ты сам залил в себя в лесу, были голубой горноцвет и бесовский гриб. Я и сама их использую… но в сочетании с твоими ядами они ещё какое-то время доставят тебе проблемы. Ты можешь легче подхватить какую-нибудь болезнь в ближайшие недели, а восстановление твоих магических сил затянется на несколько дней. Я уже попросила Дорака проводить тебя до дороги на Рифтен, но дальше ему совершенно в другую сторону. Тебе придётся быть осторожным, чтобы не оказаться беззащитным при встрече с противником.   Беззащитным, ха… А он вообще мог хоть когда-то защитить себя? Себе лгать смысла не имело – Релен всегда выживал лишь благодаря чьей-то помощи, будь то группа торговцев, которые сопроводили его от заснеженных перевалов Винтерхолда обратно в Виндхельм в обмен на кольцо его Дома, или же Льот, которому нужен был лишний источник магических сил для особо сложных ритуалов, и который лишь поэтому привёл его в ковен.   Он никогда не мог защитить себя. И дорогу до Рифтена, сколь бы благожелательно не были настроены к нему эти двое, он просто не переживёт. А даже если переживёт…   Что, скамп побери, ему делать дальше?   Релен прекрасно отдавал себе отчёт в том, что ему некуда идти: пусть он и был дорог матери, но у Дома Телванни на материке сейчас недостаточно влияния и средств, чтобы кормить лишние рты, особенно если те совершенно бесполезны. Да даже если бы всё и было иначе – он просто не сможет вернуться домой. Нет денег на дорогу, нет особых навыков даже для самозащиты, и продать ему абсолютно нечего. А осесть и пытаться жить здесь… Он ведь уже пробовал – тогда, в Виндхельме, после провала с поступлением в Коллегию. Но работы для данмеров там практически не было, а за то, что предлагали норды, была такая дикая борьба, что он, неумеха, выбывал из неё просто по умолчанию. Южнее тоже было не особо лучше – в подмастерья обычно брали детей и отроков, а он был слишком взрослым для этого.   Стоило признать хотя бы себе: у него нет возможности выжить ни в путешествии по этим лесам, ни за их пределами.   А значит, у него оставался лишь один выход. - Пожалуйста… не выгоняйте меня, - повернувшись к босмерке, он опустился на колени. К скампу гордость! Пусть даже так – но Релен хотел жить! – Я сделаю всё, что угодно! Скажете драить склянки – буду драить! Скажете пробовать зелья – и это сделаю! Всё, что угодно, только…!   … только бы его не оставили одного. - Жалкое зрелище, - негромкий голос собеседницы с тягучими, ленивыми нотками доносился словно издалека. – Ты так пластаешься в ногах у того, кто убил всех твоих товарищей… Ничуть не лучше мусора.   Мусора, да? От отчаяния Релен чуть не рассмеялся. Верно, он с его бесполезностью и бездарностью от мусора не особо отличается… - … и вот что я тебе скажу, - речь молодой женщины напротив продолжилась неожиданно, лишь перемежаясь звуком шагов. – Пока ты валяешься на земле как мусор, к тебе и будут относиться как к мусору. Встань и взгляни мне в глаза, если хочешь, чтобы я отнеслась к тебе иначе.   А? Он не ослышался? Релен лишь вскинул голову – и, наткнувшись взглядом на ботинки с обмотками на голени, какие носили многие маги, торопливо отстранился и встал. Стоит только помнить, как один удар таким ботинком чуть ли не свернул ему шею… бр-р-р. - По крайней мере, приказы ты умеешь исполнять, - сухо произнесла босмерка, на чей ледяной взгляд он наткнулся – прежде чем двинуться вокруг него. Э-э-э? – Тощий. Мои сородичи бы тебя разве что на суп пустили. Хорошего помощника из тебя не выйдет, силой тебе блистать не суждено. Магические навыки… тоже так себе. Ничего примечательного.   Да, Релен и сам это знал. Ему все вокруг с самого детства говорили, что из него не выйдет ничего путного. И тем не менее, сейчас… после надежды, что вскользь коснулась него…   Это почему-то было больно. Настолько, что он едва мог дышать. - А я тебе сразу сказал, что это бесполезно, - голос орка он еле-еле слышал из-за шума крови в ушах. – Стоило бросить его в том лесу. - Не бывает абсолютно бесполезных людей и нелюдей – всем можно найти применение в тех или иных обстоятельствах, - следующие слова ударили как кипятком по ране. Именно так всегда говорил Льот, таща на алтарь очередного бедолагу…   И оттого неожиданней было продолжение. - Спальник в нижнем ящике буфета. Можешь расстилать где угодно, кроме как у моей лаборатории – но на день не забывай убирать. - А? – ошеломлённо выдохнул данмер. Он не ослышался? Только что… - В свою кровать не пущу, не надейся, а на столе ты сегодня отрубился в первый и последний раз, - строго произнесла застывшая напротив молодая женщина, ткнув в него трубкой. – За домом, конечно, есть вторая кровать, но я её только пару недель как вынесла и сама перетаскивать её обратно не собираюсь, а ты недостаточно оправился от ранения. Потом сделаешь это, когда я сочту, что ты восстановился. До тех пор спишь на спальнике, ясно? - Я-ясно, - запнулся мужчина, пытаясь осмыслить услышанное. Неужели это правда?   Неужели ему позволяют остаться? - Будешь пока следить за домом и помогать мне по хозяйству - а после посмотрим, может, из тебя и выйдет толк, - с этими словами собеседница сделала несколько шагов в сторону. – Похоже, тебе придётся выдвигаться в одиночку, Дорак. Сам видишь – ты ждал напрасно. - Да ладно, не мог же я оставить нашего ценного союзника без присмотра, - из-за спины раздался смешок, за которым последовал скрип дерева и шорох. – Береги себя, рогатая малявка. - И ты не помри там, - хмыкнула в ответ хозяйка дома за мгновение до того, как спускающийся с крыльца орк подвинул Релена плечом. – А ты чего встал? Так и будешь весь день на веранде стоять? - О, да, точно… - смущённо отозвался тот, поворачиваясь к хозяйке дома, уже переступившей порог и зашедшей под тень крыши. – Извините. - Будешь постоянно извиняться – недалеко уйдёшь от убожества, - только и фыркнула собеседница, неожиданно развернувшись к нему. А? – Как звать? - Релен… Релен Марион, - запнувшись на секунду, представился он, по привычке склонившись в вежливом поклоне. – А вы, госпожа… - Просто Лия, - ему показалось, или по лицу босмерки – Лии – на мгновение промелькнула тень? – Давай, заходи. Нечего стоять на пороге.   Ну, раз уж его приглашают…   Релен сдержал горькую усмешку лишь усилием воли. Он вновь нашёл убежище – но теперь он не обманывал себя. Вряд ли это навсегда, верно? Где бы он ни был, везде окружающие рано или поздно разочаровывались в нём и начинали относиться к нему так, как он того и заслуживает. Семья его практически выбросила, Коллегия даже не пустила на порог, сородичи в Квартале Серых не сдержали облегчённых вздохов, когда он заявил о своём отъезде, да и в ковене тоже с ним не стали долго возиться. Вот и Лия, когда узнает, что он действительно никчёмен… Интересно, что она сделает? Выставит за дверь, выгоняя в ночь, в этот страшный лес? Или просто убьёт?   Так или иначе – он нашёл место, которое пока что может защитить его. Слишком смело будет называть его домом, но стоит хотя бы притвориться, что это место может стать для него таковым.   И с этой мыслью Релен шагнул вперёд, переступая порог.