Бродяга. Изломанный мир.

             Оретти шла по лесным тропам, повторяя тот же путь, который они проходили с Генрихом. Практически точь-в-точь. Потому что он умел перемещаться по лесу. Не просто как его житель, а как тот, кто хочет скрыть свои следы. Оретти тоже умела ходить по лесу. Но не так, как он. Особенно с учетом того, что с ней отправили целый отряд.              Пять человек. Все с оружием и большими мешками, чтобы вытащить хотя бы самое ценное. После будут думать над остальным. Особенно над тем станком.              Оретти покачала головой, и рука сама собой потянулась к посоху за её спиной, но она заставила себя остановиться. Она должна развиваться. Чтобы… что?              Оретти не знала, зачем Генрих пытается учить её самостоятельности? Зачем вообще, взял обычную кухарку в ученицы? И почему продолжает за ней следить? А также… что она к нему чувствует.              Она не знает, любовь это, привязанность или просто желание защиты. Но просто знает, что, когда рядом находится он, ей спокойнее. Гораздо спокойнее, чем без него. Потому что он не лжет. Не придумывает какие-то оправдания. Если не может что-то сказать, то говорит прямо. И медленно открывается ей. Аккуратно. Постепенно. Но делает это.              Это приятно. И особенно приятно, что она не делает ничего особенного ради этого. Не хитрит, не юлит, не пытается как-то манипулировать. Просто находится рядом и ведет себя естественно. Правда, что именно означает для неё естественно, она сама не до конца понимала. Она с лисьей улыбкой участвовала в той драке на форпосте с… а как их звали?              Оретти на несколько секунд задумалась над теми, с кем недавно дралась, но потом пожала плечами и продолжила идти дальше. Они все равно уже мертвы. Зачем нагружать свою память бесполезными именами? Генрих с ними расправился. Хладнокровный бандит, зачем-то возящийся с ней.              Она давно заметила, что Генрих в моменты расслабления становится очень рассеянным человеком. Который погружается в свои мысли и может что-то забыть. Ей даже пришлось иногда возвращать ему его зажигалку, которую он забывает на том самом поваленном дереве. То есть, он доверяет ей. Может, не в такой же степени, как она ему, но все же делает это. И Оретти нравилось это. Нравилось, что они становились настоящими напарниками.              И когда Генрих сказал, что он пришел в лагерь ради какого-то другого человека, Оретти с раздражением уловила новую для себя эмоцию. Ревность. Или не ревность. Она не была уверена. Просто ей было неприятно, что тот человек, который столь долгое время занимался с ней, ищет кого-то другого. Потому что это её человек. Её учитель. Её… кто?              Она не хочет в этом признаваться даже самой себе. Она же ничего такого не планирует! Но делает. Так, чтобы это выглядело почти как игра. Где она может отступить… Если захочет. С этим и были основные проблемы.              Ей не хотелось останавливаться.              Потому что, когда Генрих слегка погладил её уши, Оретти полностью расслабилась в его руках. Доверилась больше, чем могла бы себе представить. Для многих фавнов их животные части являются интимной зоной. И к ним могут прикасаться либо родители, либо… очень близкие люди. Очень.              А Оретти мало того, что допустила это так ещё и расслабилась настолько, что позволила себе фыркнуть. Практически как настоящая лиса. Она сжала зубы от раздражения и негодования к себе, пытаясь понять, что происходит у неё в душе.              Хочет ли она отношений с Генрихом? Хочет ли довериться ему, после такого опыта? Когда её насильно…              Помотав головой, она прогнала эти воспоминания. Она — больше не забитая лисичка. Она преодолела свою травму. Но начать по-настоящему сближаться с Генрихом…              Тогда она действительно хотела поцеловать его. Просто чтобы перестать бояться. Показать самой себе, что в этом ничего такого. Но не смогла. Не пересилила свой страх. Она иногда замечала взгляд Генриха, когда он думал, что она его не видит. То, как он смотрел на неё… Как мужчина, который смотрит на привлекательную девушку.              И Оретти собиралась отпираться от этого до последнего, но начала следить за собой в том числе и потому, что хотела, чтобы Генрих смотрел на неё так чаще. Потому что знает, он сдержится. Он не возьмет без спроса. Или, она только хотела в это верить.              Мужчины однажды, уже разрушили её жизнь. Один же конкретный помог ей собраться обратно. И Оретти совершенно не знала, что думать обо всей этой ситуации.              С одной стороны, её травматический опыт, который прямо говорил, чем все может закончиться. А с другой, осознание, что Генрих не такой.              Оретти фыркнула от таких размышлений и переступила очередной корень, подмечая детали пути. Деревья, трава и общий пейзаж. Осталось уже недолго.              И задумалась над новым вопросом. Что она вообще знает про Генриха?              Она знала слухи, которые гуляли по лагерю. То, что он вышел из Бикона, обладает множеством навыков и уникальным оружием, а также… Ничего. Пустой лист. Про него не было ничего известно до момента его выхода из Бикона. Но такой человек не мог не оставить следов. Он должен был где-то всему этому научиться. Не мог же он взяться из воздуха?              Возможно, скрывает свое настоящее имя. И придумал даже себе это прозвище. Бродяга. Никто, никогда его не слышал, но иногда, в лагере под вечер начали ходить про него самые различные истории. Кто-то говорил, что он просто вышел из самых далеких дебрей Ремнанта, кто-то рассказывал о маньяке с таким же прозвищем, а другие подмечали, сколько всего он сделал, как только здесь появился. Оружие не могло исправиться в один миг. Но он делал так, чтобы оно ломалось как можно реже. Как человек, который его изучал. Не просто на примере своего, а по-настоящему… Ещё…              Оретти слегка повернула голову, проверяя, как идет отряд и бросая взгляд на свое оружие. Меха-шифт. Практически забытые технологии. Да, его чинили, находили, и все прочее, но создать с нуля… С учетом их дефицита, это было практически чудом. Но он сделал это. То есть, Генрих умеет не просто работать с оружием, а на высоком уровне. Не самом, но тем не менее.              И также то, как он резко изменился, когда она предложила постирать свою одежду. Оретти не видела в этом ничего такого. Она часто этим занималась. Хоть какая-то ему благодарность будет. Но тут он весь напрягся, будто бы… Не хотел, чтобы она увидела его без неё. Что он может скрывать там под одеждой? Шрамы? Ожоги? Просто не любит оголяться?              Ничего не понятно.              Оретти не хотела обращать на это внимания. И все равно обратила. Потому что… Ну, если заметила она, может заметить и кто-то другой. Любопытство? Никакого. Абсолютно никакого. Зачем ей лезть ему под одежду? Если все будет проходить такими же темпами, то сам откроется.              Слегка поморщившись, Оретти наступила на землю чуть сильнее, чем надо. Неправильно. Оставит след четче. Но… Она не хочет так играться с Генрихом. Он ей помог. Но в тоже время она видит, что у него есть тайны. И они могут всплыть в неподходящий момент. Если бы она знала, то могла бы ему как-то помочь, найти способ мягко рассказать остальным, или наоборот, помочь скрыть и…              Оретти силой заставила эти мысли остановиться в своей голове. Захочет — расскажет. Точка.              Пора возвращаться в реальный мир, а не думать о том, кого здесь даже нет. Хотя, было бы приятнее и спокойнее, если бы он был здесь.              Подойдя к тем кустам, Оретти на секунду остановилась, восстанавливая дыхание и присмотрелась к форпосту, прислушиваясь своими ушами. Все тихо. Почти. Пение птиц, тихие переговоры внутри её отряда… Ничего необычного. Но, если бандиты были здесь, то они могли прийти ещё раз.              — Сначала проверяем на наличие засады. — повернулась она ко всем остальным. Впереди стояла какая-то девушка с копьем. Не та, которую она победила. По идее, именно она должна была командовать всем этим, а Оретти выступала только как проводник. Но Оретти решила, что небольшая инициатива не повредит. Потому что Генрих постоянно говорил, что лучше быть настороже понапрасну, чем попасть в опасную ситуацию.              — Согласна. — кивнула эта девушка и повернулась ко всем остальным, начиная раздавать команды пока Оретти продолжала следить за обстановкой, пытаясь понять, что может пойти не так. А оно обязательно пойдет. Даже если не брать в расчет, что с ними мог отправиться предатель, который захочет от неё избавиться. Вариантов много. Очень много.              Оретти медленно пошла к форпосту, доставая посох из-за спины и привыкая к его весу, готовая к атаке с любой стороны. Но ничего этого не было. Только прохладный ветер, да мрачная погода подогревала её паранойю, которой она наверняка заразилась от Генриха. Они проверили всё. Даже тот бункер. Оретти снова скривила нос от запаха, но спустилась вниз. Пусто.              — Отлично. — произнесла с угрюмым лицом девушка. Как тот, кто относится ко всему, как к обычной задаче. — Начинаем собирать все необходимое. Сначала, прах и оружие. После, приспособления и детали. Дальше, еда и остаток. Постарайтесь побыстрее. Хочется уйти отсюда до наступления темноты.              Оретти кивнула и отошла в сторону, чтобы следить за обстановкой. Их не должны застать врасплох.              …              Она услышала их раньше, чем увидела. Лисьи ушки дернулись, и она прислушалась. Шаги. Много. Не в такт. Скорее… восемь или девять.              — Кто-то идет. — тут же сообщила Оретти, перехватывая свое оружие. Девушка кивнула, начиная созывать всех остальных. Мешки бросили в одном из домов, пока Оретти вглядывалась в даль, пытаясь понять, кто к ним идет. Шаги разделились. Одни стали тише, другие продолжали оставаться громкими. И их было больше. Десять? Двенадцать?              Наконец, из-за холма вышел отряд бандитов. В чем-то, напоминающем боевой порядок. Десять человек. Специально шумели обувью, громко переговаривались и перешучивались между собой. Ушки Оретти дернулись, услышав что-то ещё. Другие шаги. Тихие. В стороне. Посмотрев в сторону леса, она увидела еле заметное движение кустов.              — Они обходят нас. — сказала Оретти, показывая головой на кусты. Девушка посмотрела туда и заметила движение в лесу, тут же отправляя пару человек на другую сторону, чтобы они не обошли их.              Наконец, бандиты остановились на небольшом расстоянии от форпоста и вперед вышел главный. Самый большой, самый крепкий и жилистый. Широкая куртка, а точнее обрывки различной одежды, сшитой воедино. Он был высоким. Приблизительно два метра. Но в отличие от Генриха, более широк в плечах. Генрих был худощавым и просто высоким.              Она сравнивает противников с Генрихом. Логично. Пока что, это самый опасный человек, которого она видела.              — Эй! — крикнул бандит, начиная переговоры. — Это наша добыча! Оставляйте все, что нашли и валите отсюда! Если повезет, то мы вас даже догонять не будем!              Девушка вышла чуть вперед, пока Оретти крепче сжимала древко оружия. Это будет её первый бой без Генриха. Если бы он был здесь, то наверняка что-нибудь придумал. Или, просто победил их. Она уже видела его в деле. Но сейчас его здесь нет. И Оретти придется самой справляться с этим.              — Мы первые сюда пришли. Этот форпост принадлежит охотникам. И мы, как продолжатели их дела забираем припасы.              Девушка все это произнесла ровно, с какой-то гордостью за то, что принадлежит к сопротивлению. На бандитов это не произвело никакого впечатления.              Они начали смеяться, а главный сплюнул на землю.              — Охотники? Херня! Теперь выживает тот, кто сильнее. Вас здесь немного. Мы знаем. Сдавайтесь! — резко поменял условия лидер.              Оретти с тревогой глянула внутрь форпоста. Все находятся на взводе. Всего пять человек, вместе с ней шесть. Но откуда бандиты знают, сколько их сюда отправили?              — Вы всего лишь сброд. — отмахнулась девушка с тем же самым ровным лицом. — Уходите, пока ноги целы.              Бандиты ещё сильнее засмеялись, пока главарь смотрел на них, как на что-то незначительное. Так, будто бы может задавить и не заметить. Оретти почувствовала на себе его взгляд, и сама рефлекторно сжала плечи, пытаясь казаться меньше, чем есть на самом деле.              — Мы вас просто раздавим. — сурово сказал главарь и был поддержан теми, кто стоял за его спиной. Те, кто находились в засаде просто ждали приказа на атаку.              Оретти постаралась собраться.              «Раз — вдох, два, три, четыре — выдох.»              И распрямив спину, прошла чуть дальше обходя девушку. Та посмотрела на неё с удивлением, но не стала настаивать.              — Эй, лисичка! — с восхищением присвистнул главарь, смотря на неё. Оретти вышла к ним в исправленной одежде, которая не прятала, а даже немного подчеркивал её красоту. Но явно сделала это не ради них. — Что, теперь ты ведешь переговоры?              Она чувствовала на себе мужские взгляды. Не аккуратный, как у Генриха и будто стыдящегося своих желаний, а наглые, раздевающие, и самое главное, их было много. Снова.              Было бы легче сорваться в панику. В истерику. Постараться спрятаться, сбежать, уйти отсюда. Вернуться к Генриху, чтобы он защитил её. Он справился бы с ними всеми.              Вместо этого Оретти, чувствуя, как что-то переворачивается в желудке, и как часто бьется сердце, слегка изогнула губы в улыбке. Осознанно очерчивая тонкую линию, слегка соблазнительную и дающую надежду увидеть продолжение. Глаза чуть прикрылись, так, будто бы она находится рядом с ними в спокойствии. Её спина выпрямилась и… Нет. Не до конца. Не пользоваться телом. Пока нет. Она не способна. Лицо — максимум. И не только лицо…              — Хэй, мальчики. — произнесла она другим тоном. Растягивая гласные, очерчивая каждый звук движением губ. Её потрескивающие огнем глаза с неким спокойствием и ленцой следили за бандитами, которые стояли, шокированные тем, что к ним вышла кто-то подобная. — И зачем мы вам нужны? Может быть…              Бандиты стояли, как пораженные громом, смотря за тем, как Оретти ведет диалог. Девушка стояла позади, и в воздухе чувствовалось какое-то напряжение, но она все ещё не сделала ничего, чтобы прервать её. И Оретти продолжила. Спина все-таки выпрямилась, одна рука осталась держать оружие, а вторая полезла в рыжие волосы. Зачем прямо намекать на свое тело? Всегда можно подметить другие, не менее важные вещи.              — Я перейду к вам? — спросила она невинным тоном, начиная накручивать один из волос на свой пальчик. Полный контраст с той самой девушкой, которая вышла из лагеря. Девушка резко напряглась за её спиной, готовая перейти в атаку. Главарь попытался собраться. Ключевое слово — попытался. Даже его поразило такое превращение, вроде бы обычной фавн-лисы в кого-то подобного.              — Ты… — начал он говорить охрипшим голосом. Но это все было ещё лучше, чем у остальных бандитов. Кто-то даже не выдержал и слегка приоткрыл рот, от простого, невинного представления. — Ты хочешь присоединиться к нам?              — С вами наверняка будет весело. — продолжила говорить Оретти, меняя тон на другой. Более заинтересованный, более личный. Живот дрожал от происходивших событий, ноги хотели согнуться и упасть, спина сжаться обратно, руки вцепиться в оружие и начать обычную драку. Там все честнее, прямее. И в то же время, её рот продолжал говорить, получая какое-то извращенное в этом удовольствие.              Глаза следили за бандитами, продолжая их сканировать. Брони нет. Оружие, простое, обычное, но у главаря есть большой топор. И тогда её глаза решили проверить одну теорию. Она мягко стрельнула глазами не в главаря, а в одного из стоящих за его спиной людей. Молодой, очень молодой, может лет восемнадцать, тощий, с голубыми глазами и светлыми волосами, смотрел на неё, как на богиню. Он следил за тем самым пальчиком, которым она наматывала очередную, рыжеватую прядь. У неё на самом деле такие красивые волосы? Или он просто никогда не видел красивой женщины? Или что-то другое?              Это действительно было весело. Но не так, как ожидали бандиты. Или Оретти.              — Оретти, что ты… — прошипела девушка за её спиной, когда Оретти сделала мягкий, аккуратный шаг вперед. К бандитам. Главарь в очередной раз сглотнул, наблюдая за её мягкими движениями. Она не пыталась как-то играть на своем теле. Она играла на том, кто она такая есть. Они не знают. Она сама не знает. Но это значит, что она может быть кем угодно.              Если коварная соблазнительница сейчас подходит, то почему бы хитрой лисе не сыграть эту роль?              — Мы согласны. — рвано согласился главарь, торопясь и проглатывая слоги, так, будто бы боялся, что она передумает. Он даже забыл о своей цели для грабежа, забыл о своей силе и прочем. Просто несколько, малозначительных деталей и он полностью под ней.              Мужчинами оказывается так легко управлять… Оретти ещё сильнее изогнула губы в улыбке, но именно сейчас осознала, что… а что делать дальше. Она идет к ним. Они не нападают прямо сейчас. Но что им делать? Действительно к ним присоединиться? Уйти от Генриха?              В животе образовалась дыра даже от тени мысли об этом. Нога сбилась, и Оретти пришлось замедлиться, восстанавливая равновесие. Если она позволит себе поговорить с ним более прямо и лично, возможно, она узнает от кого он получил информацию о том, что здесь будет пятеро человек.              Если она позволит. Ключевое условие. Представить же себе, что она будет находиться рядом с… вот этим, заставляло её внутри практически биться в истерики, или наоборот, в гневе. Она ещё не определилась с отношением к этому.              Значит, нужен другой план. Драка — тоже неплохой вариант. Но надо улучшить стартовые условия. Оретти замедлилась уже сознательно, выныривая пальчиком из своих волос и смотря на него с небольшим интересом. Демонстративно не обращая внимания на бандитов.              — А что вы мне предложите? — спросила она с небольшим интересом. Трое бандитов смотрели на то, как она смотрит на свой пальчик. Это было… жалко. Они что, действительно, впервые за долгое время увидели девушку? Или… красивую девушку. Исправившую свою одежду. Которая перестала стесняться своей красоты.              — Все, что угодно. — прошептал один из них себе под нос. Тот самый, молодой. Разумеется, она услышала это. Фавнов часто недооценивают, а потом удивляются, почему они все знают.              — Уверен, мы найдем что тебе предложить. — вернулся в разговор их главарь. Оретти посмотрела на него с небольшим удивлением. Хотелось бы презрения, но тогда он может раскрыть игру слишком рано. — Сейчас, переходи к нам. Мы быстренько разберемся с ними и потом…              — Даже не смей этого делать. — процедила сквозь зубы девушка со спины. Оретти сменила улыбку на милую, левое ушко предательски дернулось в сторону бандитов, и она сделала ещё один шаг вперед. Два. Три. Четыре.              Не концентрироваться на том, что ей нравится с ними играться. Концентрироваться на шагах. Искать возможность начать бой. Искать возможность улучшить положение.              Главарь протянул к ней руку. Широкую, плечистую, мускулистую… грязную. Бандит. Они ничего не знают про гигиену.              Но тот самый парень, уже не думал о добыче в форпосте, подчинении главарю, или о чем-то подобном. Он был подчинен тем, как Оретти накручивала себе волос на пальчик. Возможно, ей было его немного жаль. Но он сам выбрал свой путь.              И хитрой лисе нельзя привязываться к тому, кого она планирует использовать.              — У тебя интересный человечек есть. — остановилась она на месте и указала пальцем на того самого парня. — Вот он.              Главарь замер. И медленно повернулся к пацану, который сейчас лучился чистейшей радостью и весельем. Она обратила на него внимание! Оретти использовала знания, полученные о нем за последние пять минут, чтобы перевести внимание и возможно, подраться, а также убить его.              Идеально. Отвратительно. Идеально отвратительно.              — Он? — с недоверием спросил главарь. Когда-то тут готовилась начаться драка, а теперь идет борьба за одну, конкретную лисичку. Как же это… весело.              — Ага. Милый мальчик. — с широкой улыбкой продолжила Оретти.              — С… Спа… — начал он отвечать, когда главарь приблизился к нему. Встал рядом. И практически одним взглядом, заставил того скукожиться, сжаться, прижимаясь к земле. Оретти видела это со стороны. Наверняка, он испытал те же ощущения, что и она недавно. Проявление. Подавление.              Интересно.              — Поверь, он тебя не стоит. — вновь повернулся к ней главарь. Оставалось уже какая-то жалкая парочка метров до него. И тогда Оретти сделала следующий ход. Посмотрела на этого задавленного парня, прямо ему в глаза, активируя свое проявление. Чтобы он посмотрел на своего главаря.              Бандитов часто держат вместе две вещи. Жадность и страх. Если жадность побеждает страх, даже главарь не может остановить свою банду. И если главарь мешает этой жадности…              Оретти не надо было ничего говорить. Просто чуть напрячь ногу, готовясь продолжить путь, когда парень осознал, что смотрит на спину главаря. Понимает, что тот не видит его. И сам приходит к нужной ей мысли.              Меч в его руках был самый обычный. Но он все равно, с яростным криком бросился на своего главаря. Тот успел почувствовать угрозу, даже начал поворачиваться, но не успел. Меч ударил по его телу, аура вспыхнула, поглощая урон.              На несколько секунд повисла тревожная тишина. Парень пытался осознать, что он натворил. Девушка и её союзники понять, что им делать. Главарь взялся за рукоятку своего топора, готовясь покончить с предательством в своих рядах.              Хитрая лиса улыбнулась ещё шире. Большим пальцем нажала на кнопку трансформации оружия. Лезвия выпрыгнули также, как и всегда. Быстро и тихо.              И тогда она закончила свой путь. Но не так, как ожидал главарь. Или хитрая лиса в её голове.              Манипуляция — инструмент. Для врагов. Не для своих. Кто свои? Вопрос. Но Генрих туда уже занесен.              Удар по лицу вышел красивым, размашистым, аура мигнула, поглощая урон, а сам главарь был вынужден отступить назад. И её нападение стало спусковым крючком. Её спутники сами бросились в атаку, стремясь завладеть инициативой. Девушка и ещё двое влетели в банду бандитов, разбирая себе всех остальных, когда главарь наконец поднял на неё свой взгляд карих глаз. Как у Кайла.              Мерзость. Серые глаза лучше.              — Ах ты шлюха. — прошипел он с гневом. Его лицо начало краснеть от переполняющих его эмоций. Топор взлетел в воздух и опустился с силой на землю. Ищет способ выплеснуть свой гнев.              — О, ты недоволен? — с удивлением спросила Оретти. Игра. Всегда. Глефа прокрутилась в её руки. — Но что ты ожидал? Что я действительно перейду к вам? Тебе только шлюхи и светят. Причем, с какими-нибудь болезнями.              Главарь взревел от ярости и бросился в атаку, также начиная работать своим проявлением. Оретти практически физически ощущала необходимость склониться перед ним. И шире улыбнулась. Игра продолжалась.              «Раз — вдох, два, три, четыре — выдох.» — продолжала она думать про себя, уклоняясь от его натиска и ударяя по ногам. Золотистая рябь пробежала по телу, но главарь запнулся, позволяя Оретти нанести ещё один удар уже по его корпусу. Древком оружия, а не лезвием. Но оружие было достаточно прочным, чтобы выдержать такое испытание.              Главарь развернулся к ней и нанес широкий удар топором, пытаясь её зацепить. Оретти отступила на шаг назад и тут же легонько уколола его в грудь заставляя оступиться. Их главарь сделал точно такой же удар, какой был на тренировке с Генрихом. Когда она сорвалась. И он продолжал уклоняться, а не сразу перешел в атаку.              Оретти нахмурилась, думая над тем, что ей придется заставить Генриха усложнить тренировки, чтобы она могла продолжить развиваться.              — Ты все равно склонишься. — припечатал главарь, нанося удар сверху вниз своим топором с неимоверной силой. Топор застрял в земле. Оретти просто отошла в сторону, смотря на то, как он пытается его достать. И ступила вперед, наступая ногой на топор, чтобы он не достал его так быстро. Главарь на секунду остановился, пытаясь понять, что она делает, когда глефа уже летела в его лицо. Второй раз.              Он отступил назад, выдергивая топор из земли с силой. Оретти успела отступить назад, позволяя ему вытащить его.              Лиса атакует тогда, когда ей надо.                     и пока он пытался достать топор из земли, широко взмахнула глефой, попадая лезвием прямо по его лицу. Второй раз. Аура вспыхнула, но уже гораздо тусклее. Кончается.              — Многие так думали. Но я все ещё стою. Интересно, что ты такого сделаешь, чтобы заставить меня склониться? — слегка наклонила голову вбок Оретти, удерживая глефу под углом и за спиной. Правильное положение. Не мешается впереди. Если что, можно легко перейти в атаку. Если отступать, идет впереди и контролирует на предмет препятствий.              — Я заставлю саму тебя это сделать. — прорычал он, перехватывая топор двумя руками.              — Каким же образом?              — Слыхал, есть тут некий паренек. Который уже был на форпосте. Бродяга вроде бы? — спросил главарь с ухмылкой и Оретти постаралась предпринять все усилия, чтобы лицо её не выдало. Но внутри все сжалось. Откуда они знают про него? — Мы с ним тоже скоро разберемся.              Улыбка на её лице стала тусклее.              Главарь бросился в атаку пока Оретти думала над его словами. Уже готовая отступить, она неожиданно, сама начала склоняться на землю. Медленно. Через силу. Но именно в этот момент главарь ударил её топором в тело, откидывая на землю.              Оретти почувствовала резкую боль в туловище, а также непродолжительный полет, прежде чем приземлиться на землю и прокатиться по траве. Больно. Было больно. Аура чуть смягчила удар, но один его удар — сильнее её двух. Пока преимущество за ней. Но…              «Вставай. Продолжай бой.» — прозвучал в голове голос Генриха. Это было правильно. Логично. И Оретти не имела права, не послушать его. В одно мгновение она взлетела с земли, вновь принимая стойку и правильно ставя глефу. Главарь усмехнулся от такого представления, поигрывая топором в своей руке. Не просто победить. Сломать. Подчинить. Грязное, вонючее существо, с обычным топором в руках, обрывках тканей вместо одежды и абсолютно отвратительными манерами.              Вот это собирается её подчинить? Это было оскорбительно для неё.              — Не для того меня вытаскивали из грязи, чтобы склониться перед какой-то рванью. — прошипела она, перекидывая глефу в другую руку.              — Я покажу тебе, какая может быть рвань. И что она может сделать с такой девкой, как ты. — ответил главарь и снова пошел к ней вдавливая своим взглядом в землю. Оретти чувствовала, что не может сопротивляться этому. Её плечи стали опускаться ниже. Ноги дрожали. Правое ушко дрожало.              Что бы сделал Генрих?              Он использовал светошумовую гранату. Он выстрелил патроном со льдом, чтобы поменять поле боя. Он менял всю тактику. Все поле боя. Значит…              Оретти пересилила себя и посмотрела главарю в глаза, с одним, четким желанием. Чтобы он посмотрел на своих. Главарь успел сделать ещё один шаг, прежде чем неожиданно начать разворачиваться назад.              В одно мгновение она сблизилась настолько и с криком ярости нанесла размашистый удар по его груди. Как по манекену, когда хотела выпустить из него всю солому. Только в этот удар она вложила все свою ярость и презрение к нему. Аура мигнула и схлопнулась, отбрасывая её лезвие в сторону. Последний шанс на выживание. Следующий удар уже будет по телу.              Главарь выдохнул и отступил, поворачиваясь к ней, понимая, что это был лишь мираж. И второй раз она не сможет провернуть такой же трюк. Быстрее сбросит. Лицо сильнее скривилось в гневе и тогда он не стал искать оправданий, отступлений, или других ходов. Он подняла над собой топор, взревел от ярости и побежал прямо на неё. Не думая, что его аура кончилась. Он думал лишь о том, чтобы задавить эту лису, которая только игралась с ним.              Оретти не стала отступать.              Наоборот, шагнула к нему и поставила глефу под углом таким образом, что он сам насадился на её лезвие. Прямо в горло. Туда, куда наносил удары Генрих. Главарь даже не понял, что произошло и налетел на него. Из горла издался хрип. Кровь потекла быстрым потоком оттуда. Он пытался дергаться, опустить в последний раз свой топор, но главарь уже был мертв. Руки безвольно опустились, топор упал вниз, а он сам, издал только последний, предсмертный хрип.              Оретти вынула из него свое оружие и посмотрела на лезвие. Кровь. Такая же кровь, как и на кинжале у неё дома. Когда туда пришел Белый клык. Когда её разделили с сестрой. Когда сестра не выдержала и сделала свой выбор. У неё не было ауры, но даже так она была слишком красивой. И это была плата за красоту.              Руки дрожали, будто бы она несколько суток не спала и была занята тяжелейшей работой. Ушки дрожали в такт. Ноги хотели расслабиться, уронить тело на землю, позволить ему отдохнуть. Дыхания не было. Оретти просто не знала, как дышать. Потому что рядом была кровь. Которую она сама пустила. Другому человеку.              Убила. В первый раз.              Оретти смотрела на кровь на своих руках, одежде, лезвии оружия. И… улыбнулась. Лисьей улыбкой.              Лисенок выросла. Превратилась в лису. Было бы скучно, если бы она прямо сейчас умерла. Надо бы восстановиться.              «Раз — вдох, два, три, четыре — выдох.» — проговорила она себе под нос и посмотрела на поле боя. Бандиты за счет численного преимущества продолжали теснить их, но тут один из них увидел, что главаря убили. Даже засада на мгновение остановилась.              — Вы уверены, мальчики, что хотите познакомиться со мной? — спросила она игривым тоном. Чтобы спрятать дрожь. Чтобы не слышали её страх. Играть, чтобы не услышали правду.              — Она убила Стена… — прошептал один из бандитов, делая шаг назад. Тот самый, с голубыми глазами, который набросился на главаря. Он же был практически подчинен ей. Почему он сейчас боится? Он же хотел её убить.              — Да у неё же ещё оружие с меха-шифтом! — крикнул другой, пытаясь удержать дрожь, но оружие слишком свободно гуляло в его руках. Так боятся её? За что? Они тоже хотели убивать. Она просто убила первой. Защищала свою жизнь. Правда.              — Это… охотница! — закричал третий и самый первый бросился бежать. Остальные присоединились к нему стараясь обогнать друг друга. Но тот парень продолжал стоять, как вкопанный в землю. Он смотрел на ту, кто совсем недавно наматывала прядь медных волос на свой пальчик и так мило улыбалась… Теперь, она с такой же улыбкой держала в своих руках окровавленную глефу.              — Ты… Ты… — попытался он что-то сказать. Оретти шире улыбнулась.              — Тебе лучше присоединиться к твоим друзьям. Было бы печально, если бы ты… — попыталась сказать своим мягким, медовым голосом Оретти, когда он перебил её.              — УБИЙЦА! — истерично закричал он, тыкая в неё пальцем, а потом рванул быстрее всех остальных от неё. Убийца? Странно. Они же сами шли сюда убивать. Почему он обвиняет её в том, что собирался сделать сам?              Она же убила просто главаря. Не его. Или он так расстроен, что она убила его чувства? Так это же глупо. Неужели, он правда думал…              Оретти посмотрела им вслед и только после, позволила себе выдохнуть, пряча лезвия и облокачиваясь на простой посох. Ей нужна была опора. Если бы был Генрих, она бы без сомнений, пошла к нему. Но за неимением лучшего, она выбрала оружие, которое сделал он.              Жадность побеждает страх. Но когда страх побеждает жадность, то уже ничто не может их остановить.              — Неплохо вышло. — с маленькой улыбкой сказала девушка, проходя мимо к одному из их пострадавших. Но её глаза внимательно смотрели за лисичкой, которая так себя проявила. Убийство — уже норма для всех остальных. Но справиться с таким противником… И все равно, с учетом её травмы стоило приглядывать. И адекватнее оценить уровень её угрозы.              У того пострадавшего был плевая рана. Всего лишь сильный ушиб на руке который прошел через ауру, вместе с несколькими, мелкими порезами. Но Оретти этого не видела. Она вспомнила, как несколько недель на кухне увидела в отражении это лицо.              Лицо хитрой лисы. И сегодня она родилась.              Она сегодня манипулировала. Она играла, чтобы не показывать страх. Она с улыбкой наблюдала за убийством. Могло ли все повернуться по-другому? Наверняка. Вполне возможно.              Каждый выбор людей вокруг, формировал новую личность Оретти. Ей оставалось только выбрать для себя: подчиниться, или пытаться сопротивляться рождению новой личности?              Сопротивление просто задержит её в травме. Уже давно держало, если честно. Но благодаря этому, она смогла увидеть одного человека, с которым хотелось по-настоящему улыбаться, радоваться, честно флиртовать и смеяться.              Она же сейчас стояла на месте, с руками, запачканными в крови. Она думала о Генрихе. О том, как с ним приятно. О том, как ей с ним хорошо. О том, что он тоже неидеальный. О том, что он тоже убивал. Интересно, как он это сделал в первый раз?              Она всеми силами пыталась не задавать себе главный вопрос. Но он все равно всплывал в её голове, как самый суровый приговор, только что рожденной личности.              Как он отнесется к этому?              …              Она спала спокойно. Слишком спокойно для той, кто недавно убила. Никаких кошмаров. Никаких воспоминаний об этом. Ей снилось, как она игралась с бандитами. Как она простым пальчиком на волосах подчинила их себе. Только этот пальчик постоянно был в крови. Главаря. Того парня. Или кого-то другого.              Например, её собственной. Или Генриха.              Та девушка не подходила к ней с душевными разговорами. Не хотела? Вряд ли. Скорее, не понимала этого. Она просто выполняла свою работу. И следила, чтобы та не сорвалась.              Оретти вернулась в лагерь спустя несколько дней пытаясь всеми силами забыться в обычной работе. Решила, что лучше не будет касаться этой темы пока не придет обратно. А когда пришла, первым делом взяла тазик с водой и стала стирать свою одежду. Кровь уже впиталась, но она продолжала тереть, тщетно надеясь вычеркнуть эту страницу из своей жизни. Генрих говорил, что она не должна становиться такой же, как и те бандиты. Но она убила одного из них. И Оретти не Генрих. Сможет ли она остановиться вовремя? Не получится ли так, что Генрих вытащил её из грязи, чтобы она сама стала кидать туда других?              Она делала хуже. Она делала так, что они сами шли в эту грязь.              Движения рук стали более рваными, но кровь никак не хотела отстирываться. Если переходить к щеткам и прочему, то ткань может не пережить этого. Да и где найти нормальные щетки в их лагере? В конце концов Оретти отставила тазик в сторону и оставив куртку замачиваться пошла по лагерю. Просто… куда-то. Где она может за что-то зацепиться взглядом, услышать чей-то разговор, пропасть из своих мыслей. Пройдя мимо главного костра, она бросила взгляд на кухню. Там, где она провела столько времени. И решила подойти туда, чтобы попросить себе что-нибудь попить. Какой-нибудь отвар, чтобы успокоить нервы. Но как только она вошла на кухню через задний вход, то наткнулась на большую группу людей. При её появлении, они резко замолчали, но один из них подозвал рукой Оретти.              Та остановилась на пару мгновений. После того, как она сделала все это, с ней хотят продолжать общаться? Неужели, они не знают? И что они сделают, когда узнают?              Но её ноги уже направились к приглашающему. На дистанции, но приблизилась.              — Хэй, Оретти! Как дела? — начал он диалог. Кто он? Дозорный. Стоит у крайних палаток. Никогда не доволен своей порцией. Иногда любит посопеть на посту.              — Нормально. — спокойно ответила Оретти и выдавила небольшую, лисью улыбку. Которая скрывает настоящие эмоции. Если ей удастся отвлечься с ним это будет прекрасно. Ей не надо их анализировать. Надо просто поговорить с людьми. Не только Генрих, Винтер или Рин.              — Ты вся поменялась после того, как пришла с той миссии. Там что-то случилось? — спросил с сопереживанием другой. Охранник в мастерской. Любит громок поболтать в столовой о нехватке деталей. Иногда даже называет вполне определенные. Не следит за языком в должной мере.              — Нет… — мотнула головой Оретти, стараясь всеми силами, чтобы её голос звучал ровно. — Ничего такого.              Она просто разговаривает с лагерными бойцами. Просто ведет диалог. Ничего странного. А то, что появляются немного странные мысли, почти как досье… Она просто вспоминает, с кем конкретно общается. Ничего странного!              Правда.              — Ну, если ты так говоришь… — не стал настаивать третий, откидываясь на стуле. Оретти даже почувствовала небольшое облегчение от того, что они не стали лезть к ней в душу. Это был милый парень. Иногда работал на кухне, иногда стоял в дозоре. Как она слышала, его даже однажды брали с собой на разведку. Есть неплохое будущее. Мире и Лум, его двум девушкам, повезло с ним.              — Кстати, мы тут делаем ставки! Не хочешь записаться? — спросил ещё один парень, переводя тему. Оретти повернула к нему заинтересованный взгляд. Невзрачный парень. Один из тех, кто носится на складе, перебирает его и постоянно пытается казаться важнее, чем есть на самом деле. Однажды на складе обнаружили недостачу, так он выворачивал все карманы, чтобы доказать, что ничего не воровал. И доказал. Потому что боялся этого делать.              — Ставки?              — Ага. На Генриха. — кивнул первый.              — И что же является предметом спора? — спросила она, изо всех сил делая вид, что вообще в нем не заинтересована. Но интерес был. Сильный.              — Хех. — усмехнулся второй, а третий продолжил за него. — Он вышел встречать элиту лагеря! Легендарную Сяо Лонг! И теперь пытаемся понять, когда он с ней переспит!              Сердце пропустило удар. Оретти улыбнулась ещё шире, чтобы никто этого, даже не заметил.              — Да, говорят, она настоящая красавица! — подхватил другой. Неизвестный. — И более того, предлагает такое каждому кто сумел выделиться!              Ещё один пропуск удара сердца.              «Раз — вдох, два, три, четыре — выдох. Раз — вдох, два… нет. Не работает.»              — Так что, Оретти, мы делаем ставки на твоего учителя. — сказал с улыбкой первый, даже не понимая, как сильно они этим её укололи. Она продолжала держать лисью улыбку, когда огонь в её глазах стал затихать. Как от предательства того, кто его разжег. — Сколько он продержится? День, два или только в лагере?              — Не думаю, что мне это интересно. — ответила Оретти и крайне аккуратно развернувшись, вышла с кухни. Также аккуратно закрыв за собой дверь, она выдохнула.              И стремглав рванула куда глаза глядят. Туда, где никого не будет. Туда, где она может побыть сама с собой.              И ноги сами вывели её на их тренировочную площадку на окраине лагеря. Она остановилась, пытаясь отдышаться и чувствуя, как на глаза выступает влага. Оретти выхватила оружие и даже не думая насчет того, что делает, начала наносить удары по воздуху. Периодически в её голове всплывали поправки Генриха, и она начала назло ему делать не так. Чтобы не слышать его. Чтобы не страдать от предательства.              Она видела Сяо Лонг только издалека. Она никогда бы не подошла к ней. Зачем элите общаться с кухаркой? Был только один человек, но…              Оружие с резким свистом пронеслось по воздуху и тут же перешло в другой удар.              Она была красавицей. Которая не стесняется показывать свое тело. Не то, что она. Забитая, пугливая, жалкая лисичка. Конечно, Генрих уйдет от неё к другой. Она не может дать ему того, чего он хочет. Чего ты ожидала? Что он действительно будет тебе помогать? Лисичка веселая, с ней интересно играть! Но не быть напарниками.              Тебе следовало бы запомнить свое место. И оно…              — Неплохая работа ног. Но слишком резко. Мягче. — прозвучал голос… Генриха? Нет, Винтер. Оретти мигом вынырнула из своих мыслей и обернулась назад, смотря на того, кто возглавляет лагерь. С двумя саблями на поясе и привычным, холодным выражением лица.              — Винтер. — прошептала Оретти, пытаясь взять себя в руки. «Раз — вдох, два, три, четыре — выдох.».              Что она здесь делает? Как нашла? Как поняла, что Оретти сбежала сюда?              — Оретти. — кивнула Винтер, проходя дальше и смотря на их тренировочное поле. — Мне сообщили, что ты на последней миссии в первый раз убила человека.              — Я… — сглотнула Оретти, пытаясь сдержать дрожь. Знают. Все знают. Всё знают. Сейчас от неё откажутся. Сейчас они увидят её настоящую. Сейчас из неё вновь сделают кухарку. Отберут оружие, отберут прах, отберут… — Да. Сделала это.              Винтер посмотрела на неё внимательным взглядом и вместо привычного льда, там было простое, человеческое сострадание.              Оретти на несколько мгновений зависла, пытаясь понять эту эмоцию. Не презрение. Не гнев. Не ненависть. Сострадание.              Она же… убила. Другого. Манипулируя ими.              Почему ей сострадают? Она же… Недостойна этого.              — Рано или поздно тебе бы пришлось это сделать. — с неким фатализмом сказала Винтер, доставая одну из сабель и пробуя её в воздухе. — Но не стоило сбегать в одиночку. Попробуй пробить мою защиту.              Оретти уставилась на Винтер, которая встала в стойку, только с одной саблей, держа вторую руку за своей спиной, так, будто бы она сказала, что надо идти и сдаваться Синдер. Но сжала сильнее руки на оружии, раскрыла лезвия и начала попытки атаковать. Винтер мастерски отражала удары или уклонялась от них, периодически обозначая удары в ответ и Оретти приходилось очень сильно стараться, чтобы успевать за ней. Тренировка происходила на очень высоких скоростях и все равно, Оретти не могла ничего ей сделать. Под конец, Винтер после очередного удара ступила в её зону и поднесла лезвие сабли к её шее. Не вплотную, но показывая, кто победил.              — Ты очень быстро развиваешься. — кивнула Винтер, отходя подальше, пока Оретти пыталась отдышаться после такой тренировки. — Но сейчас, тебе все ещё нужны тренировки. Упорные.              — Я… — начала произносить Оретти смотря в землю. Когда была тренировка, все было просто. Не было никаких мыслей, кроме того, как пробить её защиту. Никакого убийства, никакой смерти. Никакого… Генриха. — Я не могу. Я ощущаю, что стала такими же, как и они. Я убила…              — Мы все это ощущаем. — заметила Винтер и спрятав саблю, сделала к ней шаг ближе. Но не вплотную, уважая её травму. — Вопрос только в том, как ты это для себя оправдываешь.              — Я… хотела жить. — прошептала Оретти, сглатывая от тяжести внутри себя. Слезы хотели выйти наружу.              — Это уже лучше, чем у большинства из тех бандитов. — фыркнула Винтер. — То, что ты ищешь нормальное основание, а не просто забываешь об этом, уже делает тебя не такими, как они.              — Ты… правда так считаешь? — спросила Оретти, поднимая взгляд на Винтер. Лед столкнулся с огнем. Но лед не стал давить огонь, а помог ему разгореться.              — Мы делали много поступков ради того, чтобы выжить. — признала Винтер. — И многие из них не являются приятными. Но… Надо понимать, зачем мы это делали. Не просто так, а ради чего-то лучшего.              — Мы просто обобрали форпост. — покачала головой Оретти, начиная ещё сильнее дрожать. — А ведь… Я же там манипулировала ими. Я игралась ими. Тот главарь, он же действительно верил, что я хочу к ним перейти. — продолжила говорить Оретти, чувствуя, как слова выходят изо рта быстрее, чем она успела бы их обдумать. Слезы начали медленно течь из оранжевых глаз. — Или тот парень. У него были голубые глаза. И неряшливая прическа светлых волос. И… наверняка какая-то история. Он же был молодой. Совсем молодой. И я заставила его напасть на своего главаря. У него наверняка потом будут проблемы. Я разрушила ему жизнь. Я…              — Стоп. — остановила её Винтер, поднимая раскрытую ладонь. Оретти запнулась и посмотрела на неё снизу вверх. — Ты сделала это. Да. Но ты сделала это не просто так. Ты помогла нам. Ты защищала себя. Это не просто так. Если бы ты не сделала этого, то бой протекал бы гораздо тяжелее. Вас могли бы ранить. Кого-то убить.              — Хочешь сказать… — сглотнула Оретти, пытаясь набрать смелости, чтобы озвучить это вслух. — Я… поступила… правильно?              Она смотрела на её лицо, пытаясь найти хоть малейшее несогласие, негодование или что-то другое. Хоть что-то, что оправдало бы ненависть Оретти к самой себе. Но там была только жалость.              Если бы Винтер сейчас сказала бы что-то правильное и выверенное, вполне возможно, она могла бы сделать связь Оретти с Генрихом, немного слабее. Но она не сделала этого.              — Ты помогла нам всем выжить. — ответила Винтер — Вы с Генрихом нашли этот форпост, расследовали предательство и справились с той парочкой. Вы вдвоем, уже сделали больше, чем многие, кто дольше вас находится в лагере.              — Но я же…              — Это неправильно. И тем не менее, ты это сделала. И скорее всего продолжишь. Но тогда тщательно выбирай тех, с кем ты будешь пытаться так манипулировать. Потому что не все будут такими же наивными, как те бандиты. И однажды ты можешь обжечься.              Оретти всхлипнула, но постаралась успокоиться.              — Я не умею успокаивать людей. — мягко сказала Винтер. Лед тоже может быть мягким. — Но я уже слишком многих похоронила. И мне не хочется, чтобы ты, Оретти, присоединилась к ним.              Оретти не поверила в то, что услышала. Но это была правда. Она ещё раз, тяжело вздохнула и начала успокаиваться, держа эмоции под контролем. По крайней мере, стараясь держать.              — Хорошо. Сейчас, нам нельзя расклеиваться. — поощрительно сказала Винтер и отступила на шаг назад, делая вид, будто бы не было этих слов.              — А… Генрих? — спросила Оретти. Винтер посмотрела на неё с вопросом в глазах. — Ты переживаешь за него?              — Я не знаю. — вздохнула Винтер, прислоняя ладонь ко лбу. — Он странный. И у него слишком много подозрительных секретов. Но пока, он нам помогает. Я не собираюсь на него давить, но однажды, ему придется ответить на множество вопросов.              — Я… поняла. — согласилась Оретти, понимая и лагерь, и Генриха. Каждую, со своих сторон. — Тогда… почему?              — Что?              — Почему ты отправила его… встречать Сяо Лонг? — спросила с тревогой Оретти. Винтер нахмурилась.              — Уже слишком много слухов ходит по лагерю. — со скрипом зубов, произнесла она. — Начиная с того, что Седрик знал что-то о романе между мной и Генрихом, и это мы оба, спланировали его убийство, заканчивая Сяо Лонг.              — Значит, это неправда? — с надеждой спросила Оретти.              — Нет, это правда. — спустя пару секунд, ответила Винтер, которая не хотела лгать. Оретти уже не имела сил на что-то большее, кроме как на то, чтобы сильнее вцепиться в древко своей глефы. — Но это ничего не значит.              — В лагере… начинают делать ставки… Когда он с ней переспит. — рваными фразами, объяснилась Оретти. Винтер посмотрела на неё раздраженным взглядом.              — Оретти, думай, прежде чем верить лагерным слухам. Они делают ставки даже на то, кто с утра первый начнет день. Я или Генрих. Но спасибо, что сказала. Кажется, кому-то не помешает, несколько дополнительных нарядов. — и Винтер развернулась, собираясь пойти обратно в лагерь.              — А если это действительно так? — прошептала Оретти с силой сжимая свои, небольшие кулачки и смотря в землю. Винтер остановилась и пристально на неё посмотрела. И фыркнула.              — Почему бы тебе сначала его не дождаться? И тогда можешь спросить уже у него. Лично.              Оретти задумалась над этими словами. Дождаться Генриха. И спросить. Лично. Но… сможет ли она это сделать? Пересилит ли себя? Оретти мотнула головой, стараясь не думать в таком, пессимистичном ключе. Она сможет это сделать. Генрих надеется на неё. И она… Справится. Точно.              — Хорошо. — кивнула Оретти, снова поднимая взгляд на Винтер. Она подняла бровь на один миллиметр, что было самой большой эмоцией от Винтер Шни, которую видела Оретти. Тем более, обращенную к себе.              — Отлично. Я рада, что ты приходишь в себя. — сухо сказала Винтер и отправилась назад в лагерь, но перед самым уходом, снова повернулась к ней. — Подойди ко мне попозже. Выпишу тебе разрешение, чтобы ты получила новую одежду.              Оретти осталась стоять одна, на тренировочном поле, провожая взглядом Винтер, которая сегодня открылась с очень неожиданной стороны. Но, так и надо. Генрих важен для неё. Но и о остальных, забывать не стоит.              Она посмотрела на свою одежду, сложила оружие и отправилась назад к стирке. Чтобы выкинуть старую одежду окончательно. Забыть о той жизни, в которой она выживала.              И начать новую.