Cry (for me)

      В отеле слишком тихо после гоночного уикенда. Это та самая тишина, когда адреналин ещё не утих, когда каждый нерв в теле Олли искрит, умоляя о чём-то, что помогло бы получить разрядку.       Он особо не утруждает себя когда заходит к Кими — лишь короткий стук костяшек по дереву, прежде чем дверь открывается, ведь он знает, что Кими его ждёт.       Тот растянулся на кровати, волосы влажные после позднего душа, на нём лишь свободные шорты и то самое настороженное выражение лица, сквозь которое Олли вечно хочется пробиться. Свет прикроватной лампы отливает золотом на его коже, а грудь вздымается и опускается в том размеренном, контролируемом ритме, от которого у Олли всё щемит внутри.       — Ты опоздал, — шепчет Кими низким голосом, почти дразняще.       — Застрял с этой медиа-хернёй, — отвечает Олли, стягивая худи. Он замечает, как Кими скользит взглядом по его груди и тут же отводит его в сторону, делая вид, что не смотрел. — Но теперь я здесь.       Губы Кими изгибаются в подобии улыбки.       — Повезло же мне.       Олли без колебаний запрыгивает на кровать, зажимая бёдра Кими своими коленями.       — Да уж, ты везунчик.       Его губы почти сразу находят губы Кими, поцелуй настойчивый и жадный, будто Олли голодал целую неделю. Их поцелуи всегда такие: неаккуратные, со стуком зубов, слишком отчаянные. Словно они оба знают, что не должны этого делать, но ни один не в силах остановиться.       Кими быстро тает под ним, одна рука сжимает футболку Олли, другая зарывается в его волосы. Он выдыхает в губы Олли, стон настолько тихий и сокрушённый, что Олли кажется, будто этот звук прошибает его насквозь.       Он отстраняется, губы распухли, дыхание тяжёлое.       — Блять, ты просто… — он даже не может закончить фразу. Вместо этого его ладонь скользит вниз, касаясь Кими через шорты. — Уже стоит на меня?       Кими фыркает от смущения, его щёки розовеют.       — Заткнись.       Но Олли лишь ухмыляется, целуя его в челюсть, в шею, спускаясь ниже к острой линии ключиц.       — Не стану. Точно не когда ты в таком состоянии из-за меня.       Его пальцы стягивают шорты, так медленно, что Кими ёрзает. Его член наливается кровью и уже истекает смазкой, и у Олли перехватывает дыхание при виде этого зрелища.       — Боже, посмотри на себя, — шепчет он, поглаживая его один раз, затем ещё, медленно и размеренно. Кими тихо ахает, и его веки дрожат, смыкаясь.       Именно тогда Олли замечает то, как ресницы Кими влажнеют. Он не плачет, не совсем, они просто… блестят. Словно его тело не может удержать всё это в себе.       Олли сглатывает, его член подёргивается. Он наклоняется ближе и шепчет Кими прямо в ухо:       — Позволишь мне заставить тебя открыться? Позаботиться о тебе?       Кими кивает, храня молчание. Он никогда не умоляет, никогда не просит, но то, как он раздвигает ноги ещё шире, говорит само за себя.       Олли медленно и осторожно вводит скользкий палец внутрь, наблюдая за лицом Кими. Губы Кими приоткрываются, из них вырывается тихий, приглушённый звук. Его рука сжимает простынь, костяшки пальцев белеют.       — Хороший мальчик, — выдыхает Олли, изгибая палец именно так, как нужно. Кими снова ахает, на этот раз громче. Он зажмуривается, и в этот момент скатывается первая слезинка — крохотная, едва заметная, она бежит по его щеке.       Олли на полсекунды ошеломлённо замирает. Затем, почти не раздумывая, он наклоняется и слизывает её.       Этот вкус — солёный, тёплый, настоящий — заставляет что-то тёмное внутри него надломиться. Его член пульсирует, а всё тело напрягается.       — Чёрт, — шепчет он, прижимаясь к коже Кими. — Ты плачешь из-за меня?       Кими вздрагивает и, смутившись, пытается отвернуться.       — Я… не…       — Нет, нет, смотри на меня, — говорит Олли, добавляя второй палец и растягивая его шире. Кими ахает, тихий стон срывается с губ, и ещё одна слезинка скатывается вниз. Олли слизывает её языком, простонав от этого вкуса. — Боже, это пиздецки горячо.       Кими всхлипывает — тихо, надрывно, почти беззвучно. От этого звука у Олли на боксерах выступает смазка.       — Ты даже не представляешь, что ты со мной делаешь, — бормочет Олли, толкая пальцы глубже и быстрее. — Ты меня уничтожаешь, Кими.       Кими выгибается на кровати, его лицо искажено чем-то средним между удовольствием и стыдом, а с губ срывается ещё один тихий звук. Его бёдра дрожат, грудь вздымается рывками.       Олли не в себе. Он никогда никого так не хотел. Никогда не хотел одновременно и сломать, и боготворить кого-то.       Пальцы Олли ритмично двигаются внутри него, разводя и растягивая, в то время как другая рука ни на миг не покидает бедро Кими. Он чувствует, насколько тот всё еще узок, как его тело сжимается вокруг пальцев, но в то же время каким податливым он становится, и как каждое осторожное движение вырывает из его горла очередной мягкий вздох.       Кими отворачивается к подушке, смущённый тем, что его дыхание прерывистое и сбивчивое. Но Олли не даёт ему спрятаться — он наклоняется и нежно целует его в уголок губ, в то время как всё остальное кажется грубым и настойчивым.       — Эй, — шепчет Олли, и его голос звучит хрипло от желания, но с ноткой нежности, — Поговори со мной, — его пальцы всё ещё внутри, удерживают его раскрытым. — Ты хочешь, чтобы я продолжал?       Ресницы Кими дрожат. Он тяжело сглатывает, его кадык дёргается, и Олли видит его нерешительность, чувствует напряжение мышц под его кожей. На мгновение воцаряется тишина, слышно лишь их дыхание. Затем Кими заставляет себя встретиться с Олли взглядом — затуманенным, тёмным, но пристальным.       — Да, — мягко говорит он. Слово звучит дрожаще, но в нём невозможно ошибиться.       Олли выдыхает, с облегчением прижимаясь лбом ко лбу Кими. Он снова целует его в губы и шепчет:       — Боже, ты даже не представляешь, что это со мной делает.       Кими издаёт короткий смешок, почти горький.       — Ты меня с ума сведёшь.       Олли улыбается, слегка прикусывая нижнюю губу.       — Именно, — он шевелит пальцами, и Кими ахает, ещё одна слеза срывается с его ресниц. На этот раз Олли целует её, а не слизывает, и шепчет. — Так ты чертовски идеален.       Бёдра Кими подрагивают, а его ягодицы слегка приподнимаются, словно он безмолвно умоляет о большем. Олли стонет, медленно вынимая пальцы и глядя, как Кими морщится от разочарования. Он быстро проводит рукой по члену, размазывая смазку, и пристраивается ко входу Кими.       Но пока не входит. Он замирает, его горячий член прижимается к нему, и он заставляет себя дышать.       — Скажи мне, — шепчет Олли севшим голосом. — Скажи, что ты этого хочешь. Произнеси это, чтобы я знал.       Глаза Кими распахиваются, затуманенные и влажные, его грудь вздымается так тяжело, будто он только что пробежал кросс. Он вцепляется в плечи Олли, вонзаясь ногтями в кожу, и на мгновение кажется, что он промолчит. Но затем…       — Я хочу тебя, — выдыхает он, слова дрожат, но звучат уверенно. — Внутри меня. Пожалуйста, Олли.       Это «пожалуйста», произнесённое почти шёпотом, едва не добивает его. Олли стонет так, будто из него выбили весь воздух, и его бёдра инстинктивно дёргаются вперёд, прежде чем он успевает совладать с собой. Он обхватывает лицо Кими ладонью и яростно целует его, ловя губами тихий стон, сорвавшийся у того с губ.       — Хорошо, — шепчет Олли, прижавшись к его лбу. — Я с тобой. Обещаю.       А потом он медленно входит в него. Жар, теснота, то, как тело Кими сжимается вокруг него — это почти невыносимо. На секунду перед глазами Олли всё расплывается, его член болезненно пульсирует, пока он погружается всё глубже, дюйм за дюймом.       У Кими перехватывает дыхание, вырывается глухой, сдавленный звук, и он сильнее впивается ногтями в кожу Олли. Ещё одна слеза катится по его щеке.       Олли замирает, тяжело дыша.       — Чёрт… ты в порядке?       Кими отчаянно кивает, всё ещё не открывая глаз, его голос дрожит:       — Не останавливайся. Пожалуйста, не останавливайся.       Олли стонет, подаваясь бёдрами вперёд, пока не входит до самого упора. Его голова падает в изгиб шеи Кими, каждая мышца в его теле дрожит от предельного напряжения.       — Господи Боже. Ты… — он даже не может закончить фразу, лишь издаёт сдавленный звук и снова и снова покрывает поцелуями влажную кожу Кими.       Он замирает на долгое мгновение, давая Кими отдышаться и позволяя его телу привыкнуть. Затем, когда бёдра Кими едва заметно подаются вперёд, Олли отстраняется и снова толкается, медленно и глубоко.       Кими стонет — тихо, прерывисто, почти всхлипывая — и ещё одна слеза скатывается по щеке. Его бёдра дрожат, обхватывая бёдра Олли, а пальцы вцепляются в его спину.       Олли целует его челюсть, щёки, шепча в самую кожу с каждым медленным толчком:       — Так хорошо. Ты так замечательно меня принимаешь. Ты идеален, Кими.       Сначала Олли двигается внутри него медленно, погружая член глубоко внутрь. От каждого толчка бёдра Кими сжимаются. Тишину в комнате нарушает только скрип матраса и дыхание Кими — пока оно не прерывается и не превращается в прерывистый стон.       — Боже, — стонет Олли, прижимаясь ко лбу Кими. — Этот звук… блять, не сдерживайся. Дай мне его.       Губы Кими снова приоткрываются, когда Олли делает толчок, и на этот раз из его груди вырывается более громкий стон, почти всхлип.       — Олли… — его голос срывается, и от этого звука член Олли внутри него дёргается.       — Да, — шепчет Олли, прижимаясь бёдрами все глубже, чтобы попасть в нужную точку. — Повтори моё имя ещё раз.       Кими вздрагивает, впиваясь ногтями в плечи Олли. Ещё один стон вырывается из него — хриплый и прерывистый.       — Олли… чёрт…       Олли со стоном запрокидывает голову, его грудь тяжело вздымается.       — Вот так. Не останавливайся. Я хочу тебя всего.       Когда он толкается глубже, Кими захлёбывается звуком, вырывающимся из груди, высоким, отчаянным стоном, который он никогда не позволил бы себе в другом месте. Его спина выгибается над кроватью, глаза широко распахнуты и полны влаги, а в уголках дрожат слёзы.       — Блять, ты чувствуешься… — Кими прерывается очередным стоном, его бёдра сжимают ягодицы Олли. — Так… так хорошо…       Эти слова ударяют Олли под дых. Он сжимает челюсть Кими, заставляя того смотреть на себя, пока у того вырывается очередной ломаный всхлип.       — Повтори это.       Кими трясётся, голос дрожит:       — Хорошо… чёрт, Олли, это так хорошо.       Бёдра Олли двигаются резче, подгоняемые этим звуком, и Кими вскрикивает, откидывая голову на подушку. В этот раз не тихо — он больше не сдерживается. Низкий резкий звук эхом разносится по тихой гостиничной комнате, и каждый слог его стона врезается в память Олли.       — Вот так, малыш, — тяжело дыша, произносит Олли и крепко целует его, проглатывая стоны, которые продолжают срываться с языка. — Чертовски идеален. Ты мой.       Кими заходится в очередном рыдающем стоне, слёзы текут ручьём, он всем телом прижимается к Олли. Его голос, теперь сорванный и умоляющий, заставляет Олли окончательно потерять самообладание.       — Не останавливайся, — задыхаясь, шепчет Кими, царапая ногтями спину Олли. — Пожалуйста, Олли… не останавливайся…       Олли стонет так, будто он вот-вот сорвётся, его бёдра движутся с отчаянной точностью, и каждый толчок вырывает из губ Кими очередной резкий, полный нужды звук. Кими становится всё громче, всё несдержаннее, и Олли никак не может насытиться — каждый вздох, каждый вскрик, каждый ломаный слог лишь разжигает огонь, пока он сам не начинает дрожать от попыток подавить себя.       — Ты ахуенно звучишь, — рычит Олли ему в шею, скребя зубами по коже. — Стони для меня. Не смей сдерживаться.       И Кими не может — не в силах — каждый толчок вырывает из него новый стон, грубый и искренний, а его тело дрожит под Олли.       Ритм Олли становится всё более неистовым, ему всё труднее сдерживаться, каждый толчок вырывает из горла Кими новый резкий звук. Олли теряет контроль — Кими больше не молчит и не прячется. Его голос срывается при каждом выпаде, стоны льются неудержимо, а тело дрожит и цепляется за Олли, словно тот — единственный якорь в этой комнате.       — Чёрт, послушай себя, — тяжело дышит Олли, стиснув зубы, по его виску стекает пот. Его член пульсирует глубоко внутри Кими, такого тугого, такого тёплого, и каждое движение грозит свести его с ума. — Ты, блять, поёшь для меня.       Кими ахает при следующем толчке, его голос срывается.       — Я не мо… ах… Олли, я не могу…       — Нет, можешь, — Олли целует его, прижимаясь губами к его губам, и двигает бёдрами в нужном ритме, глубоко проникая в него. Кими стонет в поцелуе, его стон прерывистый, по щеке скатывается ещё одна слеза. Олли глотает этот звук, постанывая от того, какой он сладкий, какой измученный.       Бёдра Кими крепче сжимаются вокруг его талии, притягивая его ещё глубже. Его член зажат между ними, скользкий, истекающий смазкой на живот Олли и дёргающийся при каждом толчке.       Олли чувствует это, чувствует, как он дрожит на пределе, и его рука скользит вниз между их телами. Он крепко обхватывает его, лаская в такт своим толчкам и вырывая у Кими стоны, которые резко раздаются в тишине гостиничного номера.       — Чёрт… чёрт, Олли, — кричит Кими, беспомощно выгибаясь под его рукой. Его голос срывается, он умоляет, его тело отзывается на каждое прикосновение, словно ему этого мало.       — Вот так, — стонет Олли, прижимаясь к его лбу, голос его хриплый и отчаянный. — Дай мне услышать тебя. Не сдерживайся. Я хочу всего тебя.       Глаза Кими закрываются, ресницы мокрые, рот приоткрывается от очередного крика. Его член дёргается в хватке Олли, предсеменная жидкость стекает по его руке. Он дрожит, задыхаясь, снова и снова произнося его имя.       — Олли… блять… Олли…       Этот звук едва не доводит его до смерти. Бёдра Олли двигаются быстрее, резче, его член входит глубоко и неумолимо. Его рука сжимает Кими всё сильнее, он двигает ею в том же ритме, пока голос Кими не срывается окончательно, превращаясь в сдавленные стоны.       — Я… я сейчас… блять… — Кими задыхается, слова вырываются сквозь всхлипы. Его ногти впиваются в спину Олли, оставляя следы на коже.       — Да, детка, да, — хрипит Олли, прижимаясь к его губам, каждый толчок — жёсткое проявление страсти. — Кончи для меня. Не сдерживайся.       И Кими срывается. Всё его тело содрогается, с губ срывается резкий, сдавленный крик, и он бурно кончает, пачкая живот Олли. Его бёдра сжимают бёдра Олли, грудь тяжело вздымается, его трясёт, и он рыдает, выкрикивая имя Олли.       Вид, звук, ощущение того, как Кими извивается под ним — Олли теряет самообладание. Его член пульсирует внутри, а тугое тело Кими доводит его до исступления.       — Чёрт… чёрт, Кими… — стонет Олли, в последний раз с силой толкаясь бёдрами вперёд, прежде чем кончить глубоко внутри него с хриплым криком. Всё его тело дрожит, лоб прижат к лбу Кими, зубы стиснуты, пока он переживает этот пик, погружённый в него до самого основания.       Они цепляются друг за друга в этот миг — Кими дрожит и тихо стонет, Олли низко и надрывно хрипит, когда член пульсирует внутри него. Кровать скрипит под их напором, тела скользкие от пота и семени, а каждый нерв горит огнём.       Когда всё утихает, Олли падает вперёд, прижимаясь грудью к груди Кими. Оба тяжело дышат. Он целует его вслепую — в челюсть, в мокрую щёку, в уголок распухших губ — и что-то шепчет между поцелуями.       — Так хорошо. Так пиздецки хорошо. Ты меня прикончил, Кими.       Кими вздрагивает, его глаза всё ещё на мокром месте, а голос звучит тихо и надрывно:       — Ты сошёл с ума.       Олли слабо усмехается и прижимается губами к его виску.       — Сошёл с ума по тебе.       Они лежат, переплетаясь, пот охлаждает их кожу, тишина в отеле уже не кажется тяжёлой, а наполнена звуком их дыхания, их сердца всё ещё колотятся в унисон.       Олли пока не отстраняется, не двигается, только крепче прижимает Кими к себе, убирая влажные волосы с его лба.       — Я же говорил, что позабочусь о тебе.       Кими слабо мычит, наполовину истощённый, наполовину сломленный, его голос приглушён плечом Олли.       — Да, — шепчет он. — Так и есть.       Олли не отстраняется. Он остаётся на месте, прижавшись грудью к груди Кими, их ноги спутались под простынями. От малейшего движения Кими тихо постанывает — не от боли и даже не от того, что ему слишком хорошо, а просто от ощущения, что Олли всё ещё в нем.       Губы Кими дрожат в улыбке, сначала едва заметной, но затем она расцветает, становясь ярче и свободнее, чем Олли когда-либо видел. Он поднимает дрожащую руку, очерчивая линию челюсти Олли.       — Ты… тяжёлый, — дразнит он тихим, хриплым голосом.       Олли посмеивается и целует его в уголок губ.       — Да? Хочешь, чтобы я отодвинулся?       — Нет, — ответ мгновенный, резкий, но смягчённый усмешкой. — Останься. Никуда не уходи.       Эти слова вызывают у Олли смешок, тёплый и удивлённый, и он целует Кими по-настоящему — медленно, неспешно, тем самым поцелуем, который, кажется, длится вечность. Когда они отстраняются, оба тихо смеются, прижавшись лбами друг к другу и смешивая дыхание.       — Ты слишком много улыбаешься, — шепчет Олли, проводя большим пальцем по скуле Кими и смахивая последнюю едва заметную слезинку.       — Я не виноват, — говорит Кими, всё ещё ухмыляясь. Его глаза полуприкрыты, взгляд мечтательный. — Это ты меня заставляешь.       Олли клянётся, что его грудь вот-вот разорвётся. Он снова целует его, на этот раз нежнее, едва касаясь губами.       — Хорошо. Ты мне нравишься таким.       Кими фыркает и шевелится под ним, так, что они оба стонут.       — Осторожнее, — шепчет он, и в его глазах пляшут озорные искорки. — Ты меня в краску вгонишь.       — Поздно, — отрезает Олли, смеясь, пока Кими пытается зарыться лицом ему в плечо. — Ты уже весь красный.       — Заткнись, — бормочет Кими, посмеиваясь, звук затихает, приглушённый кожей Олли.       Олли прижимает его крепче, одной рукой медленно поглаживая влажные волосы, а другой обхватив за талию, чтобы не отпускать. Каждое движение Кими вырывает у Олли из горла очередной низкий стон.       — Блять, Кими, — тихо стонет он. — Я мог бы остаться так навсегда.       — Навсегда, — эхом отзывается Кими, сонный, но улыбающийся, и нежно целует Олли в ключицу. — Я бы позволил тебе.       Комната наполнена звуками их тихого смеха, нежных поцелуев и мерного ритма дыхания, пока они медленно погружаются в тепло друг друга. Никакой спешки. Никакого давления. Только близость. Только они.       Олли остаётся глубоко в его объятиях, не желая отстраняться, а Кими продолжает прижиматься к нему всем телом, улыбаясь как никогда раньше.       Олли слегка двигается, ровно настолько, чтобы подтянуть одеяло повыше, не убирая руки с талии Кими. Он оставляет дорожку ленивых поцелуев на его виске, щеке, в уголке губ — будто просто не может иначе.       Кими мычит от внимания, наклоняя голову вслед за губами Олли. Его глаза полуприкрыты, отяжелевшие от усталости, но всё ещё поблёскивают.       — Ты прилипчивый, — бормочет он, и его голос уже совсем тихий от подступающего сна.       — Прилипчивый? — повторяет Олли, ухмыляясь ему в кожу. — Милый, ты сейчас буквально держишь меня в заложниках.       Кими хихикает, звук лёгкий и приглушённый, и крепче обнимает Олли за плечи.       — Может, мне это нравится, — признаётся он, и его щёки розовеют даже в тусклом свете.       — Может? — дразнит Олли, касаясь своим носом носа Кими. — Это всё, что я заслужил?       Кими закатывает глаза, но продолжает улыбаться, притягивая его к себе для ещё одного медленного поцелуя.       — Ладно. Мне нравится. Доволен?       — В полном восторге, — говорит Олли со смехом, осыпая его поцелуями до тех пор, пока Кими не заходится тихим смехом, в шутку отпихивая его.       Их смех затихает, сменяясь тишиной, но это приятная тишина — та, в которой чувствуешь себя в безопасности. Кими утыкается лицом в шею Олли, обжигая кожу тёплым дыханием. Он слегка шевелится, и сонный стон срывается с губ, когда это движение напоминает ему о том, что Олли всё ещё глубоко внутри него.       — Ты ведь не уйдёшь? — шепчет он, и в его голосе то ли мольба, то ли сонная дымка.       — Ни за что, — мгновенно отвечает Олли низким и уверенным голосом. Он лениво проводит пальцами по волосам Кими, прижимая его к себе. — Только не тогда, когда ты так прекрасен рядом со мной.       Кими вздыхает, улыбка всё ещё играет на его губах, даже когда веки наконец смыкаются.       — Хорошо. Останься.       — Я останусь, — обещает Олли, целуя его в лоб. — Я тебя не оставлю.       Комната становится тише с каждой секундой, слабые звуки города снаружи заглушаются толстыми стенами отеля. Внутри слышен только ритм их дыхания, тела сливаются воедино, словно были созданы именно для этого момента.       Кими проваливается в сон первым, хватка ослабевает ровно настолько, чтобы устроиться поудобнее, а лицо расслабляется, уткнувшись Олли в шею. Перед тем как окончательно заснуть, он едва слышно шепчет:       — Ты делаешь меня счастливым, Олли.       Слова выбивают воздух из лёгких Олли. Его сердце колотится, а на лице расплывается глупая улыбка, хоть Кими её и не видит. Он в последний раз целует Кими в макушку и шепчет в ответ:       — Ты делаешь меня счастливее, солнце.       Кими не отвечает — умиротворённый и защищённый в его объятиях. Олли ещё какое-то время бодрствует, просто прижимая его к себе, наслаждаясь его весом, его теплом и невероятным фактом того, что именно он тот, кому Кими так улыбается.       Всё ещё вместе, в объятиях друг друга, они погружаются в сон, пока ночь нежно окутывает их.