Пока ты рядом

Вилл молча взял его ладонь. Осторожно. Проверил повреждения — ссадины, набухающие синяки, содранную кожу. — Больно? — спросил он. Леви пожал плечами. Вилл не стал настаивать. Антисептик коснулся кожи, и тело Леви дёрнулось раньше, чем он успел осознать. Реакция пришла не из разума — из самой глубины, где до сих пор жила память о чужих, причиняющих боль прикосновениях. — Дыши, — сразу сказал Вилл. — Со мной. Он вдохнул глубоко, намеренно, и Леви повторил за ним — сначала сбивчиво, потом ровнее. Дыхание выровнялось не сразу, но мир перестал сжиматься до размеров этой комнаты. — Ты не обязан быть сильным, — сказал Вилл негромко. — И здесь никто не имеет на тебя права. Слова оказались почти невыносимыми — они проникали глубже, чем он позволял кому-либо заходить. — Я… знаю, — выдохнул Леви, и голос дрогнул, выдав больше, чем он хотел. Вилл перевязал руку, проверил, не туго ли. Его пальцы двигались уверенно, но без той жёсткости, к которой Леви привык от альф. — Сегодня ты не пойдёшь один, — сказал он уже твёрже. — Карл отвезёт тебя домой. Сил возражать не осталось. — Хорошо… — выдохнул Леви. Вилл посмотрел ему в лицо и впервые позволил себе задержать взгляд. Леви не отвёл глаз — и в эту секунду увидел то, что Вилл, возможно, хотел бы скрыть. В голубой глубине плескалась не только сдержанная ярость. Под ней, как раскалённый уголь под слоем пепла, тлело другое. Тёмное. Жадное. Зрачки Вилла расширились, дыхание стало тяжелее — на один удар сердца, на один едва уловимый сбой. Он смотрел на Леви так, будто видел не измученного, дрожащего человека, а добычу, которую хотелось повалить, подмять под себя, взять — немедленно, грубо, до хрипа. Леви почувствовал это кожей — волну жара, исходящую от альфы, почти физическое давление, от которого перехватывало горло. На мгновение ему показалось, что ещё секунда — и Вилл сорвётся. Но Вилл моргнул. Челюсти сжались до побелевших желваков. Он отвёл взгляд первым — резко, почти с усилием, будто вырывал себя из этого момента. Леви всё ещё смотрел. В груди что-то сжалось — не страх, а странное, тревожное узнавание. Он видел такое раньше. Только тогда за этим взглядом последовала боль. Сейчас — ничего. Только тишина и частое, неровное дыхание Вилла, которое он пытался выровнять. Вилл убрал руку и сделал шаг назад, возвращая дистанцию. — Отдыхай, — сказал он, и голос прозвучал глуше, чем раньше. — Завтра мы поговорим. Если ты захочешь. Он не стал ждать ответа. Когда дверь закрылась, Леви ещё долго сидел неподвижно, прислушиваясь к собственному дыханию. Мысль о смерти не исчезла, но теперь между ней и реальностью стоял кто-то ещё. Кто-то, кто хотел его — и всё же ушёл. --- Леви сидел на заднем сиденье машины, вжавшись в дверь, будто она могла защитить от всего, что осталось позади. Карл вёл молча, но время от времени бросал взгляд в зеркало заднего вида. — Держись, — сказал он тихо, когда Леви едва заметно вздрогнул. — Почти дома. Леви кивнул, не поднимая головы. Слишком много всего навалилось разом: тело болело, мысли путались, а запах чужих феромонов всё ещё держался под кожей, вызывая глухую тошноту. — Леви… — начал Карл и тут же осёкся, заметив, как тот напрягся. — Ладно. Потом. Свет дома показался впереди, и Леви выдохнул — медленно, с облегчением, которое всё ещё было смешано с тревогой. Почти безопасно. Почти.