Ничего особенного

Сонхо был так близко к камере, что в кадре остались только две огромные ноздри. — Убери от лица, — скривился Минхо. — Я твои сопли вижу. — А так? Сонхо отодвинул телефон, и стало видно, что он валяется на полу собственной комнаты, подложив под голову свёрнутую кофту. В окошке в углу сидел Джихун — этот хоть камеру держал по-человечески, на уровне глаз. С друзьями они созванивались редко: обычно хватало переписки. Но виделись последний раз сто лет назад. Выходные Минхо отдавал маме с отцом и котам, которые, наверное, уже начинали его забывать. В итоге Сонхо плюнул и сам собрал всех в видеозвонок. — Слушайте, а давайте куда-нибудь рванём, — Джихун качнулся на стуле. — Реально. В Японию опять. — Куда угодно, кроме того онсена, — поморщился Сонхо. — Туда я больше ни ногой. Помните, какие там полотенца? — М? — С салфетку. Мне прикрыться было нечем. — А там есть что прикрывать? — Да побольше твоего. Минхо фыркнул, и от смеха дрогнула рука с телефоном. Он переложил его на подушку рядом и опёрся на локоть, чтобы помещаться в кадр. — Я на что угодно согласен, — сказал он. — Просто сейчас вообще никак с графиком. — Слышали в прошлый раз. — И в позапрошлый, — добавил Джихун. — «Сейчас закончим с продвижением и поедем». И где? Где поедем? — Да хочу я. Отвали. — План, значит, следующий, — Сонхо поднял палец. — Ты освобождаешься. Хоть на две ночи. Мы летим, жрём такояки до блевоты, паримся в хреновом онсене, и обратно. Они ещё минут двадцать перебирали всякое: чья-то свадьба, чья-то новая работа, бар около их старой школы, который недавно закрылся. В какой-то момент Джихун прищурился в экран. — У тебя прыщ. — Где? — На лбу. И на подбородке, — добавил Джихун. — Ты вообще-то айдол. Я думал, вас там полируют. — Перед камерой полируют. А это базовая версия. — Минимальная комплектация, — кивнул Сонхо. — Продолжайте, я уже почти нашёл кнопку сброса. — Не-не, мы любим дефолтную, — Сонхо прижал ладонь к груди. Они ещё попинали друг друга по мелочи, договорились «точно-точно решить насчёт отпуска», и Минхо нажал отбой. Экран погас. В чёрной поверхности отразилось его лицо — два прыща и круги под обоими глазами. Улыбка ещё пару секунд держалась по инерции и сползла. Он правда был рад поболтать. Уже не помнил, когда последний раз смеялся вот так, расслабленно и ни о чём не думая. Наверное, отпуск ему бы правда не помешал. Сидеть на берегу моря и ловить брызги от волн, разбивающихся о камни. Зайти в какой-нибудь угловой закуток, заказать что-то незнакомое, объясняться кривыми фразами. Не помнить ни одной строчки из расписания и не думать, как лежит чёлка. Минхо просмотрел все чаты. Мама прислала фото: Дори развалился на её кардигане, когти вытягивают нитки из ткани, морда до неприличия довольная. Подпись: «Вот так себя ведёт». Минхо напечатал «Дам ему по жопе, как приеду» и добавил сердечко. Ниже была куча непрочитанных в групповых. В самом низу чат с Юджуном, от которого пришла какая-то картинка с подписью. Минхо честно вглядывался секунд пять, но так и не понял, что смешного — то ли не улавливал его юмор, то ли не знал контекста. И решил отправить смеющийся стикер. Он со стоном потянулся. Плечо отозвалось знакомой тупой болью, и колени тоже. Последние недели суставы ныли, видимо, от сырости, которая не уходила из воздуха. Постоянно хотелось спать. Надо было как-то собраться, выровнять режим. Он написал менеджеру: «Запишите меня к дерматологу, когда будет свободный слот. Лучше рано утром». Открыл приложение и без особого разбора накидал в корзину витамины, магний, ещё что-то «для энергии». Пока он скроллил, входная дверь громко открылась, и щёлкнул замок. — Всем привет, — донёсся из коридора голос Джисона. — Привет, — лениво отозвался Сынмин откуда-то из гостиной. — Минхо у себя? — Ага. Шаг, ещё шаг. Кроссовки упали на пол. — Я к нему зайду. — Угу. Знать не хочу, что вы там собрались делать. Меня только не трогайте. Минхо услышал, как Сынмин поднялся и как закрылась дверь его комнаты. Знать не хочет. Как будто было, что знать. Раньше это было бы недалеко от правды: ввалиться без предупреждения, запереть дверь и сразу заняться друг другом. Минхо даже поймал у себя тень улыбки. Теперь они виделись почти каждый день на расписаниях, но в общагу Джисон не приходил. И сейчас не написал, что собирается. Странно. В коридоре приблизились шаги. Стук в дверь. Минхо быстро ткнул «оформить доставку» в приложении и вздохнул. — Открыто. Дверь приоткрылась. Джисон шагнул внутрь и закрыл за собой. Несколько секунд они смотрели друг на друга через комнату. — Привет, — сказал Джисон. — Привет. — Э-э. Как дела? — Как обычно. Что-то случилось? Ты… что-то хотел? Джисон дёрнул плечом. — Ну… да. Да, можно и так сказать. Он провёл рукой по затылку, оставив торчащую вверх прядь. Шагнул вперёд, и Минхо видел, как он выбирает между «дойти до стула и сесть» и «не садиться», и в итоге выбрал не садиться. — Я хотел тебя кое о чём попросить, — сказал Джисон. — О чём? — Пожалуйста, — его взгляд упирался куда-то в район ключиц Минхо. — Не ходи никуда с Юджуном. И сразу замолчал. — О… Почему? — Потому что я… — Джисон запнулся, краснея. — Я тебя об этом прошу, потому что ревную. Он говорил гладко, будто уже не раз прокручивал этот разговор в голове — подбирал слова, расставлял по местам. — Я всё понял. Я разобрался в том, что чувствую. Я думал об этом… много думал. Я ужасно боялся и вёл себя как мудак. Но больше не хочу. Я люблю тебя по-настоящему. По-настоящему. Он остановился. Облизнул губы и добавил: — Поэтому. Я тебя об этом прошу. Хотя понимаю, что это нечестная просьба. Я не могу такого просить. Минхо так долго ждал этих слов. Представлял, что именно будет делать, когда он наконец их услышит. Теперь они прозвучали, а Минхо понятия не имел, что делать. В груди что-то распустилось, раскрылось навстречу. И тут же осыпалось. Минхо молчал, потому что спрашивать было незачем — он и так всё понял. Что Джисон думал об этом не день и не два, что говорит правду. Но ответа не находилось. Вернее, что-то лежало на самом дне, так глубоко, что Минхо не мог до него дотянуться. Глаза Джисона блестели. Он быстро сморгнул влагу, распрямил плечи, стараясь держаться ровно. Ждал. — Скажи что-нибудь, — попросил он. — Пожалуйста. Минхо вдруг разозлился, что ему опять нужно было что-то сказать. Найти правильный тон, быть достаточно честным и достаточно осторожным. Хотелось съязвить про то, как вовремя Джисон всё понял. Именно теперь, когда появился кто-то третий. Минхо знал, что это попадёт прямо в точку. Но не стал. Зачем? Не хотелось ни врать, что ему всё равно, ни делать им обоим хуже, ни снова прятаться за колкость. — Я не знаю, что сказать, — признался он. — Я понимаю, чего ты от меня ждёшь. Чтобы я ответил тем же. Сказал, что всё нормально. Он помолчал. — Я был бы рад. Правда был бы. Но сейчас всё не нормально. У меня… ноль. Ноль сил, ноль всего, — он смотрел Джисону в глаза. — Если я что-то скажу прямо сейчас, это, скорее всего, будет неискренне. А я бы этого не хотел. Джисон стоял, завернув стопы внутрь, и было видно, как он силится это переварить. — Иди домой, — сказал Минхо. — Прости, — Джисон заговорил торопливо, глотая концы слов. — Что из-за меня ты так себя чувствуешь. Я запутался и боялся. Прости меня. — Я знаю, — сказал Минхо. — Но тебе надо успокоиться. Иди к себе. Чем дольше я на тебя смотрю и слушаю, тем меньше из меня выходит что-то вменяемое. Джисон шагнул назад, задел пяткой стул и вздрогнул от получившегося звука. Минхо было его жаль. Хотелось протянуть руку, сказать что-то маленькое, и мягкое, и смешное. Он снова попытался найти в себе что-то, что мог бы ему дать, но не нашёл ничего. — Давай просто… Давай поговорим, пожалуйста. — Нет, — покачал головой Минхо. — Мне надо побыть одному. Несколько секунд Джисон не двигался. Потом из него будто разом вышел весь воздух. — Хорошо, — сказал он сипло и вытер щёку. — Ты прав. Я пойду. — Спасибо. Постарайся успокоиться, ладно? Отвлекись на что-нибудь. — Я так и сделаю, — выговорил Джисон. — Не волнуйся за меня. Он неловко развернулся и вышел в коридор. Минхо слышал, как он возится с кроссовками. Потом тихо, почти бесшумно, щёлкнул замок. Минхо опустился на кровать. Тело было тяжёлым, а мыслей не было ни одной. Он просидел с минуту, упираясь локтями в колени, но не мог успокоиться. Место, где только что стоял Джисон, всё никак не пустело. Минхо казалось, что входная дверь снова откроется. Что он вернётся. Что всё продолжится. Оставаться здесь было невыносимо. Надо было выйти. Моря не будет. Ни сегодня, ни, кажется, ещё долго. Зато до реки было недалеко, и на неё можно было хотя бы посмотреть. Минхо поднялся, оделся и вышел. На улице было хорошо — прохладно, дышалось легко. Ветер трепал волосы и лез в рукава. Он быстро дошёл до реки. Ноги несли сами по знакомым поворотам, и в какой-то момент впереди оказалась вода. Он опустился на широкий каменный парапет, на холодную плиту, и упёрся ладонями по бокам. Вода внизу текла медленно, почти чёрная в темноте. По ней крутилась мелкая рябь, плыли невесть откуда сорванные листья и травинки, кружились пузырьки пены. Захотелось бросить в неё что-нибудь. Камешек, как в детстве, чтобы по поверхности пошли круги, разошлись и пропали. Минхо огляделся. Вокруг был один асфальт. Он опустил руки. Смотрел, как течение уносит травинки, и думал, что сам во всём виноват. Раньше казалось унизительным объяснять, как его нужно любить. Просить было стыдно. Говорить: мне нужно вот так. А вот здесь мне больно. Вот этого, пожалуйста, не делай. А это — делай, потому что тогда становится легче. Будто, если приходится объяснять, это уже не считается. Будто настоящее должно быть понятно без слов. Он сам оставлял Джисону удобные выходы, а потом злился, что тот ими пользуется. Ничего не просил и обижался, что ему ничего не дают. Может, если бы он спросил раньше, в лоб, они не докатились бы до этого. Может, остались бы друзьями. Может, всё сложилось бы по-человечески. Не так, как теперь. Джисону обычно становилось легче, если кто-то был рядом. Минхо теперь не мог. Он даже не знал, что с ним сейчас. Дошёл ли до комнаты, лёг, успокоился? Или всё ещё мечется из угла в угол, не находя себе места. Внизу тянулась тёмная тяжёлая вода. Мимо проносились щепки, окурки, мелкий мусор. Течение подхватывало их и тащило дальше. Они появлялись из темноты и вскоре снова исчезали. Минхо сидел и ничего не делал. Хорошо бы заплакать. Просто отпустить, выпустить из себя хоть что-нибудь. Он закрыл глаза и стал ждать: что защиплет под веками, защекочет в носу, жар поднимется к горлу. Но глаза оставались сухими. Он посидел ещё немного, пока совсем не замёрз. Холод въелся в спину и в ладони. Поднявшись, Минхо последний раз оглянулся посмотреть на воду, отряхнул одежду и пошёл домой. Ноги отяжелели, и дорога обратно казалась длиннее, хотя он нигде не сворачивал. Над домами висело мутное небо без звёзд.

✧✧✧

Кроссовки Феликса и Чонина стояли в прихожей. Значит, оба уже вернулись и спали, из-под их дверей не пробивалось ни полоски света. Везде было темно, только из кухни падал на пол коридора жёлтый прямоугольник. Сынмин сидел за кухонным столом, подперев голову рукой, перед ним светился ноутбук. Рядом стояла пустая кружка. — Чего не спишь? — спросил Минхо. Сынмин вздрогнул, вынул наушник из уха и перевёл на него глаза. — Не спится. Повертелся-повертелся, надоело. Решил посидеть. А ты? Чего так поздно? — Ходил к реке. — И что там? — Да ничего, — Минхо повёл плечом. — Вода. Сынмин оглядел его с ног до головы. — Замёрз, что ли? Хреново выглядишь. — Да и из тебя так себе вижуал, — съязвил Минхо. — Помочь чем-нибудь? Минхо растерялся. — С чем? — Не знаю. С тем, от чего у тебя такое лицо. Странно, что ты не утопился там. — Ого, — Минхо хохотнул. — Я в порядке, доктор. — Как скажешь. Минхо остался стоять в дверях. Идти в свою комнату и ложиться в темноту совсем не хотелось. — Что пьёшь? — М? Минхо опустился на соседний стул и кивнул на пустую кружку. — А. Чай. Уже допил, — Сынмин встал и подхватил её. — Ладно, освобождаю кухню. — Сынмин-а. Тот остановился. — Что? Минхо открыл рот, но слова куда-то делись. Он помолчал и всё-таки выговорил: — Посидишь со мной? Можно молча. Я б тоже чаю попил. Сынмин поставил кружку обратно на стол. — Тебе какой? Есть цитрусовый и ячменный. — Цитрусовый, — быстро выбрал Минхо и почувствовал, как с ушей понемногу сходит краснота. Сынмин достал из шкафчика банку, положил по ложке густого сиропа в каждую кружку и включил чайник. — Что смотрел? — спросил Минхо. — Фильм «Довод». — О, я от друга слышал про что-то такое. И про что он? — Пока сложно сказать. Я где-то на середине. — Дошёл до середины и так и не понял? — Там время идёт назад, — раздражённо буркнул Сынмин. — То есть одновременно и вперёд, и назад, и всё это в одном кадре. Только что машина ехала и нормально, и задом наперёд. — Ну и в чём общий смысл? — Я же сказал, что не досмотрел. Тебе пересказать то, чего я сам не знаю? Чайник щёлкнул. Сынмин залил кипяток, помешал и поставил кружку перед Минхо. Минхо обхватил её обеими руками. Кружка обжигала, цитрусовый запах ударил в нос, резкий и сладкий. Пальцы понемногу отходили, в кончиках начинало покалывать. — А если герою отлить захочется… оно одновременно обратно засасывается, что ли? Сынмин закатил глаза. — Отличная тема за чаем. Прямо аппетит разыгрался. Минхо фыркнул в кружку, и пар качнулся в сторону. Сынмин сел напротив и тоже взял свою. Какое-то время они пили молча. Внутри разливалась тяжёлая теплота. Дальше говорили о всякой ерунде: про Феликса, который опять полночи резался в игры, а днём ходил как зомби; про Чонина, получившего три коробки новых кроссовок и забившего ими целую полку общего шкафа; про какую-то ещё чушь, которую Минхо наверняка забудет уже к утру. Он поймал себя на том, что улыбается. Сынмин показал ему куски из фильма, которые его особенно впечатлили. На экране осколки поднялись с пола, задрожали в воздухе и сошлись в целое стекло. — Тут небось и пули сами в пистолет запрыгивают, — хмыкнул Минхо. — Так себе боевик. — Ты даже не представляешь… — О, слушай, — Минхо оживился. — Если там всё настолько наоборот. Получается, у них сначала перекур, а потом уже тра— — Заткнись, — перебил Сынмин. Минхо засмеялся, прикрыв рот ладонью, чтобы не разбудить остальных. Сынмин осуждающе покачал головой, глядя на него, но тоже улыбнулся уголком рта. Вскоре кружки опустели. На дне осталась нерастворившаяся янтарная гуща. — Ладно, — Минхо отставил свою. — Пойду спать, а то скоро проще будет вообще не ложиться. Он поднялся и помедлил. — Спасибо, что посидел со мной. Сынмин придвинул к себе ноутбук. — Угу. Кружку только помой.