Перфоратор

Бан никогда не любил спать. Ненавидел. Само слово вызывало у него глухое раздражение, смешанное с чем-то похожим на страх. Аватары могли позволить себе эту роскошь — выйти из сети, отключиться, забыться на несколько часов, а проснуться с чистой головой и пустой историей поиска. Для Идолов всё было иначе. Когда система перегревалась, когда ядро работало на пределе возможностей или когда Технолайк погружался в редкие периоды стазиса — технического обслуживания, которое разработчики проводили раз в несколько месяцев, — Идолы впадали в подобие сна. Но это не был сон в человеческом понимании. Это был транс, состояние, в котором разум оставался активным, процессор продолжал фоновую обработку данных, а память перебирала события минувших дней, анализировала мелочи, на которые не хватало времени в бодрствующем состоянии. Бан ненавидел это состояние. Потому что стоило ему только забыть всё то, что творилось с ним в первые годы существования, как система вытаскивала эти воспоминания на поверхность. Он снова бродил по старым версиям Технолайка, снова видел те ужасные картинки, снова чувствовал, как его переписывают, стирают, заменяют. Каждый раз одно и то же. Каждый раз — боль, паника и ощущение, что его "я" растворяется, утекает сквозь пальцы, как песок. Прошёл уже год с тех пор, как добавили новую систему защиты, мощные антивирусы, умных ботов и многослойные фильтры контента. Теперь аватары были в большей безопасности, а Бану стало чуть легче — меньше шлака нужно было чистить вручную. Но тревога не уходила. Она сидела где-то глубоко в ядре, пульсировала в такт сбоям, напоминала о себе в самые неожиданные моменты. А что, если его опять перепишут? С новой защитой он станет ненужным. Зачем Идол порядка, если боты справляются лучше? Если антивирусы ловят читеров быстрее? Значит, его просто удалят. Сотрут, как старый, неактуальный файл. Но кто тогда будет следить за безопасностью Технолайка изнутри? Кто будет ловить тех, кто проскальзывает сквозь фильтры? Кто будет стоять у дверей и следить, чтобы нарушители не разбегались? Боты — это хорошо, но они — всего лишь программы. У них нет интуиции, нет чутья, нет той звериной ненависти к нарушителям, которая была вшита в него с самого рождения. Значит, он всё ещё нужен. Должен быть нужен. Бан резко сел на кровати, разрывая остатки транса. Рука машинально потянулась к прикроватной тумбочке, нащупала пластиковый стакан с газировкой — единственный напиток, который он иногда позволял себе, чтобы имитировать человеческие привычки. Он залпом осушил стакан, чувствуя, как пузырьки щиплют горло, и отставил пустую тару обратно. Холодная жидкость немного привела мысли в порядок. Он поднялся, потянулся, разминая затёкшие суставы. В комнате было темно и тихо — так, как он любил. Никаких лишних деталей, никаких отвлекающих факторов. Только кровать, тумбочка, стол у стены и на нём — маленькие песочные часы с фиолетовой подставкой. Подарок от Вики. Она принесла их давно, когда Бан в приступе скуки заговорил о том, что хотел бы заняться спортом, но минуты отсчитывать лень. Часы тогда показались ему бесполезной безделушкой, но выбросить подарок он не решился. И правильно сделал. Сейчас, глядя на них, он вспомнил, что значит "сон" для аватаров. Он узнал это слово случайно, листая комментарии под каким-то видео. Аватары писали: "Мне приснился кошмар", "Я не выспался", "Какой странный сон". Бан тогда полез в базу данных и выяснил, что люди видят во сне разные образы, часто бессвязные, странные, иногда пугающие. Для Идолов же сон был лишь транс-анализом, перебором воспоминаний. Он никогда не видел снов. Только память, пережёвывающую саму себя. Бан вздохнул, отгоняя ненужные мысли, и телепортировался на патруль. Работа ждала. Улицы Технолайка встретили его привычным шумом и гамом. Аватары сновали туда-сюда, кто-то спешил по делам, кто-то просто гулял, наслаждаясь виртуальным солнцем. Бан сразу почувствовал знакомый прилив — смесь раздражения и готовности действовать. Так было заложено в него с самого рождения. Ненависть к нарушителям была не эмоцией, не выбором — это был базовый код, фундамент его личности. Он должен был ненавидеть их, чтобы не сомневаться, не раздумывать, не жалеть. Увидел нарушение — забанил. Дальше система и разработчики разберутся, виновен аватар или нет. Его дело — реагировать. Первым попался парень, который пытался пролезть без очереди к популярному киоску с мороженым. Бан заметил его ещё на подходе — тот слишком нервно оглядывался, переминался с ноги на ногу, явно выискивая момент, чтобы нырнуть вперёд. — Эй, ты! — рявкнул Бан, приближаясь. — Нарушение общественного порядка. Попытка пройти без очереди. Аватар вздрогнул, обернулся, и его лицо вытянулось. — Да я просто… я хотел… там очередь большая, а я очень спешу! — залепетал он. — Все спешат, — отрезал Бан, не замедляя шага. — Правила едины для всех. Нарушение зафиксировано. Он призвал красный крест, и аватар, не дожидаясь броска, сам дёрнулся бежать. Но куда ему против Идола? Бан метнул крест почти не глядя, и парень исчез в алой вспышке, отправившись в бан на два часа. Дальше был подросток, который разрисовывал стену граффити без разрешения. Бан настиг его в тот момент, когда тот любовался своей работой — кривым драконом, плюющимся огнём. — Твоя работа? — спросил Бан, появляясь за спиной. Аватар подпрыгнул от неожиданности, развернулся, и его глаза расширились от ужаса. — Я… это просто искусство! — выкрикнул он, пытаясь оправдаться. — Я никому не мешаю! — Это вандализм, — поправил Бан, призывая крест. — Для искусства есть специальные зоны. А это — порча общественного имущества. — Да какая разница?! — завопил аватар, пятясь. — Это же просто пиксели! Их перекрасить — раз плюнуть! — Неважно. Правила есть правила. Красный крест полетел в цель, и подросток исчез, оставив после себя только недорисованного дракона. Бан мысленно отметил, что нужно будет сообщить Вики о необходимости очистки стены, и пошёл дальше. В парке аттракционов он наткнулся на парочку, которая устроила несанкционированный пикник прямо на газоне с редкими текстурами цветов. Они расстелили плед, разложили еду и весело болтали, совершенно не замечая, что их "пикник" уничтожает виртуальные растения. — А ну встали! — рявкнул Бан, подходя. Девушка и парень обернулись, и на их лицах отразилось сначала недоумение, потом испуг. — Мы ничего не нарушаем! — воскликнула девушка. — Мы просто отдыхаем! — Вы уничтожаете редкие текстуры, — процедил Бан, указывая на цветы, которые под пледом уже начали мерцать и исчезать. — Это зелёная зона. Пикники здесь запрещены. — Но мы не знали! — вступился парень. — Нигде же не написано! — Незнание правил не освобождает от ответственности, — отрезал Бан. — Нарушение. Оба. Кресты полетели один за другим, и парочка исчезла, оставив после себя плед, который медленно начал таять в воздухе. Бан подобрал остатки, скомкал в цифровой комок и отправил в мусорку, потом двинулся дальше. Следующим был читер. Настоящий, матёрый, который использовал какой-то баг, чтобы телепортироваться по локации быстрее, чем позволяли стандартные возможности. Бан заметил его ещё издалека — аватар мелькал то тут, то там, появляясь и исчезая с неестественной скоростью. — Стоять! — крикнул Бан, устремляясь в погоню. Но читер не собирался сдаваться. Он рванул прочь, используя свои незаконные способности, и Бану пришлось выложиться на полную, чтобы не упустить его. Погоня была долгой и изматывающей, они петляли по улицам, переулкам, торговым центрам, пока Бан наконец не загнал нарушителя в тупик. — Всё, конец, — выдохнул Бан, призывая крест. — За использование нелегальных модификаций — бан на неделю. — Да пошёл ты! — выкрикнул читер, пытаясь активировать телепорт, но Бан был быстрее. Красный крест врезался в цель, и аватар исчез. Бан прислонился к стене, переводя дух. Даже Идолам нужна была секунда передышки после таких забегов. В кафе на окраине он заметил аватара, который слишком уж подозрительно пялился на чужой терминал, явно пытаясь подсмотреть пин-код или данные карты. Бан подошёл бесшумно, встал за спиной и дождался, пока тот потянется к терминалу. — Руки убрал, — произнёс он тихо, но от этого голос прозвучал ещё угрожающе. Аватар дёрнулся, резко обернулся, и на его лице отразилась такая гамма эмоций — от ужаса до попытки изобразить невинность, — что Бан едва не усмехнулся. — Я ничего не делал! Я просто смотрел! — залепетал он. — Смотрел на чужой терминал с явным намерением получить доступ к чужим данным. Это попытка мошенничества. Бан на сутки. — Но я же ничего не сделал! — взвыл аватар, но крест уже летел в него. Исчез. Бан посмотрел на терминал, убедился, что данные не пострадали, и пошёл дальше. Так проходил час за часом. Бан патрулировал улицы, площади, парки, торговые центры. Он ловил мелких нарушителей и крупных, разнимал драки, отлавливал спамеров, выгонял вандалов. Работа была привычной, почти автоматической, и это успокаивало. Когда он действовал, когда его тело двигалось, а руки метали кресты, мысли отступали на задний план. Оставались только рефлексы и реакция. К концу патруля, когда суета немного улеглась, Бан присел на скамью в тихом сквере. Вокруг почти никого не было — только редкие аватары прогуливались по дорожкам, не обращая на него внимания. Он вызвал интерфейс и принялся просматривать жалобы. На него самого жаловались часто. Обычно это были пустые, ничтожные претензии от тех, кого он забанил. "Он грубиян", "Он превышает полномочия", "Он не имеет права меня банить". Система отсеивала это автоматически, но Бан иногда просматривал их из чистого любопытства. Но попадались и те, что имели вес. Те, где он действительно наговаривал лишнего, срывался на крик, оскорблял нарушителей. Он знал за собой эту слабость — вспыльчивость, зашкаливающая за все допустимые пределы. И если на него жаловались за грубость, разработчики иногда выносили предупреждения. Он листал список, отмечая про себя, какие жалобы стоит проигнорировать, а какие — принять к сведению. Работа была скучной, монотонной, но необходимой. С каждой жалобой нарастало странное чувство тревоги. А вдруг они правы? Вдруг он сделал всё не так? Вдруг он действительно больше не нужен? С каждой пришедшей мыслей внимание куда-то улетало. Он стал отбивать определённый ритм ногой, сначала медленно, а потом быстро. Пульс набирал обороты, ускорялся, а взгляд бегал по тексту, особо не вникая в смысл. Или смысл просто не доходил до его процессора? В любом случае сейчас это не особо волновало Бана.. Или да? Что-то не так, что-то не то.. Сначала он просто почувствовал на себе взгляды. Много взглядов. Они буравили спину, затылок, бока, даже лицо. Бан резко обернулся — никого. Только пустая скамья рядом и редкие прохожие вдалеке. Он повертел головой, но ощущение не проходило. Аудиосенсоры, всегда настроенные на максимальную чувствительность, вдруг уловили шёпот. Тихий, едва различимый, идущий отовсюду сразу.

Бесполезный... Ненужный... Удалят... Сотрут...

Бан замер. Шёпот нарастал, множился, обретал отчётливость. Он слышал каждый шорох вокруг — ветер в листве, шаги аватаров за сотню метров, даже гул серверов где-то глубоко под землёй. Но главным были голоса. Они шептали, шептали, шептали, и от этого шепота кровь стыла в жилах. А потом он увидел их. Глаза. Они возникали прямо из воздуха, из пустоты, из теней. Человеческие глаза, оторванные от лиц, плавающие в пространстве. Некоторые были в банках, как экспонаты, некоторые просто висели в воздухе, вращаясь вокруг своей оси. Выпавшие, вытекшие, застывшие в предсмертном ужасе. И все они смотрели на него. Глаза собирались в плотную сферу, окружали его со всех сторон, не давая возможности пошевелиться. Они кружили хоровод, приближались, отдалялись, и каждый глаз, казалось, шептал своё.

Удалят. Сотрут. Перепишут. Ты больше не нужен.

Бан почувствовал, как ядро пропустило удар. Сердцебиение участилось, дыхание сбилось, стало прерывистым, поверхностным. Он пытался вдохнуть глубже, но воздух, казалось, кончился. Лёгкие — виртуальные, не нужные ему на самом деле — горели огнём. Пальцы вцепились в край скамьи, побелели, задрожали. — Нет... — выдохнул он, но голос прозвучал как сиплый шёпот. Глаза приближались. Их стало больше. Они заполнили всё пространство вокруг, заслонили небо, деревья, дорожки. Остались только они — и он. И голоса, нарастающие, как вой сирены.

Бесполезный Идол... Не справляется... Заменим... Удалим... Сотрём лишнее...

Бан вскочил, дико озираясь по сторонам. Глаза отшатнулись на секунду, но тут же вернулись, сомкнулись плотнее. Он чувствовал, как паника захлёстывает его, затапливает все процессы, блокирует логику, выключает разум. Остался только страх — первобытный, животный страх перед уничтожением. — Нет! — закричал он громко, резко, срывая голос. Он бросился бежать. Прямо сквозь глаза, сквозь их плотный строй. Они лопались, как мыльные пузыри, касаясь его, но тут же возникали снова, преследовали, окружали. Он бежал, не разбирая дороги, сметая всё на своём пути. В какой-то момент он сбил какого-то аватара — тот кубарем покатился по земле, что-то возмущённо крикнул вслед. — Извини! — выкрикнул Бан на бегу, даже не обернувшись, и в его голосе смешались искреннее сожаление и дикая, неконтролируемая агрессия. — Прости, занят! Он влетел в безлюдный переулок и тут же активировал телепорт. Зелёные шестиугольники сомкнулись вокруг него, и через мгновение он уже был в своей комнате. Бан рухнул на пол, тяжело дыша, прижимая руки к груди, где бешено колотилось ядро. Глаза исчезли. Голоса стихли. Осталась только тишина и его собственное, прерывистое, паническое дыхание. Он лежал на холодном полу, чувствуя, как дрожь пробирает всё тело, как сенсоры всё ещё ловят отголоски тех голосов, как ядро пульсирует с перебоями, готовое вот-вот отключиться. Нужно было успокоиться. Нужно было сосредоточиться на чём-то одном, реальном, осязаемом, чтобы прогнать видения. Взгляд упал на стол. Маленькие песочные часы с фиолетовой подставкой стояли на краю, дожидаясь своего часа. Бан с трудом поднялся, подошёл к столу, сел на стул и взял часы в руки. Они были прохладными, гладкими, приятно тяжелыми. Он перевернул их, и тонкая струйка песка потекла вниз, в нижнюю колбу. Бан смотрел на песок. Секунда, другая, третья. Песок сыпался, равномерно, неспешно, успокаивающе. Дыхание выровнялось, сердцебиение замедлилось, дрожь в пальцах утихла. Он перевернул часы снова. Песок потек в обратную сторону. Так Бан просидел несколько часов. Просто переворачивал часы, смотрел, как песок течёт вниз, и ни о чём не думал. Мысли, тяжёлые и липкие, отступали, растворялись в этом простом, ритмичном действии. Он переворачивал, смотрел, переворачивал, смотрел. И с каждым разом становилось чуть легче. Занимательно было то, как легко можно успокоиться, зациклившись на чём-то простом. Бан раньше не замечал этого. Но сейчас, глядя на песок, он чувствовал, как паника отпускает его, как ядро приходит в норму, как мир снова обретает очертания реальности. Он перевернул часы в сотый, наверное, раз и подумал: а ведь Вики, наверное, знала. Знала, что это поможет. Иначе зачем дарить такие часы Идолу порядка, у которого и так всё время расписано по секундам? Бан усмехнулся своим мыслям и снова перевернул часы. Песок сыпался, время текло, а он сидел и смотрел, позволяя себе эту маленькую, глупую, но такую необходимую слабость.