Перфоратор

Школьный звонок прозвенел резко, как удар хлыста, разгоняя учеников по коридорам. Дина собрала учебники в рюкзак не спеша, с ледяным спокойствием наблюдая, как одноклассники пулей вылетают из класса, чтобы первыми оказаться на улице. Она никогда не торопилась. Торопливость — признак глупости, неуверенности, желания быть как все. А она не была как все. Она была лучше. Умнее. И это знание грело её где-то глубоко внутри, даже когда снаружи было холодно и одиноко. — Дина, ты идёшь? — крикнула учительница, уже стоя в дверях с ключами в руках. — Да, Марья Ивановна. Спасибо, — ответила Дина, вежливо кивнув, и неторопливо направилась к выходу. Она вышла из школы, сделала несколько шагов по тротуару, и в этот момент на неё обрушился ледяной поток воды. Холодная жидкость залила волосы, стекла по лицу, промочила школьную форму насквозь. Дина замерла на мгновение, чувствуя, как вода просачивается под воротник, стекает по спине. — Ой, прости! — раздался притворный девичий голос слева. — Мы нечаянно! — поддержала вторая, и обе захихикали, прикрывая рты ладошками. Дина медленно повернула голову. Две девчонки из параллельного класса — вечно хохочущие, вечно в центре внимания, вечно окружённые толпой таких же пустоголовых — стояли с пустым ведром и телефоном, который явно снимал всё происходящее. Они даже не пытались скрыть усмешки. За их спинами маячил силуэт старшеклассника — того самого, которого Дина сдала неделю назад за курение в туалете. Он курил, дымил на всю школу, а эти две дурочки, чьим вниманием он пользовался, решили отомстить за своего "героя". И ведь не выдадут его, если Дина нажалуется. Будут покрывать, клясться, что сами всё придумали. Такая вот школьная романтика. Дине было всё равно. Абсолютно, ледяное, спокойное "всё равно". Она тяжело вздохнула, поправила сползающие на мокром носу очки и побрела дальше, под аккомпанемент смешков и довольного ржания старшеклассника. Вода хлюпала в кроссовках при каждом шаге, волосы неприятно липли к лицу, но она не ускорилась. Не побежала. Не заплакала. Просто шла, глядя прямо перед собой, и слушала, как затихают за спиной голоса. Хорошо, что эти глупенькие не догадались смешать муку с водой. Получилась бы настоящая каша, которую потом пришлось бы отмывать часами. А так — просто вода. Высохнет. А они так и останутся пустоголовыми курицами, которые в жизни ничего не добьются, кроме внимания таких же пустоголовых старшеклассников. Дина усмехнулась про себя. Пусть только попробуют ударить её когда-нибудь. У неё зелёный пояс по тайскому боксу — три года тренировок, спарринги, соревнования. Она не хвасталась этим в школе, потому что не хотела привлекать внимание, но если кто-то решит перейти от воды к делу — получит сполна. Локти, колени, быстрые удары — всему этому её учили. И постоянные исследования "нигде", это буквальное проживание в виртуальной реальности, тоже тренировали её. Не физически, конечно, но мозги — точно. Ориентация в пространстве, быстрота реакции, умение просчитывать траектории — всё это пригодится, если дело дойдёт до драки. Но надеяться на лучшее, готовиться к худшему — её девиз. Дина остановилась у ближайшей скамейки, скинула рюкзак и ловкими движениями собрала мокрые волосы в тугой пучок на затылке. Так лучше. По крайней мере, вода перестала течь за шиворот. Она проверила электронные часы — мать прислала список продуктов ещё утром. Хлеб, молоко, яйца, масло, что-то к ужину. Дина вздохнула и свернула к магазину. В супермаркете было людно. Мамочки с колясками, пенсионеры с тележками, подростки, закупающиеся чипсами и газировкой. Дина взяла корзинку и методично пошла по рядам, сверяясь со списком. Хлеб — нарезной, молоко — трёхпроцентное, яйца — отборные, масло — сливочное, креветки — мать просила что-то "быстренькое на ужин". Дина выбрала упаковку покрупнее и направилась к кассе. И тут она их увидела. Трое парней из её класса — вечно ржущие, вечно тыкающие пальцами. Они стояли в очереди в соседнюю кассу с пивом и сигаретами, хотя по возрасту им ничего такого продавать не должны были. Увидев Дину, они оживились, зашептались, захихикали. — Смотри, зубрилка мокрая! — донеслось до неё. — Наверное, в душе с одеждой мылась, чтобы время экономить! — Или в луже искупалась! Хи-хи-хи! Дина сделала вид, что не слышит. Расплатилась на кассе, сложила продукты в пакет и вышла из магазина, чувствуя спиной их взгляды и слыша затихающий смех. Пальцы чуть сильнее сжали ручки пакета, но она заставила себя расслабиться. Не сегодня. Не здесь. Не из-за них. Дома пахло пирогами — видимо, мать пекла с утра, перед тем как уйти на смену. Дина разулась, поставила пакет на тумбочку в прихожей и хотела уже прошмыгнуть в свою комнату, но из кухни донёсся голос: — Дина, зайди ко мне. Мать сидела за столом с чашкой чая. Перед ней лежал дневник — электронный, на планшете, открытый на сегодняшней дате. Дина сразу всё поняла. Оценки пришли. — Присядь, — сказала мать, и Дина послушно села напротив. Наступила тишина. Дина смотрела на мать, мать смотрела на неё, и в этом взгляде было что-то такое, отчего внутри всё сжималось. Не страх. Не гнев. Просто... тяжесть. — Четвёрка по естествознанию, — наконец произнесла мать. — За тест. Дина кивнула. Она знала. Она сама была расстроена этой четвёркой, потому что могла получить пятёрку, просто перепутала два определения. Глупая ошибка, невнимательность, которую она сама себе не могла простить. — Я ожидала пятёрку, — продолжила мать, и в её голосе не было злости. Только разочарование. Это было хуже любой злости. — Ты же знаешь, как для меня важны твои оценки. — Знаю, мам, — тихо ответила Дина. — Я не ругаю тебя, — мать вздохнула и отложила планшет. — Я просто хочу, чтобы ты понимала. Я работаю ночами, чтобы у тебя было всё. Чтобы ты могла учиться, ходить на свои секции, чтобы у тебя было будущее. Я не требу, чтобы ты была отличницей любой ценой, но... — она сделала паузу, подбирая слова. — Я хочу, чтобы ты старалась. Чтобы ты выкладывалась по максимуму. Потому что в жизни никто не будет тебе ничего давать просто так. Всё нужно зарабатывать. И хорошие оценки — это твой первый заработок. Твой вклад в будущее. Дина молчала, чувствуя, как внутри нарастает знакомое чувство вины. Оно было липким, тяжёлым, заполняло всё пространство в груди, мешая дышать. Мать права. Мать всегда права. Мать работает ночами, выматывается, а она, Дина, получает четвёрки из-за глупой невнимательности. Как можно быть такой безответственной? — Я тебя очень люблю, — сказала мать, вставая и подходя к ней. Она положила руку на плечо дочери, слегка сжала. — И я не ругаю тебя. Правда. Просто... постарайся в следующий раз. Нагони тему. Хорошо? — Хорошо, мам, — ответила Дина, и голос прозвучал ровно, хотя внутри всё дрожало. Мать похлопала её по плечу, отпустила и вернулась к столу допивать чай. Дина поднялась, поправила очки, которые всё норовили сползти с мокрого носа. — А почему ты мокрая? — вдруг спросила мать, только сейчас заметив её состояние. — Уборщица ведро опрокинула, когда по лестнице поднималась, — ровно ответила Дина. — Нечаянно. Мать кивнула. Она не любила ввязываться в разборки со школой, если только не случалось что-то серьёзное или если сама Дина не была виновата. "Разберутся сами" — был её принцип. — Переоденься, а то простудишься. Ужин на плите, я на работу. Вернусь утром. — Хорошо, мам. Пока. Дина вышла из кухни и быстро, почти бегом, поднялась на второй этаж, в свою комнату. Закрыла дверь, прислонилась к ней спиной и наконец-то выдохнула. Только сейчас она позволила себе почувствовать. Раздражение. На себя, за эту дурацкую четвёрку. На одноклассников, за воду и смешки. На старшеклассника, за его мелочную месть. На всё сразу. Пальцы сжались в кулаки, ногти впились в ладони. Она сделала глубокий вдох, потом выдох. Ещё один. И ещё. Постепенно напряжение отпускало. Она разжала кулаки, посмотрела на побелевшие костяшки и заставила себя расслабиться. Нельзя ломать вещи. Нельзя кричать. Нельзя показывать, что ей больно. Это только даст им повод продолжать. Дина переоделась в сухую домашнюю одежду, разложила учебники на столе и принялась за уроки. Математика — легко. Русский — скучно, но надо. История — интересно, но много дат. Она делала всё быстро, чётко, почти механически, потому что привыкла. Потому что это было единственное, что у неё получалось хорошо. Учёба. Через час все задания были выполнены. Дина спустилась на кухню, разогрела ужин — макароны с сыром и котлеты, поела, тщательно вымыла за собой посуду. Всё как всегда. Всё по расписанию. Поднявшись обратно в комнату, она закрыла дверь, включила компьютер и надела наушники. Привычным движением нажала на кнопку на гарнитуре, и перед глазами опустилась ядовито-жёлтая пелена голограммы. Как у питбайкеров, эти стекла в шлемах, только тоньше и умнее. Дина отметила про себя сходство и подумала, что неплохо было бы когда-нибудь попробовать покататься на настоящем мотоцикле. Но это потом. Когда-нибудь. Когда будут деньги. Когда мама перестанет волноваться. А сейчас — Технолайк. Там её ждали дела.

___

Дина подключилась к аватару с привычной лёгкостью — один щелчок пальцами, и сознание перетекло из реального мира в цифровой. Она открыла глаза и оказалась в знакомом пространстве "нигде". Вокруг мерцал зелёный код, дрейфовали обломки, тишина нарушалась лишь далёким потрескиванием данных. — Так, — сказала она вслух, оглядываясь по сторонам. — Где тут мой дом? Ах да, вон там. Внизу, метрах в ста, виднелся знакомый белый куб с закруглёнными углами. На его верхней грани красовалось граффити. Дина довольно хмыкнула и двинулась вниз, ловко перепрыгивая с одной дрейфующей платформы на другую. Ноги сами знали, куда ступать, тело двигалось с идеальной координацией — годы тренировок в этом хаосе давали о себе знать. Подлетев к кубу, она нащупала брешь — едва заметное мерцание в текстуре стены. Проскользнула внутрь, и комната приняла её в свои объятия. Внутри было темно, но через секунду зажглись неоновые лампы. Дина оглядела своё убежище, проверяя, всё ли на месте — плакаты на стенах, разбросанные подушки, кровать под потолком, лестница, ведущая в никуда. И вторая кровать, та, что она добавила недавно, под лестницей. На ней, завёрнутый в уродливое одеяло, лежал Бан. — А он ещё здесь, — пробормотала Дина, подходя ближе. — Живой, вроде. Она присела на корточки рядом с кроватью и принялась рассматривать Идола. Вблизи, в спокойном состоянии, без вечной агрессии в глазах, он выглядел... интересно. Дина склонила голову набок, изучая детали. — Хм, — протянула она, разглядывая его волосы. Белые, чистого белого цвета, они торчали в разные стороны, создавая впечатление либо шипов, либо гривы. У драконов, — если бы они существовали — особенно у тех, что жили в холодных регионах, могла быть такая пушистая грива. Но Дине больше нравились драконы с шипами и чешуёй. Она представила Бана с шипами вдоль позвоночника и усмехнулась — образ получился забавным. Одежда. Чёрная бандана с зелёным крестом, повязанная на голову, скрывала часть волос, но не скрывала общей картины. Куртка, штаны, перчатки — всё в тёмных тонах, с ремнями и застёжками. Дерзкий, устрашающий вид, каким и подобает быть опасному хищнику. Драконы, особенно те, что охраняли сокровища, одевались бы примерно так же. Если бы драконы носили одежду, конечно. Дина перевела взгляд на текстуру его куртки. Материал был странным — гладким, но с мелкими неровностями, напоминающими чешую или кожу рептилии. Она протянула руку, чтобы потрогать, но отдёрнула — вдруг он проснётся и опять начнёт кидаться крестами? Кожа Бана была зелёной. Ярко-зелёной, в тон её волосам. Дина задумалась, пытаясь подобрать подходящую аналогию. Цвет, текстура, общее впечатление — определённо что-то рептильное. — Так, — сказала она вслух, загибая пальцы. — Либо трицератопс, либо велоцераптор — быстрый, опасный, с характерным гребнем. Либо аллигатор — тяжёлый, брутальный, зубастый. Что-то из этого. А может, всё сразу. Она полезла в интерфейс и открыла раздел заметок. Быстро набросала несколько строк: "Бан — Идол порядка. Внешность: белые волосы, зелёная кожа, чёрная одежда. Напоминает дракона или динозавра. Пока не определилась, какого именно. Трицератопс, велоцераптор или аллигатор. Требуется дальнейшее наблюдение". Сохранив запись, она вышла из заметок и тут же наткнулась взглядом на другую иконку в инвентаре. "Перфоратор". Недописанная программа, над которой она корпела последние недели. Идея была грандиозной — создать инструмент, способный взламывать систему Технолайка и проникать в локации, доступные только Идолам. Но риск... Если систему это не заметит, то заметят сами Идолы. И тогда прощай, "нигде", прощай, свобода, здравствуй, бан навсегда. Дина посмотрела на программу, потом на Бана, потом снова на программу. Бан дышал ровно, изо рта всё ещё шёл слабый дым, но уже не такой густой, как раньше. Он был без сознания, беззащитный, полностью в её власти. — Хм... а что, если.. — прошептала она, и на её лице расплылась хитрая, очень хитрая улыбка. Мысли понеслись галопом, одна безумнее другой. Но тут Бан заворочался. Он дёрнулся, замычал, его лицо исказилось гримасой боли или страха. Дина нахмурилась, отвлекаясь от своих планов. — Ого, — сказала она, склоняясь ближе. — Идолы видят сны? Или это кошмары? Очень похоже на кошмары. Она снова открыла заметки и принялась фиксировать наблюдения, бормоча под нос: — Объект проявляет признаки сновидческой активности. Мимические сокращения, хаотичные движения глазных яблок под веками, мышечные подёргивания. Температура тела, судя по пару, снижается, но всё ещё выше нормы. Пульс, если у него есть пульс, учащённый. Интересно, что именно снится искусственному интеллекту? Перепады напряжения? Сбои в коде? Или, может быть, его личные демоны? Она говорила сама с собой, как делала всегда, когда была чем-то увлечена. Это помогало структурировать мысли, не давало им разбегаться. — В медицинской практике у людей кошмары часто вызваны посттравматическим стрессовым расстройством или переутомлением. Если провести аналогию с ИИ, то перегрузка ядра, нестабильность процессов, фоновые ошибки — всё это может генерировать что-то вроде "плохих снов". Сбои в системе самодиагностики, которые воспринимаются как угроза. Очень интересно, очень... Бан замычал громче, его тело выгнулось дугой, и он чуть не скатился с кровати. Дина мгновенно отреагировала — бросилась вперёд и подхватила его, не давая упасть. Одеяло сползло, открывая лицо Идола. Глаза Бана распахнулись. Секунду они были мутными, невидящими, а потом сфокусировались на ней. Из его рта вырвалось одно-единственное слово: — Капитан... И прежде чем Дина успела что-то сказать, его рука взметнулась вверх и со всей силы врезала ей по лицу. Удар был такой силы, что Дина отлетела на пол, перекувыркнулась и замерла, хватаясь за щёку. — Ай! — вскрикнула она, но голос прозвучал басовито, искажённый маской. — Какого чёрта?! Она поднялась на ноги, гневно сверкая глазами, и уставилась на Бана. Тот сидел на кровати, уставившись на свой кулак с таким выражением, будто видел его впервые в жизни. Потом перевёл взгляд на неё, потом снова на кулак, потом опять на неё. Глаза его расширялись всё больше. — Извини! — выпалил он, вскидывая обе руки вперёд в жесте, который можно было расценить и как защитный, и как капитулянтский. — Я... я не хотел! Это рефлекс! Я... прости! Дина молчала. Просто стояла и смотрела на него, медленно подняв одну бровь. Её взгляд был тяжёлым, испытывающим, прожигающим насквозь. Бан замер под этим взглядом, его рука всё ещё была поднята. А потом, совершенно неожиданно, он улыбнулся. Неловко, виновато, уголки губ приподнялись, обнажая ряд острых клыков. Улыбка становилась всё шире, будто он пытался таким образом загладить вину. Дина отметила про себя, что трицератопс отпадает. По клыкам видно — либо хищник, либо всеядный. То есть велоцераптор или аллигатор. Или компсогнат, но те мелкие, а этот немаленький. Значит, что-то покрупнее. — Ты... — начала она, но Бан перебил её, всё ещё улыбаясь этой дурацкой, виноватой улыбкой. — Я правда не хотел! Ты появилась внезапно, я не понял, где я, подумал, что... — он запнулся, не договорив. — Короче, прости. Сильно больно? — Больно, — сухо ответила Дина, потирая щёку. — Но в игре настоящего вреда не будет, так что жить буду. В следующий раз думай, прежде чем бить. — В следующий раз постараюсь не спать рядом с незнакомыми аватарами, — буркнул Бан, и его улыбка стала чуть более естественной. Дина фыркнула. Ситуация была до абсурда комичной — Идол порядка, гроза нарушителей, извиняется перед ней за то, что случайно ударил, и улыбается как провинившийся щенок. — Ладно, — сказала она, убирая руки от лица. — Проехали. Но знай — я тебя запомнила. Будешь ещё раз так делать — сам в бане окажешься, понял? Бан кивнул, и Дина снова отметила про себя, что вблизи, без агрессии, он совсем не страшный. Даже симпатичный. По-своему. По-динозавровому.