Пока ты рядом

Леви проснулся не сразу. Сначала он почувствовал тепло — ровное, спокойное, живое тепло рядом. Потом — тяжесть руки на своей талии. Потом — дыхание, медленное и глубокое, совсем близко, у самого лица. Он открыл глаза только тогда, когда понял, что впервые за долгое время ему не страшно просыпаться. В палате было тихо. Свет раннего утра пробивался сквозь шторы — серый, мягкий, почти холодный. Леви лежал на боку и не двигался, потому что рядом, почти вплотную, лежал Вилльем — тоже на боку, лицом к нему, обнимая его одной рукой, будто во сне просто притянул ближе и так и уснул. Леви замер. Он никогда не видел Вилльема таким — без холодного спокойствия во взгляде, без собранности, без той дистанции, которая всегда была между ним и остальным миром. Просто человек, который уснул рядом, потому что слишком устал. Во сне лицо Вилльема казалось моложе. Жёсткие линии становились мягче, исчезало привычное напряжение. Ресницы отбрасывали тень на щёки, между бровей лежала складка, будто он даже во сне продолжал о чём-то думать. Волосы немного растрепались, и прядь упала на лоб. Он дышал медленно и глубоко, и его рука лежала на талии Леви так, будто это было самое естественное место для его руки. Леви смотрел на него и боялся пошевелиться. Ему казалось, что если он двинется, всё исчезнет. Он очень осторожно коснулся его руки — просто чтобы убедиться, что это не сон. Тёплая кожа, тяжёлая ладонь, живое дыхание — всё было настоящим. Вилльем открыл глаза. Не резко. Просто открыл — и сразу посмотрел на него, как будто проснулся не сейчас, а уже какое-то время чувствовал, что он не спит. Несколько секунд они просто смотрели друг на друга. Без слов. Без движения. — Ты не ушёл, — тихо сказал Леви. — Нет, — так же тихо ответил Вилльем. Леви помолчал, потом всё-таки спросил: — Почему ты не приходил? Вилльем не отвёл взгляд. — Приходил. Только ночью. Сидел здесь. Иногда держал тебя за руку. Леви моргнул. — Почему ночью? — спросил он почти шёпотом. Вилльем несколько секунд молчал. Его рука медленно провела по спине Леви — вверх, потом вниз, будто он делал это, не думая. — Потому что днём ты смотришь на меня так, будто боишься, что я исчезну, — сказал он тихо. — И потому что я плохо себя контролирую рядом с тобой. Леви нахмурился едва заметно. — Я не понимаю. Вилльем смотрел на него спокойно и очень внимательно, будто решал, насколько честным можно быть. — Я вырос в мире, где людей покупают, ломают, используют, — сказал он тихо. — И я умею делать всё это лучше многих. Он замолчал, потом медленно провёл большим пальцем по его волосам и снова притянул его ближе. — Но с тобой всё не так. Иногда, когда я смотрю на тебя, у меня появляются очень неправильные мысли. Леви замер, но не отстранился. — Какие? — спросил он почти шёпотом. Рука на его спине медленно сжалась, усиливая хватку. Не резко — аккуратно, но достаточно, чтобы это почувствовалось. — Что я хочу забрать тебя отсюда, — сказал Вилльем тихо. — Закрыть. Спрятать. Сделать так, чтобы тебя больше никто никогда не видел и не трогал. Его пальцы на секунду сжались сильнее, почти до боли. И он сразу же ослабил руку, будто сам себя остановил. — Это не про заботу, — сказал он уже тише. — Это про владение. И мне это в себе не нравится. В палате стало очень тихо. Слышно было только аппарат и их дыхание. — Поэтому я приходил ночью, — продолжил он. — Когда ты спал. Когда ты не смотрел на меня вот так. Потому что я не хочу, чтобы ты когда-нибудь посмотрел на меня и боялся. Леви смотрел на него долго. И вдруг тихо усмехнулся. Вилльем нахмурился. — Что? Леви покачал головой. — Ничего. Но он подумал: Если бы я тебя боялся — я бы не лежал сейчас рядом с тобой. Он просто придвинулся ближе и уткнулся лбом ему в грудь — сам. Без просьбы, без разрешения, без страха. Вилльем замер на секунду, потом медленно обнял его крепче — уже осторожно, контролируя силу, будто держал что-то очень хрупкое. — Ты моя слабость, Леви, — тихо сказал он. — А у таких людей, как я, слабости — самое опасное, что может быть. Леви закрыл глаза. — Тогда не прячь меня, — тихо сказал он. — Просто будь рядом. Вилльем закрыл глаза на секунду и прижал его к себе сильнее. — Вот это намного сложнее, — сказал он тихо. Они лежали молча. Серый утренний свет медленно заполнял палату, и тишина между ними больше не была пустой. Она была спокойной. Через какое-то время Вилльем тихо сказал: — Нам нужно будет серьёзно поговорить. Обо всём. Но не сейчас. Сейчас тебе нужно ещё поспать. Он медленно провёл рукой по его спине. — Спи. Леви кивнул, не поднимая головы, и закрыл глаза. Он слушал его дыхание и чувствовал, как его продолжают держать — так, будто он действительно никуда не исчезнет. И уснул. А Вилльем ещё долго не спал. Он просто лежал, обнимая его, и смотрел в светлеющее окно. И впервые за много лет он думал не о делах, не о власти. Он думал о человеке в его руках. И о том, что теперь собирается быть с ним рядом.