Пока ты рядом

Вилльем стоял перед зеркалом и медленно застёгивал запонки. Комната была тихой — непривычно тихой для дома, в котором обычно постоянно находились люди: охрана, помощники, секретари. Но сегодня он приказал оставить его одного. Ему нужно было это одиночество, чтобы спокойно надеть на себя то, от чего он так долго держался в стороне. Фамилию. Тёмный костюм сидел идеально, будто был сшит не по меркам, а под положение, которое он должен был занять. Галстук лежал ровно, часы на запястье отливали холодным металлом, и в зеркале отражался человек, которого он знал слишком хорошо — собранный, спокойный, опасный. Человек, который умел договариваться, давить, уничтожать, если это было нужно. Человек, которого сегодня официально вернут в семью и назовут наследником. Он смотрел на своё отражение и не чувствовал ничего. Только усталость. Телефон на столе завибрировал. Он бросил взгляд на экран и сразу понял, кто звонит. Маркус. Вилльем ответил не сразу. Несколько мгновений он просто смотрел на экран, будто уже знал, о чём пойдёт разговор, и всё равно не хотел его начинать. — Да, — сказал он наконец. — Я тебя не отвлекаю? — спросил Маркус. — Отвлекаешь, — спокойно ответил Вилльем. — Говори. Как он? На том конце повисла короткая пауза. — Состояние лучше, чем было, — сказал Маркус. — Давление более-менее стабилизировали. Панические атаки всё ещё есть, и часто. Кошмары. После сна иногда не сразу понимает, где находится. Но в целом динамика лучше. Вилльем на мгновение прикрыл глаза. — Он почти ничего не ест, — добавил Маркус. — И это сейчас главная проблема. Вилльем медленно опустился в кресло. Он почувствовал, как внутри поднимается знакомое, тёмное — не ярость, а та особая потребность защищать, кормить, укрывать, которая просыпалась только рядом с Леви. — Я был недавно. — Я знаю, что ты был, — спокойно ответил Маркус. — Я знаю, что ты приходишь по ночам. Я не об этом. Вилльем промолчал. Маркус немного помолчал, потом продолжил уже серьёзнее: — Вам нужно поговорить. Не переписываться. Не через меня, не через Элиару. Нормально поговорить. Вилльем провёл рукой по лицу. — Я понимаю. — Нет, — сказал Маркус. — Не понимаешь. Поэтому я и звоню. Пауза. — Он думает, что у тебя просто есть дела важнее. И он уже всё для себя объяснил. И, честно, это объяснение кажется ему логичным. Вилльем нахмурился. Его пальцы сжались на подлокотнике — неосознанно, инстинктивно. Феромоны в комнате едва заметно изменились, стали плотнее. — И есть ещё одна причина, почему вам нужно поговорить. И желательно — как можно скорее, — добавил Маркус. Вилльем сразу понял, о чём речь. Но всё же спросил: — Какая? Маркус ответил не сразу. — Беременность. Он должен услышать это от тебя. Не от меня. Не от врача. От тебя. Повисла плотная тишина. Вилльем не отводил взгляда от зеркала. В отражении его глаза на секунду вспыхнули золотом — быстрее, чем он успел это осознать. Инстинкт, узнавшего о своём потомстве, рвался наружу, требуя немедленно быть рядом, закрыть, защитить. — С медицинской точки зрения мы всё контролируем, — продолжил Маркус. — Но с психологической — нет. Он и так в тяжёлом состоянии. А когда он узнает… реакция может быть любой. И рядом в этот момент должен быть ты. Вилльем медленно выдохнул, заставляя золото в глазах погаснуть. Контроль. Всегда контроль. — Я понял, — сказал он тихо. — Ты должен не просто понять. Ты должен с ним поговорить. Сам. Потому что он держится сейчас на одной очень простой мысли. — На какой? Маркус сделал паузу. — Что тебе может быть не всё равно. Вилльем ничего не ответил. — Не заставляй его решать, что он ошибся, — тихо сказал Маркус. Разговор закончился не сразу, но после этих слов Вилльем уже почти не слушал. Он сидел, глядя в зеркало, и думал о том, что через час будет стоять в зале, полном людей, которые будут смотреть на него, оценивать, примерять к нему власть, фамилию, будущее. Они будут говорить о балансе, о влиянии, о союзах, о деньгах, о территориях. Они будут говорить о мире, который он прекрасно знал и в котором умел выживать лучше многих. Но единственный человек, мнение которого сейчас действительно имело значение, лежал в больничной палате и, возможно, думал, что он его бросил. Он слишком поздно понял одну простую вещь: времени почти не осталось. Если он хочет защитить Леви — он должен сделать это сейчас. Не когда всё закончится. Не когда станет безопасно. Сейчас. Это было последнее, что он должен был сделать. Последний шаг, который он откладывал слишком долго. Вернуть фамилию. Вернуть власть. Закрыть вопросы, которые тянулись годами. Сделать так, чтобы имя, которое он так долго не использовал, снова стало щитом. А потом он сможет прийти к Леви. И остаться хотя бы ненадолго. Он взял телефон и открыл диалог. Он уже писал Леви эти дни — коротко, осторожно. Спрашивал, ел ли он, как давление, что сказали врачи. Леви отвечал так же коротко. Без вопросов. Без упрёков. И именно это было хуже всего. Он думал, что таким образом даёт ему время. А оказалось — даёт ему повод решить, что он просто не нужен. Он несколько секунд смотрел на экран, потом написал: Леви, пожалуйста, постарайся поесть. Я скоро приеду. Подожди немного. Он перечитал сообщение и только потом нажал «отправить». Он мог приказать врачам. Мог приказать охране. Мог сделать так, чтобы за Леви следили круглосуточно и докладывали ему о каждом шаге. Но он не мог приказать ему есть. Поэтому он написал: «пожалуйста». Телефон завибрировал почти сразу. Ответ. Хорошо. Всего одно слово. Но Вилльем выдохнул так, будто только что закончил очень тяжёлый разговор. Он поднялся, взял пиджак и на секунду снова посмотрел на себя в зеркало. Сегодня вечером его снова назовут Ванс. И с этого момента любой, кто захочет тронуть Леви, будет сначала иметь дело с этой фамилией. --- Сообщения В палате было тихо. Свет от лампы у окна падал мягко и рассеянно, и от этого казалось, что время здесь идёт медленнее, чем в остальном мире. Элиара сидела у стола и просматривала записи, время от времени поднимая взгляд на монитор. Леви лежал, повернувшись к стене, и уже несколько минут держал в руках телефон, перечитывая сообщение снова и снова. Леви, пожалуйста, постарайся поесть. Я скоро приеду. Подожди немного. Он перечитывал его так, словно в этих словах было что-то большее, чем просто просьба. Словно если читать достаточно внимательно, можно понять то, что осталось между строк. Он листнул выше. Там были другие сообщения. Короткие. Почти одинаковые. Ты ел? Что сказал врач? Как давление сегодня? Ты спишь? Я приеду позже. Он отвечал так же коротко. Да. Нормально. Не знаю. Нет. Хорошо. Он ни разу не спросил, где он. Почему не приходил днём. Почему приходил ночью. Почему уходил, не разбудив. Он просто отвечал. Леви провёл пальцем по экрану и снова открыл последнее сообщение. Я скоро приеду. Он смотрел на эти слова и чувствовал, как внутри становится тише. Не легче — именно тише. Как будто что-то, что всё это время было натянуто внутри, немного ослабло. — Вилльем написал? — спокойно спросила Элиара, не поднимая головы. Леви вздрогнул и медленно повернулся к ней. — Да. — И что написал? Леви на секунду замолчал, потом тихо сказал: — Попросил поесть. Сказал, что скоро приедет. Элиара кивнула, будто услышала именно то, что ожидала. Несколько секунд они молчали. Потом Леви вдруг спросил: — Элиара… можно вопрос? — Можно. Он провёл пальцем по краю телефона, собираясь с мыслями. — Его правда зовут Вилльем? Элиара подняла голову и посмотрела на него внимательно. — Да. Вилльем. Ты не знал? Леви медленно покачал головой. — Я вообще ничего о нём не знаю, — тихо сказал он. Элиара несколько секунд смотрела на него, потом вздохнула и откинулась на спинку стула. — Значит, потом у него и спросишь, — сказала она спокойно. Леви чуть нахмурился. — Спросить? — Да. У него. Это вообще-то нормальный способ узнавать что-то о человеке. Леви опустил взгляд на телефон. — Он приходил, — добавила Элиара после паузы. — Не каждый день. Но приходил. Ночью. Сидел тихо. Иногда держал тебя за руку и уходил до того, как ты проснёшься. Леви замер. — Держал… за руку? — переспросил он почти шёпотом. — Да, — спокойно ответила Элиара. — Как будто проверяет, что ты здесь. Леви долго смотрел на свои руки, потом снова посмотрел на телефон. — У него, наверное, просто есть своя жизнь, в которой мне не место, — сказал он тихо. Элиара долго смотрела на него, потом сказала очень спокойно: — Ты сейчас объясняешь его поступки самым болезненным для себя способом. Хотя на самом деле всё может быть совсем наоборот. Леви ничего не ответил. Он снова открыл диалог и медленно пролистал вверх, перечитывая сообщения — одно за другим. Короткие слова, короткие ответы, человек, который появлялся в его жизни только ночью и в этих нескольких строчках на экране. Он остановился на последнем сообщении. Я скоро приеду. Леви закрыл глаза и медленно выдохнул. И впервые за последние дни мысль о том, что его просто оставили, перестала казаться единственно возможной. Страх никуда не делся. Но стал тише.