Тяжкая корона

      Вот уже много лет Эгенброк страдал недугом из-за которого он так и не смог обзавестись наследниками. Соседи из ближних государств всегда славились особой плодовитостью. Речь шла не только о куче признанных отпрысках, но и о бастардах. У Эгенброка же в этом деле были большие проблемы. Вроде бы и “мужская сила” на месте и от дам у него не было отбоя, что в молодости, что сейчас. Но ни одна не смогла понести от него наследника, даже самого доходящего. Сколько бы он не менял фавориток, на какие только ухищрения не поддавался. То пил воду с разведенным в ней костным мозгом оленя. То кто-то из лекарей предлагал съесть дюжину жареных воробьев. Однажды даже умудрились заставить монарха съесть высушенное чрево зайчихи. Эгенброк еще долго отплевывался после этой мерзости. Придворные лекари лишь разводили руками на такое недоразумение.       Тогда-то на помощь и пришел Хомсворт. Он был человеком с довольно эксцентричными взглядами на жизнь. Все, чему он не мог найти объяснение в законах и науке, он приписывал божественный умысел. Причем не важно о каких богах будет идти речь. В Арандоре не было каких-либо единых признанных божеств. Каждый молился кому-то своему. Рэйз, послушав одного из проповедников культа Зейгеля — Бога Солнца и Плодородия, — предложил Эгенброку усыновить ребенка из приюта, дабы такое доброе деяние положительно повлияло на благосклонность бога, а там глядишь и родной ребенок появится. За такое доброе дело как приютить сироту почему бы богам не сжалиться и не дать родное чадо благодетелю. Так в королевской династии Эгенброка появилась Мирей — девочка с туманным прошлым, без каких-либо воспоминаний о родных. Будто кто-то нарочно стер ей память и подбросил в приют. Сама девушка говорила, что попала в приют не младенцем, а почти в двенадцатилетнем возрасте, но практически ничего не помнила о прошлом.       Шли годы с момента удочерения Мирей. Она росла и крепла. Становилась более дерзкой и гордой. Девушка уже не была похожа на ту морально затюканную сироту, что король с советником заприметили под канализационной трубой. Она четко осознавала свою значимость в Арандоре и пользовалась этим. Народ любил Мирей за ее милосердие и доброту. Ее часто видели в лечебницах, помогающей лекарям с тяжело больными, и как она подает милостыню нищим. Она была любимицей в глазах народа.       Что касается Эгенброка, то для него ничего толком не изменилось. Родных детей как не было, так и нет. Никакие божественные благословения не могли этому поспособствовать. Да и королю уже самому было отчасти наплевать. Закон никак не ограничивал во власти женщин, поэтому Мирей, как единственная наследница, вполне могла взойти на трон Арандора как полноценный правитель. Вот только соседи вроде Альсвора и Деминшира вряд ли одобрят девушку на троне. У них до сих пор царят устаревшие устои, вроде того, что королева является просто довеском к королю, и не более. Наверняка у них будут личные мотивы для того, чтобы попытаться сосватать своих отпрысков Мирей и узурпировать трон. Как избежать этой ситуации Эгенброку было совершенно непонятно. От всех этих мыслей у Эгенброка голова шла кругом.       — Ваше Величество! — из тяжелых мыслей короля вырвал голос слуги, заглянувшего в его кабинет. — Прикажете подавать обед?       Король тяжело вздохнул и потер переносицу пальцами.       — Да, пожалуй. И зовите к столу Мирей с ее компаньонкой.       — Слушаюсь, сир! А госпожу Линнель тоже звать?       — Да-да. Ступай отсюда! — Эгенброк отмахнулся рукой от слуги, словно тот был надоедливой мухой. Тот энергично кивнул головой и исчез в дверном проеме, заперев дверь.

***

      Отмокая в горячих термах после удачной охоты, Мирей задумчиво накручивала мокрую прядь волос на палец. Вода из источников еще больше распаляла и без того разгоряченное тело девушки, заставляя ту таять от неги. Сегодня на охоте они загнали крупного оленя и убили парочку фазанов. Мирей нравилось охотиться. Она любила это чувство слияния с лошадью во время езды верхом. Азарт от погони за зверем. Осознание того, что в ее руках находится чья-то жизнь и в ее силах ее мгновенно оборвать. Во дворце насчитывалось множество охотничьих трофеев Эгенброка, а с недавних пор и трофеи Мирей стали украшать его стены. Многие при дворе осуждали такое увлечение охотой для девушки, но принцессе было все равно. Почему будучи равными в правах с мужчинами, женщина не может выбирать себе развлечения по вкусу?       В помещении терм послышалась мокрая поступь женских босых ног. Мирей оглянулась через плечо, но увидев знакомое лицо снова отвернулась и расслабилась.       — Что-то долго тебя не было, — задумчиво протянула она, разбрызгивая воду в купальне. — Я уже начала волноваться, не звать ли слуг тебя приводить в чувство…       — Я ходила за маслами, Ваше Высочество, — отозвался хрипловатый женский голос. Девушка поставила на пол рядом с купелью поднос с различными склянками и присела на краю. Пальцы ее ног едва касались поверхности воды, отчего та покрывалась легкой рябью. Компаньонка Мирей была рослой девушкой и с необычайно крепким телосложением. По ней было видно, что она не теряла время за вышиванием или рисованием. Все ее естество дышало силой и мощью хищной кошки, готовой порвать любого за считанные минуты. В отличие от многих придворных дам, она носила короткую стрижку. Левый висок был выбрит, а остальные волосы по длине едва заходили за подбородок. Ее огненно-рыжие волосы переливались на солнце как зимняя лисья шубка. Мирей хмыкнула каким-то своим мыслям и откинула голову на бортик термы.       — Я слышу аромат апельсинов и жасмина, — довольно протянула она, прикрывая глаза.       — Так и есть, госпожа.       Компаньонка взяла одну из бутылочек и откупорила ее. Аромат масла стал ощущаться еще ярче. Девушка вылила часть эссенции себе на ладони, слегка растирая их, а затем начала втирать масло массирующими движениями в кожу головы Мирей. Ее руки быстро перебирали пряди волос принцессы, не оставляя без внимания ни одну прядку.       — Ты сегодня хорошо проявила себя во время охоты, Игнис, — невзначай подметила Мирей и перехватила руку компаньонки так, чтобы та касалась ее щеки. Игнис немного вздрагивает от неожиданности, но не убирает руку от лица госпожи, а сильнее прижимает ее, слегка проводя пальцами по коже.       — Не стоит, Ваше Высочество. Я просто делаю то, что умею, — компаньонка потупила взгляд , пытаясь вернуться к тому, чем занималась до этого.       Мирей подняла голову с края купели и развернулась лицом к девушке.       — Не стоит скромничать, — принцесса лучезарно улыбнулась ей и протянула руки, приглашая компаньонку в воду. — Ты заслуживаешь щедрой награды.       Игнис ухмыльнулась на эту реплику и, вложив руки в ладони Мирей, вошла в воду вместе с ней. По телу пробежали мурашки от внезапно нахлынувшего жара. Вода в купели мягко обволакивала тело Игнис. Властный и одновременно нежный взгляд сапфировых глаз госпожи скользнул снизу вверх по телу девушки,а затем она притянула ее к себе. Их тела вплотную соприкоснулись, отчего у Игнис сперло дыхание и задрожало сердце. Пальцы Мирей крепко обхватили затылок девушки, склоняя ее голову ближе для поцелуя. Игнис нравился этот небольшой акт принуждения. Более того, ей это даже больше нравилось, нежели проявление инициативы. А все потому что в ней до сих пор были живы старые суждения, что вдалбливали ей с малолетства. Ведь не может человек, которого купили как раба, иметь собственное мнение и собственные чувства…       

***

      Мирей тогда было шестнадцать лет и она с королем Эгенброком наносила визиты на различные предприятия, чтобы проверить в каких условиях находятся работники и само производство. Все было вполне обычным: торговые лавки с мясом и молочными продуктами, изделиями из кожи, лекарства и многое другое. Но одно заведение выбивалось для Мирей из числа всех этих милых магазинчиков…”Дом Алых Роз”. Вопреки красивому названию - это было отнюдь не романтическое место, ведь здесь продавали людей и вполне легально. Если у кого-то были проблемы с деньгами, он мог заключить контракт и получить деньги в обмен на свою жизнь или жизнь своего ребенка. Человек проданный в “Дом Алых Роз” мог быть перепродан в качестве прислуги, чернорабочего, либо же в качестве проститутки. Многих детей из приюта, где росла Мирей, продавали в подобные заведения. Ее пробила нервная дрожь, когда они пришли туда. Эгенброк даже хотел, чтобы Мирей не входила туда, мало ли это всколыхнет ее детские страхи и воспоминания о товарищах. Но девушка все равно решилась войти внутрь. Как будущий монарх, она обязана быть знакома со всеми сторонами ее королевства, пускай и такими мерзкими. В тот момент, когда они с королем зашли в “Дом Алых Роз” , как раз проходили торги, где продавалась девочка, с коротко стриженными рыжими волосами и ничего не выражающими зелеными глазами. Левый висок был коротко выбрит, а в некоторых местах и вовсе был клоками, словно стрижку делали тупым лезвием. Девушке настолько было все безразлично, что ее даже не смущало то, что ведущий аукциона задирает ее облезлое тонкое платьице и щупает ее голые ляжки.       — Смотрите какие крепкие ноги! Она будет хорошим работником! Ну и посмотрите на ее фигуру!— мужчина рукой подтолкнул девочку, чтобы та покрутилась и она молча повиновалась. — Здесь есть на что глаз положить. Если вы понимаете о чем я.       Ведущий и другие участники аукциона рассмеялись и он шлепнул девушку по заднице. Она никак не среагировала на это. Мирей передернуло от всего этого зрелища и от безразличия девушки ко всему происходящему. Она давно знала, что происходит за этими стенами, но видеть такое вживую было еще более омерзительно.       — Начальная ставка пятьсот золотых монет! Кто даст пятьсот золотых за эту лисичку? — организатор аукциона стал взглядом искать заинтересованные лица.       В зале поднялась чья-то толстая грузная рука и организатор довольно потер руки.        — Пятьсот золотых от господина в третьем ряду! Кто больше?       — Пятьсот десять! — послышалось с дальних рядов.       — Шестьсот шестьдесят!       Со всех сторон лились числа и только девочка продолжала безучастно смотреть перед собой. Ей было абсолютно все равно кому ее продадут и что с ней сделают. Она уже давно смирилась со своей участью и не питала иллюзий на хорошую жизнь. Сердце Мирей сжалось от этого зрелища. С одной стороны, она понимала, что в Арандоре происходят подобные аукционы повсеместно и она ничего не сможет изменить. С другой, в тот момент что-то ее подтолкнуло к тому, чтобы изменить жизнь той девушки навсегда.       — Девятьсот девяносто восемь раз! — словно обратный отсчет звучали слова аукционщика,— Девятьсот девяносто восемь два! Девятьсот девяносто…       — Две тысячи золотых! — выпалила Мирей, чем повергла в недоумение организатора аукциона, других покупателей и Эгенброка. Девчонка впервые за все это время приобрела осмысленный взгляд и посмотрела на ту, кто намеревалась ее выкупить. Чего-чего, а такого покупателя она не ожидала так точно.       — Эм, девочка — это место не для детей. Как ты сюда вошла вообще…— начал было мужчина, но тут бросил взгляд на короля и резко стушевался. — Простите, Ваше Величество. Я не знал, что вы присутствуете на аукционе. Еще и с вашей дочерью. Мы бы все устроили как подобает…       — Не стоит любезностей, — Эгенброк выставил вперед ладонь, останавливая тираду мужчины. — Моей дочери понравилась эта девочка. Я желаю ее купить.       — Конечно, сир. Для вас она может обойтись совершенно бесплатно. Для особы такой величины ничего не жалко…       — Нет уж! Я заплачу за нее столько, сколько пообещала, — резко сказала Мирей, отстегивая толстый кошель от своего пояса и передавая аукционеру. — Раз уж на этом сборище человеческая жизнь оценивается деньгами, то ее жизнь ничем не хуже других.       Король был удивлен такому поступку, но ничего не возразил. В конце концов, Мирей имела свою часть денег в королевской казне и имела право распоряжаться ей как захочет. Даже если речь идет о покупке дорогой “игрушки”. Организатор аукциона перенял кошель с монетами из рук Мирей.       — Отличный выбор, миледи, — он заискивающе улыбнулся и щелкнул пальцами. — Эта девчонка ваша! Продана за две тысячи золотых!       По залу прошелся ропот, но тут же стих и люди стали разбредаться в поисках других лотов. Мирей вручили документы на владение девочкой, а затем все внимание переключилось на Эгенброка.       — Как зовут тебя? — осторожно спросила Мирей новую знакомую. Девушка опустила голову, хотя до этого с живым интересом рассматривала ровесницу, и тихо пробормотала:       — У рабов нет имени. Вы можете называть меня, как вам угодно, госпожа…       — Вздор! — принцесса недовольно топнула ногой. — Я тебя выкупила не для того, чтобы ты была моей слугой! Я хотела дать тебе свободу и, если на то тебе будет угодно, чтобы ты стала моим другом… — Мирей осеклась, поняв как могла прозвучать для девушки ее фраза и тут же поправилась, — Я не имею в виду, что купила тебя, чтобы ты насильно стала моим другом. Я просто хочу дать тебе то, что у тебя отобрали: возможность на нормальную жизнь.       Брюнетка робко заглянула в лицо девочки и легонько коснулась кончиками пальцев ее щеки. Она вздрогнула от этого прикосновения, но не отвела руку своей владелицы.       — Так какое твое имя? Мне же тебя нужно как-то звать. — Мирей старалась звучать как можно мягче, пытаясь показать свою доброжелательность.       Рыжая скованно повела плечами и отчеканила:       — Имя данное мне при рождении — Игнис, моя госпожа.       — Тебе это имя очень подходит. Меня зовут Мирей. И, пожалуйста, когда мы наедине, не называй меня госпожа. Все же я хочу, чтобы мы были друзьями. Ты ведь не против?       Принцесса протянула руку к Игнис, предлагая помочь слезть с деревянного помоста, на котором та до сих пор топталась. Девочка робко улыбнулась и вложила ладонь в протянутую руку.       — Нет, конечно. И спасибо тебе…Мирей.      

***      

      Мирей впилась в губы Игнис страстным поцелуем, перебирая пальцами ее рыжие локоны. Ее другая рука нежно очерчивала контуры тела девушки, лаская каждый сантиметр ее кожи. Мирей чувствовала своей грудной клеткой, как сильно колотиться сердце Игнис от трепетного волнения. Принцесса обязана беречь свое целомудрие от посягательств мужчин, но никто не осудит ее за шалости c женщиной. Как говаривала одна из старых служанок, что была при Мирей первые годы жизни в замке:       — Нет ничего дурного в том, чтобы мальчишки познавали радости плотских утех с мальчишками, а девчонки с девчонками. От этих связей хотя бы нельзя понести. Так что не вздумайте обменять свой нежный девственный цветок, на какой-нибудь дурной сорняк! Вы — принцесса. Пусть лучше кто-нибудь из приближенных служанок научит вас всем женским премудростям. Если что и я кое-чем подсобить могу. Была у меня одна книжечка в закромах…       — Не стоит! Меня подобное не интересует! — Мирей каждый раз при упоминании подобных тем трясла головой и затыкала уши, как и всякий ребенок, с которым родители пытаются заговорить на тему “пестиков и тычинок”.       Разорвав их долгий поцелуй, Игнис стала прикусывать кожу на шее Мирей, спускаясь все ниже и ниже. Девушка издала тихий стон, ее пальцы быстро пробежались по позвоночнику Игнис. Жар от воды в термах распалял их. Игнис прижалась губами к груди Мирей, очерчивая языком круги вокруг соска. Она осторожно прикусила его и, получив в ответ довольный стон, стала покрывать живот легкими поцелуями и укусами. Рука Игнис скользнула между ног Мирей.       — Мы же вроде договаривались, что это я тебя должна наградить…— неразборчиво пробормотала она, теряясь в своих ощущениях.       — Считай для меня это и есть награда…       Весь мир перестал для них существовать, были только они вдвоем. В какой-то момент, когда обеим стало трудно дышать от возбуждения, Игнис толкает Мирей с головой под воду. Девушка едва успевает задержать дыхание от неожиданности. Ее накрывает паника от недостатка воздуха, но рыжая тут же накрыла ее губы поцелуем, даря драгоценные крупицы воздуха и наслаждение растекающееся внизу живота. Тело Мирей задрожало от экстаза, отчего она изогнулась дугой. Обе девушки одновременно вынырнули из воды тяжело дыша. Лица обеих были красными от горячей воды и возбуждения. Мирей тяжело дышала от испытанного экстаза и перенесенной паники от неожиданного погружения в воду.       — Знаешь…А ведь в твоих силах было меня сейчас убить.       — Я не собиралась, ты что! — быстро запротестовала Игнис. Мирей ухмыльнулась.       — Я знаю. Просто я так подумала, что если вдруг кому-то придет в голову мысль убить меня, тебе будет легче всего сделать это.       — Помилуй, Мирей…— девушка стала поправлять растрепанные мокрые волосы подруги. — Зачем кому-то хотеть твоей смерти?       — Я приемная дочь короля Эгенброка без рода и имени. То, что когда-то начиналось как нелепое суеверие, приобрело такие масштабы: приемная дочь законная наследница Арандора. Разве это не величайшая нелепость?       — Не знаю как у тебя, но то, что произошло со мной, нельзя считать нелепостью. Я не могла и мечтать в “Доме Алых Роз” о том, что меня выкупит девочка, которая в итоге станет мне настолько близка.       Мирей ухмыльнулась и запечатлела поцелуй на щеке Игнис.       — Приятно слышать о твоей преданности мне. Но не забывай, что на публике нельзя проявлять свои эмоции. Иначе это может плохо отразиться на нас обеих. — брюнетка ласково приложила ладонь к щеке девушки, а она сильнее прижалась к ладони. — Не хочу потерять тебя из-за возможных интриг.       — Понимаю…       В двери купальни постучались. Игнис резко отстранилась от госпожи и прошла к краю термы, где оставила масла для волос. Мирей никак не прокомментировала действия подруги, лишь молча коротко кивнула и уже в полный голос спросила человека за дверью:       — Что нужно?       — Ваше Высочество, король Эгенброк зовет Вас и Вашу компаньонку на обед через полчаса.       — Хорошо, мы скоро будем. Благодарю, — когда за дверью шаги удалились, Мирей с досадой бросила Игнис, — Пора возвращаться к своим обязанностям.       Игнис почтительно поклонилась, что никак не вязалось с ее обнаженным телом, и холодно произнесла:       — Да, госпожа…