Тихая гавань

Ему не спалось. Впервые за последние месяцы Льот лежал не на спальнике, не на голых камнях и не на мешках с соломой, а на нормальной кровати, в доме было тепло от зажжённого вечером очага, а начинающий дождь капал за окном и не собирался становиться угрозой для его сна и здоровья – но, тем не менее, сон не шёл. Дело было даже не в том, что он чувствовал себя небезопасно: хоть и босмерка – Лия – приняла его предложение нейтралитета явно только ради Тави, но законы гостеприимства, похоже, бешеная эльфийка блюла свято. В доме, что последний месяц на его глазах превращался из ветхой хибары в добротное и широкое жилище, его встретили простым, но добротным ужином, и даже выделили одну из комнат, которая закрывалась лишь изнутри. И сейчас вокруг царила тишина – не затишье, характерное для грядущей жаркой битвы, а именно настоящий ночной покой, перемежающийся тихим храпом из комнаты по ту сторону коридора и стрёкотом сверчков за окном. Более того…   За соседней стеной спала Октавия.   И, пожалуй, не стоило себе врать – сон не шёл именно поэтому.   Октавия – или Тави, как теперь предпочитала называться его дочь… Льот даже не надеялся, что она жива, не после того, что произошло с его женой и их домом. Он похоронил её, своими руками водрузил две каменные башенки над могилой, где было лишь одно растерзанное и сожжённое тело. Он так привык думать, что эта война отняла у него всё – Летицию с Октавией, его мать и солитьюдский дом, да даже ветхую развалюху на загибающейся ферме отца… Оттого и привык переть напролом, оттого и не останавливался ни перед чем и не гнушался любых методов.   Когда-то давно Льот насмехался над словами наставника-редгарда, что сравнивал месть с бескрайними обжигающими песками – ему, тогда самонадеянному юнцу, казалось, что темнокожий старец ничего не знает о настоящей жизни. А потом Льот вырос, потерял всё и в какой-то момент осознал, что те самые бескрайние обжигающие пески мести начали засасывать его самого.   … а потом Октавия оказалась жива.   Тави была жива – более того, даже добралась до Скайрима. Тави была жива, и в безопасности, под боком у беглого Клинка… скамп, стоит только подумать, сколько раз он, наблюдая издали, планировал убийство не только бешеной эльфийки, но и её учеников – так в дрожь сразу бросает! На той поляне, когда Тави была готова ринуться на него с мечом наперевес, Льот думал, что у него сердце остановится. Столь пылкая и яростная, столь похожая на свою мать…   Тави была жива. Вот только, похоже, она была совершенно не рада видеть своего отца.   Льот не был склонен страдать самообманом – он видел, что Тави была готова вновь вскинуть меч, если он попытается атаковать, и прекрасно понимал, кому принадлежит верность дочери. Немудрено: он тоже в своё время выбрал учителя, пусть и ворчливого, но терпеливого и понимающего, вместо жестокого и вечно пьяного отца, от которого мать и сбежала в охапку с самим Льотом чуть ли не через весь Скайрим. За те десять лет, что его не было рядом, его жизнерадостная и шебутная девочка, которой он пел колыбельные и которую катал на плечах каждую увольнительную, выросла в столь же шебутную и жизнерадостную девчушку, которая предпочитала виться вокруг своей наставницы, которая, как видел Льот, притащила больную и  еле стоящую на ногах девчонку в свой и без того тесный дом и терпеливо за ней ухаживала. У неё уже была своя жизнь, с тренировочными боями, шуточными потасовками с соучеником и шумными ужинами, и в этой жизни не было места отцу.   Это было больно. Было обидно. Но это было справедливо – и Льот это прекрасно понимал, как понимал и то, что здесь Тави будет лучше. В самом деле, что он может дать дочери? Ни кола, ни двора, в кошеле лишь несколько десятков трофейных септимов – и никакого будущего. Ему самому было вполне комфортно так жить, топча дороги Скайрима, меняя убежища и планомерно разрушая свою жизнь в тщетной надежде хоть как-то отомстить. Себе-то Льот не лгал: он прекрасно понимал, что идёт на дно. Но тащить с собой своего ребёнка, который уже так много перенёс и ещё толком не начал жить?   Он был некромантом, жестоким уродом и преступником. Но он никогда не был чудовищем.   А значит, ему нужно было уйти.   Сборы много времени не заняли – вещей-то у него особо и не было, тем более с собой. Броню он давно научился надевать беззвучно, как и передвигаться, и даже порой не слушающиеся после грозовых чар эльфийки пальцы на этот раз не подвели. Тихо отперев внутренний засов на двери, Льот вышел в коридор – и только тогда понял, что он не один бодрствует.   В небольшой гостиной, занимающей едва ли половину бывшего фермерского дома, над расстеленной на столе картой зависла Лия – которая тут же вскинула голову, стоило только Льоту показаться в проходе. К чести эльфийки, она не стала убирать карту и не попыталась прогнать гостя обратно в его комнату: лишь вздохнув, она жестом показала в сторону скамьи и достала с полки пару бутылок мёда, прежде чем самой сесть напротив. - Не буду задавать вопрос, почему, - только и произнесла она, открывая свой мёд и подталкивая в сторону Льота запечатанную бутылку черноверескового. Ну… от одной бутылки, пожалуй, вреда не будет. Перешагнув котёнка саблезубого тигра, развалившегося на медвежьей шкуре напротив очага – подумать только, бешеная босмерка притащила в своё жилище хищника! Просто безумие! – Льот подошёл к столу и сел на лавку напротив нынешней хозяйки дома. – Учти только одно: если Тави проснётся, а тебя не будет, это раздавит её. - Не думаю, - с сомнением в голосе отозвался Льот, оглядывая бутылку, прежде чем сорвать восковую печать и выдернуть пробку. И впрямь, черновересковый… да, давно он не позволял себе такого хорошего мёда. – Да и не знаю я, как ей всё объяснить. Лучше уж так. Не люблю прощания – вечно какая-то чущь получается. - И вот я думала, что мне ещё придётся побороться с тобой за опеку… - устало вздохнула Лия, наконец прикладываясь к своей бутылку. Бороться? Может, за опеку он бы и мог устроить борьбу – но не за преданность и не за сердце дочери. – Серьёзно, вояка, хорошенько подумай об этом. Тави всю свою жизнь кого-то теряла, и не стоит ей бередить старые раны. Думаешь, мне нравится чинить поломанных людей? И уверяю тебя – если ты сломаешь хоть кого-то из этих детей, я тебя сломаю сама, кость за костью. - Ценю честность, - хмыкнул мужчина, рассеянно крутя в руках бутылку. – Но и ты учти: если ты не уследишь за Тави, я тебя из-под земли достану. - Забавно слышать такое от некроманта, - негромко рассмеялась девушка напротив. Кхм… - И что теперь? Если ты уйдёшь, что ты планируешь делать дальше?   Что он планирует делать? Этот вопрос выбил Льота из колеи – в конце концов, особых планов у него не было. Это полтора месяца назад, когда он ещё был некромантом ковена Высоты Откушенный Язык и доверенным лицом Лу’а, всё было просто и понятно. Он пёр вперёд с грацией нетча, стремясь убить альтмеров везде, где только мог до них добраться, и толком не надеялся на то, что что-то изменит – разве что умрёт не напрасно, захватив ещё несколько врагов с собой в могилу. Теперь же, когда Тави жива? Его ненависть к Талмору ничуть не угасла, отнюдь – но теперь у него появилось то, о чём действительно стоит позаботиться. Например, о безопасности дочери. Или о том, чтобы у неё было жильё к тому времени, когда она покинет свою наставницу, и достаточно денег, чтобы устроить свою жизнь. Или…   Скамп побери.   Льот понятия не имел, что делать со своей жизнью. - Это несправедливо, - наконец выдохнул он, отведя взгляд. – Только-только всё встало на свои места – и ты перевернула мою жизнь с ног на голову. - Вот только не надо тут о честности и справедливости, - фыркнула собеседница. – Ты сам понимаешь, что справедливость – это фантазия. Иллюзия. Красивая сказка для детей. Рассказы о справедливости призваны научить детей сосуществовать друг с другом и жить в обществе. Но мы с тобой прекрасно знаем, что мир устроен иначе. Дерьмо случается. - Дерьмо случается, - эхом отозвался норд, не отрывая взгляда от пламени в очаге. – Даже если ты его не выбирал. - Да, ты этого не выбирал, - голос босмерки доносился словно издалека. – Но ты всё ещё здесь, и это что-то да значит. Что, так сложно поверить в чудо, а, вояка? - Чудес не бывает, зато всякая дрянь в моей жизнь случается с завидным постоянством, - мотнул головой тот, переводя взгляд на собеседницу, которая испытывающе смотрела на него. – Или ты думаешь, что я прямо сейчас собираюсь бросить всё и начать новую жизнь с чистого листа? Позволь тебя разочаровать – нет. Можно сколько угодно начинать жизнь с чистого листа, но невозможно просто взять и сменить почерк. Я не собираюсь осесть здесь и присматривать за кучкой детей, даже если Тави жива. Без обид. - Фу, ну нет, у нас с тобой для этого слишком большая разница в возрасте, - правильно поняла намёк беглянка-Клинок. – Ты слишком молод для меня.   Кхм. Что? - Что? – оторопело озвучил свои мысли Льот. - Сопляк, я была Клинком ещё тогда, когда твоих бабушек-дедушек не существовало, - снисходительно произнесла Лия, прежде чем вновь приложиться к своей бутылке. Действительно? А выглядит девчонка-девчонкой… впрочем, она же эльфийка. И алхимик, притом, хороший алхимик. Действительно мощное сочетание. – Ну так что? Мир? Я, конечно, понимаю, что слово «прости» - не заклинание, поворачивающее время вспять, но мне действительно жаль. Извини, что я херанула тебя ножом. И ядом. И молнией тогда. М-да, неловко вышло…   Неловко ей, как же. А ему-то что теперь делать? Один глаз не видит, мышцы лица еле-еле слушаются, а правая рука практически полностью потеряла чувствительность, и пальцы то и дело дрожат. Впрочем… учитывая обстоятельства их встречи, и что он тогда наговорил… м-да, если бы кто-то сказал ему подобное в лицо, Льот бы просто пошинковал идиота, затем поднял бы его мёртвое тело и снова разрезал бы на сотню кусочков. - Полагаю… я тоже должен извиниться, - наконец выдохнул он. – Прости за то, что тогда наговорил тебе. - Я не буду говорить тебе, что всё нормально и хорошо – мы оба знаем, что в нашей ситуации это не так, - покачала головой собеседница. – Но тебе не нужно извиняться за то, что истекаешь кровью на окружающих, когда тебя ранили.   И почему у него такое ощущение, что девчушка – вернее, женщина – напротив говорить отнюдь не об обычных ранах? - Это было омерзительно, никогда больше так не делай, - поморщился мужчина, прежде чем приложиться к бутылке. Почти допил? И когда только успел? – Я в порядке. - Не вижу, чтобы ты был в порядке. - Тогда перестань смотреть.   Какое-то время они просто молча цедили мёд. Действительно, какая жалость, что они встретились при таких обстоятельствах…Может быть, встреться они иначе, непременно стали бы если не хорошими друзьями, то надёжными союзниками точно. А теперь? Когда он сам искалечен, а бывший подчинённый и собственная дочь относятся к нему с вполне закономерным подозрением? - Итак, возвращаясь к нашим планам, - первой разорвала тишину босмерка напротив. – Есть что-нибудь на уме? - Даже не знаю, - язвительно отозвался норд. – Дай-ка подумать… - Не стоит, ты не умеешь делать это правильно, - съязвила в ответ собеседница. Кхм… и ведь даже обидеться тут не получается… - Так или иначе… у меня есть план, как мы можем помочь друг другу. - Тави? – нахмурился бывший легионер, распознав намёк – и, получив кивок в ответ, продолжил. – Я думал позаботиться о её будущем, пока ты обеспечиваешь безопасность моей дочери. - Ах да, безопасность… - только и потянула та, водя пальцем по линиям на древесине столешницы. И то, как это прозвучало…   Вот скамп. - Почему мне не нравится, как это звучит? – обессиленно выдохнул он. - Потому что ты умный? – ответила вопросом на вопрос Клинок. Кхм… - Но да, ты прав. Что ты знаешь о матери Тави и её семье? - Летиция была… ох, - лишь выдохнул Льот, осёкшись на полуслове. Действительно – если вспомнить то, за что её казнили… - Я думал, что Тави убил Доминион, когда они схватили Летицию… но, похоже, она отправила её, чтобы обезопасить. И поправь меня, если я неправ – но разве здесь Тави не в безопасности? Пусть в Скайриме у Доминиона есть и посольство, и эмиссары, и даже патрули – но в такой глуши им делать нечего. А даже если они и узнают Тави, что они смогут предъявить той, кто была всего лишь ребёнком? - Хотела бы я, чтобы ты был прав – но претензии Талмора к Тави и её семье простираются далеко за пределами того, чем занималась её мать, - покачала головой Лия. О чём это она? – Скажем так… Семья Тави была поколениями связана с Орденом, и защищать таких, как она – священный долг любого Клинка. В связи с этим… Хочешь увидеть, во что ты вляпался?   С этими словами она отвела взгляд в сторону – и, проследив за ним и увидев, на что смотрит собеседница, Льот лишь шумно сглотнул. Нет. Да быть не может. Она серьёзно? - … мы собираемся умереть, не так ли? – его голос дрогнул. - По крайней мере, будет весело, - фыркнула Лия, в последний раз прикладываясь к бутылке, прежде чем со стуком поставить ту на стол. – Не волнуйся ты так. У меня есть план. - И какой же? - Чтобы мы все остались живы. - Отличный план, - негромко выдохнул Льот, наконец отводя взгляд от предмета, предопределившего его судьбу. – Но хотелось бы услышать подробности. И вообще, откуда такая уверенность в своих планах? - Ты забыл нашу первую встречу? – только и вздёрнула бровь женщина напротив. Вот же дрянь, а? – Или ты думаешь, что случайно оказался в озере во второй раз? Или что сам решил устроить мне засаду на поляне с могилой Джошуа сегодня?   Но он же… это же не может быть правдой. Неужели…   Эта мелкая дрянь всё подстроила?! - Если чему-то и научили меня первые же недели в Ордене – так это тому, что в предусмотрительности не бывает полумер, - тем временем продолжила говорить Клинок. Ладно – а вот теперь он действительно верит, что эта бешеная эльфийка является Клинком, с их безумными планами и интригами. – Итак, к плану…   Чем дольше Лия говорила, тем больше уходило возмущение – и тем больше поднимала голову надежда, казалось бы, давно почившая в глубокой могиле. План у этой сумасшедшей мелкой дряни действительно был, и хороший план. Настолько, что Льот был готов простить ей не только своё увечье, но и то, что эльфийка настроила его дочь против него.   … и он не ушёл утром, за что был вознаграждён нерешительной улыбкой Тави и возможностью сидеть с ней рядом. И следующим утром он не ушёл. И ещё через одно утро – только спустя неделю Льот покинул убежище эльфийки, с лёгким сердцем распрощавшись с дочерью, всё же теперь он знал, что они снова увидятся.   По крайней мере, теперь ему было куда и зачем возвращаться.